Инерция поломки. Том 2.

Клэр спустилась вниз через час. В доме было тихо, только на кухне всё еще горел слабый свет. Она увидела Питера — он уснул прямо в кресле, измученный своей бесконечной «святостью», а Габриэль... Габриэль накинул на его плечи старый плед. Это было простое, почти машинальное движение. В нем не было театральности. Клэр остановилась в дверях. Она вспомнила свои слова о том, что Габриэль Грей — хороший человек. И свою ненависть к Сайлару. И вдруг она поняла: то, что они здесь, что они не убили друг друга за эти пять лет, что они варят этот чертов чай и чинят эти бессмысленные часы — это и есть их победа над «природой». — Ты прав, — тихо сказала она, когда Габриэль обернулся. — Это не биология. Он вопросительно приподнял бровь. — То, что ты сейчас укрыл его пледом... Это ведь тоже не «сбой в системе». Это просто ты. Габриэль промолчал, но в его взгляде не было прежнего холода. Он просто отошел к окну, освобождая ей место у стола. Клэр села и налила себе остатки чая. Он был еще теплым. Она подумала, что «инерция» — это не только про падение. Инерция — это еще и то, что заставляет тебя продолжать идти, когда силы кончились. Да, они сломаны. Да, они — диагноз. Но в этом доме, среди лесов, они создали нечто, чего нет в учебниках психиатрии. Они создали тишину, в которой можно жить. Клэр посмотрела на спящего Питера, на стоящего в тени Габриэля и на свои руки. Они больше не дрожали. — Завтра я помогу Питеру в саду, — сказала она. — А потом мы вместе дочитаем ту книгу. Это не было прощением. Это было нечто большее — это было решение быть людьми, несмотря на всё, что они о себе знают. И в этом, пожалуй, и заключалось их единственное доступное спасение.