Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

Эмма сидела в приёмной перед кабинетом мистера Голда и нервно теребила торчащие из рюкзака нитки. Она провела здесь уже целый час, и большую часть этого времени — после того как быстро накатала короткое сочинение в наказание за «неподобающее поведение» — просто сидела и думала об ужине с Реджиной, который ждал её сразу после освобождения из этого маленького ада. Она-то надеялась, что наказание пройдёт тихо, быстро и мирно: посидит одна в кабинете, подумает о своём. Но жестоко ошиблась. Войдя в святая святых, она с порога поняла, с кем ей предстоит коротать час — с теми самыми двумя придурками, которых усадили за соседние парты. Эмма краем глаза следила за парочкой. Они сидели порознь, но стоило мистеру Голду выйти, как началась игра: бумажные шарики летали через весь класс под едва сдерживаемое хихиканье. Она искренне ненавидела подростков. Ну, не всех, а конкретно этих двоих. И главная причина ненависти — их сальные и мерзкие шуточки про мисс Миллс. Даже раньше ей было противно слушать эти гадости, а теперь они воспринимались как личное оскорбление. Дело было даже не в том, что про неё саму они шутили не лучше, нет. Всё изменилось. Во что она вообще ввязывается? Этот вопрос не давал ей покоя с самого утра, а после ланча и вовсе стал навязчивым. Но все ответы будут позже, решила она, заметив, как мистер Голд выходит из кабинета, чтобы отпустить их восвояси. Как только он махнул рукой, Эмма пулей вылетела в коридор и направилась прямиком к кабинету английского. Сердце колотилось где-то в горле. По сути, у них намечалось свидание, хотя Эмма не была уверена, что брюнетка думает так же. Но что бы это ни было, внутри у неё бушевал настоящий ураган, разрывая всё на мелкие кусочки. Пока она не услышала шаги за спиной. Мысль тут же метнулась к мисс Миллс, но та всегда носила каблуки... Резко обернувшись, Эмма столкнулась нос к носу с Джефферсоном. На его физиономии красовался уродливый синяк, которым Эмма втайне гордилась, но злобный оскал парня моментально спугнул всю её браваду. Он был гораздо крупнее, и на этот раз у неё не было преимущества, особенно если учесть, что за его спиной маячил не менее здоровенный дружок. В классе она застала его врасплох, да и мисс Миллс вмешалась раньше, чем всё зашло слишком далеко. Эмма выпрямилась и встретила взгляд Джефферсона, изо всех сил пытаясь запихнуть страх в самый дальний угол сознания. Главное — не показывать, что боишься. Старая проверенная тактика. — Чего тебе? — спросила она. — Тебя, — прорычал он, надвигаясь на неё. Эмма замерла, прищурившись. Она знала, что коридоры сейчас пусты — большинство учеников и учителей уже разошлись по домам, вокруг ни души. — Зачем? На кой чёрт я тебе сдалась? — Она злобно уставилась на него, губы чуть искривились в усмешке. — Чтобы поквитаться за тот удар, сучка! — Он с лёгкостью прижал Эмму к шкафчикам, вдавливая в холодный металл. Эмма дёрнулась, глаза расширились. — Ты серьёзно такой мудак, что будешь бить беззащитную девушку? — прошипела она. — Беззащитную, как же! — Колено Эммы резко врезалось ему в пах, и Джефферсон взвыл, ослабив хватку. Эмма рванула по коридору к кабинету мисс Миллс, надеясь, что успеет добежать, пока они не опомнились. Но удача в тот день была явно не на её стороне. Виктор, дружок Джефферсона, схватил её за руку и с силой дёрнул назад. — Твою ж!.. — взвизгнула Эмма от неожиданности, в глазах плескался ужас. Боже, хоть бы кто услышал. Ей совершенно не хотелось сегодня испытывать боль. Страх лишь усилился, когда Джефферсон выпрямился и, прихрамывая, медленно двинулся к ней. — Вот теперь ты точно поплатишься, — прошипел он и, не дав Эмме ни единого шанса ответить, врезал кулаком прямо ей в лицо. От удара их с Виктором отбросило в сторону, и когда парень её отпустил, Эмма рухнула на пол. Боль ослепила левый глаз, заполнив всё сознание. Сквозь пелену она слышала лишь глумливый смех удаляющихся парней. Повезло, что он не стал продолжать — вряд ли она выдержала бы ещё хоть один удар. Она зажала щёку ладонью, мечтая, чтобы боль хоть на секунду утихла, но знала — этого не случится. А потом до неё дошло, куда именно она так спешила. Она должна была идти к учительнице. О, нет... Нельзя, чтобы старшая женщина видела её в таком состоянии. Нельзя показывать свою слабость. Может, попробовать завесить лицо волосами? Выглядит странно, но хоть что-то скроет. Как же она сейчас жалела, что не таскает с собой косметичку, как нормальные девчонки. Ругая себя последними словами, Эмма с тяжёлым стоном поднялась с пола. Её пошатнуло, в глазах потемнело от резкого прилива крови. Минуту она стояла, приходя в себя, потом пнула рюкзак в сторону, чтобы подобрать позже, и поплелась в главный холл искать туалет. Увидев своё отражение в зеркале, Эмма выругалась сквозь зубы. Глаз уже начал наливаться болезненной синевой, а на скуле красовалась небольшая ссадина. Умывшись кое-как и уложив волосы так, чтобы они прикрывали левую половину лица, она вышла из туалета и снова направилась в нужный ей коридор. Подобрав по пути рюкзак, она остановилась перед дверью мисс Миллс. Нервы натянулись до предела. Она простояла там, кажется, целую вечность, прежде чем смогла постучать. Сердце работало на удвоенной скорости, гулко отдаваясь в ушах. — Эмма! — поприветствовала её Реджина, как только дверь открылась. — Я думала, ты раньше придёшь? Когда Эмма подняла взгляд, брюнетка уже встала со стула, нахмурив брови. — Ты в порядке, милая? Ты какая-то бледная. — Я в порядке. — Эмма выдавила из себя улыбку, хотя на самом деле чувствовала себя совершенно противоположно от слов «в порядке». Глаз дёргало от боли, задница ныла после жёсткой встречи с полом, ладони взмокли, а в довершение всего желудок скручивало от нервов так, что тошнило. И она только что нагло соврала мисс Миллс, глядя ей прямо в глаза. Хмурая складка на лбу мисс Миллс стала только глубже, когда она подошла ближе, и пряный запах её духов окутал Эмму с головой. — Ты уверена? Эмма сглотнула и отвела взгляд. Она не могла врать этой женщине снова, но и рассказывать правду не хотелось. — Мы ещё идём? — спросила она вместо ответа. — Да, идём, конечно. — Учительница склонила голову набок, и в её глазах застыло неприкрытое беспокойство. — Я только возьму сумку и пальто, и можем ехать. — Хорошо. — Эмма кивнула и проводила взглядом фигуру старшей женщины, пока та наклонялась за вещами, а сама унеслась мыслями куда-то далеко. — Эмма? — Чья-то рука коснулась её щеки. Мягкие, нежные пальцы легко скользнули по коже, вырывая из оцепенения, но один из них задел свежую ссадину на скуле, и Эмма вздрогнула от боли. Реджины тут же отдёрнула руку. — Эмма… Ч-что случилось? — Ладонь мисс Миллс замерла в воздухе возле её левой щеки, изучая синяк. — Ничего. — Эмма пожала плечами, отворачиваясь. — Пойдём? — Эмма, дорогая. — Мисс Миллс нахмурилась ещё сильнее; её рука, всё ещё висящая в воздухе, сжалась в кулак и медленно опустилась. — Кто это сделал? — прошептала она. — Джефферсон. Решил поквитаться, наверное. — Эмма прикусила губу. — Зачем ему это? — Весь гнев в голосе Реджины мигом сменился отчаянием, и не успела блондинка опомниться, как её крепко прижали к себе. — В кафе мы сейчас не пойдём. — Прости, что я такое чучело, — мрачно пробормотала Эмма, уткнувшись здоровой щекой в плечо мисс Миллс. — Нет. Нет, дорогая, я не это имела в виду. — Реджина нахмурилась и сжала её ещё крепче. — Я хотела сказать, что тебе, должно быть, больно, да? Тебе нужен лёд и таблетки. Эмма едва заметно кивнула, но всё ещё хмурилась. Неужели Реджина считает, что все эти усилия того не стоят? — Тогда я лучше пойду домой, — наконец пробормотала она. — Нет, — быстро ответила мисс Миллс, и Эмма могла поклясться, что объятия стали ещё крепче. — Я отвезу тебя домой. К… к себе домой, я имею в виду. Мы всё равно поужинаем. Если, конечно, ты не хочешь отлежаться у себя, что было бы совершенно понятно. — Ты обещала мне разговор, — тихо сказала Эмма в пальто брюнетки. — Значит, составишь мне компанию? Эмма просто кивнула, высвобождаясь из её объятий. Реджина везёт её к себе домой. Она до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Любой здравомыслящий человек сейчас бы уже вовсю паниковал, подумала она, выходя в коридор. Хотя, может, она и паниковала, просто где-то очень глубоко в сознании. — Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила Реджина, легонько коснувшись локтя Эммы, когда они подошли к «Мерседесу». — Рожа болит зверски, — честно призналась Эмма, сжав челюсти. — Но в остальном всё норм. Рядом с тобой как-будто легче. Слова казались чужими, слетая с губ, но ради такой улыбки, что расцвела на лице учительницы, она была готова сказать что угодно. — Правда? — Мисс Миллс замерла, вытаскивая ключи из кармана, чтобы открыть пассажирскую дверь. — Да, — просто ответила Эмма, пригибаясь и садясь в машину. Она подняла взгляд на мисс Миллс, которая всё ещё стояла рядом и ждала. — Я вообще-то не… не умею это объяснять, но почему-то ты делаешь мой день лучше. И я безумно люблю видеть, как ты улыбаешься. — Эмма. — Реджина прикусила нижнюю губу, но улыбка никуда не делась. — Как я могу не улыбаться, когда ты рядом? — прошептала она. — Ты одна из самых милых людей, которых я когда-либо встречала. — Я вовсе не милая, — возразила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ну, тогда ты бескорыстная. — Мисс Миллс поднесла было руку к лицу Эммы, но тут же опустила ее, вспомнив про синяк. — Нам пора. Тебе срочно нужен лёд. Эмма кивнула, не в силах вымолвить ни слова, пока учительница закрывала пассажирскую дверь и грациозной походкой обходила машину. Её тело было как произведение искусства. Мысль о том, что скрывается под одеждой, вызвала у Эммы волну мурашек. Она тут же мысленно одёрнула себя. Реджина ей помогает, а единственное, чем она может отплатить — это представлять учительницу голой, блеск просто. Но, боже, какая же это была фантастическая картинка. — Ты в порядке, дорогая? Ты какая-то раскрасневшаяся… — Глубокий, чуть хрипловатый голос раздался совсем рядом, выдёргивая Эмму из мира грёз. — Я-я в порядке, — соврала она, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — А когда ты успела сесть? Бровь Реджины приподнялась. — Только что, но ты пристально разглядывала бетон за окном. — Правда? — Щёки Эммы вспыхнули с новой силой. Скрывать свои чувства и эмоции определённо не её конек. — Да, — тихо усмехнулась Реджина, заводя «Мерседес». — Похоже, таблетки тебе нужны больше, чем я думала. — Наверное. — Эмма не смогла сдержать улыбку. — Пристегнись сначала. Безопасность превыше всего. — Ага, безопасность. — Но она послушно щёлкнула замком ремня и посмотрела на женщину. — Готова? — М-м. — Мисс Миллс мягко тронулась с места и выехала с почти пустой парковки. Вскоре Эмма стояла перед белоснежным особняком с отвисшей челюстью. Всякая логика, казалось, покинула её мозг, и она смогла лишь пробормотать: — Ничего себе… огромный. — Слишком большой, — тихо ответила учительница, заглушив двигатель и отстёгивая ремень. Эмма последовала её примеру, выскочив из машины, как только щёлкнули замки. Она продолжала пялиться на дом, даже когда они подошли к массивной двери с чёткими чёрными цифрами «108». Пока Реджина возилась с замком, Эмма не удержалась: — Наверное, здесь очень круто жить. — Это просто дом. — Реджина на мгновение замерла, ключ застрял в скважине, а лицо омрачилось лёгкой тенью. — Почему ты так говоришь? Реджина лишь вздохнула в ответ на вопрос и скинула пальто, повесив его в прихожей. Эмма почти забыла, что спрашивала, как только ступила в фойе и застыла, поражённая открывшимся видом. Это место казалось картинкой из модного журнала, и вот она стояла посреди всего этого великолепия, задрав голову к люстре, свисающей с потолка второго этажа. — Мне не с кем делить всё это. Так какой смысл во всём этом… материальном? — Реджина повернулась к ней. — Дом стал просто очередной вещью в моей жизни. Он потерял свой блеск, как только я поняла, какой он огромный и как одиноко мне в нём. — Зачем тогда ты купила такой большой? — Я не покупала, — бросила она, направляясь в левую часть фойе. Эмма пошла за ней, пользуясь случаем разглядеть стены в поисках хоть каких-то личных вещей. Но взгляд натыкался лишь на безликие картины. — В смысле? — Эмма облокотилась о кухонный островок, наблюдая, как брюнетка идёт к холодильнику. Реджина не поднимала глаз, и голос её прозвучал отрывисто: — Мать купила. — Ладно… Так что ты планируешь приготовить на ужин? — тут же сменила тему Эмма. Она заметила, как плечи Реджины заметно расслабились, и поняла, что сделала правильный выбор. — Я думала разогреть лазанью. Приготовила вчера, и ещё осталось. Ты не против? — В карих глазах заплясали весёлые искорки при виде скривившегося лица Эммы. — Ты не можешь ненавидеть лазанью, пока не попробовала мою, дорогая. Хотя бы один кусочек, — мягко промурлыкала мисс Миллс, снова поворачиваясь к холодильнику. Достав оттуда что-то, она вернулась к островку и протянула Эмме пакет со льдом. — Спасибо, — пробормотала Эмма, сразу прикладывая холод к ноющему глазу. — Ладно, я попробую, только потому что ты готовила. — Спасибо. — Реджина широко улыбнулась и осторожно шагнула вперёд, чтобы быстро чмокнуть блондинку в щёку. — А теперь я поставлю это в духовку и принесу обезболивающее… Хотя нет, сейчас принесу. — Не надо, я подожду. Всё нормально. Лёд помогает, спасибо. — Эмма не могла сдержать предательский румянец, разливающийся по щекам. — Я могу написать на них жалобу, Эмма. — Реджина замерла и серьёзно посмотрела на блондинку. — Их могут отстранить. — Нет, не надо, — быстро выпалила Эмма, качая головой. — Будет только хуже, поверь. Ты же знаешь, какие люди. Узнают, что я настучала, — и в следующий раз разукрасят с удвоенным энтузиазмом. — Ты уверена? — спросила брюнетка, наклоняясь ближе. Когда Эмма кивнула, Реджина вздохнула и продолжила заниматься лазаньей. — Хорошо, тогда я просто пересажу тебя от них подальше. — Ты правда это сделаешь? — Эмма склонила голову набок, машинально подцепляя пальцем капельку соуса с края формы. — Конечно, дорогая. — Она лишь слегка покачала головой, решив не делать замечание. — Я не могу просто так выгнать их из класса. Ученики дерутся постоянно, а я не могу показывать, что у меня есть любимчики. — А потом добавила почти шёпотом: — Хотя очень хотелось бы. Эмма усмехнулась и проводила взглядом Реджину, пока та ставила ужин в духовку. Её взгляд невольно скользнул по округлым формам. — Я тоже, — прошептала она, заставляя Реджину резко выпрямиться. — Но я знаю, что на уроках нельзя. Хотя… — Хотя? — подбодрила та, делая шаг ближе. — Мы сейчас не на уроке. Так что можешь выказывать предпочтения сколько влезет. — Эмма ухмыльнулась, но тут же поморщилась, осознав, как это прозвучало. — Блин, звучит как дешёвый подкат. Но учительница лишь пожала плечами и потянулась к её руке, увлекая за собой. — Мне нравится твой дешёвый подкат. — Куда мы идём? — спросила Эмма, следуя за Реджиной из кухни. — В гостиную, милая, — ответила та, вводя её в комнату, выдержанную в тёплых тонах, и подвела к большому кремовому дивану. — Надеюсь, ты не против немного подождать, пока я схожу наверх за таблетками? — Конечно, нет! — Вот и славно. Чувствуй себя как дома. Пульт на журнальном столике. — И Реджина удалилась выполнять обещание. Эмма вздохнула и откинулась на спинку дивана. Глаз снова заныл. Чёртов лёд почти не помогал. Казалось, он только морозил кожу, делая боль ещё заметнее. Послушавшись совета Реджины, Эмма потянулась за пультом и включила телевизор. И тут же её оглушил нечеловеческий рёв, от которого она швырнула пульт, словно он был во всём виноват. Тело само собой скатилось на пол в щель между диваном и столиком, как только до неё дошло, что она натворила. Пришлось ползти и собирать части пульта, чтобы заткнуть этот кошмар. — Да какого хрена?! — заорала она, перекрикивая грохот, когда одна из батареек предательски закатилась под диван. Просто замечательно. Сломать и потерять вещь в первый же день в доме Реджины Миллс. Реджина застала её именно в такой позе: по локоть под диваном, с искажённым от напряжения лицом, пытающуюся дотянуться до злополучного предмета. Видимо, оглушительный шум и привлёк внимание брюнетки. — Что ты там делаешь?! — крикнула Реджина, перекрывая грохот, и поспешила к телевизору. Музыка, гремевшая из динамиков, внезапно стихла, и повисла оглушительная тишина. Эмме потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, после чего она с удвоенной силой потянулась за новым проклятием своей жизни. Радостный писк сорвался с её губ, когда пальцы нащупали прохладный цилиндрик, и она наконец вылезла обратно на мягкий диван. Встретившись с вопросительным взглядом Реджины, она виновато улыбнулась. — Телевизор. Я его включила, а он как… заорёт. — Ага-а… — Тёмные глаза скользнули по уже собранному пульту в руке Эммы. — Хотя знаешь, что интересно, — голос Эммы заставил брюнетку отвлечься. — Почему он так орал? Ты что, пыталась оглохнуть? — Ну, иногда мне надоедает нормально слышать, — ответила мисс Миллс с хитрой усмешкой. — Серьёзно? — Эмма приподняла бровь. — Нет. Я люблю слушать музыку погромче, когда занимаюсь делами. Наверное, забыла убавить звук, прежде чем выключить. — А почему не в наушниках, как все нормальные люди? — проворчала Эмма, всё ещё злясь на телевизор, который чуть не заставил её поседеть прямо на ковре в гостиной. — Я не нормальная, — пропела Реджина, элегантно опускаясь на диван рядом с ней. — И я этому рада. Ты особенная, и мне это нравится. — Эмма одарила её сияющей улыбкой, получив в ответ такую же. — Я рада, что ты так думаешь, Эмма. — Учительница осторожно взяла её руку, повернула ладонью вверх и положила в неё две таблетки. — Вот, дорогая. Должно полегчать. — Спасибо. — Эмма снова встретилась с ней взглядом, утопая в тёплой глубине карих глаз. Она чувствовала, как сердце в груди пускается в бешеный пляс, возвращая её к той ночи в «Мерседесе». Та же сила, что притянула их тогда, действовала и сейчас, по крайней мере, на неё. Брюнетка же просто смотрела выжидающе, сжав губы. Эмма неосознанно облизнулась, прежде чем решиться на целомудренное касание этих губ, позволяя пряной сладости заполнить лёгкие, а мягкости красных губ — унести её в небеса. Это длилось всего миг, но этого хватило, чтобы перехватило дыхание, заставляя кровь в жилах петь от желания большего. Но она отстранилась, несмотря на внутренний протест, и, сгорая от смущения, посмотрела на нежную улыбку старшей женщины из-под опущенных ресниц. — Прошу тебя, дорогая, — почти промурлыкала Реджина, и когда Эмма снова заглянула в её глаза, заметила, что они стали гораздо темнее. Потом она наклонилась, и блондинка уже приготовилась к новому поцелую, но губы Реджины скользнули мимо и остановились у самого уха. — Выпей таблетки, — прошептала она. Эмма послушно отправила таблетки в рот и проглотила, не запивая. И как только она это сделала, Реджина тут же вторглась в её личное пространство. Их бёдра соприкоснулись, а лица разделяли считанные сантиметры. Голова пошла кругом, и прежде чем Эмма успела что-то сообразить, Реджина подалась вперёд и завладела её губами. Сладкое чувство снова накрыло её с головой, вскипятив кровь и зажигая внутри настоящий пожар. Что-то зарокотало глубоко в груди, поднимаясь к горлу, но на мгновение ей показалось, что это всё сон. Тёплые, сильные руки вернули её в реальность, а затем она окончательно утонула в долгом поцелуе. Эмма прижалась к старшей женщине, чувствуя, как они сливаются в одно целое, и позволила своим пальцам исследовать нежные изгибы и зарываться в густые тёмные пряди. Брюнетка издала стон, который пронзил Эмму до самого центра, и она вдруг задумалась, чувствует ли Реджина то же самое. Когда горячий язык скользнул по её сомкнутым губам, ей стало всё равно. Она позволила поцелую углубиться, и это вызвало острую пульсацию между бёдер. Эмма не любила пробовать одно и то же дважды, но вкус губ Реджины стоил того, чтобы нарушить все правила. Как по заказу, она почувствовала, как рука брюнетки скользнула по её боку, от бедра выше, и… о, Эмма застонала прямо в губы Реджине, когда тёплая ладонь накрыла её грудь и мягко сжала. Би-и-и-ип! Обе проигнорировали далёкий сигнал с кухни. Они были слишком поглощены друг другом, и ни одна не хотела отпускать этот момент. Би-и-и-ип! Таймер запищал во второй раз. Эмма услышала, как Реджина раздражённо рыкнула, но та и не думала двигаться с места. Би-и-и-ип! — Да твою ж мать! — прорычала Реджина, отстраняясь от блондинки и резко вставая. Тяжёлой поступью она вышла из комнаты. Эмма ошарашенно смотрела ей вслед. Ей понравилось не меньше, чем мне. Эмма усмехнулась про себя и вытерла рот тыльной стороной ладони. Кто знает, как далеко бы всё зашло, если бы не этот дурацкий таймер? Впрочем, может, оно и к лучшему. Живот предательски заурчал, словно напоминая о себе. — Лазанья готова! — донёсся из глубины дома тот самый чудесный голос. Эмма тут же поднялась и направилась в столовую, где Реджина уже водрузила блюдо на стол. — Пахнет обалденно… Реджина. — Эмма улыбнулась, не сводя глаз с дымящегося блюда. Она старалась не смотреть на реакцию учительницы после того, как назвала её по имени — кажется, впервые за сегодня. — Спасибо, Эмма. — Реджина отодвинула для неё стул. — Присаживайся, прошу. Я сейчас принесу тарелки. — И она снова скрылась на кухне. Эмма подождала, пока она скроется из виду, и жадно уставилась на лазанью. Может, всё будет не так уж плохо, раз это домашняя стряпня Реджины. Если она хотя бы наполовину такая же вкусная, как сама женщина, то ей должно понравиться. Покосившись на дверь кухни, Эмма быстро макнула палец в соус и облизнула его. — Плохая привычка — совать пальцы в еду, — раздался голос, и Эмма тут же отдёрнула руку с виноватым видом. — Прости… Просто выглядит очень аппетитно. — М-м… — Реджина приподняла бровь, расставила тарелки и положила каждой по большому куску лазаньи. — Надеюсь, тебе понравится. Это мой собственный рецепт. — Уверена, что понравится. — Эмма просияла, глядя в свою тарелку. Осторожно, словно боясь нарушить гармонию блюда, она подцепила вилкой краешек и отправила в рот. Дав орегано раскрыться на языке, она вынесла вердикт: — Кажется, я только что нашла свою любимую лазанью. — Правда? — Улыбка расползлась по лицу Реджины со скоростью лесного пожара. — Да! Безумно вкусно. — В доказательство Эмма тут же отправила в рот ещё один, гораздо больший кусок. — Я очень рада, что смогла излечить тебя от ненависти к лазанье. — Реджина одарила её насмешливой улыбкой и отломила маленький кусочек. — Она мне нравится. Почти так же сильно, как и ты, а это очень серьёзное заявление. От этих слов Реджина на мгновение потеряла дар речи, а Эмма тут же поняла, что сморозила глупость. Ну почему она вечно ляпает что-то подобное? Запихивая в рот очередную порцию, она лихорадочно соображала, как исправить положение, чтобы не выглядеть полной дурой. Но Реджина её опередила. — Весьма лестно слышать, что я нравлюсь тебе больше, чем моя лазанья. — Реджина посмотрела на свою вилку, потом на лазанью и, встретив взгляд Эммы, улыбнулась одними глазами. — Ты тоже мне очень нравишься, дорогая. Даже больше, чем яблоки, а это о многом говорит. — Ого… — От этих слов Эмму снова подбросило до небес. — Я рада, что котируюсь выше яблок. Реджина хмыкнула, отламывая вилкой еще кусочек. — И раз уж речь зашла о симпатиях, нам нужно поговорить. — Нужно. Ты всё ещё должна ответить на мой вопрос. Что ты хочешь делать со… всем этим? — Эмма неопределённо обвела рукой пространство между ними, не в силах сдержать улыбку при виде того, как дёрнулись губы Реджины, несмотря на лёгкое раздражение. — Эмма… — Знаю-знаю. Я шучу. Ну, почти… потому что я правда хочу знать… — Эмма отложила вилку и вздохнула, запуская пальцы в волосы. — Ты же знаешь, я не умею говорить красиво и всю эту… фигню. Я понимаю, что для тебя это огромный риск, и я бы не хотела, чтобы ты потеряла работу из-за меня. Чёрт, да я бы всё поняла, если бы ты решила дать задний ход прямо сейчас. Я правда не стою такого риска. Я вообще не понимаю, зачем ты пригласила меня сюда. Я просто эгоистка, ясно? — Эмма, милая, остановись. — Голос Реджины был мягким, как и прикосновение к её руке. — Если кто здесь и эгоист, так это я. То, что мы делаем, действительно чертовски рискованно, и нам не стоило бы этого делать. Я должна быть умнее и не позволять себе падать в эту яму… — Вот видишь, я же говорила, что… — Но, — быстро перебила брюнетка, сжав губы в тонкую линию, — я не могу остановить свои чувства к тебе, Эмма. Всё во мне кричит, чтобы я отступила, что игра не стоит свеч. Но моё сердце твердит обратное. Ты стоишь. Реджина замолчала и закрыла глаза, её большой палец машинально поглаживал тыльную сторону ладони Эммы. — Я спорила сама с собой всю ночь и весь день, отчаянно пытаясь найти хоть одну логическую причину остановиться. Но… Боже, я не смогла. Я всё время думала о прошлой ночи в машине и… — Она перевела дыхание, её взгляд, встретившийся с глазами Эммы, был полон решимости. — У меня есть ответ на твой вопрос. Ты действительно готова его услышать? — Да, готова. — Голос Эммы дрогнул, но она почувствовала, как руку сжали крепче, и невидимые тиски, сдавившие лёгкие, наконец ослабли. — Я думаю… что, возможно, мы могли бы… — она запнулась, словно боялась произнести это вслух. — Мы могли бы посмотреть, куда это нас приведёт. — Ты имеешь в виду… мы можем попробовать встречаться? — Да… Я думаю, нам стоит попробовать. Но это должно остаться в строжайшей тайне. Никто не должен знать, даже самые близкие. Боже, как отвратительно это звучит… — Я… Ты не… Я имею в виду… Это же я на тебя давлю… Я всё понимаю. — Эмма кивнула, и широкая улыбка растянулась на её лице. Вдруг стало так легко. Даже страшно, что она может улететь, словно пушинка. — Никто не узнает. — Ты уверена, что хочешь этого? Я не обижусь, если ты откажешься, и ты можешь передумать в любой момент. — Реджина сидела так, будто ждала удара, возводя вокруг себя невидимые стены. — Конечно. — И как по волшебству, страхи в её глазах растаяли, сменившись улыбкой, способной осветить всю комнату. И эта улыбка точно наполнила Эмму светом. — Правда? — Улыбка Реджины превратила Эмму в лужицу, и она лишь молча кивнула. — А почему нет? Ты потрясающая женщина, Реджина, что бы там кто ни говорил. Я не могу описать все эти слюнявые чувства, потому что сама не понимаю, что именно меня в тебе так цепляет, но… я просто знаю. — Она осторожно сжала руку женщины. — Я знаю только то, что я просто… балдею от одной мысли, что ты вообще хочешь иметь со мной дело. Ты ведь, по сути, уже пригласила меня на свидание. — Хватит мне льстить. — Щёки Реджины заметно порозовели, что привело Эмму в полный восторг. — Ну, мы же на свидании. Разве я не должна тебе льстить или чем там ещё люди на свиданиях занимаются? — Свидание, — усмехнулась Реджина, медленно качая головой. — Стало быть, это наше первое? — Ну, если так посчитать, то да. — Эмма кивнула. — Я без понятия, чем люди занимаются на свиданиях, так что… — Честно говоря, я никогда не была на хорошем свидании, так что я тоже без понятия. — Она рассмеялась, на этот раз звонким, открытым смехом. — На хорошем? Ты была на свиданиях? — Эмма моргнула. Ревность кольнула где-то внутри, но любопытство оказалось сильнее. — Да, — призналась Реджина, закатывая глаза. — С мужчинами, которых мать мне подыскивала, когда я только переехала. Все до единого были катастрофой. Чаще всего я заканчивала тем, что говорила им, что предпочитаю женщин. Просто чтобы повеселиться. Они и так видели, что я ни капли не заинтересована. Эмма подалась вперёд, заинтригованная. — Да ладно, серьёзно? И что они делали? — Один просто кивнул и сказал: «Я так и знал», встал и ушёл, оставив меня со счётом. — Реджина сморщила нос. — Другой оказался жутким гомофобом, и я думала, у него сейчас сосуды в голове полопаются. Он тоже встал и ушёл, но перед этим вылил остатки своего ужина на моё очень дорогое платье. Мать была в ярости, но, наверное, только потому, что он объяснил причину, и ей стало стыдно. — Вот урод, — прокомментировала Эмма, хмурясь и сжимая руку учительницы. — Ненавижу таких. Сказал, что ты будешь гореть в аду? — Хотелось бы. У него был очень богатый словарный запас, — горько усмехнулась Реджина. — Остальные были не так плохи. Одного я, кажется, даже впечатлила. Он заявил, что я «слишком горяча для лесбиянки». Другой сказал, что это «круто», что я «по тёлкам», и сам бы так делал, если бы родился женщиной, потому что слишком любит сиськи. Мы с ним даже проболтали несколько часов, но больше не виделись. — Похоже, ты весело проводила время. — Эмма представила себе эти картины и усмехнулась. — А с женщинами у тебя были свидания? — Не свидания в привычном смысле… — Реджина сжалась, опуская взгляд в пустую тарелку. Эмма уставилась на неё, и вдруг до неё дошло. — Ты хочешь сказать, у тебя были интрижки на одну ночь? — Как грубо! — возмутилась Реджина, но предательский румянец выдал её с головой. — Всё было не так, Эмма. Они были… — И где ты их находила, если не ходила на свидания? — Нигде. Слушай, я не хочу продолжать этот разговор. Мне неловко. — Но… — Пожалуйста. — Ладно, замнём. Только потому что, кажется, сейчас ты лопнешь от смущения. — Эмма хмыкнула. — Ой, да замолчи, — пробормотала Реджина, отпуская её руку и вставая. — Почему бы тебе не пойти в гостиную и не выбрать фильм, пока я уберу со стола? На нормальном свидании ведь должен быть хороший фильм, да? — И попкорн? — И попкорн… хотя мы только что поели. — Ты супер. — Эмма просияла и направилась обратно в гостиную. Вскоре они уже сидели бок о бок на диване, и миска с попкорном уютно устроилась на коленях у Эммы. Она уже вставила диск в плеер, а коробку предусмотрительно спрятала, чтобы удивить Реджину. — Что за фильм ты выбрала, дорогая? — невинно спросила Реджина, безуспешно пытаясь найти коробку на столике. Эмма лишь загадочно улыбнулась. — Увидишь. — И, наверное, о попкорне придётся забыть, добавила она мысленно. Потому что она выбрала самый кровавый и мерзкий фильм, какой только нашла в коллекции Реджины. — Эмма…? Проигнорировав вопрос, она промотала все заставки и остановилась на экране с предупреждением, расплываясь в довольной ухмылке. — Понимаю, что это не совсем кино для свидания, но я на дух не переношу эти сопливые ромкомы. — …кто-то нашёл мою коллекцию ужасов, как я погляжу. — Реджина приподняла бровь, глядя на появившееся название. — «Человеческая многоножка», Эмма… Серьёзно? — Ага… Попкорн, наверное, лучше отложить… — Эмма сморщила нос и нажала «Play», зачерпнув горсть из миски. — Как думаешь, досмотрим до того, как доктор начнёт творить свою дичь? — Я… э-э… Эмма рассмеялась и игриво толкнула старшую женщину плечом. — Не знала, что тебе такое нравится. А ты, оказывается, та ещё извращенка, Реджина. Хотя это делает тебя только милее. — Этот фильм был по акции в магазине, — наконец выдавила Реджина, хотя в голосе сквозило сомнение. — «Акции», ну конечно… Просто признайся, ты любишь всякую мерзость, — пробормотала Эмма с довольной усмешкой. — Тсс. Фильм начинается. Надув губы, Эмма нехотя уставилась на экран и погрузилась в сюжет. Только когда рука Реджины обвила её плечи, она улыбнулась и окончательно забыла обо всём на свете. Не прошло и часа, как Эмма услышала тихое посапывание. За время фильма они несколько раз меняли позу, пока не оказались в нынешней: Эмма полулежала, откинувшись на подлокотник, а Реджина свернулась калачиком, положив голову ей на колени. Эмма почти не обращала внимания на фильм, она была слишком занята тем, чтобы улыбаться в душе и бояться проснуться от этого чудесного сна. Но когда раздался храп, она опустила взгляд и увидела безмятежно спящую Реджину. Мозг переключился на автопилот, и она с удивлением обнаружила, что её собственная рука тянется перебирать тёмные пряди. Реджина не пошевелилась, и Эмма позволила себе немного расслабиться и хотя бы на миг принять эту картину как должное. Конечно, она была предвзята, но Реджина, должно быть, самая красивая женщина на свете, особенно сейчас, во сне, такая спокойная и умиротворённая. Пальцы Эммы коснулись её щеки — тёплой и бархатистой, — и улыбка стала ещё шире, когда нос Реджины едва заметно дёрнулся. Она замерла, пока громкий всхрап не нарушил тишину, и тут же получила локтем под рёбра, когда Реджина пошевелилась. Эмма прикусила губу, чтобы не заорать, и тихонько потёрла ушибленное место. Эта женщина была смертельно опасна во всех смыслах. Если не убийственной улыбкой, то острыми локтями. Но Эмма не могла долго злиться. В конце концов, Реджина ведь не специально, а рука, обвившая её талию, заставила появиться новой улыбке, ещё более широкой, когда Реджина уткнулась носом ей в бок. — Ну надо же, — прошептала она, улыбаясь как ненормальная. Реджина, похоже, любит обниматься во сне. Это было одно из самых умилительных зрелищ в её жизни. Неужели она насмотрелась каких-то сопливых фильмов и сама стала такой же? Что за мысли? Она ведь Эмма Свон. Чёртова Королева Лебедь. Она надрала задницы, защищая честь женщины, и приняла удар, не проронив ни слезинки. Ну, почти. Надо быть жёстче. Поэтому она подняла глаза и заставила себя смотреть фильм, который должна была смотреть все эти минуты, пока любовалась спящей учительницей. К концу фильма веки Эммы налились свинцом. Она и не замечала, насколько устала, пока не расслабилась. Наверное, весь день её держал на плаву один адреналин от предвкушения встречи с мисс Миллс. Но теперь, когда она отдыхала, а волнение улеглось, недосып прошлой ночи дал о себе знать. Наверное, и правда пора домой, чтобы нормально выспаться. Эмма не знала точного времени, но догадывалась, что уже поздно, раз солнце давно перестало пробиваться сквозь шторы. Она прикусила губу и поискала в комнате часы, едва не хмыкнув от радости, когда заметила их на дальней стене. Начало восьмого. Мэри-Маргарет знала, что сегодня она задержится после наказания, но точное время они не обговаривали. Обычно они договорились возвращаться домой не позже десяти в учебные дни, так что у неё в запасе ещё пара часов. К тому же у Эммы просто не поднималась рука будить Реджину. Та выглядела такой умиротворённой, а храпела так, будто кто-то гальку в бетономешалку кидает. Эмма усмехнулась этому несовершенству. Оно её ни капли не раздражало. Наоборот, нравилось. Оно делало брюнетку живой и настоящей. И это было прекрасно. Если она ещё не до конца понимала, что с ней происходит, то теперь можно было сказать наверняка: она влюблялась в эту женщину. Реджина нравилась ей безумно, и Эмма это знала. Чувства невозможно было облечь в слова — их было так много, что казалось, она сейчас лопнет. И это случалось каждый раз, когда Реджина делала что-то, вызывающее бурю эмоций, даже если просто улыбалась. Что бы ни зарождалось между ними, это было только начало, и Эмма понимала, что есть лишь два пути. Каким бы он ни был, ей было до чёртиков страшно. Она не хотела разбивать себе сердце, но и не представляла, как справляться с этими чувствами, если всё станет серьёзнее. Эти мысли пугали и сбивали с толку. Надо думать о чём-то другом. Может, просто поспать, раз уж глаза закрываются сами собой. Вздремнуть немного явно не помешает. Времени ещё полно. А если нет — ну, получит нагоняй за опоздание. Оно того стоило, подумала она, глядя на брюнетку, всё так же мирно сопящую у неё на коленях. Да, определённо стоило.