Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

Со временем обеды с мисс Миллс стали привычным делом. Эмма всегда оставалась после урока, и брюнетка никогда не возражала. Большинство их обедов проходило в непринужденной беседе, а некоторые — в комфортном молчании. Порой они углублялись в более серьезные разговоры, и Эмма подозревала, что учительница чувствует себя так же свободно, как и сама девушка в отношении женщины. Как-то в понедельник, который блондинка про себя окрестила «днем лазаньи», Эмма снова достала контейнер с этим блюдом. Руби, видимо, сделала понедельник днем лазаньи, и Эмму это вполне устраивало — радость на лице мисс Миллс с лихвой окупала не самую любимую еду. Ну и, конечно, те звуки, которые она издавала, пробуя острое блюдо. Довольное мурлыканье, зародившееся в горле брюнетки, так отвлекло блондинку, что она не расслышала вопроса, который та задала, проглотив кусочек. — Я-я не расслышала. Что вы спросили? — Щеки Эммы залились глубоким розовым, и она была уверена, что это заметно. Если учительница и заметила, то ничего не сказала. Слова, слетевшие с губ Эммы, заставили мисс Миллс усмехнуться. — Я спросила, есть ли у тебя планы после школы. Ты планируешь уехать из Сторибрука? — А, да. — Эмма моргнула и выпрямилась на стуле, пластиковая вилка рассеянно тыкала в недоеденный квадрат лазаньи. — Да? — Брюнетка склонила голову. Эмма просто смотрела на нее, наслаждаясь вниманием женщины. — Куда ты планируешь поехать? — Простите, я просто... Мысли не здесь сегодня, — виновато пробормотала Эмма, теребя кончик хвостика. — Я хочу в Бостон. Мы с Грэмом решили вместе пойти в полицию. Ну, может, еще и в колледж поступлю, если получится, — продолжила она. — Прости, но кто такой Грэм? — вежливо спросила мисс Миллс, поправляя очки в толстой черной оправе. — А, Грэм. Один из моих друзей. Мы, кажется, сошлись на том, что он тоже хотел идти в полицию. — Блондинка не могла не изучать лицо учительницы. Черты оставались бесстрастными, но в глазах мелькнул какой-то огонек. — Он вообще-то должен приехать сюда на Рождество, рассказать мне все подробно. Ну, он хотел навестить всех, но я заставлю его рассказать, как там и какая у него квартира. Мы собирались жить вместе. — Понятно. — Мисс Миллс улыбнулась. — Желаю удачи. Рада, что ты рассматриваешь колледж, это открывает множество возможностей. — Спасибо. — Она виновато улыбнулась, пальцы теребили шов на джинсах. — Уверена, было бы здорово, если бы вы смогли поступить в один колледж с твоим парнем. Он же твой парень, верно? — Ее улыбка дрогнула. Эмма склонила голову, внимательно вглядываясь в новое, еще не появлявшееся за все время, выражение лица. Она все еще не могла его расшифровать — лицо учительницы было непроницаемо, как у игрока в покер, но сказанное заставило блондинку рассмеяться. И она рассмеялась. Было забавно, что та автоматически решила, будто Грэм — ее парень. Эмма понимала, что, наверное, со стороны, это так и прозвучало. Ох, если бы мисс Миллс только знала. — Нет, нет, он не мой парень. — Эмма усмехнулась, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Он мне как брат, вообще-то. — И я абсолютно, стопроцентно лесбиянка, добавила она про себя. — О! Прошу прощения за предположение. — Уголок губ учительницы слегка приподнялся, а на лице расцвело смущение. — Все нормально. — Она небрежно пожала плечами, но на губах играла самодовольная улыбка. — Хотите еще что-нибудь узнать? — Да. Расскажи, пожалуйста, что заставило тебя выбрать полицию? Мне интересно. Эмма прикусила губу и помедлила с ответом: — Я хочу очищать улицы от преступников — от тех, кто уходит от ответа. От тех, кто творит по-настоящему мерзкие вещи. Сколько всяких уродов до сих пор разгуливает на свободе только потому, что улик не хватает, чтобы упечь их за решётку — это просто бесит. Даже если я не стану детективом сразу, я хочу помогать, пробиваясь наверх и сажать этих гадов в тюрьму. Таких людей, как… Не важно. — Она пожала плечами и снова откинулась на спинку стула, слегка вжавшись в него. — Я понимаю, — серьёзно сказала мисс Миллс, склонив голову набок. — И ещё, наверное, было бы круто носить с собой ствол, — блондинка выдала дерзкую усмешку, пытаясь разрядить обстановку. — Да, полагаю, это было бы неплохо, — улыбнулась мисс Миллс. — Значит, ты сказала, что поедешь в Бостон? Друг или родители отвезут? — О, никто, — Эмма слегка заерзала на стуле. — Мэри-Маргарет — моя мама — сказала, что если у меня в этом году будут хорошие оценки, она отдаст мне свой старый «Фольксваген». Я поеду на нём, и тогда не буду привязана к одному месту. — Это очень мило с её стороны, — улыбнулась учительница. — И как у тебя успеваемость, если не секрет? Эмма пожала плечами: — Не секрет. И, э-э... думаю, неплохо. Но, кажется, я немного отстаю по общаге. Эти тесты меня просто душат. — О? Ну, если нужна помощь с обществознанием, я с радостью помогу. Это был один из моих любимых предметов — наряду с английским и литературой, — предложила мисс Миллс, быстро доедая свой обед. — О, нет, не надо. Я бы не хотела вас обременять, — пробормотала Эмма, уткнувшись в лазанью и доедая её. — Это действительно не проблема, дорогая. — А вы расскажете, почему решили стать учителем? — вдруг спросила Эмма, снова садясь ровно, чтобы встретиться взглядом с учительницей. — Я же рассказала про себя. — О. — Она выглядела удивлённой, глаза слегка расширились. — Мне всегда нравилось помогать другим, учить их, делиться знаниями. Хотя преподавание было не первым моим выбором. Я просто потеряла себя в писательстве и английском. — Она сняла очки, протёрла стёкла и отложила в сторону. Улыбка стала грустной, хотя Эмма видела, что та пытается этого не показывать. — Я хотела стать писателем. А если не получится, думала, что, возможно, журналистика будет не плохой альтернативой. Но... — Что случилось? — Эмма нахмурилась, когда учительница замолчала. Мисс Миллс вздохнула, и голос её стал тихим, чуть хрипловатым: — Не… не сложилось. Я пыталась, но всё, что я отправляла, отвергали. Я тогда училась в колледже, и… моя… мать настаивала, чтобы я не тратила время на эту писанину. Наверное, она была права. Всё кончилось плохо, но сейчас меня это уже не слишком беспокоит. Мне очень нравится моя работа. Мне нравятся… такие моменты, как этот. Каждый день уникален и заставляет любить своё дело ещё сильнее. Но в последнее время всё пошло наперекосяк, как ты видишь. — Мисс Миллс теребила тонкий кожаный ремешок часов, слегка покусывая губу. — Кстати, я так и не спросила, Эмма, что сказала твоя учительница рисования о твоих работах для меня? — Её взгляд скользнул к рисунку, который Эмма нарисовала для неё несколько недель назад. Он всё ещё гордо висел на доске. Эмма пожала плечами: — Она его не видела. Вы не задумывались, как я принесла его вам на следующий день? А, подождите… Наверное, вы не знали, что проект задали за день до этого. — Она его не видела? — Не-а! Мы должны были рисовать свои имена, и вообще, я подумала, что было бы странно его сдавать. Без обид, конечно, — объяснила Эмма, слегка покраснев. — Это было сложно, потому что Белль дышала мне в затылок, пока я пыталась рисовать. Так что я доделывала рисунок дома. — Понятно. — Мисс Миллс одарила её тёплой улыбкой. — Я очень ценю, что ты его для меня нарисовала. Эмма улыбнулась в ответ. — Хотя, если ты не хотела, чтобы она знала, что ты делаешь проекты для меня, почему ты выбрала меня в качестве модели? — Теперь учительница склонила голову, нахмурившись. — Она бы ведь узнала? — Она новенькая, — ответила блондинка. — Может, не знает, кто вы. Вы же из разных корпусов. Вы знаете всех учителей? — Нет, пожалуй, нет. — Учительница английского задумалась. Подросток кивнул. — Она может подумать, что вы актриса или что-то типа того. Ну, вы очень красивая. Мисс Миллс посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. Затем по лицу что-то промелькнуло, но так быстро, что Эмма не успела понять. — Я имею в виду, ну, вы наверняка знаете, что вы красивая. — Она пожала плечами, пытаясь сделать вид, что все круто, но Эмма прекрасно понимала, что облажалась. — Спасибо. — Брюнетка поджала губы, шоколадные глаза снова уставились на наручные часы, прежде чем она заговорила: — Тебе лучше собираться. Скоро звонок. — Спасибо, — тихо сказала Эмма, чувствуя себя ужасно неловко из-за того, что только что ляпнула. — Не хочу, чтобы ты опоздала на свой любимый урок. — Брюнетка игриво усмехнулась, и сердце Эммы подпрыгнуло. — Нет, я имею в виду, спасибо, что рассказали. То, о чем мы говорили ранее. — Она улыбнулась, вставая и снова собирая мусор. — И за это тоже спасибо. — Конечно, дорогая. — Женщина слабо улыбнулась. Эмма наклонилась за рюкзаком и закинула его на правое плечо. — И, знаете, я... Я тоже люблю такие моменты. Разговаривать с вами. Это здорово. Как-то освобождает. Даже если я несу всякую чушь, — тихо сказала она, прежде чем повернуться к двери. — Хорошего дня, дорогая. — Эмма почти слышала улыбку мисс Миллс в голосе. Ей даже не нужно было оборачиваться, но она все равно обернулась. Брюнетка улыбалась одной из самых широких улыбок, которые Эмма когда-либо видела на ее лице. Ее идеальные белые зубы виднелись сквозь красные губы, и улыбка достигала самых глаз. — И вам, мисс Миллс. И еще раз спасибо. Я ценю это. — В любое время, Эмма. И девушка вышла, с такой же широкой улыбкой на лице.

✦•······················•✦•······················•✦

— Чего это ты такая довольная сегодня? — спросила Руби свою светловолосую подругу, заменяя пустую кружку Эммы на свежую порцию какао с корицей. — Ничего, — промурлыкала та, отхлебывая какао. — Нечего мне выть в уши, Эмма. Ты никогда так много не улыбаешься. И Белль сказала, что ты уже часа три ходишь с этой огромной улыбищей на лице. Эмма фыркнула и уставилась на вторую подругу, которая бросила на нее виноватый взгляд. Как бы она ни старалась, как бы ни умоляла Белль ничего не рассказывать Руби, та всегда рассказывала, даже косвенно, как сейчас. Может, стоило сразу после седьмого урока пойти домой... но Белль настояла, чтобы они зашли в кафе поболтать с Руби, пока у той перерыв. Это было около двух часов назад. Она написала Мэри-Маргарет, что задержится с друзьями и, скорее всего, пропустит ужин, потому что обе подруги настаивали, чтобы она осталась. Иногда она их просто не понимала. Казалось, они вечно что-то замышляли. И вот она здесь. Уже больше пяти часов вечера. Ужин она точно пропустит. Плюс они постоянно доставали ее вопросом, почему она вся сияет. Она так старалась стереть с лица эту улыбку, думала о грустном или о том, как бесят ее подруги. Но без толку — мысли снова возвращались к мисс Миллс и той улыбке, которую та подарила ей перед уходом. — Ну давай, Эм! — игриво заныла Руби, щелкая по золотистым локонам подруги. — Ты нам вообще ничего не рассказываешь! — Ага, — наконец подала голос Белль, кивая в такт официантке. — Ты даже не говоришь, что ела на ланч. — Потому что вы и так знаете. — Эмма приподняла бровь, глядя на подругу. — Но все равно, Эм. Ты должна делиться с нами сочными подробностями. Мы же твои лучшие подруги. — Брюнетка-официантка толкнула Эмму плечом. — Ты каждый раз замолкаешь, как только мы заводим речь о ней. Что-то пошло не так? — Нет. Обе подруги подняли брови, переглянулись, и заговорила Руби: — Вы там... ну, поцеловались, что ли? И щеки Эммы вспыхнули. Она уткнулась в какао, пытаясь игнорировать взгляды подруг. Честно говоря, скрывать было нечего и стыдиться тоже. Она не целовалась со своей учительницей. Но вела себя как влюбленный подросток, которого застукали за обжимашками. — О, боги. — Глаза Руби расширились, челюсть отвисла. — Целовались, да? Ах ты хитрая сучка! — И ее локоть больно вонзился Эмме в ребра. — Молодец, Эмс! — Белль издала радостный вопль и дала пять официантке через ссутулившуюся Эмму. — Нет, — пробормотала блондинка. — Нет? — Они замолчали, уставившись на Эмму в изумлении. — Серьезно? Типа, прям серьезно? Хочешь сказать, что ты не сцепилась губами с этой горячей училкой? — Это была Руби. Эмма подняла голову и молча покачала головой. — Нет. И не понимаю, почему вы вообще такое подумали. Это исключительно платонические отношения. — Блондинка пожала плечами, хотя плечи были тяжелыми. — Какие мы умные слова знаем, — передразнила Руби, усмехаясь подруге, но получила в ответ только гневный взгляд. — Слушай, прости. Я не хотела тебя расстраивать. Просто подумала... — Тут нечего «просто подумать». И знаете, мне пора. — Эмма вздохнула, сползая со стула. — Мне нужно делать эту дурацкую домашку по общаге, а я ни хрена не понимаю. Мне нужен интернет. Она видела, как Руби посмотрела на Белль и дернула головой, будто на что-то указывая. — Нет, нет! — Белль вскочила и преградила Эмме путь, вызвав у той поднятие брови. — Что? — Ты должна остаться, — взмолилась она, хватая Эмму за руку. — Ну пожалуйста. Еще немного, ладно? — Зачем? Не вижу смысла, и я голодная, — проворчала Эмма, но подчинилась. Можно и подыграть их маленькой игре, и она посмотрела на Руби, словно спрашивая, какого черта происходит, но как только она это сделала, официантка замешкалась. — Мне надо идти обслуживать... — И она упорхнула к столику в передней части кафе. — Не понимаю, что вы задумали. — Взгляд Эммы скользнул к Белль, которая подозрительно молчала. Она села на соседний стул и теребила подол платья. Выглядела она неловко. — Просто подожди, — ответила Белль. — Подожди? Я только и делаю, что... — Эмма! — Голос Руби раздался за спиной. Когда блондинка обернулась, то увидела официантку с хищной усмешкой, за которой что-то скрывалось. — Иди к тому столику. — Она указала мимо Эммы на столик, у которого та только что стояла. Блондинка приподняла бровь и посмотрела на человека за ним. Лица не было видно из-за большой газеты. — Кто это? И с какой стати мне идти к незнакомцу? — Это не незнакомец, Эм! — Руби мягко подтолкнула блондинку. — Иди. Бери сумку и потом скажешь спасибо. Когда Эмма обернулась, Руби уже ушла работать. Белль тоже встала, одарила Эмму понимающей улыбкой и направилась к выходу. Нахмурив брови, Эмма подошла к занятому столику. Ладони вспотели и задрожали. С чего это она нервничает? — Э-э... простите, здесь занято? — спросила она. Голос выдавал ее волнение. — Нет, сво... — Человек опустил газету. — Эмма! — Мисс Миллс? Вы что здесь делаете? — Эмма моргнула. Какого черта они вообще затащили сюда учительницу? Она поймала взгляд Руби и метнула в нее один из своих лучших испепеляющих взглядов. — Я обычно ужинаю здесь каждый понедельник, — ответила учительница, снимая очки и кладя их рядом с газетой. — А ты? — О-о... — Эмма прикусила губу и шаркнула ногой по полу. Щеки горели от смущения. — Я тусовалась с друзьями. Помните, я говорила, что Руби здесь официанткой работает? — Ах да. Помню. — Мисс Миллс тепло улыбнулась. — Ой! Куда же подевались мои манеры? Присядешь? — Она указала на место напротив, но Эмма замешкалась. — Не хочу мешать вашему ужину. — Все в порядке, дорогая. Я настаиваю. — Учительница ободряюще улыбнулась. — Если вы настаиваете. — Эмма села, напряженно выпрямившись, с рюкзаком на коленях. — Странно себя чувствую. — Прости. Я знаю, что не самый приятный собеседник. — Нет. Дело не в этом. Просто... Не знаю. — Эмма пожала плечами, нервно покусывая нижнюю губу. — Мне, наверное... Мне, наверное, лучше пойти. Домашка на завтра сама себя не сделает. — Конечно, не буду тебя задерживать. — Эмма услышала, как изменился ее тон. — Я могу еще немного побыть... наверное. — Эмма слегка покраснела. — Если вы не против? — Нет, конечно нет! — Спасибо. — Можешь делать уроки здесь, если хочешь. — О... Э-э, если вы не против. — Нисколько. С удовольствием помогу. — Учительница улыбнулась, глядя на Руби, которая поставила перед ней стакан с газировкой. Она пробормотала спасибо и отпила глоток, а официантка в это же время поставила перед Эммой еще одно какао с корицей, подмигнув. — Ты труп, Руби, — прошептала Эмма подруге на ухо, прежде чем та упорхнула. О да, она точно труп за такое. Зачем ей нужно было смотреть, как Эмма мучается? — Что у тебя? — Какао с корицей. — Эмма подняла взгляд, достав тетрадь из рюкзака. — Я имела в виду, по какому предмету домашка. — Мисс Миллс усмехнулась и потянулась за очками. Медленно надела их, карие глаза уставились на листы перед блондинкой. — Может, я смогу помочь. — У меня общага. Но ничего, я могу в интернете посмотреть. — Это разве не называется списыванием, Эмма? — Одна из идеально выщипанных бровей взлетела вверх. — Давай. Покажи. Эмма минуту смотрела на женщину напротив, потом сдалась и протянула домашку. Мисс Миллс взяла ее и просмотрела с задумчивым видом. Эмма не могла не смотреть на нее. Она продолжала наблюдать, наслаждаясь теплом кружки с какао в ладонях. Мисс Миллс выглядела так, будто этот дурацкий листок её невероятно заинтересовал — глаза буквально впились в него. Эмма заметила, как нижняя губа учительницы скрылась во рту, и сама прикусила свою. Брюнетка была просто пленительна. Эмма точно знала: Реджина Миллс — единственная женщина на свете, которая умудряется выглядеть сексуально, читая домашку подростка по обществознанию. Она была в этом уверена. Сделав большой, освежающий глоток какао, Эмма перевела взгляд с лица учительницы ниже... О, матерь божья. На мисс Миллс была карминовая шёлковая блузка, и верхние пуговицы расстёгнуты ровно настолько, чтобы открывать вид на ложбинку. У Эммы едва слюнки не потекли. Разум мгновенно отключился. Она остолбенела и не могла отвести глаз. Боже, помоги ей. Где Руби, когда она так нужна? — Это выглядит несложно, — сладкий голос мисс Миллс вывел блондинку из транса, и, конечно, от неожиданности она чуть не упала со стула, пролив какао на себя. — О, черт! — вскрикнула Эмма, ставя кружку и глядя на испорченную кофту. — Отлично! Просто отлично! — О боже. Эмма, ты в порядке? — Учительница тут же вскочила, хватая салфетки, чтобы помочь вытереть лужу. Руби тут же подоспела с кухонным полотенцем, цокая языком на подругу. — Серьезно? Ты мне работу подкидываешь, Эм. — Ой, заткнись, Руби. Это твое чертово какао на меня вылилось. — Ну да, конечно. — Руби одарила ее понимающей усмешкой. — Кажется, все, Руби. — Эмма подняла брови на подругу, протягивая ей грязное полотенце. — А теперь уплывай отсюда. — Правда, девушка? — Руби закатила глаза и наклонилась к Эмме, прошептав ей на ухо: — В следующий раз, когда решишь пялиться на ее сиськи, убедись, что у тебя в руках ничего нет. Официантка уплыла, оставляя смущенную Эмму. Конечно, она следила. Это было так на нее похоже. — Ты в порядке, Эмма? — спросила мисс Миллс, кладя салфетки на стол и оглядывая блондинку. — Да, спасибо. — Одежда испорчена. — Она слегка нахмурилась. — Э, это просто кофта. — Блондинка пожала плечами и скинула ее, оставшись в тонкой белой майке. — Видите? Все хорошо. — Если ты так говоришь. — Мисс Миллс облизнула губы и села обратно на стул. — Итак, как я уже говорила, Эмма. — Да? — Эмма тоже села, но подвинулась на край стула, зеленые глаза впились в безупречное лицо брюнетки. — Ответы здесь довольно простые. Думаю, ты слушала на уроках, да? — В глазах Эммы мелькнула неуверенность, и учительница цокнула языком. — Ладно... Смотри, вот эта первая часть — «правда или ложь». Шанс угадать — пятьдесят на пятьдесят. Почему бы тебе не ответить на них как получится, а я потом проверю? — Ладно, — пробормотала блондинка, кивнула и взяла лист с домашкой. Достав из сумки карандаш, она уставилась в вопросы. Правда или ложь. Достаточно просто. Пару раз постучав карандашом по столу и одолев десять вопросов, Эмма закончила и пододвинула лист мисс Миллс. — Извините, что я такая бестолковая, — пробормотала она. — Ты не... бестолковая, Эмма. — Учительница встретила её взгляд. — У тебя получилось куда лучше, чем ты сама ожидала. Ты умная девушка, мисс Свон. Не стоит себя недооценивать. — Она вернула лист Эмме. — Ты всё правильно ответила. Я просто не понимаю, из‑за чего ты переживаешь. — Я ничего не учила. Совсем ничего. — Глаза Эммы расширились от недоверия. — Просто повезло угадать. — А теперь попробуй ответить на вопросы с вариантами ответа. Они посложнее, но один из вариантов точно правильный. Отбрасывай те, что не подходят по смыслу, и выбирай из оставшихся. — Это все учителя говорят. — Эмма постучала карандашом по бумаге, перечитывая первый вопрос снова и снова. — Вам, может, и просто, а на самом деле всё сложнее, чем кажется. — Я знаю, Эмма. Знаю, что иногда ты просто не знаешь ответа. Я тоже когда‑то была подростком. — Мисс Миллс приподняла бровь, и на её губах заиграла довольная улыбка. — Или ты забыла, что все взрослые когда‑то были детьми? — Нет, не забыла, — тихо сказала Эмма. Она снова посмотрела на лист, прищурилась и обвела нужный вариант. То ли вновь приобретенная уверенность, то ли присутствие мисс Миллс подействовали успокаивающе, но Эмма закончила быстро и с гордой улыбкой пододвинула лист через стол учительнице. — Насколько ты уверена в своих ответах? — спросила брюнетка, приподняв брови над толстой оправой очков. — Думаю... уверена. — Тогда посмотрим, куда тебя привела эта новая уверенность. — Мисс Миллс мягко улыбнулась и принялась просматривать обведённые варианты. — Я всё провалила, да? — простонала Эмма, обмякнув на стуле. — Ты ошиблась только в двух ответах, Эмма. Из десяти — совсем неплохо. — Учительница поправила очки и вернула лист. — Ну, учитывая, что я в основном угадывала, это хороший результат, да? — Эмма, — щёлкнула языком мисс Миллс. — Ты не должна угадывать. Ты должна знать. — Я ничего не могу знать, если меня не учили. Не хочу звучать грубо или около того, но мистер Гласс — так себе учитель. Я понимаю, что он ваш коллега, но… — Думаешь, я не знаю? — И как только эти слова сорвались с губ брюнетки, она тут же захлопнула рот. — В каком смысле? — Эмма подалась вперёд, опираясь локтями на столик. Мисс Миллс выглядела так, будто уже пожалела, что вообще открыла рот. Эмма хотела было оставить эту тему, но тут брюнетка огляделась по сторонам, наклонилась вперёд и заговорила тихим шёпотом: — Я сейчас расскажу тебе то, о чём никто — и я повторяю: никто — не должен знать. Обещаешь никому не говорить? — В глазах мелькнула игривость, когда она произносила эти драматичные слова, но Эмма понимала: учительница говорит серьёзно. — Можете на меня положиться, — пообещала она. — Это останется между нами. — Хорошо. — Мисс Миллс протянула руку через столик и взяла ладонь Эммы. Через мгновение вторая рука легла сверху, и их взгляды встретились. — Сидни — мистер Гласс — мы вместе учились в колледже, ходили на несколько общих предметов. Помнишь, я говорила, что хотела стать писателем, пойти в журналистику? Но моя… мать настояла на преподавании, раз уж я отказалась от карьеры юриста. Ей хотелось, чтобы я занималась чем-то… полезным. — Учительница на миг запнулась. — Я не была самой популярной, но у меня хватало друзей, и это привлекало внимание. Мы пересеклись на паре, и я ему понравилась. Сначала он не раскрывал своих чувств, просто подружился, помогал. А потом… потом он стал одержим. Он был готов на всё, лишь бы добиться моего расположения. А когда понял, что я собираюсь идти в преподавание, он тоже сменил направление и взял соответствующие предметы. Вскоре мы закончили учёбу, и я оказалась в Сторибруке. А он последовал за мной — потому что я совершила ошибку, рассказав, что меня приняли. — И стал учителем обществознания? — Эмма уставилась на неё с изумлением. — Да. — Мисс Миллс кивнула, вздохнула и откинулась на спинку стула, убирая руки. — Я надеюсь, ты сохранишь это в тайне? — Конечно, — не раздумывая, ответила блондинка. Учительница благодарно улыбнулась, уголки губ приподнялись на пару секунд, а потом выражение лица снова стало серьезным. Эмма заметила, как потемнели глаза женщины, как глубокая и слегка растерянная эмоция затмила их. Блондинка нахмурилась, не понимая, откуда такая внезапная перемена. — Вы в порядке, мисс Миллс? — спросила Эмма, склонив голову набок. — Хотите, я уйду? — Нет, дорогая, все хорошо. То есть, если ты сама не хочешь уйти. — И так же быстро, как появилась, тьма в глазах мисс Миллс рассеялась, и они снова засияли. — Я еще побуду. Если вы не против, я, пожалуй, возьму что-нибудь поесть. — Ты еще не ела? — Нет. Но уверена, Руби будет так добра, что-нибудь принести. — Она усмехнулась и повернулась, чтобы позвать подругу. Официантка, облокотившаяся о стойку, тут же подбежала с широкой улыбкой. — Привет, подруга, что стряслось? — Ты мне должна, — прямо заявила она. Руби скривилась, глядя на лицо Эммы, которое говорило само за себя. — Ладно. Один сэндвич сейчас будет. — Вообще-то, бургер, спасибо. — Эмма произнесла это самым сладким голосом и снова повернулась к кружке. — Лазанью, Реджина? С хлопьями перца? — М-м, пожалуй, тоже возьму бургер, раз уж на ланч была лазанья. — Учительница вежливо улыбнулась Руби, и официантка упорхнула выполнять заказы. Эмма же просто кипела от злости. Как у Руби язык повернулся? И это прямо при ней. Она точно напрашивается на хорошую затрещину. Если, конечно, не сделала это специально, чтобы позлить подругу — от этой мысли Эмма злилась ещё сильнее. — Ты в порядке, Эмма? — Сладкий, до боли знакомый голос сорвался с губ учительницы и мгновенно унял гнев. Эмма подняла на неё глаза‑блюдца и кивнула. Нельзя показывать злость, особенно когда напротив сидит такая милая женщина. Мисс Миллс была последним человеком на свете, кто мог бы вывести её из себя. Это заботливое лицо разом отогнало все ужасные мысли о шкуре Руби и заменило их единорогами и радугой. — Радуга. Что?! Она только что сказала это вслух? — Прости? — Глаза учительницы округлились. Эмма всегда боялась, что такое случится. Поэтому она и ненавидела думать вслух — потому что подобное неизбежно произойдёт. — П-простите. Я просто… почему‑то задумалась о радуге? — Эмма мысленно отвесила себе пинка. Это прозвучало ещё лучше. — Понятно… — Старшая женщина явно отнеслась к её словам скептически. Эмма не могла сдержать румянец, который пополз по шее и залил щёки. Иногда она ненавидела своё тело за его реакцию на определённые вещи. Особенно когда одна из этих вещей — Реджина Миллс. Они сидели в неловком молчании, не зная, что сказать друг другу. К счастью, вмешалась Руби, и оба расслабились — без сомнения, радуясь вторжению. — Спасибо, мисс Лукас, — улыбнулась мисс Миллс официантке, когда та поставила перед ней тарелку. Следом появилась еда Эммы, а от подруги — несколько слов. — За мой счёт, Эм, — шепнула Руби и упорхнула. Эмма улыбнулась про себя. Ладно. Может, Руби пока не в чёрном списке. Ей даже не пришлось спорить о бесплатной еде. В конце концов, это друзья виноваты, что она пропустила ужин. Она подняла взгляд и застала мисс Миллс за пережёвыванием куска. Блондинка изо всех сил пыталась сдержать улыбку, но не смогла — брюнетка приподняла бровь. — Бабуля Руби готовит лучшую лазанью, — вдруг выпалила Эмма. Зачем она это сказала, понятия не имела. Наверное, прозвучало невпопад, тем более что они ели бургеры. Но женщина просто улыбнулась. — Да, это так. Должна признать, у неё получается лучше, чем у меня. У меня никогда не выходит такого же вкуса. — Мисс Миллс отложила бургер, взяла с колен салфетку и промокнула уголки губ. — А почему вы любите с хлопьями перца? Брюнетка подсознательно облизнулась. — Это придает пикантности. — Наверное. — Эмма хихикнула и начала объяснять, что не особо любит лазанью, хотя да, у бабули лучшая. Мисс Миллс была слегка шокирована, если не обижена (по крайней мере, Эмме так показалось), и сказала, что она многое теряет. Эмма только рассмеялась и пожала плечами, сказав, что ничего она не теряет, и вообще, спагетти почти то же самое. Остаток вечера прошёл в непринуждённых разговорах и смущённых взглядах, которые Эмма то и дело бросала, осознавая, что происходит. Они были практически на свидании, но девушка изо всех сил пыталась заглушить этот противный внутренний голос и слушать голос благоразумия: мол, это просто приятный, сугубо платонический ужин с учительницей, которая по доброте душевной пригласила её составить компанию. Что бы там ни думала брюнетка, до того, о чём мечтала Эмма, ей было далеко. Но, как ни крути, это оказался один из лучших ужинов за последнее время — не в претензию, конечно, тем прекрасным вечерам, что она проводила дома. К концу встречи Эмма почувствовала, что между ними возникла ещё более глубокая связь — ментальная, если не эмоциональная. С каждым часом, пока закусочная пустела, говорить с учительницей становилось всё легче. Эмма узнала простые, обыденные вещи о мисс Миллс, и хотя их было немного, это всё равно стало переломным моментом — женщина открылась ей. Например, она рассказала, что была единственным ребёнком в семье, а в юности, до колледжа, обожала верховую езду. И что её мать каким-то образом знакома с директором. Странно, да. Мисс Миллс сама слегка удивилась, когда заговорила об этом, но решила не углубляться. Она не хотела обсуждать свою мать. Всё, что удалось узнать блондинке, — это имя женщины: Кора. Остальное так и осталось за кадром, но взгляд учительницы ясно говорил: там скрыто гораздо больше. Когда они расходились — Руби наконец выставила их, а Мэри-Маргарет прислала встревоженное сообщение, — они попрощались с широкими улыбками. Это был прекрасный вечер для них обеих. Конечно, с моральной точки зрения ужин учительницы и ученицы — вещь сомнительная, или, по крайней мере, большинство бы этого не одобрило. Эта мысль тревожила мисс Миллс, когда она вдруг осознала, что они натворили. Но Эмма заверила её: никто не узнает, и вряд ли кто-то что-то заподозрит. У них ведь не тайный роман или что-то в этом роде… Эмма не стала договаривать — слова замерли на языке. Успокоившись, учительница кивнула, пожелала спокойной ночи и направилась к старому чёрному «Мерседесу». Эмма смотрела, как она садится в машину и уезжает, а потом зашагала по тротуару домой — с рюкзаком на плече, грязной кофтой под мышкой и самой дурацкой улыбкой на лице. Это был действительно хороший вечер, и ничто не могло его испортить. Даже если Мэри-Маргарет с Дэвидом устроят ей выговор за то, что она так поздно вернулась и никого не предупредила.