Миниатюра №2

Следующие два месяца можно было описать одним словом: пытка. Нет, серьёзно. Я не знала, что дружба с человеком, в которого я влюблена, может быть настолько болезненной и приятной одновременно. Это как есть торт, зная, что у тебя аллергия на шоколад, но продолжать, потому что он чертовски вкусный. Мы с Наташей стали ещё ближе. Она теперь знала, что я люблю кофе с двумя ложками сахара, что терпеть не могу оливки, что у меня есть родинка на левом плече (спасибо, блузка с широким вырезом, которая предательски сползла в один злополучный день). Я знала, что она читает фантастику перед сном, что у неё щекотливые рёбра (случайно узнала, когда мы столкнулись в дверях), и что она поёт в душе старые хиты нулевых (она сама призналась). Мы обменивались мемами в три часа ночи. Звонили друг другу по пустякам. Встречались по выходным иногда втроём с Леной, иногда вдвоём, когда Лена была занята своими выставками. И каждый раз, когда мы были вдвоём, что-то внутри меня ликовало и умирало одновременно. Первый "момент" случился в конце октября. Мы с Наташей задержались в офисе допоздна, опять срочный отчёт, опять дедлайн, опять Виктор Семёнович со своими "ой, совсем забыл, а завтра надо". К девяти вечера офис опустел, остались только мы. — Мне кажется, или Виктор Семёныч специально это делает? — простонала Наташа, потягиваясь. Её блузка задралась, обнажив полоску живота. Я резко отвела взгляд. — Делает, — согласилась я, уставившись в монитор. — Наверное, получает от этого удовольствие. — Садист, — фыркнула Наташа и встала. — Всё, мне нужен кофе. Тебе? — Двойной эспрессо, — попросила я. — С тремя ложками сахара. — Ты же обычно с двумя пьёшь. — Сегодня особый случай. Мне кажется, я сейчас умру. Наташа рассмеялась и ушла. Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась не думать о том, как хорошо она выглядела в этой чёртовой блузке. Не думай, Яна. Не. Думай. — Вот твой спасительный эспрессо, — голос Наташи заставил меня открыть глаза. Она стояла рядом с двумя чашками. Я потянулась за своей, наши пальцы соприкоснулись, и я резко отдёрнула руку. Чашка качнулась, кофе выплеснулось на стол, на документы, на мою руку. — Ай, блядь! — я вскочила. — Яна! — Наташа поставила чашки и схватила мою руку. — Ты обожглась? Её руки держали мою, прохладные пальцы касались покрасневшей кожи. Я замерла, глядя на неё. Она склонилась над моей ладонью, хмурясь. — Надо под холодную воду, — сказала она и потянула меня к раковине в комнате отдыха. Мы стояли у раковины, она держала мою руку под струёй холодной воды, и я чувствовала, как моё сердце стучит где-то в горле. Она была так близко, что я чувствовала запах её духов. Цитрус и что-то ещё. Что-то чисто её. — Больно? — спросила она, глядя на меня. Наши взгляды встретились. Зелёные глаза. Такие зелёные, что можно утонуть. — Нет, — прохрипела я. — Нормально. Мы стояли так секунд тридцать. Или час. Или вечность. Я не знаю. Время перестало существовать. — Яна... — начала она, и в её голосе было что-то странное. — Мне надо... документы вытереть, — я выдернула руку и практически сбежала обратно в офис. Руки тряслись, когда я промокала бумаги салфетками. Что это было? Что это вообще, блядь, было? Наташа вернулась через минуту, молча помогла мне убрать беспорядок. Мы доделали отчёт в напряжённом молчании и разошлись по домам, едва попрощавшись. Я ехала в метро и пялилась в своё отражение в тёмном окне. Идиотка. Полная идиотка. Она хотела помочь, а ты сбежала как школьница. Второй "момент" случился через неделю. Корпоратив. Чёртов корпоратив в честь дня рождения компании. Я ненавидела корпоративы всеми фибрами души, но пропускать было нельзя, начальство обижалось. Я пришла в чёрном платье (единственном приличном, которое у меня было), сделала причёску (хвост, творческий беспорядок не мой конёк) и даже надела каблуки (на которых чувствовала себя как жираф на роликах). Наташа появилась в тёмно-синем платье с открытыми плечами, и я чуть не упала. — Вау, — сказала Марина из кадров, подходя к нам. — Наташенька, какая красотка! — Спасибо, — Наташа улыбнулась и повернулась ко мне. — Яна, ты тоже отлично выглядишь. Отлично. Я выглядела отлично, а она как чёртова богиня. — Спасибо, — я судорожно сглотнула. — Ты... тоже. Гениально, Яна. Просто охренительно красноречиво. Вечер тянулся мучительно. Скучные речи начальства, тосты, попытки коллег затащить меня танцевать (я вежливо отказывалась). Я сидела за столиком, пила вино и пыталась не смотреть на Наташу. Не смотреть получалось хреново. Она танцевала с Леной, они смеялись, Лена что-то шептала ей на ухо, Наташа краснела. Идеальная пара. Все на них смотрели и улыбались. А я сидела и допивала третий бокал вина. — Яна Евгеньевна, вы чего такая грустная? — подсела ко мне Марина, уже прилично навеселе. — Пойдёмте потанцуем! — Спасибо, Марин, но я не танцую. — Да ладно! Все танцуют! Вон, Наташенька наша как зажигает! Я проследила за её взглядом. Наташа действительно зажигала. Платье облегало её фигуру, волосы растрепались, на щеках румянец. Она поймала мой взгляд и помахала рукой. Я изобразила подобие улыбки и отвернулась. — Всё-таки не пойду, — сказала я Марине. — Извини, голова болит. Марина сочувственно кивнула и уплыла танцевать с кем-то из логистов. Я допила вино и пошла на балкон подышать. Ноябрь, холодно, но мне было всё равно. Я прислонилась к перилам и закрыла глаза. — Яна? Я вздрогнула. Обернулась. Наташа стояла в дверях балкона, кутаясь в свою лёгкую шаль. — Что ты тут делаешь? Замёрзнешь же, — она подошла ближе. — Душно там, — соврала я. — Понятно, — она встала рядом. — А я заметила, что ты ушла, и подумала... ну, вдруг что-то случилось. — Всё нормально, — я посмотрела на неё. — Просто устала. — От шума? — От всего. Мы помолчали. Снизу доносилась музыка, голоса, смех. — Ты странная сегодня, — сказала Наташа тихо. — Да и на прошлой неделе тоже. После того случая с кофе. Я напряглась: — Какая странная? — Не знаю. Будто избегаешь меня. Я не избегала. Я просто пыталась сохранить остатки рассудка. — Мне показалось, — я попыталась улыбнуться. — Всё нормально, правда. Наташа посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула: — Хорошо. Просто... если что-то не так, ты скажешь, да? Мы же подруги. Подруги. Это слово вонзилось как нож. — Конечно, — я кивнула. — Скажу. Наташа улыбнулась и вернулась внутрь. Я осталась стоять на балконе, чувствуя, как холод пробирается под платье. Подруги. Да, мы подруги. А я хочу большего. Намного большего. И это проблема. Третий "момент" случился в декабре, перед Новым годом. Лена уехала на какую-то выставку в Питер на выходные, и Наташа позвонила мне в субботу утром: — Янчик, я схожу с ума от скуки. Давайте что-нибудь сделаем? Я лежала в кровати, Алиса спала рядом (залезла ночью после кошмара), Барсик дремал в ногах. — Что-нибудь? — переспросила я, зевая. — Ну, не знаю. Кино? Каток? Просто прогуляться? — У меня Алиса. — Бери с собой! Я не против. Мы можем сходить куда-нибудь, где детям весело. Я задумалась. С одной стороны, провести день с Наташей звучало как отличная идея. С другой провести день с Наташей звучало как ужасная идея для моего душевного спокойствия. — Ладно, — сдалась я. — Во сколько? — В два? Встретимся у метро? — Окей. Мы встретились у метро в два. Наташа была в пуховике, шапке с помпоном и с термосом в руках. — Принесла нам кофе, — объяснила она, протягивая мне термос. — И горячий шоколад для Алисы. — Вы предусмотрительная, — улыбнулась я. — Стараюсь, — подмигнула Наташа и присела перед Алисой. — Привет! Помнишь меня? Алиса важно кивнула: — Ты Наташа. Мамина подруга. — Правильно. А ты Алиса. Самая умная девочка на свете. Алиса просияла. Наташа умела ладить с детьми, это было очевидно. Мы пошли в парк. Гуляли по заснеженным аллеям, пили кофе, смотрели, как Алиса носится по снегу и пытается слепить снеговика. — Она классная, — сказала Наташа, глядя на мою дочь. — Очень на тебя похожа. — Бедный ребёнок, — усмехнулась я. — Почему бедный? Ты прекрасная мать. Я посмотрела на неё. Она смотрела на меня серьёзно, без тени иронии. — Откуда ты знаешь? — По тому, как она на тебя смотрит. Как доверяет. Как радуется, когда ты рядом. Дети не врут. Что-то внутри меня тепло разлилось. — Спасибо, — прошептала я. Мы стояли близко. Очень близко. Я могла разглядеть каждую ресничку, каждую веснушку на её носу. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то... странное. — Мам! — крик Алисы разорвал момент. — Смотри, какой снеговик! Я резко отвернулась и пошла к дочери. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное. Что происходит? Что это было? Мы провели ещё час в парке, потом зашли в кафе согреться и поесть. Алиса болтала без умолку, Наташа отвечала на все её бесконечные вопросы с ангельским терпением, а я сидела и пыталась понять, что творится. Эти взгляды. Эти случайные прикосновения. Эти моменты, когда мы застываем и смотрим друг на друга. Это что-то значит? Или мне просто кажется? Когда мы прощались у метро, Наташа обняла меня. Крепко, тепло, по-дружески. — Спасибо за сегодня, — прошептала она мне на ухо. — Было здорово. Я стояла как столб, боясь пошевелиться. Её тело прижималось к моему, я чувствовала её дыхание на своей шее, запах её духов окутывал меня. — Мне тоже, — прохрипела я, когда она отстранилась. Наташа улыбнулась, помахала на прощание и ушла. Я стояла и смотрела ей вслед, держа Алису за руку. — Мам, Наташа хорошая, — сказала Алиса. — Она мне нравится. — Мне тоже, зайчик, — прошептала я. — Мне тоже. Вечером, когда Алиса спала, я сидела на диване с бокалом вина и пялилась в потолок. Барсик мурчал у меня на животе, я машинально чесала его за ухом и думала. О зелёных глазах. О тёплых объятиях. О том, как она смотрела на меня сегодня в парке. О том, что она занята. Влюблена. Счастлива с другой. Телефон завибрировал. Сообщение от Наташи: "Спасибо ещё раз за день. Алиса чудесная. И ты тоже 💚" Опять это зелёное сердечко. Я уставилась в экран. Может, мне не кажется? Может, она тоже... Нет. Стоп. Не надо фантазировать. Она твоя подруга. У неё есть Лена. Они счастливы вместе. А ты просто одинокая дура, которая видит то, чего нет. Я набрала ответ: "Не за что. Мне тоже понравилось" Без сердечек. По-дружески. Отправила и выключила телефон. — Барсик, — сказала я коту. — Я в полной жопе. Опять. Барсик мяукнул. — Спасибо за моральную поддержку, пушистый философ. Я допила вино и пошла спать, твёрдо решив забыть про эти "моменты". Спойлер: забыть не получилось. А через две недели всё пошло к чертям. Продолжение следует...