Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

В реальность Эмму вернул ощутимый тычок под рёбра. Она недовольно буркнула что-то нечленораздельное, отчаянно цепляясь за остатки сна, и поудобнее устроилась на месте. На каком именно месте — она понятия не имела, но это было сейчас неважно. Второй тычок заставил её сдаться. Эмма разлепила глаза и на мгновение зависла, пытаясь сообразить, где находится и почему перед ней маячит зацикленная заставка какого-то фильма ужасов на огромном — гораздо больше, чем у неё дома, — телевизоре. — С возвращением, Эмма. — Хрипловатый голос рядом заставил её мгновенно проснуться и резко сесть. Вот тут-то она и вспомнила, где, чёрт возьми, находится, и что всё произошедшее ей не приснилось. Всё было настоящим. Эмма повернулась на голос и встретилась взглядом с не менее сонной брюнеткой. С припухшими после сна глазами Реджина выглядела вдвое милее обычного. — Я могу сказать то же самое и о тебе, — пробормотала Эмма, широко зевая. — Ты проспала почти весь фильм. — Прошу прощения, дорогая. Прошлой ночью я почти не спала. — Я так и поняла. — Эмма улыбнулась. — Но хоть выспалась? — Спала как младенец. — Реджина просияла и чинно сложила руки на коленях. — И за это я должна поблагодарить тебя. — Ты была такой… милой, — прошептала она последнее слово, будто боясь спугнуть момент. — Ну, в смысле, ты просто прижималась ко мне… Правда, до этого чуть не проткнула меня локтем. Ты вообще в курсе, какие они у тебя костлявые? Реджина удивлённо подняла руку и уставилась на свой локоть. — Ну… полагаю, да. Из них вышло бы неплохое оружие? — Ага, только не для того, кто с тобой обнимается, — хмыкнула Эмма. — Обнимается? — Реджина моргнула. Блондинка кивнула и, недолго думая, обхватила её руками. — Ну да. Ты буквально обнимала меня во сне. Не знаю, в какой позе ты проснулась, но ты повернулась, обхватила меня руками и просто… прижалась. От этого откровения Реджина уставилась на неё во все глаза, слегка напрягшись, а на щеках расцвёл нежный румянец. — Ну… — Эй, не смущайся. Мне понравилось. — Эмма успокоила её слегка глуповатой улыбкой. — Я вообще-то не очень люблю, когда меня трогают. — Я постараюсь не… — Но… мне нравится обнимательная Реджина, — тихо прошептала Эмма. — Ты не дала мне закончить. Я не особо тактильная, но не жалуюсь, если мне это дают… по крайней мере, ты. — Она виновато улыбнулась и, отпустив руку учительницы, попыталась придвинуться ещё ближе. — Не знаю, что это, но когда я с тобой, мне… спокойно. — Правда? — Рука Реджины медленно обвила талию Эммы, и на её лице расцвела самая тёплая из улыбок. Эмма лишь кивнула, прижимаясь к старшей женщине и неловко обхватывая её за живот. Странное это было чувство — все эти новые, зарождающиеся эмоции. — Уже почти половина десятого, милая. Ты помнишь, когда тебе нужно быть дома? — Хрипловатый голос Реджины нарушил уютную тишину, в которой Эмма так легко терялась в своих мыслях. — Мэри Маргарет обычно хочет, чтобы я возвращалась до десяти. Так что, наверное, мне пора. — Эмма нахмурилась. — Я отвезу тебя, — заявила Реджина и притянула её к себе ещё ближе, и Эмма решила, что это точно объятия, потому что сжала её в ответ. — Спасибо, Реджина, но мне не хочется тебя напрягать. Реджина приподняла бровь и насмешливо посмотрела на неё, прежде чем подняться. — Я отвезу тебя домой, и точка, Эмма. Я не позволю тебе гулять по улицам одной в такое время. Это опасно, даже если городок и маленький. — Я знаю. — Эмма шутливо надула губы. — Я поеду с вами, мисс Миллс. На этот раз обе идеально выщипанные брови взлетели вверх. — Я думала, ты уже привыкла обращаться ко мне по имени, мисс Свон. — Хотя голос прозвучал ровно, довольная улыбка выдала её с головой. Эмма усмехнулась. — Ну, в конце концов, вы моя учительница. — Не напоминай. — Реджина поморщилась, убирая светлую прядь с лица Эммы. — Я бы предпочла какое-то время не думать о таких деталях. — Прости. Я… — Эмма нахмурилась. Ну зачем она это сказала? Конечно, Реджине неприятно об этом думать. Каждый день будет напоминать им о том, что их отношения под запретом; что она учительница, а Эмма — её ученица. Хотя саму Эмму эта мысль, признаться, немного заводила. Её забавлял тот факт, что она встречается со своей учительницей. Она могла видеть то, что скрыто за профессиональной маской, и знать о ней больше, чем кто-либо мог мечтать. Но у Реджины такой фантазии явно не было. — Всё в порядке, дорогая. Рано или поздно нам придётся столкнуться с реальностью. — Голос стал серьёзным, и огонёк в карих глазах погас. — Хотелось бы жить в неведении и ни о чём не волноваться. — Эмма прикусила губу. Они уже шли к входной двери, и только у машины она вспомнила, что оставила сумку в салоне. — Но тогда и все остальные должны быть слепыми. — Да, это так, — согласилась Реджина, садясь за руль. Через мгновение они уже пристегнулись и выехали на дорогу. — Ты жалеешь? — спросила Эмма после нескольких минут молчания. — О чём? — Что согласилась на всё это. — Эмма говорила тихо. — Я знаю, прошёл всего день с тех пор, как мы, ну… поцеловались. Но… я имею в виду… ты не жалеешь, что могла бы быть с кем-то другим, с кем не было бы столько проблем? Ты могла бы быть с человеком, с которым можно ходить на нормальные свидания, а не прятаться по углам. У тебя мог бы быть реальный шанс… Я не хочу лишать тебя счастья, заставляя скрывать свои чувства. — Эмма, пожалуйста. — Слова застряли у Реджины в горле. Эмма и сама не знала, откуда это взялось. Ей вообще никогда не стоило открывать рот. Её слова были просто потрясающей смесью словесного поноса и ноги, которую ну никак не вытащить изо рта. — Нет, — наконец снова заговорила Реджина, и в голосе её появилась сила. — Я не жалею о своём решении. И не думаю, что когда-либо пожалею. За всю ту доброту и заботу, что ты проявляла ко мне все эти месяцы, за твоё терпение. Всё, что ты мне дала, — это особенное, и я бы не отказалась ни от одного мгновения. — Она на мгновение перевела взгляд на Эмму, и в её тёмных глазах блестели слёзы. — Я не знаю, как относиться к суровым деталям того, что между нами. Но я точно знаю, что никогда не пожалею ни об одной минуте, проведённой с тобой. Эмма вообще-то редко поддавалась эмоциям — особенно от таких простых слов, — но сейчас к глазам сами собой подступили слёзы. Именно в этот момент она поняла, что такое любовь. Возможно, это была ещё не та самая романтическая любовь, но чувства и эмоции, переполнявшие её, были слишком сильны. Только когда они остановились у тротуара перед домом Ноланов, Эмма наклонилась и сделала то, что редко себе позволяла: она крепко-крепко обняла Реджину, и по щекам тут же потекли слёзы. Почувствовав, как руки брюнетки обхватили её в ответ, она не сдержала тихого всхлипа. — Ох, милая, — услышала она тихий шёпот над ухом, но не могла вымолвить ни слова. Вместо этого Эмма подняла голову с плеча Реджины и потянулась к её губам. Поцелуй вышел лёгким и сладким — знак благодарности. И, возможно, не только, но Эмма не хотела сейчас идти дальше. Она просто наслаждалась моментом: крошечными искрами, от которых волоски на затылке вставали дыбом, и тем, как нежно Реджина отвечала на поцелуй, её мягкие губы медленно двигались по губам Эммы, будто пытаясь остановить время. Эмма отчаянно этого хотела. Она не хотела отстраняться и показала это, ещё крепче вцепившись в плечи брюнетки. Но её мягко оттолкнули — не грубо, но достаточно, чтобы сердце пропустило болезненный удар. Неужели она не хочет? Обиженные и растерянные зелёные глаза встретились с карими. — Я видела, как кто-то отдёрнул шторы в твоей квартире, — быстро пояснила Реджина, кивая на окно второго этажа. Эмма проследила за её взглядом и, прищурившись, заметила маленький силуэт Мэри Маргарет. — Тебе лучше идти, дорогая. И только сейчас Эмма заметила, что учительница запыхалась. Слова звучали на выдохе, а грудь слегка вздымалась в полумраке машины. Эмма ошарашенно кивнула, всё ещё не придя в себя после внезапной остановки. Поцелуй закружил ей голову, оставив жажду большего. — Это Мэри Маргарет. Мне пора. — Эмма тихо вздохнула и потянулась к ручке двери. — Увидимся завтра? — Да. — Реджина кивнула, и на её губах заиграла приятная улыбка. — Спокойной ночи, Эмма. Эмма замерла с открытой дверью, одной ногой уже на земле, и обернулась. — И тебе, Реджина. Спокойной ночи. — С этими словами она вылезла из машины, захлопнула дверь и, бросив последний взгляд на брюнетку, лёгкой трусцой побежала ко входу. Эмма услышала рёв двигателя, как только за ней закрылась входная дверь. Поднявшись по лестнице, она постучала в дверь квартиры номер три. Мэри Маргарет открыла почти сразу, с улыбкой на лице. — Привет, Эмма, — поприветствовала она, затаскивая блондинку внутрь. — Ты почти не укладываешься в график, да? — Ага. Прости, я как-то потеряла счёт времени, — пробормотала Эмма, глядя в пол. — Ты поела? — Ага. — И куда же ты ходила? — допытывалась Мэри Маргарет, увлекая её к дивану. — Кое-куда. — Кто тебя подбросил? — настаивала она, склонив голову набок. — Машина не похожа на Рубину. — Потому что это не Руби. — Эмма не особо посвящала Мэри Маргарет в свои планы после школы, и та обычно не спрашивала. Наверное, думала, что она тусуется с Белль или Руби. — А чья? — продолжала она, и Эмма почувствовала, как чувство вины начинает разъедать её изнутри. — У тебя появился новый друг? — Нет, Мэри Маргарет. Ты же знаешь, я не люблю людей. — Тогда кто это был? Это был… — Она вдруг ахнула и выпучила глаза. — У тебя появился парень? Эмма стиснула зубы, сдерживая желание закатить глаза. Почему-то её мать была помешана на идее, что у неё должен быть парень. Конечно, это было логичное предположение, ведь Эмма никогда не говорила, что ей нравятся девушки, но ей всё равно хотелось, чтобы Мэри Маргарет перестала на неё давить. — Нет. Это был мой репетитор. — Слова вылетели раньше, чем она успела их остановить. Репетитор? Что ж, это сработает, ведь Реджина и правда её учительница. Но была одна проблема… — Но у тебя же хорошие оценки? — Только не по общаге, — нашлась Эмма, и это было достаточно близко к правде. — Мне нужна помощь с подготовкой к тестам. — О. А кто тебя репетирует? — Мисс Миллс, — гладко ответила она. — Она же твоя учительница по английскому? — Да, но она разбирается в этом куда лучше, чем мистер Гласс. — Эмма пожала плечами и улыбнулась. Пока что она говорила чистую правду, хоть и приправленную маленькой ложью. Маленькой ложью, которая никак не вредила Мэри Маргарет, ведь на самом деле никаких занятий с мисс Миллс у неё не было. — О… — Мать выглядела задумчивой. — Должно быть, она очень милая, раз согласилась тебе помочь. — Так и есть. Только никто, кроме меня, так не считает. — Эмма сморщила нос и тихо вздохнула. — Вернее, они думают, что она злая, потому что её предмет для них сложный. — А почему он сложный? Разве вы там не просто сочинения пишете? — В основном да. Она хорошо преподаёт, но им, наверное, не нравится, как она оценивает работы или как она вообще ведёт уроки. Говорят, никто у неё высоких баллов не получает. — Оглядываясь назад, на начало учебного года и на все эти предупреждения, Эмма думала, что это было глупо. Она сама боялась заходить в кабинет мисс Миллс, но была безумно рада, что не прогуляла тот урок. Потому что, оставшись, она поняла, что это лучшее, что с ней случалось в школе. — Но у тебя же пятёрка по английскому? — Именно. Слухи, наверное, распустили парочка учеников, которым она не угодила. Я понимаю, почему они могли захотеть подпортить ей репутацию. — Эмма прикусила губу, вспоминая, как накануне парни получили выговор от мисс Миллс, и какие мерзкие оскорбления последовали за этим. — Пожалуй, ты права. Учителю трудно заставить всех детей любить себя, потому что всегда найдётся паршивая овца. — Мэри Маргарет подозрительно посмотрела на Эмму, но вскоре пожала плечами и улыбнулась. — Ага, — кивнула блондинка, теребя лямку рюкзака. — Ты собираешься снова с ней встретиться? — Вопрос застал Эмму врасплох. Она резко повернула голову и недоверчиво уставилась на приёмную мать. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чём именно спросила Мэри Маргарет, и отогнать мысли об их «свидании» — ведь коротко стриженая женщина точно ничего не знала? — Ч-что? — наконец выдавила она, часто моргая. — Ты собираешься увидеться… — Мэри Маргарет осеклась на полуслове, её рот сложился в букву «О», когда она уставилась на лицо дочери. Её рука медленно поднялась и замерла возле левой щеки Эммы. Эмма застыла, стараясь не дёргаться от близости руки к всё ещё ноющей коже. Обезболивающее, которое дала ей Реджина, уже перестало действовать, и глаз снова начал пульсировать. Казалось, боль стала только сильнее, когда палец матери легко коснулся потемневшей кожи. — Что случилось, Эмма? — Я очень надеялась, что ты не заметишь, — тихо вздохнула она и отвернулась. — Ты же знала, что я всё равно замечу, да? — Да. Знала. — Эмма нервно накрутила на палец светлую прядь. — Я просто надеялась оттянуть этот момент. Не хотела волновать тебя сегодня. — Почему? — Мэри Маргарет нахмурилась, склонив голову. — Кто тебя ударил? — спросила она, наклоняясь вперёд и глядя на Эмму тем самым взглядом, которому невозможно было противостоять. — Тот парень, которому я вчера врезала. — Эмма пожала плечами и наконец встретилась взглядом с приёмной матерью. — Они решили поквитаться, когда мы вышли с отработки. Никого рядом не было. — Ты сказала об этом мистеру Голду? — Эмма быстро замотала головой, и глаза её расширились. — Почему нет? Нужно было, чтобы их наказали как следует. — Может, и нужно. Но если бы я это сделала, они бы превратили мою жизнь в ад. Я знаю, как это работает, Мэри Маргарет. Иногда нужно показать власть, но есть грань, за которой они начинают бить в ответ… и это будет бесконечно, если продолжать, — объяснила она. Мэри Маргарет медленно кивала, переваривая информацию. — Но… — Не надо. Просто… не надо. Я не собираюсь делать ничего, что разозлит их ещё сильнее. Они узнают, если я кому-то расскажу — или тем более директору, который может их наказать. Они просто придут за мной снова, и одного удара по лицу мне хватило. — Эмма встала, закидывая рюкзак на плечо. Мэри Маргарет смотрела на неё, прищурившись. — Я устала. Пойду-ка я спать. — пробормотала Эмма, запуская пальцы в волосы. — Если понадоблюсь — разбуди. — Но ты же только пришла? Эмма пожала плечами и направилась к лестнице. — Я вымоталась как собака, и лицо болит. Если только ты не хочешь, чтобы я сначала что-то сделала? — Нет-нет, ничего. — Мэри Маргарет нахмурилась. — Спокойной ночи, милая. — Спокойной ночи… мам. — Эмма тепло улыбнулась, прежде чем повернуться и подняться наверх, но даже со спины она чувствовала, как широкая улыбка расползается по лицу Мэри Маргарет. ✦•······················•✦•······················•✦ Была пятница, но не это заставляло Эмму улыбаться, когда она входила тем утром в школу. Завтра был её «день перерождения» — так она сама называла годовщину своего удочерения. Восемнадцать ей исполнилось ещё месяц назад, двадцать второго, но та дата никогда не имела для неё большого значения. А вот двадцать восьмое ноября — день, когда Ноланы год назад официально стали её семьёй, — значил всё. Это был день, когда она наконец обрела дом. И этот день она хотела праздновать, потому что он принадлежал не только ей, но и Мэри Маргарет с Дэвидом. Но мысли об этом были на потом. Эмма вошла в кабинет на первый урок и села рядом с Киллианом. Достала тетрадь и механический карандаш, принявшись отстукивать им по парте неслышный ритм. Урок начинался через несколько минут, так что Киллиан, разумеется, тут же завёл разговор. И, как обычно, он собирался снова допытываться о той драке. Хотя прошло уже три недели, Эмма упорно молчала, а Киллиан, как любой назойливый подросток, не отставал. На следующий день после удара Мэри Маргарет дала ей немного косметики, чтобы замазать синяк. Это помогало, пока однажды утром она не забыла нанести тональный крем, и Киллиан увидел его. А увидев, начал расспросы. — Ну почему ты не хочешь рассказать, что случилось? — спросил он, сворачивая с их предыдущего пустого разговора. — Потому что я сказала: это не твоё дело. — Эмма застучала карандашом ещё яростнее. Киллиан шутливо надулся. — Почему? Всё не может быть настолько плохо. — Отстань. — Почему? — Потому что я так сказала. Просто закрой тему. — Ладно. — Парень скрестил руки на груди, но не преминул по-детски показать ей язык. — О, как зрело, — закатила глаза Эмма. — Я слышал, ты надрала кому-то задницу. — Он усмехнулся. — Это он тебе вмазал? — Я же просила отстать. И это было недели назад. — Ага, но я узнал об этом только в среду. — Он полностью проигнорировал её просьбу. — Всей истории я не слышал, но говорят, ты заехала ему по челюсти за то, что он плохо отзывался о мисс Миллс. — Где ты, чёрт возьми, это слышал? — Мой друг Уилл с тобой в одном классе. Он рассказал. — И что именно он сказал? — Эмма стиснула зубы. — Он вообще знает, из-за чего всё было? — Не думаю, что кто-то знает. Он сказал, что сидел впереди, но видел, как ты злобно пялилась на Джефферсона и Виктора. А потом наорала на них, когда мисс Миллс отошла к столу. Сказал, что ты врезала Джефферсону после того, как он что-то ляпнул, а мисс Миллс пыталась тебя остановить. — О, — только и ответила она, в голове вихрем проносились мысли. — Зачем ты это сделала? — спросил Киллиан, склонив голову набок. — Какого чёрта тебе это надо знать? — рявкнула Эмма, роняя карандаш на тетрадь. — Должна быть веская причина. Я слышал, как люди говорят тебе очень жестокие вещи, но ты просто уходила. Значит, он сделал что-то, что реально тебя взбесило, раз ты так отреагировала. — Примерно то же самое сказала Белль, — пробормотала Эмма, пытаясь уйти от ответа. — И у меня есть веская причина, о которой я не хочу тебе говорить. Так что будь другом, отвали и забудь. — Ладно. Тогда я просто спрошу Джефферсона или Виктора. Уверен, они-то расскажут. — Валяй. Мне всё равно. Они, скорее всего, соврут, чтобы выставить себя в хорошем свете. — Эмма беззаботно пожала плечами, стараясь сохранять спокойствие, и откинулась на спинку стула. — Пофиг, — буркнул он, за что снова получил закатывание глаз от блондинки. Вскоре прозвенел звонок, и начался урок. Первый урок прошёл тихо: немного записей и работа над текстом, который нужно было сдать. Эмма сосредоточилась на задании, игнорируя косые взгляды Киллиана. Урок не мог закончиться достаточно быстро, и как только прозвенел звонок, она вылетела из кабинета и направилась на математику. Четвёртый урок наступил быстро и пролетел ещё быстрее. Когда он закончился и все, как обычно, потянулись к выходу, Эмма осталась на месте, дожидаясь, пока уйдёт последний ученик, чтобы пересесть на свой привычный стул у стола учительницы. Но, к её большому неудовольствию, один ученик задержался, и этим учеником был не кто иной, как Виктор Уэйл. Он о чём-то говорил с мисс Миллс, но Эмма не могла разобрать слов. Лицо Реджины было непроницаемым, зато подросток был как открытая книга: в его глазах всё ещё горел гнев, а черты лица искажало нетерпение. Реджина протянула светловолосому парню небольшую стопку бумаг, затем проводила его взглядом и направилась к своему столу. Эмма посмотрела на неё: на лице брюнетки явно читалось раздражение, и это разозлило саму Эмму. — Что это было? — Он забирал пропущенные задания для себя и Джефферсона. — Учительница вздохнула и тяжело опустилась на стул. — Видимо, он всё ещё меня ненавидит. — Эй, не бери в голову, Реджина. — Эмма нахмурилась и, рискнув, протянула руку, осторожно накрыв ладонь Реджины своей. Она ободряюще сжала её. — Он не стоит твоего времени и нервов. Если бы это не было так предосудительно, я бы сказала: завали его нахрен. — О, не волнуйся, дорогая. Он и сам прекрасно с этим справляется. — Реджина тихо пробормотала, с благодарностью отвечая на пожатие. Затем она глубоко вздохнула, расслабилась и позволила лёгкой улыбке тронуть губы. — Спасибо, Эмма. — Да не за что. — Эмма осторожно поднесла свободную руку и провела пальцем по изгибу губ учительницы. За эти три недели её уверенность, кажется, выросла. — У тебя очень красивая улыбка, ты знаешь об этом? Эмма услышала, как Реджина резко вдохнула, а затем вдруг схватила её за запястье и поднесла к своим губам. Она легко прижалась ими к мягкой коже, заставляя Эмму вздрогнуть и прикусить губу. — Я хочу пригласить тебя. — Что? — Эмма моргнула. — Я хочу пригласить тебя, — просто повторила Реджина. — В Бостон, отметить. Я хочу сводить тебя в ресторан, потому что так и не отпраздновала твой день рождения. И, к тому же, завтра важный день, и ты заслуживаешь чего-то особенного. Эмма рассказала Реджине о своём «дне перерождения», случайно проговорившись от волнения на прошлой неделе. Старшая женщина сочла это очень милым, но Эмма и подумать не могла, что она захочет праздновать его вместе с ней. — Ужин в… Бостоне? — Глаза Эммы расширились. Реджина хочет пойти с ней на настоящее свидание в настоящий ресторан? — Да. Завтра вечером. Если ты хочешь и если сможешь, конечно. — Я… — Эмма крепко сжала руку Реджины, заставив ту тихо охнуть. — Мне нужно… мне нужно будет спросить у Мэри Маргарет. Мысли путались, и язык заплетался. Она не могла связать и двух слов. Неужели это происходит на самом деле? От этого заявления Эмма словно слетела с катушек и рухнула в чёрную бездну восторга. — Пожалуйста, спроси. Я бы… я бы очень хотела сводить тебя на нормальное свидание, и раз уж тебе исполнилось восемнадцать… — Звучит так неправильно. В смысле, с нашими возрастами… и я… и твою ж мать. Я знаю, тебе всего двадцать семь, но… Спасибо, мозг, за очередной поток словесного поноса. Реджина смотрела на неё огромными карими глазами. — Прости, — наконец пробормотала Эмма. — Н-нет, не надо. Я просто… Ничего себе, ты правда хочешь пойти со мной на свидание. В Бостон. Это самое крутое, что кто-либо для меня делал. Ты невероятная, и я могла бы тебя просто поцеловать. — И она поцеловала. Эмма подалась вперёд и впилась в ждущие губы Реджины, заставив брюнетку замереть на мгновение. Но, хоть и застигнутая врасплох, Реджина тут же ответила на поцелуй, переплетая свои пальцы с пальцами Эммы. К сожалению, обе быстро вспомнили, где, чёрт возьми, находятся и что именно делают, и тут же отпрянули друг от друга с пылающими щеками. — Прости. Я просто не сдержалась. — Всё в порядке, дорогая, — выдохнула Реджина, и на её губах расцвела широкая белоснежная улыбка. А потом она рассмеялась — глубоким, мелодичным смехом. Эмма тут же решила, что это самый сладкий звук на свете. — Что? — Похоже, твои губы приобрели восхитительный красный оттенок, моя дорогая. — О-о… — Эмма покраснела ещё больше, машинально облизнув губы. Реджина не удержалась и снова усмехнулась, протягивая ей салфетку. — Вот. — Спасибо, — пробормотала Эмма, с благодарностью принимая салфетку и стирая «одолженную» помаду. — Так, эм, Реджина? — Да, Эмма? — Она улыбнулась. — Есть хочешь? — Эмма мило улыбнулась и свободной рукой (вторая всё ещё была переплетена с рукой Реджины, и ей это безумно нравилось) достала из рюкзака бумажный пакет. — Давай! — просияла брюнетка, следя за тем, как Эмма вытаскивает два контейнера. Она быстро передала один Реджине, а второй оставила себе. — Понятия не имею, что там сегодня. Она никогда не говорит, — пробормотала Эмма себе под нос, открывая контейнер и обнаруживая что-то завёрнутое в фольгу. Она моргнула и подняла свёрток, подозревая, что это сэндвич с сыром. Развернув, она убедилась в своей правоте. — М-м, моё любимое. — Ты очень любишь сэндвичи с сыром, да, дорогая? — промурлыкала Реджина, откусывая от своего, уже развёрнутого. — Они вкусные, но я предпочитаю пасту. — Пасту? — Эмма приподняла бровь, с аппетитом вгрызаясь в свой сэндвич. — Ты любишь пасту? — Да. А что, это предосудительно? — Не думала, что ты такое ешь, — поддразнила блондинка, и в её изумрудных глазах заплясали чёртики. — Это почему же? — Там же куча углеводов и крахмала? Сплошной вред. Реджина уставилась на неё. Молча. Пока наконец не произнесла одно слово, растягивая гласные: — Серьёзно? — Что? — Я не помешана на здоровом питании, Эмма. Мне, честно говоря, всё равно, что есть. Это удивило Эмму. Хотя, если подумать, в этом был смысл. Она ни разу не видела, чтобы старшая женщина ела что-то особенно диетическое, кроме тех салатов, что давно канули в Лету. — Ни фига себе. Ты мой новый герой. — Я твой новый… герой? Прости? — Реджина замерла, так и не донеся сэндвич до рта. — У тебя идеальная фигура, и при этом ты ешь всё, что хочешь. Я, конечно, тоже так делаю… Но я обычно бегаю. — Эмма медленно кивнула, доедая свой сэндвич одним большим куском. — Я бегаю по утрам, а иногда и по вечерам. — Брюнетка пожала плечами. — Или гуляю по городу весной и летом. Я стараюсь поддерживать форму, дорогая. — Ты всё равно выглядишь идеально. — Эмма ухмыльнулась. — И твоя задница. — Прости? — Глаза учительницы расширились. — Н-ничего. Перегнула палку. Не обращай внимания, — пробормотала Эмма, запихивая скомканную фольгу в рот. — Что ты делаешь? — Ничего, — промычала она с шариком фольги во рту. — Лучше помолчу. — Ты только что сделала комплимент моей заднице, да? — Может быть. — Хм… — Реджина усмехнулась. — Пожалуйста, не чувствуй себя обязанной писать целый рассказ о моей заднице, как ты сделала это о моих губах. — Ты о чём? — Эмма вытащила фольгу изо рта, и на щеках её явно проступил румянец. — Это могло быть о ком угодно. — Скажи мне, у кого ещё есть «идеальные, алые и сладкие губы, пахнущие яблоками и карамельным кофе»? — Заткнись… И это была всего одна сцена в том рассказе. Там был персонаж. — Ах, значит, блондинка и брюнетка — это не мы? — Не-а! Это были, конечно же, они. Надо быть гораздо осторожнее, когда пишешь. Разумеется, она сдала это сегодня как задание, а написала сразу после их поцелуя в машине, так что это не выглядело так, будто она до сих пор сохнет по учительнице и глупо пытается это скрыть. Она не настолько глупа. — Как скажешь, дорогая. — Губы Реджины изогнулись в улыбке, обнажая идеальные белые зубы. — Но твой рассказ мне очень понравился. — Вот и хорошо. Я его для тебя написала. — Эмма подмигнула и откинулась на спинку стула. — Ты хитрая бестия, Эмма, надо признать. — Игриво брюнетка бросила в неё скомканной фольгой. Эмма вздрогнула и зашипела от резкой боли в щеке. — Чёрт! Прости, Эмма. Я не хотела так высоко целиться! — Реджина выглядела испуганной, подавшись вперёд и суетясь над невидимой раной. — Я не сильно тебя задела, дорогая? — Я в порядке, Реджина. Пожалуйста, не волнуйся. — Блондинка наклонилась и целомудренно поцеловала её в щёку. — Совсем не больно. Хорошо? Брюнетка неохотно кивнула. — Если ты так говоришь. Я правда не хотела… — Забудь, Реджина. Всякое бывает. — Эмма зажмурилась и крепко обняла хрупкую фигуру старшей женщины свободной рукой. — Ты мне всё равно нравишься, и даже больше, чем раньше. Хватит себя накручивать. — Эмма… Би-и-и-ип! — Дурацкий звонок! — выругалась Эмма, зыркнув на дверь. Ну конечно, он должен был их прервать. И конечно, эти дурацкие уроки должны были закончиться. Им вечно не хватало времени на ланче, чтобы нормально поговорить. — Милая, тебе пора. — Реджина выпрямилась, и её пальцы медленно расплелись с пальцами Эммы. — Увидимся завтра? — Ага… — Эмма мысленно нахмурилась, уже скучая по теплу её руки. Но нехотя встала и начала собираться. — Хорошего тебе дня и ни о чём не волнуйся. Ты всё ещё номер один, поняла? — Она застенчиво улыбнулась последним словам. — И я дам знать насчёт завтра. — У тебя всё ещё есть мой номер? — Реджина взяла в руки телефон, встречаясь взглядом с Эммой. — Напиши или позвони после школы, хорошо? — Ага. — Эмма кивнула. — Обязательно. — Спасибо. — Брюнетка просияла. — Тогда поговорим позже? — Ага! — Хорошего дня, Эмма. — И тебе, Реджина! — Эмма вылетела из кабинета, паря по коридору на облаке. Боже, завтра вечером у них свидание — конечно, если Мэри Маргарет отпустит, после того как она придумает убедительную причину. Эмма застонала от разочарования, с грохотом распахивая дверь в кабинет общаги. Нужно срочно что-то придумать, но сначала — очистить голову и сосредоточиться на уроке. Она и так еле вытягивает этот предмет, нельзя сегодня витать в облаках. Сосредоточься. Общага. Политика. Реджина. Бостон. Свидание. Это будет долгий урок.