Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

Эмма ворочалась под одеялом, пока луч света из окна не упал ей на лицо, разбудив. Рано, подумала она, зевая, — будильник ещё не прозвенел. Простонав, она перевернулась на другой бок и сонно зашарила рукой по матрасу в поисках телефона. Хотя бы взглянуть, сколько ещё можно досыпать. С её везением — минуты три, не больше. Рука нащупала мобильник, экран вспыхнул, и Эмма уставилась на него заспанными глазами. А потом резко села — одеяло слетело на пол. Какого чёрта случилось с будильником? До начала уроков осталось всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут, чтобы собраться и дойти до школы. В такую погоду. Начало ноября, середина недели, а Эмма уже мечтала, чтобы она поскорее кончилась. Единственное, ради чего она просыпалась каждый день, — это обед с мисс Миллс. Остальное и все остальные уроки могли катиться к чёрту — если ей вообще было до них дело. По крайней мере, так она думала этим утром. День обещал быть паршивым, и Эмма это уже чувствовала. Хотя это оказалось меньшей из её проблем в ближайшие несколько минут, пока она в спешке натягивала на себя одежду. Почему Мэри-Маргарет её не разбудила? Она обычно проверяла, встала ли дочь, перед уходом. Если только не решила, что Эмма сегодня хочет поспать подольше. Но блондинка этого не планировала. Просто её телефон оказался козлом и не сообщил, что пора вставать. Иногда техника подводит. Наверное, она забыла поставить будильник вчера. В конце концов, она засиделась допоздна, пытаясь доделать письменное задание. Прокрастинация никогда не доводила Эмму до добра. Когда она откладывала домашку, она залеживалась и забывалась — пока кто-то или она сама не вспоминала, что сдавать уже завтра. И, боже, если бы она не отложила эту работу, то не легла бы после... Господи, во сколько она легла? Далеко за два, это точно. И ещё потом долго не могла уснуть. С заспанными глазами она спустилась по лестнице лофта и направилась к входной двери. Мэри-Маргарет на выходе не видела. Наверное, снова ушла рано. В конце концов, не ее обязанность следить, чтобы Эмма вовремя пришла в школу. Фу, школа. Звучало отвратительно, думала Эмма, шагая по улице к школе. Ей бы хотелось побыть хоть немного в уединении и спокойствии, подальше от всех этих жужжащих учеников, которые вечно мешаются. Боже, как она ненавидела это все. Они всегда еле перебирали ногами, когда Эмма спешила, и ходили по коридорам до боли медленно. Прямо как стадо учеников перед ней сейчас. Иногда она жалела, что не волк, а они не овцы — было бы намного проще. Что? О чем она вообще думает? Со стоном она свернула в коридор английского и прямиком в кабинет мистера Бута. Киллиан был на месте и наблюдал, как она садится рядом. — Выглядишь как смерть, — приподнял он бровь, обращаясь к блондинке, которая, по-видимому, действительно, выглядела как смерть. Она бы не удивилась. Она чувствовала, что под глазами уже мешки, и, судя по темным кругам, которые видела утром, так и было. Волосы слегка растрепались и были кое-как собраны в небрежный хвостик. — И чувствую себя как смерть. — И да, так и было. Она чувствовала, что большую часть времени парит в облаках. — Я так понимаю, ты проспала? — Ага. — На физре будет весело. — Не напоминай. — Нам бежать. — Я, наверное, упаду и умру прямо на полу. Зевок. Черт. — Не волнуйся, я принесу телефон, чтобы снять видео, если упадешь. — Не надо. — Я уже это вижу. — Заткнись. — И я буду твоим рыцарем в сияющих доспехах, когда приду спасать. О боже, лучше бы он шутил. — Нет. — И все остальные упадут в обморок от увиденного. — Заткнись, Киллиан, — простонала Эмма. Ей было совсем не до этого. Прозвенел звонок, и у Эммы чуть сердце не остановилось. Она подскочила на стуле, глаза расширились, тело напряглось. Чуть не упала. Надеюсь, никто не заметил. Киллиан наслаждался жизнью, смеясь над ее реакцией так, будто от этого зависела его жизнь. Придурок! — Не. Смей. Говорить. Ни. Слова, — процедила она, зарываясь лицом в руки. — О...! О, боги, Эмма... — Он слегка согнулся за партой, пока мистер Бут сверлил их взглядом за шум. — Это было так круто... Жаль, я не снял на видео. — За-ткнись. — Теперь ты обязана упасть на физре. — Твою ж мать! Мне совсем не до этого. — Эмма! — Простите, мистер Бут. — Эмма метнула взгляд на Киллиана, который самодовольно ухмылялся рядом. — Мне придется рассадить вас? — спросил он, направляясь к ним. Весь класс теперь смотрел на них двоих. Замечательно. — Пожалуйста. Рассадите, — пробормотала Эмма. — Ладно. Иди на место рядом с Авой. Эмма подчинилась и встала, слегка запнувшись о собственные ноги по пути к однокласснице. Что ж, по крайней мере, не придется сидеть с ним весь урок. К концу третьего урока Эмма в принципе проснулась, хотя тело все еще чувствовало себя отвратительно. После того, что казалось вечностью, она наконец добралась до четвертого урока и рухнула за свою парту в задней части класса. Мозг работал на автопилоте. Казалось, она больше не контролирует себя. С головы до ног — онемение. Глаза бродили по тихому классу. Почти полный, но из-за присутствия мисс Миллс все молчали. Как странно они вели себя рядом с учительницей, подумала Эмма. Казалось, они ее боялись. Ну да, иногда она грозила отправить в кабинет к директору или дать проверочную, если болтают не вовремя, но серьезно, женщина же безобидна. Она как пушистый котенок. Ага, пушистый котенок. Потом взгляд упал на вороно-волосую красавицу, стоящую у кафедры и терпеливо ждущую звонка. Не пушистый котенок. Она чертова пантера. Ее глаза пожирали класс, будто ученики — ее добыча. А эти гладкие темные волосы. Которые сегодня выглядели пушистыми. Мисс Миллс — пушистый котенок-пантера, заключила Эмма, кивая самой себе. Пушистый котенок-пантера? Сегодня она точно не в себе. Придержи язык, Свон, а то назовешь свою очень сексуальную учительницу пушистым котенком-пантерой вслух. Потому что Эмма была уверена — именно это и случится, если она сейчас откроет рот. Или в любой момент, потому что этот дурацкий термин никак не выходил из головы. О, отлично. Просто не говори, твердила она себе. Вскоре прозвенел звонок, и мисс Миллс начала: — Пожалуйста, передайте вперед ваши вчерашние задания. Твою дивизию. Она вспомнила его взять? Эмма быстро порылась в рюкзаке и вытащила тетрадь. Облегчение нахлынуло, когда домашка оказалась аккуратно вложена в тетрадь. Она была достаточно благоразумна, чтобы сунуть домашку сразу в тетрадь. Хорошо, потому что голову бы точно забыла, если бы та не была приделана. Передав работу, она позволила телу расслабиться. День был не так уж плох, несмотря на мысли о пушистых котятах-пантерах. Все шло хорошо. А черное платье, едва достававшее до колен мисс Миллс, делало день еще лучше. После того как учительница собрала все работы, она отложила их и взяла свежую стопку листов, и класс издал коллективный стон, или так Эмме показалось. Они ненавидели самостоятельные работы. Ну, по крайней мере, Эмма ненавидела. Но, эй, это лучше, чем почти засыпать, глядя, как слова исчезают и появляются на интерактивной доске. — У меня для вас опросник к пятничному тесту. Завтра мы разберем его всем классом, но это не значит, что вы можете не делать работу, потому что я проверю их, прежде чем мы продолжим. Если вы хотите не делать работу, я без колебаний оставлю вас после уроков, пока вы не закончите. Эмма взяла свой лист, когда его передали, и уставилась на вопросы. Их было так много — слишком много — для ее мозга. Она очень любила мисс Миллс как учителя, но с домашкой она иногда бывала занудой. Как примерная ученица, Эмма начала легко отвечать на вопросы, стараясь игнорировать болтающих рядом парней. Они «шептались», если можно назвать едва приглушенные голоса шепотом. Ей было все равно; это все равно неинтересно. И тут, краем глаза, она увидела, как мисс Миллс посмотрела на них и прочистила горло в знак предупреждения. Они тут же замолкли. Довольная, учительница вернулась к проверке первой работы в стопке. Не прошло и пяти минут, как они снова заговорили. Эмма закатила глаза, привыкшая, что в тишина случается редко и работать в ней никогда не удавалось долго. В каждом классе всегда находилась группа, которая болтала во время задания. Но здесь это было редкостью, потому что мисс Миллс ясно дала понять, что не любит шум. Она хотела, чтобы все были заняты своими работами. И вот она встала. Эмма оторвала взгляд от листа и наблюдала, как брюнетка направляется к двоим ученикам, приподняв бровь и уперев руки в парту. Это сразу привлекло внимание парней, и они подняли глаза как раз в тот момент, когда учительница заговорила одним из своих самых угрожающих (и, стоит признать, самых сексуальных) тонов: — Если мне придется напоминать вам о тишине во время работы еще раз, я выпишу вам обоим наказание. Рекомендую работать молча. Я знаю, что вы не можете позволить себе еще один ноль. Это последнее предупреждение. — Мы не будем шуметь больше, — сказал один из парней. — Спасибо. — Она прищурилась на них и вернулась к столу, оставляя за собой шлейф пряных духов. О, сегодня она хорошо пахнет, подумала Эмма, позволяя носу следовать за ароматом, насколько позволяла ее парта. Как только мисс Миллс, по их мнению, отошла достаточно далеко, второй парень — Джефферсон — пробормотал своему другу: — Чертова стерва. Неудивительно, что ее все ненавидят. Эмме потребовалось мгновение, чтобы осознать сказанное, но как только до нее дошло, она была готова устроить им полный разгром и надрать задницы. Но надо было сидеть смирно. Она не могла просто так встать на защиту мисс Миллс без причины. Это было не в ее компетенции, но сказанное просто взбесило ее. — Я знаю, — тут же согласился первый-Виктор, и Эмма навострила уши, слишком оскорбленная, чтобы не слушать. Он продолжил: — Не понимаю, почему нас перевели в ее класс. Не зря же ее называют Злой Королевой. Она всегда найдет повод поставить ноль тем, кто ей не нравится. — Ей вообще нельзя работать учителем. Не понимаю, как вся эта хрень сходит ей с рук. Это просто смешно. Только любимчики получают хорошие оценки. — Я знаю как минимум пятерых, кто жаловался на нее мистеру Голду. И все, кто ходили к мистеру Хопперу, чтобы перевестись из ее класса. Поэтому я и не смог свалить. — Он фыркнул. — Давно пора уволить эту никчемную задницу. Эмма стиснула зубы, тело дрожало от злости. О боги, они сейчас выпустят на волю Гребаную Лебединую Тварь. Что? Усталость и злость — плохое сочетание для ее мозга. — Как я и сказал. Она просто чертова властолюбивая стерва, и не заслуживает здесь работать. Этой суке не мешало бы трахнуться, у нее явно жесткий недотрах. Может, тогда перестанет пускать на всех слюни и отвянет. Блондинистый придурок усмехнулся и кивнул, хихикая и игриво толкая друга локтем: — Может, нам ее отодрать? Спорим, у нее уже было сразу два мужика. — Ага, как же. У этой ханжи. — Она передумает нас задалбливать, когда возьмет в рот. — Джефферсон усмехнулся в ответ. — Может, покажем ей, каково это — трахаться с настоящими мужиками? Всё. Это была последняя капля. Эмма больше не могла терпеть. Обычно она не лезла в чужие разговоры, но поливать грязью и отпускать грязные шуточки о преподавателе, который так старается, — это слишком. Тут Эмма перешла черту, перешагнула ее и даже вдохнула лишнего адреналина, чтобы надрать им задницы. — Всё! — Эмма ударила кулаком по парте, чуть ли не срываясь на крик. — Заткнитесь! Заткнитесь, мать вашу! Она лучшая учительница в этой гребанной школе. Это не моя вина, что вы такие тупоголовые индюки, которые нихрена не соображают! Может, проблема не в ней, а в вас? — Она уже вскочила с места, её лицо оказалось в считаных сантиметрах от физиономии блондинистого парня, который сидел ближе к ней. — Можешь катиться обратно в свою гребанную канава откуда вылез со своим жалким дружком-мудаком и прекратить поливать грязью того, кто на голову выше вас. Оба катитесь нахрен от сюда — с такими рожами вам ничего, кроме собственной руки, не светит, придурки! — Эмма Свон! — Блондинка вздрогнула от хриплого, но твёрдого голоса за спиной. Мисс Миллс теперь стояла у своего стола, остро глядя на ученицу. Шокированные парни начали тихо хихикать, предвкушая разнос. — Я думала, ты выше этого. Устраивать драку на уроке... Я хочу поговорить с тобой после занятий. — Затем она подошла к двум парням с блокнотом в руке. — А вы двое собирайтесь. Вы идёте к директору. Я вас предупреждала, и не думайте, что я не слышала ваш разговор. — Это нечестно! — заныл Виктор, тыча пальцем в Эмму. — Почему она не идёт? Она оскорбила нас без причины! Эмма фыркнула и нахмурилась. — Потому что я не угрожала вас изнасиловать, придурки. — Без споров, или я позабочусь, чтобы вы тоже получили наказание, — отрезала мисс Миллс, оторвала листки и протянула парням. — А теперь идите. — Ты правда чертова стерва, — плюнул Джефферсон, вырывая бумагу из рук учительницы. И что-то внутри Эммы сломалось. — Знаешь что, грубиян хренов? — В следующую секунду ее кулак взлетел в воздух и с глухим хрустом врезался в челюсть парня. А потом она почувствовала, как что-то — или, точнее, кто-то — схватил её сзади, прижимая руки к бокам. — Эмма! — Мисс Миллс пыталась удержать разъяренную блондинку. — Ты психованная сука! Вам обеим просто нужно трахаться! — закричал Джефферсон, держась за челюсть, пока его друг хватал вещи. — В кабинет. Немедленно! Я уведомляю директора Голда, чтобы он разобрался с вашим поведением, — потребовала учительница, усмиряя их взглядом. Даже в руках мисс Миллс Эмма продолжала вырываться. Она правда хотела придушить этого козла за то, что он сказал об их учительнице. Весь здравый смысл испарился. Она больше не думала. Просто не могла. Эта женщина и так была не уверена в том, что о ней думают, а когда они так прямо это говорили, она просто не могла. Когда двое парней ушли, мисс Миллс наконец отпустила Эмму. И тут все моральные принципы хлынули обратно в залитый адреналином мозг. Ей захотелось плакать. Не буквально, но потребность была. Она сломалась. Надеюсь, учительница ничего не скажет. Может, она поймёт — учитывая их связь, сформировавшуюся за обеды. Надеюсь, она всё ещё захочет обедать с Эммой после этой сцены. — Выйди в коридор, пожалуйста, — тихо сказала она, поправила платье и направилась к передней части класса. Эмма подчинилась и вышла в коридор, пока мисс Миллс говорила классу продолжать работу и что они доделают опросник завтра — инцидент отвлёк большинство. Блондинка прислонилась к стене рядом с классом. Голова гудела, рука пульсировала болью. Звук открывающейся двери сказал Эмме, что мисс Миллс присоединилась к ней. Блондинка оттолкнулась от стены и приготовилась. — Я не хочу отправлять тебя к директору, Эмма, ты знаешь. Но должна. — Она посмотрела на блондинку; глаза слегка блестели, и Эмма поклялась, что увидела в них что-то знакомое. — Я знаю. Понимаю. В любом случае, это моя вина. — Эмма пожала плечами, слегка поморщилась и прижала ушибленную руку. Это заставило брюнетку опустить взгляд и нахмуриться. — Тебе нужно приложить лёд. — Ага. — Иди в кабинет, хорошо? — Голос был мягким. — Хорошо. Мне забрать вещи? — Уверена, ты пробудешь там до конца урока. Времени осталось немного. — Мисс Миллс слегка склонила голову. — Можешь оставить вещи в классе. Увидимся за ланчем. Эмма кивнула, пытаясь скрыть улыбку, грозившую появиться на губах. — Хорошо. Она смогла покинуть кабинет только когда прозвенел звонок на ланч. Эмме выписали дополнительные занятия после уроков до конца недели и ещё чуть сверху. Но оно того стоило, решила она. Ей удалось защитить честь мисс Миллс, когда другие даже не почесались. Она гордилась собой — и, к тому же, сумела избежать отстранения. Несмотря на всю жутковатость мистера Голда, у него, кажется, имелась слабость к мисс Миллс. А когда он понял, за что именно Эмма ударила того парня и накричала на него, она просто обвела его вокруг пальца. Отличный день, подумала она. Даже несмотря на то, что проспала и вымоталась как собака. Она чувствовала прилив сил. Ей казалось, что она способна победить Годзиллу. Вскоре она снова оказалась в классе мисс Миллс. Сумка и бумаги всё ещё лежали там, где она их оставила. Учительница яростно стучала по клавиатуре. Эмма снова придвинула стул к столу мисс Миллс, но та, кажется, не заметила — или, по крайней мере, не подала виду — и продолжила печатать. А затем, будто по команде, остановилась и повернулась к Эмме. Очки были в руке; она положила их на стол рядом со стопкой бумаг. — Мисс Свон, — обратилась она твёрдым голосом, и Эмма чуть не обмочилась. Может, она всё-таки влипла. А потом на лице учительницы расплылась улыбка. — Спасибо. — Ч-что? — Эмма моргнула, озадаченная. Она такого не ожидала. Но, опять же, она всегда ждала худшего. — Спасибо. Я слышала часть того, что… они сказали. — Она принялась покусывать нижнюю губу, стирая помаду. — Я… я могу попробовать поговорить с мистером Голдом, чтобы смягчить твоё наказание. — Нет, всё нормально. Я получила то, что заслужила. К тому же, не так уж всё плохо, как вы думаете. — Эмма пожала плечами, и на её бледных губах тоже появилась улыбка. — Но спасибо. Мисс Миллс смотрела на неё мгновение, и Эмма готова была поклясться, что та сейчас заплачет. Но нет. Она выпрямилась, и на полных губах заиграла грустная улыбка. — Я слышала, как ученики оскорбляют меня — и в лицо, и за спиной. И я ничего не могу с этим поделать, кроме как отправить их к директору, потому что они — ученики. Мои ученики. И я должна вести себя профессионально. Но то, как ты сегодня за меня вступилась… Это правда… — она замолчала, и Эмме не нужно было продолжать. Чувство гордости переполняло ее. — Конечно, мисс Миллс… Я хочу сказать, эти парни — козлы. Они ни черта не понимают. Половину времени они не думают, что говорят и как это может на кого-то повлиять, — тихо сказала Эмма. — И раз вы не можете ответить, они решают, что вам всё равно и им это сойдёт с рук. Я знаю, мне не стоило заходить так далеко, признаю. Но, эй… я бы, наверное, сделала то же самое снова, не задумываясь. Кто-то должен был сказать за вас и поставить этих задир на место. Вдруг она чуть не задохнулась от пряного запаха духов мисс Миллс — та обняла её. Эмме потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, и ещё немного, чтобы ответить. Вскоре её руки тоже сомкнулись вокруг брюнетки. Она была мягкой, тёплой, и её волосы пахли яблоками. Эмма наслаждалась объятиями, надеясь, что они не закончатся слишком быстро. Это было так приятно — и намного лучше тех сдержанных объятий, что были раньше. И как же уютно она чувствовала себя в её руках. Тепло и спокойно, будто сидишь у камина зимой, закутавшись в пушистый плед, с кружкой какао с корицей. Это была её версия дома. И это слегка пугало. Или даже очень пугало. Блондинка не могла решить — да и сейчас ей было всё равно. Но объятиям пришлось закончиться. Мисс Миллс отстранилась и встретилась взглядом с глупой, сияющей улыбкой Эммы. Она была уверена, что выглядит полной идиоткой, но это было нормально. Её только что обнимала Реджина Миллс. И это было чудесно. Пахло яблочным пирогом. А сама брюнетка была похожа на пушистого котёнка-пантеру. — Как насчет ланча? — пробормотала мисс Миллс, глядя на сумку Эммы. — А, точно! Ланч. Я голодна. Вы, должно быть, тоже голодны. — Блондинка слегка засуетилась и наклонилась, чтобы снова открыть сумку. Но там ничего не было, кроме калькулятора и маленькой книжки для чтения. Где ланч? — Ланч? — жалобно протянула она, беспомощно указывая на сумку. — Я проспала и забыла взять ланч! Я тупая. — Эй, Эмма. — Мисс Миллс нахмурилась. — Нет, не тупая. Ты не тупая, дорогая. Все ошибаются. — Но теперь мы обе без ланча. — Не обязательно. — Учительница откатилась на стуле и наклонилась, чтобы достать кошелек из-под стола. Порывшись минутку, она вытащила бумажник. — Ланч за мой счет. В конце концов, ты вроде моего Белого Рыцаря. — Она улыбнулась Эмме, прежде чем встать. — Я могу сходить в школьный буфет и купить нам что-нибудь. Что бы ты хотела? — А можно мне с вами? — пробормотала Эмма, тоже вставая. Живот заурчал, и она покраснела. — Если хочешь. Просто дай мне знать, что выберешь. — Она указала на дверь и направилась через класс, Эмма за ней. — Может, мне просто показывать пальцем? Не знаю, уместно ли учителям покупать ученикам ланч, — сказала она, пытаясь не отставать от длинных шагов мисс Миллс. — Мне все равно, что они подумают. Ты сделала для меня кое-что важное сегодня, и я... навеки благодарна. — Она пыталась подобрать слова, и в животе у Эммы затрепетала надежда, что, может, дело не только в благодарности. — Хорошо. — Эмма кивнула и мягко улыбнулась, следуя за мисс Миллс в школьный магазин. Она оглядела маленькую комнату, глаза пожирали разные продукты на импровизированных полках, и все выглядело вкусно. Она не знала, что выбрать, но и не хотела брать слишком много или слишком дорогое. — Что-нибудь приглянулось? — спросил голос рядом. — Всё, — ответила она, глядя в карие глаза. — Но я не хочу тратить много ваших денег... так что... хватит и сырной палочки. Они, типа, пятьдесят центов. — Эмма. — Она услышала тихий вздох и покачивание головой. — Ты должна выбрать что-то посущественнее, или я выберу за тебя, и, поверь, это будет дороже пятидесяти центов. — Она указала на один из холодильников. — Нет, спасибо... Э-э. — Блондинка прикусила губу и выбрала пачку картофельных чипсов. — Готово. — И это всё? — Мисс Миллс приподняла бровь, глядя на предмет в ее руке. — Это вряд ли здоровая еда, Эмма. Почему бы не взять яблоко? Тут есть и сэндвичи. — И для убедительности она взяла из холодильника маленький сэндвич и яблоко из корзины у кассы. А потом вдруг взяла еще один сэндвич и еще одно яблоко и указала на пачку чипсов. — Не возражаешь взять еще одну для меня? — Э-э... — Эмма кивнула и взяла нужную пачку, наблюдая, как учительница направляется к напиткам. — Хочешь что-нибудь? — Эмма собралась покачать головой, но учительница метнула на нее насмешливый взгляд. — Возьми две бутылки воды и подойди к кассе. Потом она оставила Эмму одну, та взяла бутылки и снова пошла за мисс Миллс. Она бросила все на прилавок и моргнула. — Вы уверены, что у нас хватит времени все это съесть? — спросила она, указывая на пакет, который продавщица протянула брюнетке. Но та ничего не сказала, просто вышла из магазина, и Эмме снова пришлось идти за ней. Только когда они вернулись в класс и распаковали ланч, мисс Миллс наконец заговорила: — Зависит от того, как быстро ты ешь. И слова показались Эмме такими случайными, потому что она забыла вопрос, который задала не две минуты назад, а фиг знает когда вообще. — Простите? — Ты спросила, хватит ли нам времени все это съесть. Зависит от того, как быстро ты ешь, или что ты ешь. — Она скептически посмотрела на еду Эммы, сосредоточившись на фрукте. — Вы боитесь, что я не ем яблоки? — Эмма тихо хихикнула, взяла яблоко, потерла о футболку и откусила большой кусок. — М-м, вкусно, — проговорила она с набитым ртом. Мисс Миллс неодобрительно посмотрела на нее, прежде чем протереть свое яблоко и съесть. — Обычно они вкусные, дорогая. — Вы любите яблоки? Ну, прям любите? — Эмма склонила голову. Белль что-то говорила о том, что у учительницы всегда на столе яблоко. Типично клише. — Больше, чем ты можешь себе представить. — Брюнетка улыбнулась, откусывая еще кусок. Блеск в глазах говорил Эмме, что речь не только о яблоках. Но... что это за подтекст такой? И сказала бы мисс Миллс такое намеренно? Или бросила бы такой взгляд? Может, Эмме просто показалось. Может, она слишком надеялась. — Я люблю разные сорта. Больше всего люблю «Ред Делишес». Они сладкие. — Мисс Миллс улыбнулась достаточно невинно, но маленький розовый язычок высунулся, чтобы слизнуть яблочный сок с губ. Эмма следила за каждым движением, и румянец пополз по щекам. — Д-да. Мне они тоже нравятся. Учительница посмотрела на Эмму и широко улыбнулась. — У меня во дворе растет такое дерево. Могу принести тебе, если хочешь. Их так много, я уже не знаю, что с ними делать. Я пытаюсь делать пироги, тарты, пирожки и добавлять их во все блюда, но со временем это утомляет. Эмме потребовалось мгновение, чтобы мозг обработал сказанное. Она была еще более уставшей, чем думала, а губы мисс Миллс отвлекали ее от концентрации. — Эмма? — Мисс Миллс посмотрела на нее с хмурым видом, беспокойство прорезало едва заметные морщинки на лице. — А, да, пирог звучит неплохо, — пробормотала она, глядя на руку, которая легла ей на колено. — Ты уверена, что с тобой все в порядке, дорогая? Ты какая-то... рассеянная. — Ага. Я мало спала. Просто устала, и все. — Эмма пожала плечами, будто это ничего не значило. Взгляд скользнул вверх, встретившись с глазами учительницы. — Что вы говорили про пирог? — Яблоки, дорогая. Я говорила о яблоках. Я хотела узнать, не хочешь ли ты, чтобы я принесла тебе яблок, раз у меня их все равно столько, что девать некуда. — Она рассмеялась на мгновение и откусила сэндвич, который развернула, пока Эмма путешествовала в космосе. Блондинка снова смотрела на нее. Она откусывала такие маленькие, изящные кусочки, будто боялась, что сэндвич нападет, если откусить больше. Челюсть работала по-королевски, но выглядело это чертовски роскошно, когда она сжимала губы, жуя. Эта женщина была во всем идеальна и прекрасна, даже когда ела сэндвич с мясом. — А. Да. Было бы здорово. — Эмма улыбнулась, слегка тряхнув головой, чтобы прояснить мысли. Правда, надо перестать пялиться на учительницу. Она была уверена, что мисс Миллс чувствует этот взгляд. Наверное, это выглядит нелепо, как минимум. — Я люблю яблоки, и мои родители тоже. — Тогда завтра я принесу. У меня дома полно корзин. — Она покачала головой и откусила еще. Потом Эмма почувствовала, как заурчал живот, требуя еды. Она чуть не забыла поесть. Действительно была не в себе. Быстро открыв пачку чипсов, она отправила одну в рот. — Как твоя рука, дорогая? — Глаза мисс Миллс опустились на руку блондинки, теперь перевязанную. Она держала лед минут пять, пока не надоело держать эту чертову упаковку. Одна рука уже была парализована, не хватало еще и вторую потерять до конца дня. — Все еще болит, но я выживу. — Она пожала плечами. — Не впервой. — Не впервой? — На красивом лице появилась хмурая гримаса, отчего сердце Эммы упало, и она тоже нахмурилась. — Ага. Иногда приходится бороться за выживание в дет... э-э... иногда среди сверстников, да? — Эмма избегала взгляда учительницы и вместо этого заинтересовалась повязкой на костяшках. Она снова закрывалась, и сама это знала. — О, Эмма, — услышала она голос брюнетки, прозвучавший не громче шепота. — Не надо меня желать, хорошо? Это в прошлом, и я бы не хотела об этом говорить. — Прости. Я не хотела. — Все нормально. — Эмма пожала плечами, взглянув на часы. Пять минут. Она начала собирать нетронутую еду. Надо было поесть, но мысли были далеко, да и аппетит пропал. Мисс Миллс с любопытством наблюдала за ней, в глазах блестела тень печали. — Полагаю, до завтра? — Ага. — Эмма выдала одну из своих лучших улыбок — широкую и сияющую. — Спасибо за ланч. Я правда ценю. — Нет проблем, особенно после того, что ты для меня сделала. — Она улыбнулась, потом замерла и наклонилась под стол. — Не стоит их давать, но... — Она положила две маленькие белые таблетки на ладонь Эммы. — Это для твоей руки. Это меньшее, что я могу сделать, дорогая. — Спасибо. — Блондинка проглотила таблетки, не запивая. Эмма встала, но осталась на месте, не отрывая взгляда от глаз мисс Миллс. Она раздумывала, не сделать ли шаг вперёд, чтобы обнять её в знак благодарности. Эмма не знала, как та отреагирует, и это было рискованно. Не говоря уже о том, что странно — хотя они уже обнимались. Но сейчас всё было иначе. И, честно говоря, Эмме всегда тяжело давались такие проявления чувств. Поэтому она сделала шаг назад и опустила голову. — Спасибо еще раз за ланч. Э-э... — Она кивнула в сторону двери, когда прозвенел звонок. — Я ценю. — Конечно, Эмма. — Она смотрела, как блондинка идет через класс. — Ты уверена, что с тобой все хорошо? — Ага, эти таблетки должны помочь. — Хорошо, если так. Хорошего дня, дорогая. — Спасибо. — Эмма застенчиво улыбнулась и толкнула дверь. — Вам тоже хорошего дня. И не позволяйте никому себя расстраивать. Что бы ни говорили, вы невероятная женщина. И позовите меня, если начнут поливать грязью — у меня есть еще вторая рука и где-то припасено пару кирпичей. — Эмма… — Лицо мисс Миллс совсем смягчилось, в глазах появилось горько-сладкое выражение, от которого у Эммы кольнуло сердце. — М-мне пора, — быстро пробормотала она, отводя взгляд, и сделала то, что умела лучше всего — сбежала.