Под этой луной

Im Leben erwacht

Geboren im Licht

Wer weiß schon, wie es aussgeht

Alles ändert sich

Du schenkst mir die Welt

Dringst tief in mich ein

Zu schön, um wahr zu sein

Rot wie die Liebe

Rot wie ein Rubin

Ich verlier die Fassung

Es zieht mich zu dir hin

Rot wie die Liebe

Rot wie ein Rubin

Ich verlier die Fassung

Weil ich so sinnlich bin

«Eisbrecher — Rot wie die Liebe»

— Я весь внимание, — энергично ответил Гон. — Сначала опиши подробно, что ты чувствуешь к нему. Без особо, — Курапика скривился, — пошлых подробностей, если такие есть. — Есть, — легко признал Фрикс. — Если без них, — он погрузился в свои мысли, — это как зависимость. В первую встречу я шёл на его запах, как будто меня ждал сочный кусок мяса, на чистом инстинкте. Даже если Киллуа — альфа, его запах очень приятный и в нём нет ничего, что может противоречить оборотню, кровь и природа, это очень мощное сочетание. И… Взгляд Курапики становился всё более изумлённым, но погружённый в свои ощущения Гон этого не замечал. — И потом, когда я узнал его лучше, манить меня уже стал не сам запах, а весь Киллуа, целиком. Он красивый, умный, серьёзный… И даже когда он меня душил, он выглядел великолепно! — восторженно воскликнул Фрикс. — Теперь его запах мне просто напоминает, где я должен быть — рядом с ним. Понимаешь? — он наконец выпал из затуманенного состояния и заметил шок беты. — Что? — Гон, ты описываешь это, как мой опыт с Леорио, — медленно проговорил Курапика. — Это действительно инстинкт, потому что ты встретил свою истинную пару. Истинные — это легенда среди оборотней, в отличие от реально существующих альф или бет. Это идеальные партнёры, рождённые друг для друга. Если бы не Курапика и Леорио, Гон бы не верил в это. Фрикса эта идея в целом не прельщала, ему нравилась свобода, он не хотел никакого «предназначения». Но теперь, если Курапика прав… Гон сдаётся. Ему нужен этот колючий Золдик. — И теперь, — так же вдумчиво и неторопливо продолжил Курута, убедившись, что его слова дошли до адресата в полной мере, — в связи с этим у меня есть одно предположение. Киллуа может быть полукровкой. Наполовину обычный человек. Если ещё и альфа при этом, он даже не чувствует внутреннего зверя. Его звериный облик может вообще никогда не проявиться, как чаще всего бывает с полукровками. И из-за этого полукровки не пахнут, как волки. Альфа-полукровка — о таком я ещё не слышал, но вдруг? — О-о-о, — Гон огорчённо протянул. — Он не сможет побыть в волчьей шкуре… Это такая пытка для него, должно быть. — Верно, пытка, — кивнул Курапика. — Потому что об оборотнях он, как ты выяснил, знает. Но считает себя человеком. Так что нежелание даже показывать свою причастность к нам объяснима. И то, что ты всё же можешь его учуять, как волка. Ты альфа с более острым восприятием, к тому же его истинный. Всё должно быть так. — Курапика, — позвал Фрикс отчаянно, — что мне делать? Что я вообще могу сделать? — Ну, его от твоего запаха не будет «вести», — Курута изобразил пальцами кавычки, — ведь он его не почувствует. Для него это будет вообще не очевидно. Но вы идеальные партнёры, и это выходит за рамки волчьего восприятия. Когда он лучше узнает тебя, то изменит своё отношение, невозможно не любить своего истинного. Поверь мне. Просто, — он вздохнул, — это будет дольше, чем с любым другим оборотнем. И всё. — Я готов, сколько бы времени это не заняло. — Не торопись, это только моё предположение, мы не можем знать точно… Но больше ничего не приходит в голову. Так или иначе, мне есть, что тебе посоветовать. Играй по его правилам, ни слова о хвостах. Ты просто молодой генеральный директор-выскочка… — Спасибо, я знаю, что ты меня любишь. — …с огромной симпатией к новому сотруднику. Кстати, ты упоминал в первую встречу, что ты альфа? Фрикс поднял взгляд к потолку, припоминая: — Нет, я не говорил, что это моя территория. Значит, он решил, что я обычный оборотень, потому что ни на альфу, ни тем более на бету я на первый взгляд не гожусь. — Только на первый, — мягко ответил Курапика, впервые за разговор улыбнувшись. — Да, — Гон кивнул, усмехаясь. Он альфа, и это неоспоримый факт. Он успешно руководит своей стаей уже два года. У него нет причин думать, что он плохой вожак. — В общем, — Курута продолжил размышления, — это облегчает твою ситуацию. С альфой он бы очень поостерёгся сближаться. Ответственность за стаю, очень тесная с ней связь — он был бы, мягко говоря, не в восторге от этой идеи. Наше общество для него не самое желанное. Гон внезапно спросил: — Слушай, он же вряд ли подумает, что ты оборотень, верно? Подумав, Курапика кивнул: — Верно. Внутри стаи все знают друг друга с самого детства, но мы с тобой и Леорио познакомились только семь лет назад. Может, он какое-то время будет присматриваться ко всем коллегам, но нас точно не заподозрит. В любом случае я постараюсь не выдать себя. — А ещё вы с Леорио встречаетесь, — весело продолжил Гон. — Киллуа из-за этого на вас точно не подумает. — Да, я и забыл… Привык к тому, насколько у нас странная, под стать альфе, стая, — шутливо хмыкнул Курапика. — Кстати, не вздумай посвящать Леорио во все тонкости своего притяжения к Киллуа. И вообще обо всех его странностях. — И не собирался, — Гон кивнул. — Ему я просто скажу, что Киллуа мне очень нравится. Насколько я плохой притворщик, так Леорио же ещё хуже. Спалит все наши хвосты как пить дать. — Прекрасно, план у тебя есть. А сейчас я пойду раздавать пинки прохлаждающимся в моё отсутствие лентяям, если позволишь. А то, видите ли, в рабочее время работать собираюсь, а не твои личные вопросы решать, — ехидно фыркнул Курута. — Иди! — рассмеялся Гон, махая на него рукой.

***

Золдик устало вздохнул и рухнул на диван в комнате отдыха, закидывая ноги на один подлокотник и укладывая голову на второй. — У меня спина сейчас треснет пополам. Я больше так не могу. Сидящая неподалёку Менчи, ведущий продюсер, фыркнула. — Чаще надо из-за стола выползать. И спортзал посещать. Менчи была девушкой с очень заметным, ярким стилем в одежде и острым языком. Можно было сказать, что они с Киллуа были схожи характером, но в этом и крылась причина того, почему им было сложно общаться друг с другом. — У тебя есть время — посещай, — ворчливо отозвался Киллуа. — У меня нет такой роскоши, потому что доделывать и переделывать в самом конце этого пре-продакшена — выше крыши. — Не напоминай, — страдальчески протянул Леорио из угла комнаты. Золдик посмотрел туда с удивлением: геймдиз вообще зарылся в кресло-мешок так, что его даже видно не было, вот его и не замечали. — А ты что там делаешь? — От Курапики прячусь, я кое-что перепутал… Понимаешь, мне третью неделю снится дикий микс из всего, чем я это время занимался. И я немного потерялся, что куда относится. Вот и… — Ну, дома ты от него уже не спрячешься, — хихикнула Менчи. — До дома надо дожить, — цинично заметил Леорио. — Обоим. А вообще я надеюсь, что к тому времени он остынет. Я уже всё исправил! — Пятница — это всегда какой-то кошмар, — Менчи махнула рукой. — О, верно, пятница. Киллуа, твоя первая неделя подошла к концу. Что скажешь, нравится здесь? — поинтересовался Леорио, приподняв голову. — Хм, сойдёт, — лениво протянул Золдик, потягиваясь. — Даже пары хороших слов о коллегах не найдётся? — почему-то повеселев, спросила Менчи. — Мне не платят за то, чтобы я тут вам дифирамбы пел, — Киллуа фыркнул. — Вообще-то я могу выписать премию за пару комплиментов лично обо мне. Как тебе идея? — Знакомый голос ярко ворвался в мир Киллуа. Золдик замер на секунду, а затем приподнялся. Гон стоял у входа в комнату отдыха, привалившись к проёму двери, и смотрел прямо на него. В его насмешливо-дразнящем вопросе явно скрывался вызов. Хмыкнув, Киллуа поднялся и неторопливо подошёл к начальнику. Приблизившись вплотную, он наклонился вперёд, и они едва не столкнулись лбами. — По-да-вись, — отчётливо, по слогам проговорил Золдик с не свойственной ему хрипотцой. Он всем существом источал дерзость, смешанную с каплей соблазна, а запах альфы, который чувствовал Гон, усилился. Фрикс застыл, пристально глядя в синие глаза напротив. Киллуа медленно ухмыльнулся, отстранился и вышел в коридор. — Вот это да, — присвистнула Менчи. — А это что такое? Леорио позвал: — Гон? — Я немного умер, мне нужно время, чтобы воскреснуть, — Гон сглотнул, оборачиваясь вслед Киллуа. — Хочу его… — Прибить? Скажи, что прибить, — попросила Менчи. — Нет, просто хочу. — Гон, я тебя, конечно, понимаю, — начала девушка, — он горяч, как чёрт, клёвый специалист и вообще неглупый человек. Но у него же капсом на лице написано: «Не влезай — убьёт». Леорио страдальчески застонал: — Переведя в кодировку Гона, ты получишь: «Я жду тебя». Ты сейчас ничего хуже не могла сказать, чтобы подогреть его интерес, правда. — Верно, — пробормотал Фрикс, всё ещё глядя вслед Золдику. — Он именно это и имеет в виду… — Гон, нет. Не вздумай. — Почему? — Услышав мрачный тон друга, Гон наконец перевёл взгляд на него. — Ты будешь давить, — с укором произнёс Леорио. — Осознанно, из-за характера, и не осознанно, из-за должности. — Ты же гендиректор, — согласилась Менчи, поднимаясь, чтобы размять свои плечи. — Мы уверены, что ты не воспользуешься властью, а ему откуда знать? Сочтёт домогательством… — Ты видела, что сейчас было? — возмутился Фрикс. — Это меня домогались! — Это просто флирт, но кто сказал, что ему нужно что-то ещё? — Менчи сложила руки на груди. Гон обиженно надулся и развернулся. — Ладно. Раз личную жизнь мне запрещают, пойду заложу Курапике двух бездельников. — Эй! — завопили креативщики, а потом, переглянувшись, поняли, что локацию надо срочно менять. Фрикс покачал головой. Он пошёл, как и говорил, к креативному директору, чтобы настучать, но думал он совсем не о работе. «Ты будешь давить», а что делал только что Киллуа?! Неужели они думают, что этот Золдик способен уступить кому-либо? Они крупно ошибаются!

***

Киллуа рухнул за рабочий стол, застыл, а потом рассмеялся — безумно и почти истерично, до слёз, откидываясь на спинку кресла. Его смех долго не умолкал, а когда первый всплеск эмоций прошёл, Золдик глубоко вдохнул и выдохнул, пробуя на вкус давно забытые ощущения. Он бы осмелился сказать, что счастлив сейчас. Впервые за долгое время он снова почувствовал себя альфой. Бесстрашным, конкурирующим, утверждающим власть — таким он всегда был, таким должен быть альфа. Таким он не являлся последний год, погрязнув в пучинах вины и тоски, и это разъедало его изнутри. А сейчас, несмотря на пережитое, несмотря на все свои намерения держаться подальше от нового начальника, он просто вскипел, увидев вызов, и бросил ответный. Это то, как поступают альфы. Он может быть мёртвым волком, но его характер остался прежним, его нельзя вытравить и исказить. Киллуа наконец обрёл опору внутри самого себя. Сейчас, прокручивая в голове воспоминания, он понял: с самой первой встречи с Фриксом он вёл себя, как образцовый альфа. Агрессивно защищал границы и нападал, ставил условия, шёл на риск, а теперь ещё и провоцировал. Неизвестно, влияло ли на него то, что Гон являлся оборотнем, вряд ли, ведь учуять это Киллуа не может. Но что-то Гон с ним сделал, встряхнул и вытащил из мутного подобия существования. Это немного опьяняло. Никакой опостылевшей беспомощности, никакого бессилия. Он даже не надеялся, что когда-нибудь так будет. Чёртов Гон. Золдик прикрыл глаза. Плохая идея, отвратительная, по многим причинам, ведь ему нельзя иметь дела с хвостатыми. Но может ли он просто отмахнуться? Не поддразнить в ответ, отойти подальше, отказать, если… Он не сможет. Как мотылёк, летящий на огонёк свечи, он будет обжигаться и, скорее всего, сгорит дотла, но не изменит направление. Всю эту неделю ему везло. Фрикс иногда приходил, правда, в основном к Курапике, и Киллуа видел его только мельком, но стоило им столкнуться напрямую, он просто забыл обо всём. Его горе, страхи и рациональные доводы отступили. Он хотел видеть тёплую улыбку Гона, хотел, чтобы Гон смотрел на него — дразняще, вызывающе, с настойчивостью и непоколебимостью, хотел погрузиться в тот хаос, который следует за Гоном по пятам. Это было бы слишком рискованно, не так ли? Пока он ещё может владеть собой, Золдик постарается придерживаться предыдущего плана. Но если соблазн будет слишком велик, он разрешает себе просто следовать за инстинктом, а последствия… С ними он разберётся потом.