Инерция поломки. Том 2.

Клэр долго молчала, переваривая услышанное. Она смотрела на Габриэля и видела в нем то, что психиатрия называет «выученной беспомощностью», но в каком-то извращенном масштабе. — Значит, мы построили здесь не убежище, а хоспис для твоих способностей, — наконец произнесла она. Её голос был лишен эмоций, как будто она зачитывала заключение патологоанатома. — Питер держит тебя на коротком поводке своего милосердия, потому что боится, что без этой ноши его собственная жизнь потеряет смысл. Ему нужно быть твоим спасителем так же сильно, как тебе когда-то нужно было быть особенным. Она отошла от окна и села, сложив руки на коленях. — Это и есть наш самый страшный секрет, Габриэль. Мы все трое подпитываем патологии друг друга. Питер упивается своим мученичеством, ты — своим раскаянием, а я... — она горько усмехнулась. — А я — своей ролью единственного трезвого свидетеля в этом сумасшедшем доме. Мы превратили твою жизнь в бесконечный эксперимент: «Сорвется или не сорвется?». И Питер никогда не позволит тебе стать смертным, потому что тогда эксперимент закончится. Тогда ему придется столкнуться с пустотой. Она подняла на него глаза, и в них промелькнуло нечто, похожее на понимание. — Ты хочешь уйти, Габриэль. Не из этого дома, а вообще. Хочешь перестать «тикать». И то, что Питер лишает тебя даже этого права — права на окончательный расчет, — это, пожалуй, самая большая жестокость, на которую способен святой. Клэр встала и подошла к нему почти вплотную. — Знаешь, что я поняла? Ты боишься не того, что сорвешься без контроля. Ты боишься, что если мы уйдем и ты не сорвешься, тебе придется жить с этим знанием. Знанием, что ты мог бы быть человеком сам по себе, без надсмотрщиков. Но Питер не даст тебе этой правды. Ему выгоднее верить, что ты — бомба, которую он героически удерживает от взрыва каждую секунду своей жизни. Она на мгновение коснулась его руки — холодное, мимолетное прикосновение. — Мы не твоя совесть, Габриэль. Мы твои костыли. И пока мы здесь, ты никогда не узнаешь, можешь ли ты ходить сам. Но ты прав: Питер на это не пойдет. Он слишком любит свою роль, чтобы позволить тебе просто стать никем и исчезнуть.