Моя причина

В ньюсруме — привычный кавардак и суета. Репортеры носятся между рядами и передают друг другу нужную информацию, а кто-то из них — раздает указания стажерам. Но всему свойственному шуму приходится затихнуть: в ньюсрум влетает разъяренный Сирский, выпускающий редактор. И они уже знают, о чем пойдёт речь: под завязку занятой оператор Кирилл Масленников и его сегодняшнее слишком затяжное опоздание. Но столько матов за один раз от Сирского, как сегодня, ньюсрум еще не слыхал. Неправильный ты, Кирюша, подобрал день для опоздания, ох неправильный! И Сирский подтверждает эту мысль и прерывает свою нетонкую брань одним указанием: — Макеева, едешь к нему, передаёшь флешку и возвращаешься с Масленниковым, у которого чистый, незамутненный ум и ясная голова! По пути можешь раздать пропиздон — только спасибо тебе скажу. — С большим удовольствием! — раздраженно отвечает Лата и следует его указанию. Магическая способность Сирского — пересрать настроение всем за считанные минуты. В этом пришлось убедиться на собственной шкуре и в таком поганом настроении вылететь на улицу с офисного здания. Настроение поднимается лишь от одной мысли надавать Кириллу смачных трындюлей... и маячащего Лёши на горизонте. — У вас сейчас должен быть перекур? — Уже никаких перекуров. — И Лата кратко объясняет произошедший кипиш. — Ты к этому гамадрилу одна, что ли, поедешь? Совсем сдурела? Тем более после того... Но Лата дослушивать не хочет — берёт Лешу под руку и ведёт в сторону его машины в знак согласия. Латиному терпению приходит конец, когда Кирилл не открывает дверь на протяжении десяти минут — теперь она в эту дверь начинает барабанить. Лёша ее даже не останавливает — прошлый опыт показал, что злую Лату лучше не донимать и не обострять ситуацию — поэтому он молча стоит за ней и терпеливо ждет. Спустя еще несколько минут ожидания многоуважаемый сударь Масленников соблаговолил открыть двери и явить миру — а заодно и Лате с Лёшей — свой голый торс. Лёша замечает, что Лата зрелищем не впечатляется — сразу переводит свой взгляд в центр квартиры и замирает. Перед собой она видит занимательную картину. Яна. В одной рубашке. На кухонном столе Кирилла. Напрашивается вполне логичный вопрос: а где Кисляк? Они расстались? Лата была бы счастлива такому раскладу событий. Потому что Яна его совсем не заслуживает. Тем более, в свете нынешних событий. Да и без них, собственно, тоже. Лата вскидывает брови, но раскрасневшейся Яне, которая и не планирует спрыгивать со стола, ничего не говорит. Она проходит внутрь квартиры и поворачивается к Кириллу, которого даже не смущала разворачивающаяся ситуация. Лёшу увиденное только забавляет. — Масленников, знаешь, что с тобой обещал сделать Сирский, если ты не явишься на съемку?! — Догадываюсь, — бурчит он и уходит в комнату за вещами. — Так нахрена доводить ситуацию до того, чтоб я к тебе приезжала?! — Лата кричит ему вслед. Кирилл отвечает ей что-то невразумительное, но она даже не прислушивается. Яна кутается в рубашку, которую Кирилл по пути брезгливо откинул в ее сторону, под пристальным взглядом Лёши. Яна кидает на него оценивающий взор и еще больше кутается. Лата скрещивает руки на груди и ухмыляется: — Да-а-а, Яна Федоровна! Расширяете квалификацию как можете! То вам хоккеистов давай, сейчас, я погляжу, на журналистов перешли.. А следующая планка — это у нас кто? Яна резко спрыгивает со стола и, сокращая расстояние между ними, приближается к Лате впритык. — Если ты расскажешь Андрею, мало не покажется. Лата усмехается, но возвращает на Яну свой холодный и грозный взгляд. — Яна!... Не в твоём положении мне сейчас угрожать. Лата отталкивает ее пальцами и, замечая уже приодетого Кирилла, проходит к нему. — Я не приехала сюда, чтоб тратить последние нервные клетки на твою очередную кралю. Жду под подъездом. "Очередная краля" хорошо расслышала послание и недовольно сощуривается. Лёша едва не угорает со смехотворной картины: Яна напоминает скукоженного бобра. Лата и Лёша выходят из квартиры первыми и сохраняют молчание аж до его машины. Но первым его нарушает Лёша: — Всё-таки мои домыслы про любовника у одного из них оказались правдивыми. Лата хмурит брови: — В смысле? Лёша вспоминает диалог давности в несколько месяцев и отвечает: — Да-а думал я как-то, что не может быть всё идеально у этой парочки. И наличие любовника или любовницы объясняло бы всё. А, может, они уже не вместе? Не все пары выдерживают трудную беременность, осложнения, а вслед за ней потерю едва родившегося ребенка. Лёша прерывает мысли Латы фразой: — Да-а-а-а уж, думал я, что это Андрей Янке изменять будет! А он вон как оказалось. “Возможно, у них 1:1”, проносится в мыслях у Латы вместе с картинкой-подкреплением, их страстного и наполненного болью поцелуем в ванной комнате Смирнова. Серые будни Андрея вмиг скрашивает Миша Пономарёв, когда переступает порог съемной квартиры. Его встречает до неприличия холодная Яна и тут же уходит на кухню. Поведение Яны цепляет изнутри, но не удивляет: она никогда не была сверх доброжелательна — из нее всегда сочилась эта снисходительность. И атмосфера в квартире будто застыла в таком удручении и отчаянии. Но только не в комнате Андрея — Кисляк принимает гостя с улыбкой от уха до уха и принимает объятья. Андрей не перестаёт шутить и подкалывать, расспрашивать о ребятах и матчах, об атмосфере в команде и даже иногда спрашивает о методах работы Стрельцова — в общем, Андрюха как Андрюха. И это радует — он не теряет веру в себя и в выздоровление. Миша помнит Андрея в первый день его болячки — тогда, когда они приехали со Смирным его забирать и транспортировать, он был бледным как плеть и уставшим от сковывающей боли. Он напоминал Кисляка только внешне и то, очень смутно. Поэтому Мише есть, с чем сравнивать. И его состояние сейчас превышает все ожидания человека, который ожидает услышать свой диагноз и понять серьёзность болячки. Врачи едва знают, как его лечить, но он совсем не раскисает. И вселяет веру в его скорейшее выздоровление. Андрей шутит о том, что у него новости не такие насыщенные, как у Мишки, но просит принести его из соседней комнаты спортивный журнал. Миша кивает, выходит в коридор и замечает журнал, о котором говорил Андрей, на тумбочке. Он приподнимает его и видит всплывающее уведомление на телефоне — пёстрый чехол тонко намекает, что его обладательница — Яна. Абонент с именем "Любимый" излагает мысли в краткой форме: "Жду тебя около парадного. Соскучился!" Миша замирает. Яна, которая до этого что-то увлеченно кромсала на досточке, затихла. И справа от себя Миша видит ее худую руку, что тянется к телефону. Яна замечает, как быстро Миша отводит взгляд от экрана ее смартфона. Миша парень явно неглупый — точно сделал правильные выводы. — Миша, я надеюсь, ты понимаешь, что не стоит лезть в отношения двух взрослых людей? — А я надеюсь, ты понимаешь, что не стоит обманывать мужа? Яна поджимает губы и демонстративно начинает обуваться, а затем прикрикивает, чтоб Андрей услышал, что она вышла за хлебом. Миша возвращается к Андрею со спортивным журналом, а затем помогает Андрею пересесть в коляску. Он видит, что Андрей всем нутром против этого, но выхода другого нет — нужно же как-то передвигаться по квартире и делать что-то самому, когда Яны нет. Миша вдруг задумывается: а если бы его рядом не было, Яна бы просто оставила Андрея одного и даже не поинтересовалась бы, что ему нужно? Андрей и Миша перемещаются на кухню. Андрей усмехается и бросает взгляд на хлебницу. Миша встречается с ним взглядом. — Хлеб? Мижган, будь добр, открой хлебницу. — Открывает, а там два батона. Андрей снова усмехается. И до Миши начинает доходить. Андрей не противоречил Яне не потому, что им действительно нужен был хлеб или в магазин, а потому... — Ты знаешь? — удивляется Миша. Андрей отвечает как ни в чем не бывало: — Трудно не знать, когда человек даже не напрягается что-то скрывать. Миша поражается хладнокровию, что сочится в словах и голосе Андрея. Андрей звучит так, будто давно смирился с этим. Будто его это вовсе не трогает. Но у Миши не укладывается в голове: — Я только не понимаю, зачем ей это надо... Она так за тобой увивалась все эти пару лет. Собой затмевала всех остальных. — Тогда я был в кондиции. А сейчас в кондиции кто-то другой. Андрей вздыхает: — Хочу, чтобы она сама сказала, но вижу, что правды от нее не дождусь. — А затем дополняет: — А бросить калеку даже Яна не может. Несолидно. — Андрюх, ну перестань, почему сразу калека? Никто же не сказал, что это неизлечимо. Ты главное верь в это. — Да я верю, Мишка. И спасибо тебе, что и ты в это веришь. И вообще... Спасибо тебе за всё!