Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

Было ранне утро четверга, когда Эмма решилась последовать дурацкому совету Руби. Прошло уже порядочно времени, и официантка решила, что Эмма была права, и симпатия быстро сошла на нет. У Руби чуть инфаркт не случился, когда спустя примерно месяц Эмма попросила собрать ей ланч-бокс. Она так ржала, что чуть не лопнула. Конечно, Руби закидала Эмму вопросами — в основном о том, почему та не решилась на эту авантюру раньше, — но блондинка проигнорировала их и потребовала заткнуться, пока она окончательно не передумала. Эмма вылетая за дверь едва расслышала вопрос Мэри-Маргарет: «Ты чего так рано?» Она выдавила что-то нечленораздельное про то, что надо забрать ланч у Руби, и припустила со всех ног, лишь бы избежать дальнейших расспросов. Руби ждала ее снаружи кафе "У бабушки" с крафтовым бумажным пакетом и понимающей улыбкой. Эмма запихнула пакет в рюкзак, нахмурилась и помчалась в школу, чувствуя, как в животе порхают бабочки. Первые три урока тянулись мучительно долго, а физра так и вообще прибила. На физре пришлось бегать, и еще как! Эмма решила, что если бежать достаточно быстро, то урок пройдет быстрее... как же она ошиблась. Мистер Херст заметил ее чрезмерное усердие и отправил наматывать круги вокруг стадиона, под жарким солнышком, а не в прохладном зале. Когда Эмма наконец добралась до раздевалки, она поняла, что времени на душ уже не осталось. Ругаясь сквозь зубы, она подошла к раковине, морщась от собственного зловонного запаха. Ну просто отлично. От нее воняло так, будто что-то заползло ей под мышки и сдохло. Она попыталась замаскировать запах влажными бумажными полотенцами, тоннами дезодоранта и каким-то странным парфюмом, который Мэри-Маргарет подарила ей на прошлый день рождения. Когда она закончила, четвертый урок уже шел несколько минут. Эмма снова выругалась, поняв, что потеряла счет времени. Схватив пропуск у физрука и брызнувшись парфюмом напоследок, она помчалась на урок. Когда она вошла, в классе царила тишина, мисс Миллс сидела за своим столом, а все уже вовсю строчили сочинения. Эмма подошла к учительскому столу и виновато улыбнулась, протягивая пропуск. Учительница подняла глаза, очки чуть сползли с переносицы, когда она окинула Эмму изучающим взглядом. — Отрадно видеть, что вы не обращаете внимание ни на чье расписание, кроме своего собственного, мисс Свон. — Она взяла пропуск и положила на стол. — Если вы все же соблаговолите начать работу, можете присесть, — язвительно добавила она, возвращаясь к своим бумагам. Эмма кивнула и села на место, довольно улыбаясь про себя, несмотря на выговор. Опоздание дало ей преимущество. Может, это станет поводом задержаться после урока на ланч. Может быть, просто может быть... Эмма писала с наслаждением, возвращаясь к одним и тем же предложениям по несколько раз, шлифуя их, пока в итоге не переписывала все целиком. Нужно было сделать как можно меньше, но при этом не выглядеть бездельницей. Честно говоря, это было сложно. Глаза то и дело косили на учительницу, и каждый раз, когда мисс Миллс поднимала взгляд от компьютера, Эмма послушно возвращалась к предложению, которое правила уже в сотый раз. К звонку она написала всего полтора абзаца. В животе все перевернулось, когда она осталась сидеть, пока остальные ученики торопились на ланч. Как и в первый день, мисс Миллс ничего не сказала. Эмма заметила, что она достала тот же маленький контейнер и вилку, чтобы наколоть содержимое. Но прежде чем мисс Миллс поднесла вилку к губам, она уставилась на Эмму, приподняв бровь. — У вас будет время дописать работу завтра в классе, Эмма. И не нужно оправдываться. Можешь идти. — Я... э-э... — замялась Эмма, чувствуя, что мозг вот-вот зависнет, если уже не завис. Она не продумала план Б на случай провала первого. Тебя будет ждать успех, говорила Руби. Иди ты, мысленно огрызнулась Эмма. Мисс Миллс продолжала смотреть на Эмму с поднятой бровью. Медленно она поднесла вилку ко рту и так же медленно прожевала, изучая ученицу. — Эмма? — Я-я не... времени... нету. Неа. — попыталась она, но слова не складывались в предложение. Боже, ей хотелось просто провалиться под землю. Мисс Миллс смотрела на нее как на сумасшедшую, медленно моргнув и склонив голову набок. — Что ж, я рада, что ваши тексты куда более связны, чем ваша речь, дорогая. — П-простите, — Эмма быстро схватила рюкзак, намереваясь сбежать, но вместо этого оттуда вывалился ланч, собранный Руби. Взгляд мисс Миллс упал на упавший пакет. — Эмма, скажите честно, зачем вы здесь? Очевидно, дополнительное время для работы вам не нужно. Все остальные ученики справляются в классе, и я видела, как вы сами заканчиваете и сдаете работу вовремя, а порой и раньше других. — Я... — Эмма сглотнула. — Ну? — поторопила ее мисс Миллс, прищурившись, пока Эмма сидела с открытым ртом. И тут она просто выпалила: — Мне не с кем сидеть в столовой, там слишком много народу, и у меня нет времени ходить домой обедать и возвращаться, и я ненавижу школьную еду? Мисс Миллс посмотрела на нее, приоткрыв губы и слегка округлив глаза. — Понятно, — сказала она и повисла тишина. Женщина закусив губу, прежде чем вздохнуть: — Если у вас была такая проблема, вы могли просто сказать. Я бы разрешила вам оставаться здесь. В классе все равно пусто, не считая меня. — П-правда? — Эмма подняла взгляд на женщину. Боже, она надеялась, что мисс Миллс не видит этого неизбежного провала и предательски красных щек. — Конечно. Я, как видите, всё равно обедаю в одиночестве. Иногда компания бывает совсем не лишней. — Её губы тронула мягкая улыбка. — Честно говоря, я и сама не слишком жалую людское общество. — О? — Эмма слегка нахмурилась. Она наклонилась, достала из рюкзака бумажный пакет и, набравшись смелости, сделала следующий шаг — придвинула стул ближе к учительнице. Запах женщины стал острее, почти осязаемым. Пряные ноты заполнили собой всё пространство вокруг, проникли в душу, и Эмма вынуждена была признать: это было до одури приятно. Аромат напоминал яблочный сидр — терпкий, сладковатый, согревающий. Впрочем, возможно, это был всего лишь парфюм, которым учительница обрызгалась с утра. Но Эмме почему-то хотелось верить, что это её, настоящий запах. Во всяко случае он ей подходил. Её взгляд скользнул по столу, разделявшему их, и сейчас, когда расстояние сократилось до непривычно близкого, она смогла наконец разглядеть содержимое учительского контейнера. Всего лишь салат. Скромно, почти аскетично. Эмма откинулась на спинку стула, чувствуя, как деревянные ножки глухо стукнули о пол, и принялась разворачивать свой пакет. Шуршащая бумага уступила место мягкой фольге, в которую Руби, как всегда щедро, завернула сэндвичи. Эмма моргнула, заглядывая внутрь — подруга явно не поскупилась. Конечно, Руби не могла поступить иначе. «Я сделала тебе сэндвичи с жаренным сыром, волчок. И положила лишний — на случай, если твоя «подружка» проголодается». — Что там? — Мисс Миллс подняла взгляд от салата, на её лице застыло недоумение. — Записка от подруги, — с наигранной беззаботностью отозвалась Эмма, надеясь, что голос не выдаст её смущения. — Она собрала мне ланч… и положила лишний сэндвич. Она замолчала, чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть. Взгляд её упал на скромный контейнер учительницы. — Слушайте… это весь ваш обед? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно мягче. — Хм? Это? — Мисс Миллс указала вилкой на свой контейнер и едва заметно пожала плечами, прожёвывая очередной лист салата. — Я заметила: стоит съесть что-то более сытное — болит живот. Так что стараюсь придерживаться лёгкой и простой пищи. — Ага, — машинально отозвалась Эмма, а затем прикусила губу, украдкой бросив взгляд на скудную зелень в маленькой коробочке. — Вам стоит есть что-то более существенное, — пробормотала она себе под нос, втайне надеясь, что учительница не разберёт слов и не уловит в них эту дурацкую, ничем не оправданную заботу. Но та, кажется, расслышала. — Я, признаться, думала, что вы — моя ученица, а не диетолог, — рассмеялась мисс Миллс, и этот низкий, богатый смех, сорвавшийся с её губ, заставил сердце Эммы пропустить удар, а затем забиться где-то в горле. — Д-да... но... — Эмма прикусила нижнюю губу и, не дав себе времени передумать, осторожно пододвинула лишний сэндвич к краю стола, ближе к учительнице. — Если слишком мало есть, голова кружится и появляется слабость. Я на своей шкуре это испытала, — добавила она тише, чувствуя, как кровь приливает к щекам. На лице мисс Миллс мелькнуло что-то неуловимое — тень удивления, смешанная с чем-то более глубоким, что Эмма не сумела бы назвать даже под дулом пистолета. Её черты лица на мгновение стали жестче, словно учительница переваривала не только сказанные слова, но и сам жест — этот неловкий, неуместный порыв заботы со стороны девчонки. И, кажется, не совсем понимала, что с этим делать. — Значит, эти истории, Эмма, которые вы пишете... — начала она, и голос её звучал непривычно мягко, почти задумчиво. — Да. — Эмма поспешно уставилась в колени, чувствуя, как лицо заливает предательский жар. Она мысленно осыпала себя проклятиями за то, что вообще открыла рот. — Иногда я беру за основу реальные события. Люди всё равно не верят, так почему бы не превратить это в вымысел? — добавила она с вызовом, который должен был скрыть смущение, но вышел каким-то жалким. — Когда пишешь о своих чувствах и переживаниях, становится легче, но это временное облегчение, — тихо сказала мисс Миллс, и в её голосе Эмме послышалась такая странная, неожиданная теплота, что она наконец подняла взгляд. — Иногда нам просто нужно, чтобы кто-то выслушал. Прежде чем Эмма успела осознать происходящее, учительница протянула руку и мягко накрыла её пальцы своими. Ладонь у неё была тёплая и сухая, а прикосновение — лёгким, почти невесомым, словом она боялась спугнуть. — И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить... — мисс Миллс не договорила, но это простое «тебе», соскользнувшее с официального «вы», вдруг сделало их разговор совершенно иным, личным, почти запретным. Эмма подняла глаза. Рука онемела от этого прикосновения, и странное, пульсирующее тепло разлилось по всему телу, заставляя кровь приливать к лицу. О, Боже. Она отчаянно надеялась, что мисс Миллс не слышит этого оглушительного, предательского грохота в её груди — сердце выводило барабанную дробь, особенно когда она ощутила, как её тянет к старшей женщине, словно невидимая, но неумолимая магнетическая сила. Брови мисс Миллс чуть нахмурились — без сомнения, учительница ждала ответа, — но Эмма застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она лишь облизала пересохшие губы и замерла в трепетном ожидании, надеясь, что, быть может, этот невероятный, невозможный момент продлится чуть дольше. Что, быть может, учительница сама сделает следующий шаг. Но увы, ее фантазии разбились так же внезапно, как и материализовались. Резкий, пронзительный звонок разорвал тишину, и вместе с ним рухнуло всё — наваждение, близость, надежда. Сэндвич Эммы каким-то непостижимым образом оказался на полу, и, не успев сообразить, что делает, она нырнула вниз, чтобы подхватить его, судорожно, отчаянно стараясь не замечать мелькнувших перед глазами обнажённых ног мисс Миллс, которые — случайно? намеренно? — задели её руку. — Чёрт. Ненавижу этот звонок, — пробормотала Эмма, снова опускаясь на стул, когда наконец извлекла свой злополучный ланч и развернула его с кривоватой, немного виноватой улыбкой. — Попробуйте, оно того стоит. Пока он тёплый, — предложила она учительнице, но та лишь смотрела на неё с каким-то потерянным, почти ошарашенным выражением. Эмма тоже замерла, с любопытством уставившись на мисс Миллс в ответ. Ладно, возможно, делать вид, что ничего не произошло, было не лучшей идеей. Когда молчание затянулось, а учительница всё так же не двигалась с места, Эмма решительно сунула лишний сэндвич прямо ей в руки. — Не стоило этого делать. Простите, — тихо пробормотала она, глядя, как серебристая фольга поблёскивает в пальцах брюнетки. Мисс Миллс, видимо, придерживалась иного мнения. Она взяла сэндвич, но не вернула, а аккуратно положила его на край стола, словно не решаясь ни принять подарок, ни отказаться от него. А затем её взгляд — острый, пронзительный, отрезвляющий — остановился на Эмме. — Ты уверена? — спросила она, и это простое «ты» вновь, как несколько минут назад, прозвучало в тишине кабинета почти интимно. — Да, уверена, — прошептала Эмма, торопливо отводя глаза и чувствуя, как где-то глубоко в груди разгорается странное, пугающее и одновременно упоительное тепло. — Знаешь, в этом нет ничего постыдного, — произнесла мисс Миллс, и её безупречные губы дрогнули в хмурой, почти озабоченной гримасе. — Держать всё в себе может быть разрушительно. И тут до Эммы дошло. С запоздалым, оглушающим осознанием она поняла: мисс Миллс говорила вовсе не о том, о чём подумала Эмма в своём разгорячённом воображении. О поцелуе, о странном притяжении, об этом невозможном, неуместном желании — учительница, скорее всего, даже не подозревала. Она просто продолжала прерванный разговор, давая совет совсем на другую тему — о том, как важно не замыкаться в себе. И от этого осознания Эмма буквально сжалась на стуле, чувствуя, как на плечи давит невыносимая тяжесть собственной глупости. В затянувшемся молчании мисс Миллс заговорила снова, мягко меняя направление разговора: — Тебе стоит съесть свой ланч, пока не остыло. — Она выпрямилась на стуле, возвращаясь на безопасную территорию учитель и ученица и отзеркаливая совет Эммы. Девушка почувствовала такое облегчение от смены темы, что едва не рассмеялась. Она откусила огромный кусок от своего сэндвича, с наслаждением чувствуя, как тёплый расплавленный сыр тает на языке, и украдкой наблюдала за тем, как старшая женщина осторожно, почти церемониально разворачивает фольгу и достаёт сендвич, с любопытством разглядывая его. — Надеюсь, вам нравится сыр. Я не спросила... — Эмма прикусила губу, чувствуя, как смущение вновь бьет по голове. — Я-я имею в виду... я не заставляю вас есть это. Это просто лишний, в конце концов. Я могла бы... — Это восхитительно, — мягко перебила её мисс Миллс, и уголки её губ приподнялись в осторожной, почти несмелой улыбке. — Спасибо, что поделилась со мной. — Она сделала небольшой паузу, взглянув на сэндвич в своей руке. — Должна признать, ты права. Мне действительно стоит есть что-то более существенное, чем салат. — Почему салат? — Эмму одолело любопытство. Бровь мисс Миллс взметнулась вверх, темные глаза скользнули по забытому контейнеру. — Наверное, это самое быстрое, что можно наскрести утром, а мне, в общем-то, все равно, что есть на ланч. — Вы тоже любите поспать, да? — хмыкнула Эмма и откусила еще. — Я обычно пропускаю завтрак, чтобы поспать подольше. Но сегодня пришлось встать пораньше и тоже без завтрака, чтобы забрать это у Руби. — Руби? — Ага. Руби Лукас. Она выпустилась в прошлом году. Кажется, она ходила к вам на уроки, по крайней мере она мне так сказала. — Эмма пожала плечами и запихнула остаток сэндвича в рот. — Ах, да, мисс Лукас. Я помню ее. Она была та еще болтушка. Подросток рассмеялась. — Правда? Хотя, да, это похоже на нее. Но, блин, она делает офигенный ланч, правда? — Почему она делает тебе ланч? — А... Я думала, вы знаете, что она работает в кафе своей бабушки. Она предложила собирать мне ланч, чтобы... Э-э... Да, чтобы мне не пришлось маиться с этим самой. — Эмма беззаботно пожала плечами. — Передавай ей привет. Она готовит чудесные сэндвичи с сыром. — Брюнетка улыбнулась, и Эмма едва не выдохнула от облегчения. — Может, мне попросить её делать лишний каждый день? — слова вырвались у Эммы прежде, чем она успела их обдумать, и едва осознав сказанное, она почувствовала, как челюсть свело судорогой. Её предложение застало мисс Миллс врасплох, но по её лицу скользнула тёплая, едва заметная улыбка. — Ты бы попросила? — спросила она с ноткой удивления. — Ага. Тогда вам не придётся заморачиваться и вставать на пять минут раньше, чтобы запихнуть эту кроличью еду в пластиковый контейнер. — Эмма рискнула развить тему, напряжённо кивнув. — И мне несложно встать на десять минут раньше, чтобы забрать это. — Ты не обязана, Эмма. Это не совсем уместно, — лицо мисс Миллс изменилось, брови нахмурились, и в голосе проступила привычная сдержанность. — Ой, да ладно вам, мисс Миллс. Это же просто ланч, — Эмма прикусила губу и нервно скомкала алюминиевую фольгу в тугой шарик, бросив его в бумажный пакет. — Слушайте, я могу поесть в другом месте. Всё нормально, правда. Я не должна здесь быть. На улице тепло, или в коридоре, или ещё где-то. — Как хочешь. Наверное, так будет лучше, — её голос чуть понизился, и Эмма не могла не заметить, как что-то в её взгляде неуловимо изменилось. — Если только вы не хотите, чтобы я была здесь? — прошептала Эмма, мягко, почти робко, и замерла в ожидании, готовясь к отказу. Но ответ мисс Миллс удивил её. — Я не против компании. — О? — Послушай, Эмма. Делай как знаешь. Если решишь, что не хочешь здесь есть — ради бога, я не против. Если захочешь — я не буду возражать. — Ее слова были просты, но Эмма превратилась в желе. — Тогда я останусь завтра, и, возможно, у меня снова будет лишний ланч, — просто заявила Эмма, пытаясь подавить улыбку, расползавшуюся по губам. — Если сочтешь нужным. — Мисс Миллс коротко кивнула, хотя легкий изгиб губ выдавал ее. — Тебе лучше собираться. Скоро звонок. Эмма тут же повернула голову, чтобы свериться с часами. — Ага. Мне пора... Увидимся завтра, мисс Миллс. — Блондинка слабо улыбнулась, закидывая рюкзак на плечо и возвращая стул на место. Затем быстро собрала мусор от их ланча и выбросила в корзину по пути к выходу. — Хорошего дня, Эмма. — И вам! Эмма влетела в класс обществознания прямо со звонком. Белль подняла глаза от парты, когда дверь щелкнула, закрываясь, а мистер Гласс приподнял бровь. — Самое время, Эмма, — проквохтал он. — Присаживайся. Мы начинаем. Эмма кивнула и быстро прошла на свое место рядом с Белль, которая немедленно начала засыпать ее шепотом вопросов. Один из них был: где она была? — Я обедала на четвертом уроке, — ответила она с гордой усмешкой. — Ты серьезно последовала совету Руби? — брови Белль взлетели вверх, и она поджала губы, чтобы не рассмеяться. — Серьезно? И как прошло? Эмма пожала плечами и выдохнула. — Руби дала мне лишний сэндвич и дурацкую записку. — При этом воспоминании блондинка закатила глаза. — Правда? — ее подруга рассмеялась. — И что ты сделала? — Я предложила мисс Миллс ланч, и она съела его. — Эмма пожала плечами, на мгновение взглянув на доску, чтобы записать пару заметок. Глаза Белль расширились. — Ты заставила ее съесть что-то кроме салата? — Ага? И что? — Ни хрена себе, Эм. — И что тут такого? — Все считают, что она помешана на здоровом питании, потому что она ест только салат и яблоки. Никто никогда не видел, чтобы она питалась еще чем-то. Кофе не в счет. — Белль покачала головой, притворно потрясенная. — Иногда у людей просто нет времени утром готовить полноценную еду, — просто ответила Эмма с очередным пожатием плеч. — Наверное. Ее как-то спросили, почему она ничего не ест кроме салата и яблок, и она ответила, что это самая здоровая пища, — объяснила Белль, глядя на Эмму с понимающей усмешкой. Эмма спрятала улыбку за ладонями. — Я принесу ланч завтра, и, кажется, она не против. Белль моргнула. — Правда? Ты уверена, что говоришь о той самой мисс Миллс, а не о самозванке? — Ага, она самая. — Эмма самодовольно ухмыльнулась. — Ничего себе. — Изумленный смешок вырвался из ее уст. — Я всегда думала, что она любит одиночество. Эмма нахмурилась, затем замерла и посмотрела на Белль. — Ты не знаешь, у нее есть парень или кто-то? — Понятия не имею. — Белль пожала плечами, замерла, а затем уставилась на Эмму с усмешкой. — Ты собираешься... ну, знаешь? — Что? Нет! — Эмма была возмущена, что Белль вообще могла такое предположить, но, с другой стороны, разве не к этому она стремилась? — Я придумала полувшивую историю, что мне негде есть и не с кем сидеть, и она позволила мне остаться. — Ты точно обедаешь не с той мисс Миллс. — Белль была в состоянии отрицания. — Тебе повезло, Эм. Я знаю ее уже четыре года, и это первый раз, насколько мне известно. — Только никому не рассказывай, ладно? — Почему нет? — Потому что не хочу, чтобы надо мной смеялись или что-то типа того. Я имею в виду... Я, наверное, выгляжу как учительская подлиза, даже если просто сижу там. — Она слегка нахмурилась. — Руби может стать исключением? — взмолилась Белль, слегка подпрыгивая на стуле. — Она и так будет исключением. Ты ей рассказала бы при любом моем ответе. — Эмма уставилась на подругу, вспоминая первый день в школе и неспособность Белль держать рот на замке. — Отлично. — Белль усмехнулась и записала что-то в тетрадь. — У нас задание. — Что? — За-да-ни-е. Ты опять отвлеклась на свои мысли о ней. — Заткнись, Белль. — Эмма фыркнула и тоже приступила к заданию, едва успев его доделать до звонка. — Эй, а что мы делаем сегодня на рисовании? — Слова, каллиграфия, наверное, — объяснила Белль, пока они выходили из кабинета обществознания. — Я думаю, нужно написать свое имя, но, наверное, можно выбрать любое слово. — О... — Эмма ухмыльнулась про себя, когда в голову пришла идея. — Спасибо. — Э-э, пожалуйста? — Ага, ага... — И тут Эмма чуть ли не побежала на следующий урок, оставив Белль в недоумении.