Горящие корни 🪾

Звуки выстрелов эхом разносились по частному стрельбищу поместья, уединенному месту за особняком, куда Султан водила Мелек на то, что она называла «необходимой тренировкой». «Ты жена аги», — говорила Султан твердым, но не грубым тоном, теплотой, которая в последнее время свойственна исключительно Мелек. «Даже если сейчас все... сложно, тебе нужно знать, как защитить себя. И что еще важнее, защитить ребенка, которого ты носишь в себе». Мелек неуклюже держала пистолет, ее руки слегка дрожали. «Вскоре ты станешь султаном всех этих земель, стоящим рядом с Серхатом,» — продолжила султан. Ты не можешь быть слабой. Ты не можешь быть беспомощной. Ты понимаешь?». «Да, Султан Ханым», — сказала Мелек, пытаясь удержать ее хватку. «А теперь стреляй по банкам. По всем». Мелек прицелилась, слегка высунув язык от сосредоточения, и нажала на курок. Щелчок. Ничего. Она попробовала еще раз. Щелчок. Пистолет даже не стрелял; она забыла снять предохранитель, неправильно зарядила патрон и держала его под совершенно неправильным углом. Султан тяжело вздохнула, собираясь вмешаться, когда ее взгляд привлекло какое-то движение. Мимо проходила Йылдыз, возвращаясь с утренних занятий, с сумкой на плече. Увидев их, она замерла, ее взгляд остановился, она внимательно осмотрелась. Лицо Султан тут же помрачнело, глаза сузились, выражая знакомое презрение. Но Йылдыз полностью проигнорировала этот взгляд. Она подошла спокойными, размеренными шагами, с нейтральным выражением лица. «Можно?» - спросила она, протягивая руку за пистолетом. Мелек неуверенно взглянула на Султана, затем передала ему предмет. Йылдыз с привычной легкостью проверила предохранитель, зарядила патрон, приняла стойку, расставив ноги на ширине плеч, одну слегка выдвинув вперед, вытянув тело под углом, крепко, но не напряженно сжимая хват. Затем она подняла пистолет и выстрелила. Хлоп. Первая банка слетела с забора. ХЛОП. Второй. БАМ. БАМ. БАМ. Один за другим, каждый удар, ни единого промаха, ее движения были плавными и точными, словно она занималась этим всю свою жизнь. Когда упала последняя банка, она опустила ружье, поставила его на предохранитель и повернулась к Мелеку. Мелек смотрела на неё широко раскрытыми, слегка испуганными глазами. «Если ты берёшь в руки пистолет, — тихо сказала Йылдыз, её голос был ровным и чистым, — ты должна знать его ценность. Не нужно волноваться. Не нужно слишком много думать. Не нужно отрывать взгляд от цели». Она многозначительно помолчала. «Потому что если ты это сделаешь, кто-то выхватит его у тебя из рук... как это только что случилось со мной... и попадёт в цель вместо тебя». Слова повисли в воздухе, наполненные двойным смыслом. Оружие. Человек. Будущее. Всё то, за что ты так слабо держишься, пока я стою здесь. Йылдыз протянула пистолет Мелеку, которая взяла его дрожащими руками. Затем Йылдыз сделала небольшой, точный поклон на первый взгляд почтительный, но с оттенком чего-то большего. «Султан Ханым», — сказала она, обращаясь к Мелек с титулом, который формально принадлежал ей, но который она никогда по настоящему не присваивала. Хочешь стать султаном? Докажи, что ты этого заслуживаешь. Затем она повернулась и ушла, оставив обеих женщин смотреть ей вслед. Лицо Султана исказилось от ярости. Мелек побледнела от понимания. Она просто бросила мне вызов. В самой вежливой форме она объявила войну. ------------------- Час спустя Султан застала Серхат в своем кабинете, ее ярость едва сдерживалась. «Нам нужно поговорить», — объявила она, закрывая за собой дверь. Серхат, уже измученный, поднял голову от бумаг. "Мама..." «Тебе нужно уделять больше внимания своей жене, — перебила Султан. — Она носит твоего ребенка. Наследника всего, что мы создали. А ты относишься к ней как к чему-то второстепенному». «Я делаю всё, что должен делать». - Ты прав? — Султан подошла ближе к столу. —Потому что, с моей точки зрения, ты делаешь лишь самый минимум. Ты иногда спишь в её комнате. Ты спрашиваешь, как она себя чувствует. Но тебе это безразлично, Серхат. Любой, у кого есть глаза, это видит. Серхат осторожно отложил ручку, напрягая челюсть. «Что именно тебе от меня нужно, мама?» «Я хочу, чтобы ты был мужем! Настоящим мужем! А не этой... пустой копией самого себя, который лишь делает вид, что всё в порядке, в то время как твои мысли явно где-то в другом месте!» «Я делаю всё, что в моих силах, — сказал Серхат жёстким голосом. — Ради Мелек. Ради ребёнка. Я готовлюсь к их будущему, слежу за тем, чтобы о них позаботились, становлюсь отцом, которого заслуживает этот ребёнок ещё до своего рождения. Это всё, что я могу ей предложить». «Этого недостаточно...» «Это всё, что у меня есть!» — его голос повысился, затем он заставил себя успокоиться и глубоко вздохнул. —«Мелек не моя судьба, мама. Ты то уж точно должна это понимать». Глаза Султана сузились. "Не смей..." «Ты годами твердила мне, чтобы я следовал своей судьбе, — продолжил Серхат, теперь уже вставая и опираясь руками на стол. — Годами говорила мне, что некоторые вещи предначертаны звездами, что некоторые связи выходят за рамки логики и разума. Но Мелек не такая для меня. Она никогда такой не была». «Тогда перестань вести себя как муж Йылдыз!» — рявкнула Султан. — «Ты только внушаешь этой девушке иллюзии, заставляешь ее думать, что у нее есть шанс, хотя на самом деле его нет!» Серхат обошел свой стол, приближаясь, и его голос стал угрожающим. «Разве не ты, — тихо сказал он, так упорно боролась за то, чтобы вернуть меня сюда? Кто настаивала на том, чтобы я женился на Йылдыз, потому что это была наша судьба? Наша общая?» Султан открыла рот, а затем закрыла его. «Итак, мама, — продолжил он, — я думаю, не будет так уж плохо, если я сейчас выберу следовать своему истинному предназначению. В конце концов, это то, чего ты всегда хотела». «Это было раньше», — лицо Султана исказилось. «Тогда все было по-другому! Раньше, до того, как я узнала, какой она человек на самом деле! Раньше, до того, как я увидела, как она манипулирует, как она...» «Довольно». Голос Серхата был стальным. «Я не позволю тебе её оскорблять». «Мне уже всё равно!» — Султан потеряла самообладание. «Мне плевать на судьбу, на предназначение, на всё это! Я просто хочу, чтобы эта девушка ушла из этого дома! Прочь от моего сына! Прочь от...» — Очень жаль, — перебил Серхат тихим, но окончательным тоном. — Потому что она здесь навсегда. Он повернулся и ушёл. "Ты влюблённый дурак!" Голос Султана заставил его замереть на месте. Он медленно повернулся. «Ты любишь её», — сказала Султан, и в её голосе теперь звучала почти жалость. — «Ты любишь Йылдыз. И ты оказал бы огромную услугу всем, включая себя, если бы просто признался в этом. Даже самому себе». Челюсть Серхата напряглась, этот мускул подпрыгнул, глаза потемнели, все лицо застыло в выражении, которое заставило бы большинство людей отступить. Он выглядел как человек, едва сдерживающий себя. Ещё одно слово и он взорвётся. «Я знаю, что чувствую», — тихо и опасно произнес он. Затем он вышел, оставив мать одну в своем кабинете. ------------------ Йылдыз бродила по книжным полкам библиотеки, проводя пальцами по корешкам книг и шепча себе под нос, читая названия. "Османская поэзия... нет, я это уже читала... Современная турецкая литература... может быть... ой, что это такое..." Она достала потрепанный томик, начала листать его, полностью погрузившись в чтение. Она была настолько поглощена происходящим, что не заметила, как за ней следят. Йылдырым наблюдал за ней из нескольких рядов от нее, улыбаясь тому, как она наклоняла голову, когда ей было любопытно, как она морщила нос, когда ей не нравились книги, и как она озарялась радостью, когда находила что-то новое. Она была очаровательна. А она об этом даже не подозревала. Она, продолжая читать, завернула за угол и чуть не врезалась в полку. «Осторожно», - сказал Йылдырым, появившись рядом с ней. Она вздрогнула, книга вылетела у нее из рук. Он ловко подхватил это, ухмыляясь. "Извини. Не хотел тебя напугать." «Ты...» — Она прижала руку к груди, невольно смеясь. «Так просто так подкрадываться к людям нельзя!» «Я не подкрался. Ты просто была очень сосредоточена». Он вернул ей книгу. «Нашла что-нибудь интересное?» «Возможно». Она застенчиво улыбнулась, засунув книгу под мышку. «Просто просматриваю». Они пошли вместе, постепенно приближаясь к выходу. «Ты выглядишь счастливее», — заметил Йылдырым. «В прошлый раз, когда я тебя видел, ты выглядела..... грустной. А сегодня ты просто сияешь.» Йылдыз почувствовала, как покраснели ее щеки, когда в ее памяти нахлынули воспоминания о прошлой ночи... Руки Серхата в ее волосах, его губы на ее губах, то, как он обнимал ее, словно она была драгоценным сокровищем. «У меня просто был плохой день накануне, — быстро сказала она. - Вот и все». «Что ж, я рад, что тебе стало лучше», — он тепло улыбнулся. «И если у тебя когда-нибудь снова будет плохой день, я всегда рядом. В любое время»。 «Спасибо», — искренне сказала она. Они подошли к главному входу, и Йылдырым жестом указал на дверь. «Ты заметила что-нибудь необычное?» Йылдыз присмотрелась и поняла, что дверь, которая заедала и на которую она жаловалась несколько недель назад, наконец-то починили. Теперь она открывается без проблем. «Ты все исправил!» — радостно повернулась она к нему. «Ты упомянула, что это раздражает», — сказал он, пожав плечами. — «Казалось, это простая проблема, которую легко решить». «Спасибо», — повторила она, искренне тронутая. «Правда». «В любое время. А Йылдыз?» — Он сделал паузу. «Если тебе что-нибудь еще понадобится, просто дай мне знать. Считай меня к твоим услугам». Она улыбнулась, кивнула и ушла. Они не подозревали, что кто-то наблюдал за всем происходящим из окна класса. Кто-то теперь так крепко вцепился в подоконник, что оставил на нем следы. ----------------- Йылдыз находилась в своей комнате, разложив на кровати учебники, и пыталась сосредоточиться на задании по экономике. Стук в дверь прервал ее сосредоточенность. «Входите», позвала она. Одна из молодых сотрудниц заглянула внутрь. «Йылдыз Ханым, Султан Ханым просит кофе. Она хочет, чтобы вы его приготовили». Йылдыз посмотрела на девушку, на ее извиняющееся выражение лица и на то, как та не решалась встретиться с ней взглядом. «Она специально попросила именно вас». Конечно, она так и сделала, Йылдыз вздохнула и отложила ручку. «Я сейчас же приду». На кухне она с отработанной сноровкой готовила кофе. Привычный ритуал был почти успокаивающим: помол зерен, нагрев воды, насыщенный аромат, наполняющий воздух. Когда все было готово, она отнесла поднос в гостиную, где Султан и Нургюль пили вечерний чай. «Ваш кофе, султан Ханым», — тихо сказал Йылдыз, ставя поднос на стол. Она осторожно наливала кофе, остро ощущая на себе взгляд Султана, и вспоминая, как в прошлый раз Султан «случайно» пролил ей горячий кофе на руку. У нее до сих пор иногда болит запястье от этого ожога. «Немного и для меня тоже», — сказала Нургюль. Йылдыз сделала вид, что не слышит, и не сводила глаз с Султана. «Если на этом всё закончится, — сказал Йылдыз, — Я вернусь к учёбе». «Какая самоотдача», — сказала Султан, в ее голосе звучал сарказм. — «Как восхитительно». Йылдыз ничего не ответила, лишь слегка поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Она была на полпути к вершине лестницы, когда Юсуф догнал её. «Йылдыз Ханым», — сказал он, слегка запыхавшись. «Серхат Ага хочет видеть вас в своем кабинете». У неё сердце замерло. Она попыталась сдержать улыбку, но потерпела полную неудачу. "Сейчас?" - спросила она, стараясь говорить непринужденно. «Да, сейчас же». — Юсуф усмехнулся, заметив её явное волнение. — «Он сказал: немедленно». Йылдыз практически бегом направилась в его кабинет. Она остановилась у двери, сделала глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, а затем тихо постучала. "Войдите." Она толкнула дверь и вошла внутрь, внезапно смутившись; прежнее волнение смешалось с нервозностью. Но как только она увидела его лицо, ее улыбка померкла. Он выглядел расстроенным. И более чем расстроенным. Яростный. «Ты... ты меня звал?» — пробормотала она, оставаясь у двери. «Закрой дверь», — сказал он напряженным голосом. Она так и сделала, в ее голове роились всевозможные варианты. Что я сделала? Он злится из-за вчерашнего вечера? Он сожалеет?.. «Иди сюда», — сказал он, и в его тоне было что-то опасное. Она медленно подошла ближе, остановившись в нескольких шагах от его стола. «Ближе». Ещё один шаг. «Йылдыз». — Он встал, обошел стол и встал перед ней. «Я серьезно говорил о том, чтобы держаться подальше от мужчин в твоем университете». «Я... что?» «Ты меня слышала». — Его челюсть была сжата, глаза потемнели. — «Я же говорил тебе держаться подальше. Сосредоточься на учёбе. Не...» «Что?» — в её голосе смешались недоумение и нарастающий гнев. «Не иметь друзей? Не разговаривать с людьми?» «Особенно Йылдырым», — сказал он резким тоном. «Он мне не нравится». Ей хотелось рассмеяться. Он ревновал. Снова. «Он мой друг» «Тебе он не нужен в друзьях, — перебил Серхат. — Если тебе так нужен друг, я буду твоим другом». «Это...» - Она замолчала, уставившись на него. «Это нелепо». "Правда?" «Да!» - Она вскинула руки. «Ты не можешь указывать мне, с кем Я могу дружить, а с кем нет! Ты не...» «Что?» — вызывающе спросил он, подойдя ближе. «Не мой надзиратель!» Она отступила назад. «У меня есть дела, и этот разговор глупость». «Я говорю серьёзно» «Я тоже!» Она повернулась к двери. «Я ухажу...» «Мы ещё не закончили разговор» «Да, мы закончили!» — Она резко повернулась к нему лицом. «Я не собираюсь стоять здесь и слушать твои неразумные рассуждения», "Неразумно?" — его голос повысился. "Ты думаешь, я веду себя неразумно? Я видел тебя сегодня, Йылдыз. Ты улыбалась ему. Смеялась. Смотрела на него вот так..." —В каком смысле? — потребовала она ответа. — В смысле, друг? Потому что он им и является! «Ему нужно больше, чем просто дружба». «Ну и что, если он так сделает? кричала она. «Это не моя проблема! Я не могу контролировать желания других людей!» «Но ты можешь контролировать, поощряешь ты это или нет». «Я ничего не поощряю!» — слезы жгли ей глаза. «Я просто пытаюсь жить, Серхат! Я пытаюсь ходить в школу, вести нормальную жизнь и не думать каждую секунду о...» Она остановилась. «О чём?» — настаивал он. «Ничего». Она грубо вытерла глаза. «Это бессмысленно. Мне нужно готовиться к экзамену». «На следующей неделе состоится благотворительный гала-вечер», — внезапно сказал он. Она замерла. «Ежегодный зимний благотворительный вечер, — продолжил он. — Он проходит в резиденции губернатора. Присутствуют все важные члены семьи», «Знаю», - тихо сказала она. «Султан упоминала об этом». «Я выбираю Мелек». Эти слова поразили её как пощечина. Конечно, он такой. Конечно. «Конечно», - пробормотала она вслух, голос ее был пустым. «Она твоя жена. Для всех этих глаз, которые за тобой наблюдают». "Йылдыз" «А мать твоего ребенка, — продолжила она, чувствуя, как что-то внутри нее ломается, — конечно, ты пойдешь с ней. Зачем тебе идти с кем-то другим?» "Это не... это сложно..." «Нет», - сказала она, и голос ее стал резким, пронзительным. «На самом деле все очень просто. У тебя беременная жена. Ты берешь ее на светское мероприятие. Так поступают мужья. Так поступишь и ты» "Ты всё искажаешь..." «Неужели?» — она рассмеялась, но в её смехе не было ни капли юмора. — «Или я наконец-то начала видеть всё ясно? Ты хочешь, чтобы я ждала тебя, но сам не хочешь появляться со мной на публике. Ты целуешь меня в темноте, а на свету выставляешь её напоказ. Ты просишь меня держаться подальше от других мужчин, в то время как сам играешь роль преданного мужа для другой женщины». «Это несправедливо» «ВСЕ ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!» — Она плакала, рыдала по-настоящему. — «Это я жду! Это я прячусь! Это я вынуждена наблюдать, как ты для неё всё, а я ни для кого ничего не значу!» «Ты ничто. Меня бесит, когда ты так говоришь». — Тогда кто я? - спросила она дрожащим голосом. — Кто и для тебя, Серкат? Потому что сейчас я знаю только то, кем я не являюсь. Я не твоя спутница на гала-вечере. Я не та женщина, которая будет рядом с тобой. Я не та, кого ты выберешь, когда это будет важно. Так кто же я? Он смотрел на нее, напряженно разминая челюсть и сжимая кулаки. "Ты..." - Он не смог договорить. «Я так и думала», — прошептала она. И прежде чем он успел ответить, она повернулась и выбежала из кабинета. «Йылдыз» — крикнул он ей вслед. «Йылдыз!» Но она уже ушла. Дверь захлопнулась за ней. Серхат стоял один в своем кабинете, тяжело дыша и чувствуя, будто его грудь разрывает на части. Затем его охватила ярость Он схватил ближайший предмет стеклянный пресс-папье и швырнул его через всю комнату. КРУШЕНИЕ. Затем последовала стопка книг Глухой удар. Он одним резким движением сбросил со стола все вещи ноутбук, бумаги, ручки, все разлетелось по полу. "ЧЕРТ ВОЗЬМИ!" — взревел он, вцепившись руками в волосы. Она была права. Боже, помоги ему, она во всем была права. Он просил её подождать, ничего ей не давая. Он заявлял о своих правах на нее в частном порядке, но отрицал это публично. Он был трусом. И он снова причинил ей боль, потому что слишком боялся взглянуть правде в глаза. Он опустился в кресло, обхватив голову руками. «Что я делаю?» — прошептал он в пустую комнату. «Что, черт возьми, и делаю?» Но в комнате не было ответов. Слышалось лишь прерывистое дыхание. И осознание того, что он только что разбил сердце единственной женщины, которую когда-либо по-настоящему любил. ---------------- Йылдыз так сильно захлопнула дверь, что стены задрожали. Ее грудь содрогалась от ярости чистой, жгучей, всепоглощающей прости, которую она слишком долго сдерживала. Она раскаживала по комнате, словно зверь в клетке, руки дрожали, зрение затуманивалось слезами, которые она не позволяла себе пролить. Как он смеет! Как он смеет! Попросил ее подождать, пока он будет выставлять Мелек напоказ, как трофей. Скажал ей избегать других мужчин, пока он изображает преданного мужа. Посмотрел на нее этими глазами, которые обещали ей все, а его действия ничего ей не дали. Она схватила подушку и закричала в нее грубым, первобытным криком, который ничуть не утихомирил жгучий огонь в ее груди. Я его ненавижу. Я ненавижу его, я ненавижу его, я ненавижу его... Но даже в тот момент, когда она об этом думала, она понимала, что это ложь. Потому что противоположностью любви является не ненависть. Это было безразличие. И она отнюдь не испытывала безразличия. Ей казалось, что её разрывает на части изнутри. Казалось, каждая клетка её тела жаждала чего-то, чего она не могла получить Любовь к нему медленно убивала её, и она не знала, как остановиться, Она опустилась на кровать, прижав руки к лицу и пытаясь дышать, несмотря на боль в груди. Может, мне стоит уйти? Может, мне просто собрать вещи и исчезнуть? Уехать туда, где он меня никогда не найдет? Начать все сначала? Забыть? Но она не смогла закончить мысль. Потому что забыть его было невозможно. Теперь он был вплетен в каждую её деталь. ------------------- Три дня спустя Йылдыз стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение, которое она едва узнавала. Платье представляло собой традиционный, потрясающий ансамбль глубокого изумрудно-зеленого цвета с замысловатой золотой вышивкой, которая переливалась на свету при каждом движении. Ткань была богатой, роскошной, ниспадала с плечи элегантными волнами опускалась к ногам. Вырез был скромным, но достаточно открытым, чтобы эффектно подчеркнуть ключицы Длинные рукава облегали запястья, а талия была подчеркнута украшенным драгоценными камнями поясом, который выделял ее фигуру. Поверх него она надела изящную золотую шаль традиционную шаль, элегантно накинутую на плечи и руки, украшенную богато декорированной брошью. Ее украшениями были ослепительные золотые серьги-люстры, ниспадающие на плечи, несколько изящных цепочек на шее и браслеты, мягко позвякивающие при движении. Волосы были уложены в элегантную прическу с несколькими свободными прядями, обрамляющими лицо, а завершал образ украшенный драгоценными камнями головной убор. Она выглядела прекрасно. Она чувствовала пустоту. «Я не хочу идти на этот дурацкий бал», — подумала она, поправляя серьги дрожащими пальцами. — Я не хочу видеть их вместе. Я не хочу наблюдать, как он для нее все, а я ничто». Это эгоистично? Эгоистично ли хотеть хоть раз оказаться в центре внимания? Быть той, кто держит его за руку? Быть той, кого он выберет, когда все смотрят? Она смотрела на себя в зеркало, на это прекрасное, но пустое отражение самой себя, и задавалась вопросом, когда же притворство стало смыслом всей её жизни. Поездка на машине до резиденции губернатора прошла в молчании. Йылдыз сидела одна на заднем сиденье, наблюдая, как огни города размываются за окном. Когда они приехали, она поняла, что все приехали на отдельных машинах. Акиф и Нургюль подъехали первыми, Нургюль красовалась в своем дорогом платье. Следом прибыла Султан, как всегда величественной и холодной. А потом Машина Мелек. Йылдыз наблюдала, как Серхат вышел первым, быстро обойдя машину и открыв дверь Мелек. Он протянул ей руку, осторожно помогая выйти, а другой рукой защитно держал ее за спину. Мелек буквально сияла в бледно-розовом платье, подчеркивающем ее беременность, ее рука лежала на небольшом животике, а улыбка была лучезарной. И Серхат... Серхат выглядел именно так, каким и был на самом деле: преданным мужем, заботящимся о своей беременной жене. Его взгляд поднялся. Встретились с представителями семьи Йылдыз через пространство между их машинами. И она видела там всё: сожаление, тоску, разочарование, извинения. Всё это не имело значения. Она закатила глаза и отвернулась, поправляя платье, чтобы выйти из своей машины. Ткань была такой длинной, что тянулась за ней, как шлейф. Когда она шла к входу, порыв ветра подхватил ее шаль и распущенные волосы, заставляя их танцевать вокруг нее, словно шелк и тень. Она выглядела неземной. Как будто из сна. Серхат застыл на месте, рука Мелека все еще была в его руке, он совершенно не мог отвести взгляд от Йылдыз. Боже. Она была восхитительна. Изумрудно-зеленый цвет заставлял ее кожу сиять. Золотая вышивка отражала свет при каждом движении. Ее украшения сверкали, словно пойманный звездный свет. И когда ветер развевал ее волосы и шаль, создавая этот момент совершенной, ошеломляющей красоты... Он разучился дышать. «Она выглядит как королева», — подумал он. «Словно она родилась, чтобы стоять в залах, полных влиятельных людей, и заставлять каждого из них смотреть на нее». Как будто она одновременно моя и не моя, и я схожу с ума. "Серхат?" - голос Мелек остановил его. "Ты идёшь?" Он оторвал взгляд от удаляющейся фигуры Йылдыз. «Да», — ответил он хриплым голосом. «Да, конечно». Но когда он вошел на торжественный прием, Мелек шла у него под руку, все его мысли были заняты женщиной, идущей впереди них. Та, кто не хотела на него смотреть. Та, которой он причинил боль. Та, которой он никак не мог перестать желать, хотя и не имел на это права. «Моя бабочка», — подумал он, наблюдая, как изумрудная ткань ее платья струится за ней, словно крылья. «Моя прекрасная, невозможная бабочка, которую я не могу удержать, не раздавив». Поместье губернатора было великолепным: отреставрированный османский особняк с высокими потолками, богато украшенными люстрами и таким количеством сусального золота, что его хватило бы на финансирование небольшой страны. Комната была полна элиты Урфы, других агов и их семей, политиков, бизнесменов, представителей высшего общества. Всех, кто хоть чего-то стоил. И все они повернулись, чтобы посмотреть, как вошла семья Иелдуран. «Серхат Ага!» — раздались голоса. «Султан ханым! Добро пожаловать, добро пожаловать!» Мелек сразу же оказалась в центре внимания: женщины восхищались ее беременностью, а мужчины поздравляли Серхата с предстоящим отцовством. Йылдыз медленно перемещалась по периметру комнаты, стараясь стать невидимой. Султан подошла к группе пожилых женщин, и Йылдыз услышала ее голос: «Да, ну, вы же знаете, как сейчас обстоят дела с молодыми девушками. Никакого чувства приличия. Никакого понимания своего места...» Взгляд, устремленный в сторону Йылдыз, ясно давал понять, о ком говорил Султан. Серхат, стоявший в группе других агасов, тоже это слышал, И ничего не сделал. Он просто стоял там, Мелек рядом, позволяя яду своей матери беспрепятственно распространяться. Йылдыз почувствовала, как что-то треснуло у нее в груди. Он даже защищать меня больше не собирается. Она нашла себе место за одним из дальних столиков, как можно дальше от центра событий, и наблюдала за происходящим, словно зрительница собственной жизни. ----------------- В воздухе звучала традиционная музыка. Люди танцевали халай и другие народные танцы, держась за руки и выстраиваясь в длинные ряды, извивающиеся по всему залу. Йылдыз сидела одна, сложив руки на коленях, чувствуя себя невидимой как никогда. А Серхат, находясь в другом конце комнаты, продолжал наблюдать за ней. Каждый раз, когда она отводила взгляд, его глаза были устремлены на неё. Каждый раз, когда она бросала в его сторону взгляд, он уже смотрел на неё. Это было молчаливое противостояние, в котором оба были обижены, оба упрямы, оба слишком горды, чтобы первыми преодолеть разногласия. Взглянув на него, она увидела его с Мелеком, его руку она положила себе на спину, он наклонился, чтобы расслышать, что она говорит. Когда он посмотрел на нее, она отвернулась, ее профиль был элегантным и недоступным, «Посмотри на меня», — отчаянно подумал он. «Пожалуйста, просто посмотри на меня». Но она бы этого не сделала. Вечер продолжался, и Султан встала, чтобы сделать объявление. «Всем привет, — сказала она, постукивая по бокалу. — У нас есть замечательная новость, которой мы хотим поделиться». В комнате воцарилась тишина. Мелек стояла, положив руку на живот, и улыбалась. «Как многие из вас знают, — продолжил Султан, Мелек Ханым ждет ребенка. Мы рады сообщить, что семья Иелдуран встретит своего наследника через шесть месяцев». В зале раздались аплодисменты и поздравления. Серхат встал и нежно, ласково поцеловал Мелека в лоб жест заботливого мужа. А Йылдыз чувствовала, будто умирает. «Я не могу этого вынести», — подумала она, сжимая кулаки под столом. « Я не могу сидеть здесь и смотреть на это. Я не могу...» "Йылдыз?" Она подняла глаза и увидела стоящего там Йылдырыма, тепло улыбающегося. «Йылдырым-бей», — сказала она, выдавив из себя улыбку. «Я не знала, что ты будешь здесь». «Университет ежегодно делает пожертвования этой благотворительной организации. Можно мне присесть?» "Пожалуйста." Сидя, он заметил напряжение на её лице. "Ты в порядке?" «Хорошо», — солгала она. Они сделали непринужденную беседу безопасной и легкой, не требующей эмоциональных вложений. И Йылдыз была благодарна за это отвлечение. Она так благодарна, что когда Йылдырым сказал что-то забавное, она действительно рассмеялась. Искренне улыбнулась. Серхат увидел это с другого конца комнаты, Видел, как она улыбалась в Йылдырыме. Заметил, как она слегка наклонилась к нему во время разговора. Видел, как она выглядела расслабленной и счастливой, чего она никогда не делала, когда Серхат был рядом. Он так сильно сжал стакан, что тот чуть не треснул. «Она делает это специально», — подумал он. «Она знает, что я наблюдаю. Она знает, что это со мной делает». И, возможно, так оно и было. Возможно, ей надоело, что страдает только она одна, После часа наблюдений за тем, как Йылдыз смеется и разговаривает с Йылдырымом, Серхат больше не мог этого выносить. Когда она встала и направилась к дверям, ведущим в сад, он последовал за ней. «Йылдыз!» — крикнул он. Она его услышала. Она ускорила шаг. "Йылдыз, подожди..." Она толкнула дверь и вышла на прохладный ночной воздух, платье развевалось за ней, и она продолжила идти. Он догнал ее тремя длинными шағами, схватив за локоть. «Стой», - сказал он. Она резко выдернула руку. "Не трогай меня." «Нам нужно поговорить». «Нам не о чем говорить». "Да ну, черт возьми, мы этого не делаем!" "Отпусти меня, Серхат..." "Пока ты на меня не посмотришь" «Почему?» — Она резко повернулась к нему лицом, и ее глаза горели. «Чтобы ты снова мог мне сказать, что я должна ждать? Что я должна быть терпеливой, пока ты развлекаешься со своей беременной женой?» «Я этим не занимаюсь...» — Тогда что ты делаешь? — потребовала она объяснений. — Потому что с моей точки зрения, ты делаешь именно это! На глазах у всех! "Это ничего не значит..." «Это значит ВСЁ!» — кричала она, голос её дрожал. «Для всех, кто смотрит, ты преданный муж! Заботливый отец! А я... я ничто! Я девушка, сидящая одна в углу, пока ты...» «Ты же сидела с ним!» — парировал Серхат. «С Йылдырымом! Улыбалась ему! Смеялась! Это должно было меня утешить?» «Мне плевать, что ты чувствуешь!» — Ложь была горькой на вкус. — «Ты не имеешь права ревновать». «Я не могу защищать тебя перед всеми, не усугубляя ситуацию, но я также не могу вынести мысли о том, чтобы видеть тебя с этим мужчиной...» «Или, может быть, ты просто не хочешь!» — слезы текли по ее лицу ручьем. — «Может быть, проще попросить меня подождать в темноте, чем забрать меня на свет!» "Это несправедливо..." «Мне больше плевать на справедливость! С меня хватит! Ты меня слышишь? Я больше не буду ждать того, кто никогда...» Серхат обратил внимание на какое-то движение. Султан. Идя к ним, ища его, выкрикивая его имя. Блин, Недолго думая, он схватил Йылдыз за руку и потянул ее к ближайшей двери небольшому кабинету, расположенному в главном коридоре. Он втолкнул её внутрь и закрыл за ними дверь, заперев её на замок. «Что ты...» — начала она. «Моя мама идёт», — сказал он. «Если, конечно, ты не хочешь, чтобы она застала нас спорящими в коридоре». "Мне все равно!" «Ну да!» - его голос поднялся, подстраиваясь под её тон. -«Потому что если она нас найдет, если увидит в таком виде, она сделает твою жизнь еще более несчастной, чем она уже есть!» «Как это мило с твоей стороны!» — в ее голосе звучал чистый сарказм. «Всегда думаешь обо мне! Всегда так заботишься о моём благополучии!» «Я обеспокоен» «Нет, ты не прав!» — Она расхаживала взад-вперед, ее платье развевалось вокруг нее. «Если бы ты действительно волновался, ты бы не позволил ей так говорить обо мне сегодня вечером! Ты бы не стоял там и не позволял всем относиться ко мне так, будто я невидимка!» «Я не могу контролировать действия других людей». «Но ты можешь контролировать свои действия! А ты решил ничего не делать!» Они оба тяжело дышали, лица их раскраснелись, они стояли слишком близко друг к другу в маленькой комнате. — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал? — спросил он, опасно понизив голос. — Ты хочешь, чтобы я вышел и всем сказал, что ты моя? Что я думаю о тебе каждую секунду? Что я схожу с ума от желания тебя? «Не говори того, чего не имеешь в виду». «Я говорю это совершенно искренне!» — Он подошёл ближе, прижав её к столу. «Я говорю всё это искренне! Но чего ты хочешь от меня, Йылдыз? Выбрать тебя и бросить ребенка? Уйти от своих обязанностей? Быть таким мужчиной, который... «Я никогда не просила тебя никого бросать!» — ее голос дрогнул. -«Я просто просила тебя не просить меня ждать того, что никогда не произойдёт!» «Это произойдет....» «КОГДА?» — теперь она плакала навзрыд. «Когда, Серхат? После рождения ребенка? После того, как Мелек перестанет в тебе нуждаться? После смерти твоей матери? Когда?» «Я не знаю!» — это признание вырвалось у него из уст. «Я не знаю, понятно? У меня нет ответов на все вопросы! Я стараюсь поступать правильно, но каждый мой выбор причиняет кому-то боль». «Тогда перестань просить меня ждать!» — Она снова толкнула его. «Перестань целовать меня! Перестань смотреть на меня так, будто я важна, когда твои действия говорят об обратном! Просто прекрати!» «Не могу!» — Он поднял руки, обхватив ее лицо, и заставил ее посмотреть на него. «Я не могу перестать желать тебя! Я не могу перестать думать о тебе! Я не могу остановиться!» «Ты жесток», — прошептала она, слезы текли по ее лицу. «Ты такой жестокий, Серхат. Ты заставляешь меня любить тебя, а потом...» Он поцеловал её. Он прервал ее слова, запутался руками в ее волосах, притянул ее к себе, словно тонул, а она была воздухом. Она толкнула его в грудь, пытаясь оттолкнуть. Затем она сдалась и ответила ему поцелуем, вцепившись руками в его куртку и притягивая его к себе, несмотря на то, что по ее лицу текли слезы. Это было одновременно и гневом, и отчаянием, и душевной болью. Поцелуй, который на вкус был как прощание. Когда они отстранились друг от друга, тяжело дыша, она прижала руки к его груди. «Я тебя ненавижу», — прошептала она. «Я знаю», — сказал он. «Жаль, что я тебя встретила». "Я знаю." «Как бы мне хотелось остановиться...» — Ее голос дрогнул. Он прижался лбом к ее лбу. "Я тоже". Они долго стояли, обнимая друг друга, оба плакали, оба понимали, что так продолжаться не может, но не могли отпустить друг друга. Наконец, она отступила. «Мне нужно уйти», — сказала она, вытирая глаза, "Йылдыз" «Нет». Она обошла его и направилась к двери. «Больше нет. Я больше так не могу». Она отперла дверь и ушла. И на этот раз он отпустил её. ----------------- Обратная дорога к особняку была напряженной. Все снова в отдельных машинах, каждый погружен в свои мысли. Первой приехала Йылдыз, измученная и эмоционально истощенная. Она была на полпути к вершине лестницы, когда услышала, как подъезжают машины, и остальные члены семьи возвращаются домой. Она остановилась на лестничной площадке, опустив взгляд, Серхат, как и прежде, помог Мелеку выйти из машины. Но на этот раз он поднял взгляд, Встретились взглядом с Йылдыз. А тоска в его выражении лица была настолько искренней, что на это было больно смотреть. Она отвернулась.... Хлоп. Выстрелы проносились по ночи подобно грому. Тело Серхата дернулось. Он споткнулся. Упал. "СЕРХАТ!" - закричалА Мелек. Йылдыз замерла, ее рука лежала на перилах, мозг не мог обработать увиденное. Нет. Нет, нет, нет, нет. Она убежала. Вниз по лестнице, через двери, через подъездную дорожку. "Серхат!" - Ее крик пронзил ночь. Он лежал на земле, Мелек стояла рядом с ним на коленях, ее руки уже были в крови. Столько крови. "Нет, нет, нет..." Йылдыз опустилась на колени по другую сторону от него. "Серхат, пожалуйста..." Его взгляд встретился с её взглядом. Сосредоточенность и усердие. "Йылдыз", — прошептал он, и кровь забурлила у него на губах. «Не говори!»- дрожащими руками она прижала руки к ране на его груди. «Не говори, просто... кто-нибудь вызовите скорую! ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ!» «Прости», — выдохнул он. «Всё, что я сказал...» «Стой!» — рыдала она, руки ее были скользкими от его крови. «Перестань говорить! С тобой все будет хорошо! С тобой должно быть все хорошо!» «Моя бабочка», — пробормотал он все слабее. «Моя прекрасная бабочка...» «Нет!» — Она наклонилась над ним, слезы текли по его лицу. «Нет, ты не имеешь права так поступать! Ты не имеешь права меня оставлять! Не так! Не...» Мелек потянула Серхата за руку, пытаясь усадить его себе на колени. «Он мой муж!» — воскликнула Мелек. «Позволь мне подержать ero!» "Я..." — Йылдыз попыталась двинуться с места, но рука Серхата перехватила её. «Останься», — прошептал он. Так она и сделала. Она стояла на коленях, одной рукой сжимая его руку, а другой прижимая к его ране, в то время как Мелек держал его голову у себя на коленях. Его взгляд не отрывался от Йылдыз. Даже когда его дыхание стало затрудненным. Даже несмотря на то, что кровь продолжала течь. Даже когда вдали завывали сирены. «Подожди», — умоляла Йылдыз, сжимая его руку. «Пожалуйста, Серхат. Подожди. Не оставляй меня. Не смей меня оставлять...» Его глаза начали закрываться. «Серхат!» — закричала она, произнося его имя. «Нет! Помогите! Кто-нибудь, помогите!» Машина скорой помощи с визгом тормозов остановилась. На место происшествия хлынули парамедики. «Мадам, вам нужно отпустить...» "НЕТ!" — Йылдыз крепче сжала его руку. "Я его не оставлю!" «Мадам, нам нужно работать...» «ЙЫЛДИЗ!» - прервала его голос Султана. «Пусть делают свою работу!» Сильные руки оттащили Йылдыз назад. Она, рыдая, наблюдала, как Серхата погружали на носилки. Мелек забрался в машину скорой помощи вместе с ним. Султан последовала за ними. Двери начали закрываться. «Подождите!» - Йылдыз, спотыкаясь, шагнула вперед. «Пожалуйста, мне нужно...» — До больницы ты доберешься сама, — холодно сказала Султан. И двери захлопнулись. Машина скорой помощи отъехала, сирены вопили. А Йылдыз стояла там, на подъездной дорожке, ее руки были в его крови, платье испорчено, все тело дрожало. Я сказала ему, что ненавижу его. Я сказала ему, что жалею, что когда-либо с ним познакомилась. И это, возможно, будут последние слова, которые я ему когда-либо скажу. Она опустила взгляд на свои руки красные, липкие и дрожащие. Что-то выпало у неё из ладони. Его четки. Наверное, они выскользнули из его рук, когда он упал, и она схватила их, сама того не заметив. Она прижала их к груди, окровавленные, и опустилась на колени посреди подъездной дорожки. «Пожалуйста», — прошептала она в пустую ночь. «Пожалуйста, не забирай его у меня. Пожалуйста. Я люблю его. Я так сильно его люблю. Пожалуйста...» Но ночь не дала ответов. Слышен лишь далекий вой сирен. И кровь на ее руках. А четки были прижаты к ее сердцу. И ужасное, сокрушительное осознание того, что она, возможно, никогда не сможет рассказать ему правду: То, что она его не ненавидела. Эта встреча с ним стала лучшим событием в её жизни. Она любила его. Она всегда, всегда будет любить его. Даже если он никогда не любил её в ответ. ------------------- Йылдыз нашла дорогу до больницы, всю дорогу ее руки дрожали. Четки, обвитые вокруг пальцев, казались единственным, что удерживало ее от реальности, каждая бусинка это тихий шепот мольбы о том, чтобы он выжил. Когда она пришла, коридор был охвачен скорбью. Все были там: Дальян, прислонившись к стене, с покрасневшими от слез глазами, Йылдырым, расхаживавший взад-вперед, словно загнанный зверь, и едва знакомые ей родственники, собравшиеся в скорби. Но первым ее внимание привлек Акиф. Он стоял в центре всего этого, говоря тихим, властным тоном, его поза уже приобретала черты властолюбивого человека. Новый Ага, поняла она с тяжелым сердцем. Серхат еще даже не ушел, а они уже делили то, что осталось. Стоя там, она чувствовала себя совершенно безнадежно, невидимая в своей муке, Султан сидела неподвижно на стуле, ее лицо было каменным и полным ярости. Когда Йылдыз подошла, надеясь увидеть хотя бы крупицу общего горя, взгляд Султан пронзил ее, словно стекло. «Это твоя вина», — прошипел Султан достаточно громко, чтобы другие услышали. — «Он отвлекся из-за тебя». Йылдыз открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не выходили. Слезы уже текли по ее лицу ручьем. «Султан Ханым, пожалуйста....» «Не надо» — Султан резко встала, сильно толкнув Йылдыз в плечо. Йылдыз пошатнулась назад, мир вокруг нее перевернулся, но прежде чем она успела упасть, Йылдырым схватил ее за руку. Его хватка была крепкой, но глаза пустыми, отстраненными. Он ничего не сказал, просто удержал ее и отпустил, словно слишком долгое прикосновение могло обжечь его. Она прошептала слова благодарности, на которые никто не ответил. Через коридор взгляд Даляна следил за ней. Всегда. Этот тихий, неумолимый взгляд, от которого у нее мурашки бежали по коже, который напоминал ей, что за ней всегда наблюдают, всегда осуждают. Она плотнее закуталась в кардиган и отвела взгляд, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо. Когда врач наконец разрешил осматривать его по одному, лишь на мгновение Султан встал первым. «Только для семьи», — холодно произнесла она, и ее взгляд остановился на Йылдызе, словно на пощечине. У Йылдыза перехватило дыхание. «Я просто хочу его увидеть. Пожалуйста». «Ты не из семьи». Слова ударили сильнее, чем толчок. Йылдыз застыла на месте, когда один за другим в его комнату входили люди. Султан. Мелек. Акиф. Даже дальние родственники, едва знавшие его имени. Но не она. Никогда не она. Она осталась снаружи, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, наблюдая сквозь барьер за его неподвижным телом. Серхат лежал там, бледный и неподвижный, аппараты дышали за него, его грудь поднималась и опускалась в механическом ритме. Она видела бинты, капельницы, синяки, распускающиеся по его коже. Её Серхат. Ее всё. И она даже не могла до него дотронуться. Рыдания хлынули потоком, неудержимо, плечи дрожали, когда она прижимала ладони к стеклу. Она шептала его имя снова и снова, как прерывистую молитву, как отчаянный гимн. «Пожалуйста, проснись. Пожалуйста. Ты мне нужен. Пожалуйста» Но стекло было беспощадным, и он оставался недоступным. Она не знала, сколько времени простояла там, прежде чем ее охватило головокружение. Свет в больнице расплывался, стены качались, и она, спотыкаясь, направилась в туалет, цепляясь за край раковины, чтобы удержаться на ногах. Именно тогда она её и увидела. Мелек. Она неподвижно стояла перед зеркалом, уставившись на свои руки. Засохшая темная кровь Серхата испачкала ее ладони, пальцы, манжеты рукавов. Она не плакала. Она не двигалась. Она просто... смотрела. Йылдыз хотела уйти. Хотела сделать вид, что не видела её. Но что-то в бесстрастном выражении лица Мелек остановило её. Йылдыз медленно открыла кран. «Иди сюда», — тихо сказала она. Мелек сначала никак не отреагировала, но спустя мгновение, словно призрак, направилась к раковине. Йылдыз осторожно взяла ее руки и опустила их под воду. Кровь стекала по сливу ржаво-коричневыми спиралями. «Всё в порядке», — прошептала Йылдыз, хотя и не знала, обращается ли она к Мелек или к самой себе. Она смочила бумажное полотенце и осторожно вытерла лицо Мелек, ее шею, места, где смешались слезы и кровь. Наконец, взгляд Мелек встретился с ее взглядом широко раскрытый, потерянный и полный слез. «Он не может умереть», — выдавил Мелек, задыхаясь. «Йылдыз он...» "Я знаю." И тут Мелек разрыдалась, все ее тело обмякло, и Йылдыз обнаружила, что обнимает ее. Ее руки обхватили эту женщину, которая носила ребенка Серхата, эту женщину, которая была одновременно ее соперницей и ее отражением. Рука Йылдыз, почти против ее воли, нежно легла на живот Мелек. Жизнь. Частичка его самого. Она закрыла глаза и крепче обняла Мелек, позволяя ей плакать, позволяя себе плакать, двум женщинам, связанным одним и тем же мужчиной, одной и той же любовью, одним и тем же невыносимым горем. Йылдыз больше не мог дышать внутри. Она ворвалась в больничные двери и вышла в ночь, жадно вдыхая прохладный воздух, словно он был спасением. Ноги подкосились, и она опустилась на скамейку, вытащив из кармана четки Серхата. Бусины, которые он всегда носил с собой. Те, к которым он прикасался тысячу раз. Она перебирала их пальцами так же, как и он, каждая бусинка была словно биение сердца, воспоминание, мольба. Она прошептала в темноту: «Пожалуйста, не забирай его у меня. Он - моё спасение. Мой свет в каждой тени. Единственный голос, который заставляет мир замолчать. Пожалуйста... пусть он вернётся ко мне». Она прижала бусы к губам, к сердцу, слезы падали на изношенную деревянную поверхность. «Без тебя я ничто, Серхат, — прошептала она. — Ничто». Звёзды над головой не дали ответа. Но она продолжала молиться. ------------------- В тишине комы Серхат бесцельно бродил. Он слышал их издалека, приглушенно, словно голоса под водой. Плаут. Очень много плачут. Голос Мелека, надломленный и прерывистый: «Не оставляй меня, я так сильно тебя люблю, Серрат, пожалуйста, проснись». Рыдания матери, резкие и гневные. «Проснись. Проснись». Молчание в Дальяне, тяжелое, как камень. Мелек тихо извинилась. Они приходили и уходили, как волны, а его сердце оставалось неподвижным, безмятежным. Но затем... Этот голос. Нежный. Дрожащий. Сладкий, как весенний дождь. «Пожалуйста, проснись. Ты мне нужен. Его душа всколыхнулась. Йылдыз. Она плакала. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, фантомной болью сердца, которое больше не билось само по себе. Она была там, где-то за стеклом, за тьмой, звала его домой. Для кого должно биться моё сердце? Вопрос эхом отозвался в пустоте. Женщина, в крови которой течет моя кровь? Мой долг? Или бабочка в моей руке... хрупкая, сияющая, единственное, что когда-либо заставляло меня чувствовать себя живой? Он знал ответ. Он всегда это знал. Вернись ко мне, Йылдыз, — подумал он, хотя и не мог произнести ни слова. - Жди меня. Я найду к тебе дорогу. И в гнетущей тишине он держался. Ради неё. Всегда для неё.....