Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

— Она согласилась? — Да! И ночёвку одобрила. — Потрясающе! Но, дорогая, я немного изменила планы. Мы выедем после четырёх, если ты не против. Ресторан, в который я нас веду, закрывается в полночь, так что как раз успеем. — Мне ещё больше нравится. — И ещё: в «Парамаунте» около девяти будет шоу. Я очень хочу тебя туда сводить. — Шоу? Я никогда не была на шоу. — Значит, я с удовольствием покажу тебе твоё первое шоу, дорогая. А ресторан, куда я планировала тебя пригласить, — он прямо рядом. Не придётся никуда бежать и опаздывать. Оденься соответственно — что-нибудь вечернее. — Ничего себе, Джина. Ты меня балуешь. — Подожди, пока не увидишь номер в отеле, дорогая. — Номер?.. В отеле?! Слушай, я не хочу, чтобы ты столько на меня тратила ради красивых жестов. — Не переживай, Эмма. У меня более чем достаточно средств, чтобы это оплатить. Тратить их, по большому счёту, мне не на что — только на тебя. — Ты правда очень добра, Джина… — И ещё у меня для тебя сюрприз. — Правда? — Да. — Какой? — Если я скажу, это ведь не будет сюрпризом, правда? — Ну да, пожалуй. — О, Эмма, у меня к тебе вопрос. — Да? — Ты собираешься рассказать Грэму о нас, раз он твоё прикрытие? Он ведь скоро приезжает? Не хотелось бы, чтобы возникли неловкие расспросы, потому что, уверена, обе стороны будут в полном недоумении, когда твоя мать спросит Грэма про Бостон. — Думаю, ты права… Я как-то не подумала. Напишу ему, когда закончим разговаривать. — Почему бы не написать сейчас, дорогая? А я пока удостоверюсь, что бронь в отеле подтверждена. Поговорим позже. — Ладно. Поговорим позже. Пока-пока, Джина. — До свидания, милая. Эмма вздохнула и села на кровати. Мать уже несколько раз звала её ужинать, и в этот раз — с предупреждением. Она не ожидала, что разговор с Реджиной затянется так надолго. — Эмма! Не заставляй меня подниматься! — раздалось снизу. — Минутку! Я пытаюсь договориться с Грэмом! — фыркнула она и тут же занялась именно этим, листая свои контакты до имени друга.

«Слушай, нужна услуга. Прикроешь? Я еду в Бостон и сказала Мэри-Маргарет, что к тебе. Только на завтрашнюю ночь».

Отправила и замерла. Если он откажется — ей крышка. Вздохнув, Эмма поднялась с кровати и, не выпуская телефона из рук, спустилась к родителям. — О, посмотрите-ка, кто наконец почтил нас своим присутствием, — проворчал Дэвид, глядя в пустую тарелку. — Чем ты там занималась? — Говорила с Грэмом о завтрашнем дне, — тихо ответила Эмма, пробираясь на своё место, где уже высилась гора феттучини. — И, Мэри-Маргарет? — Да, Эмма? — коротко стриженая брюнетка подняла взгляд. — Он приедет в четыре, хорошо? Он решил взять на завтра выходной, чтобы приехать пораньше. Эмма глянула на телефон — тот завибрировал от входящего сообщения. Грэм. «С какого перепугу ты прёшься в Бостон? Прикрою, если расскажешь». Блондинка сморщила нос, сверля экран убийственным взглядом. — Что-то случилось, дорогая? — А, нет. Это просто Грэм. Спрашивает, что я делаю. — Она пожала плечами и быстро набрала ответ.

«Расскажу, если пообещаешь молчать. Серьёзно. Никому — ни Белль, ни Руби».

— Ну так ответь ему, что ты ужинаешь, и убери телефон, — проворчал Дэвид, приподняв бровь. — Ты же знаешь, как мать не любит эти штуки за столом. — Знаю. Сейчас. — Прямо сейчас. — Я жду ответа, — процедила Эмма, втыкая вилку в пасту. — Ты с ним и так целый вечер болтала? — Дэвид, пожалуйста, — Мэри-Маргарет мягко накрыла руку мужа. — Дай ей спокойно ответить. Завтра для неё важный день. — Ладно, — буркнул тот, накладывая себе ещё пасты. — Спасибо, — пробормотала Эмма. Телефон снова пиликнул. «Обещаю».

«Я иду на свидание».

«Серьёзно? У тебя появилась девушка, про которую молчишь как партизан? Скажи, кто и почему я должен тебя прикрывать, — и прикрою». — О боже, — Эмма закатила глаза. Вот же настойчивый. Знала же, что так расплывчато ему писать нельзя — тут же вцепится. — Что там такое, Эмма? — Да просто Грэм, как обычно, любопытный мудак. — Выражения, — одёрнула мать, вскинув бровь. — Прости, — буркнула она, пальцы быстро забегали по клавишам.

«Ты серьёзно? Фу. Никому, я сказала… Обещаешь? Молчи. И ты знаешь, о чём я».

«Ладно. Обещаю. Выкладывай!» — Ты когда-нибудь уберёшь эту штуку? — Дэвид! — Сейчас, — пробормотала Эмма. — Дай отправлю, и скажу ему, что я ем. Всё, ещё секунду. — Милая, заканчивай быстрее и ешь, — миролюбиво предложил Дэвид, но глазами всё равно пытался заглянуть в телефон. — Ага, сейчас, — она закатила глаза и напечатала два слова:

«Реджина Миллс».

Телефон зазвонил, и оба родителя уставились на неё с одинаковым неодобрением. — Теперь он звонит. Можно… можно ответить? — спрашивать было страшно. Без сомнения, Грэм сейчас сорвётся на ор. — Да, только быстро, дорогая, — кивнула Мэри-Маргарет, хотя Дэвид демонстративно покачал головой. — Спасибо, — Эмма нажала кнопку ответа и тут же подпрыгнула, расширив глаза от громогласного голоса: — ОХРЕНЕТЬ, ЭММА! ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ С МИСС МИЛЛС? КАКОГО ЧЁРТА?! — Заткнись, Грэм. У меня перепонки лопнут. Я ужинаю. — Она сморщилась. — И… да, встречаюсь. Я же просила никому! — Но она же Злая Королева! Как ты вообще её охомутала? Она же, типа, твоя учительница! — Ага, только… — Эмма закатила глаза и поднялась из-за стола. — Дай мне минутку. — Зачем? Мне нужны подробности. Прямо сейчас. В конце концов, ты используешь меня как прикрытие. — Я, вообще-то, за столом, если ты не расслышал, — прошипела она, быстро поднимаясь в спальню под любопытными взглядами родителей. Закрыв дверь, отчеканила: — Так, во-первых, не называй её так. — Ладно, прости. Я просто… офигеть. — И я ей тоже нравлюсь, как ни странно. Но это не важно. Важно — ты меня прикроешь? — Если заедешь ко мне — да, чёрт возьми. — Ты меня разводишь, Грэм. Но я спрошу у неё, можно ли заехать завтра перед отъездом. — Когда вы приедете? — Выезжаем отсюда около четырёх. Значит, у тебя будем примерно в восемь. Но мы сначала идём на шоу в «Парамаунт», а потом — в ресторан где-то рядом, кажется. — О-о, вы идёте в Salvatore’s? Шикарное место. — Заткнись. В общем, скажи, где ты остановился, и я гляну, сможем ли заехать в воскресенье. Думаю, рано утром. — Стоп. В воскресенье? То есть вы… О-о. Вы там ночуете? — Да. И давай закроем тему. — Ты и она… — Грэм. Пожалуйста. — Ладно. Да, я прикрою. — Он продиктовал адрес. — Спасибо. — Буду ждать. Тебя. Обеих. — Ага. О, и ещё, Грэм? — Ага? — Никому. Никто не знает. — Могила, Эм. — Спасибо. Ладно, мне пора. Надо поесть, родители уже на взводе. — Понял. Созвонимся позже. Увидимся в воскресенье. — Ага. Увидимся. — Пока.

✦•······················•✦•······················•✦

— С днём рождения, Эмма! — хор голосов прокатился по обычно тихой закусочной. Блондинка застенчиво улыбнулась, всё ещё не привыкнув к вниманию такой большой толпы. Она чувствовала себя в центре всеобщего внимания, особенно когда все принялись петь эту дурацкую поздравительную песню, а она стояла и неловко ждала, пока они закончат. — Спасибо, — пискнула она и задула восемнадцать свечей на огромном прямоугольном торте. Такого праздника она не ожидала. Здесь были её подруги, Руби и Белль, несколько одноклассников, включая Киллиана, бабушка Руби, отца Белль, её собственные родители и ещё кое-кто. Эта вечеринка стала самой большой из всех, что у неё когда-либо были, — прежде она отмечала только с Мэри-Маргарет, Дэвидом и тремя лучшими друзьями. Каково же было её удивление, когда около полудня они с Мэри-Маргарет и Дэвидом зашли в закусочную на свой обычный праздничный ланч и без всякого предупреждения на неё обрушилось дружное «Сюрприз!». А потом все набросились на небольшой шведский стол, который приготовили Руби с бабушкой, — это, по сути, и стало их подарком Эмме, потому что она обожала местную еду и бесплатную доливку какао с корицей. Всё это случилось два часа назад, а теперь Эмма сидела, обложенная подарками, и на неё со всех сторон были устремлены выжидающие взгляды. Смущённо улыбнувшись, блондинка воткнула вилку в середину торта и взяла первую коробку, которую протянула Мэри-Маргарет. Она была плоской, как обычно упаковывают одежду. Но коробка казалась тяжелее, чем любая обычная пара джинсов или футболка, что покупала ей мать. — Давай, открывай! — Мэри-Маргарет улыбалась, глаза горели от нетерпения. — Ладно… — протянула Эмма и содрала красивую обёрточную бумагу, улыбаясь не менее широко. Отбросила крышку и ахнула, увидев красный цвет. — О боже, Мэри-Маргарет! Я в восторге! Спасибо! — Она вытащила вещь, от которой тут же завизжала как идиотка, — это была красная кожаная куртка. — Так я понимаю, тебе нравится? — Да! — Эмма просияла и накинула её, улыбка стала только шире. Повернулась и обняла сидящую рядом брюнетку. — Я обожаю её! — Я знала, что понравится. Ты ведь мне намекала купить её, когда увидела на витрине. — Мэри-Маргарет усмехнулась и обняла в ответ. — Ты в ней прекрасна. Эмма покраснела под цвет новой куртки и засунула в рот кусок торта с кремом. — Ага, но спорим, это не переплюнет то, что я ей подарил, — Дэвид поднял большую прямоугольную коробку с самодовольной улыбкой. — Ничто не сравнится с этой курткой, Дэвид, — Мэри-Маргарет скрестила руки на груди с уверенным видом. — Посмотрим, — усмехнулся он в ответ. Эмма приподняла бровь и взяла подарок, который он ей протянул. Тяжёлый, намного тяжелее куртки. Что, чёрт возьми, может быть лучше красной кожаной куртки? — Ни хрена себе! — взвизгнула она, наконец открыв упаковку. — Выражения, Эмма, — вздохнула Мэри-Маргарет с видом полного поражения, пока её взгляд скользил по коричневым кожаным ботинкам, лежащим в коробке. — Ни фига себе! — поправилась Эмма, вынимая один. — Они идеальны! Спасибо, спасибо, спасибо огромное! — Блондинка повернулась к отцу и крепко обняла его. — Как ты догадался? — Я видел, как ты на них пялилась, когда мы покупали тебе новую обувь на год. — Дэвид улыбнулся, поцеловав её в макушку. — Вот и решил: почему бы не побыть хорошим отцом и не купить тебе то, что ты действительно хочешь на восемнадцатилетие. — Спасибо тебе огромное, Дэвид. — Блондинка хихикнула. — Я надену и то, и другое сегодня вечером! Надеюсь, будет хорошо смотреться с нарядом, который я приготовила. — Во сколько тебе нужно выходить, дорогая? Уже почти половина третьего. — Мэри-Маргарет посмотрела на часы, а потом на Эмму, и на губах застыла чуть грустная улыбка. — И тебе ведь ещё собираться? Ты как-то уснула после того, как мы вместе посмотрели фильм. — Ага, надо. Наверное, пора возвращаться домой, как закончим. Мне ещё собираться, ты права. Оба кивнули. Мэри-Маргарет по-прежнему выглядела расстроенной, и Эмме сделалось ужасно стыдно от того, что она уезжает, — пусть даже всего на один день. С чувством вины, давящим на плечи, и натянутой улыбкой она взяла следующий подарок, который протянул Дэвид, и открыла его. Под обёрткой оказался диск — диск её любимого исполнителя. Того самого, который, как она надеялась, понравится Реджине, когда она давала ей послушать песню за ланчем. Может, Реджина позволит включить его в машине по дороге в Бостон. — У тебя такого нет, да? — спросил Дэвид, слегка нахмурившись, заметив её бесстрастное лицо. Эмма подняла взгляд и просияла, качая головой. — Нет! Спасибо, Дэвид! Он идеален. — Она отложила диск, когда Мэри-Маргарет протянула ещё один завёрнутый подарок, который, если Эмма правильно угадала, был ещё одним диском. У них с Реджиной будет отличная музыка по пути в большой город. Всё ещё улыбаясь, она открыла подарок Мэри-Маргарет — и правда, ещё один диск. На этот раз другого её любимого исполнителя. — Надеюсь, такого у тебя тоже нет, Эмма. Кажется, это новый альбом, о котором ты говорила, что он вышел. — Мэри-Маргарет потянулась и мягко коснулась запястья блондинки. — Да, он идеален. Спасибо, Мэри-Маргарет! — Она широко улыбнулась и положила два новых диска друг на друга. — А на фига тебе диски? Это же такая… древняя тема, — раздался рядом голос Руби, одна бровь вопросительно приподнялась. Эмма метнула в неё взгляд. — Я покупаю их, потому что мне нравится хранить физические копии. И если у меня будет машина с дисководом, а не с кассетником, я смогу их слушать. Или закину на ноутбук, чтобы не искать потом в интернете каждую чёртову песню. — Она говорила спокойно, но всё ещё стреляла глазами в подругу. — Ладно, блин, волчик, прости. Я не знала, что ты до сих пор живёшь в каменном веке. — Руби одарила её игривой усмешкой. — Вот, я тебе кое-что купила. — Брюнетка-официантка усмехнулась и протянула ей длинную плоскую коробку. — Знаешь, скоро танцы, через пару недель, и я уверена, что у тебя нет… Ну, сама увидишь. Открывай. — Ты купила мне платье, да? — Эмма приподняла бровь, срывая обёртку, а затем быстро скинула крышку. Внутри всё было чёрным. Чёрный цвет — всё, что она видела, пока не подняла нежную ткань, мягко отражающую свет. — Атлас? — Ага, волчек! Я себе такое же купила, но потом поняла, что чёрный мне не особо идёт, понимаешь? Я предпочитаю красный и белый. Подумала, тебе нужно платье в гардероб — ну, вдруг пойдёшь куда-нибудь на свидание. Оно не очень подходит для школы, но с курткой и леггинсами или колготками — вполне. — Руби озорно улыбнулась и втиснулась между Дэвидом и блондинкой. — Я примерю его позже. — Ты лучше сфоткай. — На лице Руби заиграла волчья усмешка. — Хочу увидеть, какая ты в нём будешь шикарная. — Ага, — Эмма прикусила губу и попыталась сдержать улыбку, грозившую расползтись по всему лицу. Может, и правда надеть его вместо брючного костюма, который она планировала. Но проблема в том, что из дома в нём не выйти. Мэри-Маргарет и Дэвид точно офигеют, если увидят её в таком. Хорошо бы Реджина планировала сначала заехать в отель. — Ты пытаешься не… улыбаться? — Руби усмехнулась и толкнула Эмму, отчего та перестала сдерживаться и просто засияла от собственных мыслей. — Спасибо, Руби. Уверена, оно пригодится. — Хорошо бы. Я заплатила за эту хреновину сто баксов. — Какого чёрта, — Эмма моргнула. — Как, скажи на милость, оно… оно стоит сто баксов? — взвизгнула она, держа в руках тонкий кусочек ткани. — Наверное, даже больше, я не помню. И, Эм, платья — это адски дорого. Скажу тебе, я была в бешенстве, когда они отказались принимать эту чёртову тряпку обратно. — Руби фыркнула и с презрением уставилась на платье в руках Эммы. — Так что наслаждайся. — Спасибо, Руби, — Эмма закатила глаза и аккуратно убрала платье обратно в коробку. — И я скину тебе фотки, как буду дома; только никому их не показывай, а то я найду способ тебя убить. — Не покажу. — Кроме меня, не показывать никому, кроме меня? — вмешалась Белль, протискиваясь между Мэри-Маргарет и Эммой с широкой улыбкой и маленькой прямоугольной коробочкой. — Я тоже хочу увидеть тебя в платье. — О боже, девчонки. — Щёки блондинки ярко вспыхнули, и кое-кто из гостей обернулся на них. — Ладно, покажу. Только замолчите. — Ура! А теперь открывай мой подарок! — Белль улыбнулась, всовывая аккуратно завёрнутый пакет в руки блондинки. — Спорим, тебе понравится. — Смотря что там, — пробормотала Эмма, безжалостно срывая бумагу и кидая её в подруг. Потом посмотрела на то, что осталось. Это была книга. Очень знакомая книга. Та самая, что привела её в самую первую библиотеку много лет назад. — Нравится? Я помню, как ты рассказывала, что это была первая большая книга, которую ты прочитала, и она много для тебя значила. Я искала в интернете хороший экземпляр и наконец наткнулась на сайт, где продавались суперстарые книги в идеальном состоянии. Скажу тебе, они стоили целое состояние, но оно того стоило. — Белль сияла, глядя на Эмму влажными глазами. Блондинка быстро обняла невысокую брюнетку и радостно усмехнулась. — О боже, Белль. Спасибо тебе огромное! Ни фига себе, я искала её уже целую вечность. Никак не могла найти приличный экземпляр. — Без проблем. Тебе восемнадцать, Эм. Это важный рубеж, и ты заслуживаешь лучших подарков. — Я люблю вас обеих. — Эмма не удержалась и рассмеялась снова, обнимая обеих подруг. — Вы просто потрясающие, даже если одна из вас подарила мне платье. — Ты знаешь, что оно тебе тайно нравится, Эмма, — усмехнулась Руби. — Без комментариев. — Блондинка усмехнулась в ответ, убирая книгу к остальным подаркам. — Но я ценю. Особенно с учётом того, что оно, видимо, чертовски дорогое. — Ага, лучше цени, сучка. — Официантка хихикнула и игриво толкнула подругу. — Но, эй, никаких проблем. Уверена, ты мне тоже купишь что-нибудь офигенное, да? — Поживём — увидим. У меня есть планы на ваши ближайшие дни рождения. — Я хочу что-нибудь дорогое. — А мне и книг хватит, — прокомментировала Белль, бросив быстрый взгляд на темноволосую подругу. — Я обязательно накоплю на твои дорогие предпочтения, — усмехнулась Эмма. — Если только не спустишь всё в Бостоне, — Руби скривилась и скрестила руки. — Что? — Почему ты не сказала нам, что едешь туда сегодня? — Потому что это не ваше дело? — Разве твоя мать не говорила, что за тобой заедет Грэм? — мягко спросила Белль. — Я думала, он приедет через две недели, чтобы с нами потусить? — Он приедет. Просто я… — Эй, Эмма! Я тоже кое-что тебе принёс, — раздался мужской голос, и три подруги замерли. Эмма обмякла на месте. О, отлично, Киллиан идёт. Может, на этот раз он не будет доставать своим обычным занудством. По крайней мере, её спасли от необходимости объяснять, почему она уезжает. — Правда? — Она моргнула и уставилась на протянутую руку. Зелёные глаза скользнули вверх, встретив улыбающееся лицо. — Ага. — Что это? — Открой и узнаешь. — Киллиан помахал конвертом, и она выхватила его. — Ладно, — пробормотала она, разрывая конверт большим пальцем и вытаскивая открытку. На обложке был одинокий лебедь на хрустальном озере, а внутри, когда она раскрыла, — послание, написанное от руки.

«С восемнадцатилетием, Эмма! У меня для тебя два подарка. Первый: подними глаза, и второй: слушай».

Эмма озадаченно приподняла бровь, но подчинилась и сделала, как сказано: подняла глаза и увидела, что Киллиан протягивает ей одну красную розу. — Э-э… спасибо, — пробормотала она, принимая цветок. — А что я должна… — Пойдёшь со мной на танцы? — спросил он так невинно, что Эмма услышала сдерживаемые смешки подруг. — И что это значит? — Я хотел пригласить тебя на танцы через пару недель и подумал, что мог бы оплатить твой вход. — Подкупаешь? — Эмма, — предупредила Белль. — Не будь грубой. — Ага, Эм. Он приглашает тебя на танцы, и, насколько я знаю, это единственное приглашение. У тебя нет пары. — Ага, потому что я и не собиралась идти. — Эмма посмотрела на парня, всё ещё стоящего перед ней. — Без обид, но я просто ненавижу танцы. Там шумно, душно и куча народу. — Ой, да ладно, Эм, — заныла Руби. — Мы с Белль идём. — Мы? — с лёгким недоумением спросила Белль. — Мы не хотим быть там одни, и сомневаюсь, что Киллиан тоже. Это всего лишь танцы, ты не умрёшь. — Брюнетка-официантка прищурилась и одарила Эмму тем самым взглядом. — Ой, да ладно, — начала протестовать блондинка, но её прервал палец, ткнувший в лицо. — Ты пойдёшь на эти танцы, Эмма, если только у тебя нет других планов, о которых я не знаю, но это… невозможно, потому что ты Эмма. — Она усмехнулась. — Плюс, я не вижу очереди из ухажёров, жаждущих пригласить тебя. — И ты сможешь одеть платье, которое купила Руби, — попыталась убедить Белль. — Вы никогда не отстанете, да? — Неа. А теперь собери яйца в кулак и скажи «да». — Блин… Ладно. Только один раз. — Эмма повернулась к ожидающему Киллиану, который без сомнения подслушивал их разговор. — Я пойду с тобой на танцы — при одном условии. Никаких… поцелуев и прочего. Вообще никаких прикосновений. — Ой, да ладно. Смысл танцев в том, чтобы прикасаться друг к другу. — Это звучит пошло, — фыркнула Руби. — Заткнись, Руби, — рявкнула Эмма и скрестила руки. — Ладно. Но только когда танцуем, и никаких неуместных мест, иначе я испарюсь быстрее, чем ты скажешь «прости». — Ладно… — Договорились? — Договорились, — мрачно пробормотал он. — Хорошо, а теперь спасибо за розу. — Эмма вежливо улыбнулась. — И за открытку. Мило. Мне нравится лебедь. — Пожалуйста. — Настроение Киллиана, казалось, изменилось в мгновение ока, он ослепительно улыбнулся. — Меня торт заждался, так что… я отваливаю. Детали танцев обсудим позже. — С этими словами он ушёл. — Ну вот, у тебя есть пара на танцы, Эмма. — Руби хихикнула, наслаждаясь мучениями блондинки. — Хоть он и парень, — прошептала она последнюю часть, чтобы родители Эммы не услышали. — Ага, ну, я что-то не вижу желающих девчонок в этой школе, — фыркнула Эмма, крутя розу. — Эмма, милая, ты готова ехать? Уже три. — Голос Мэри-Маргарет прервал любую остроту, которую собиралась сказать Руби. — Я знаю, ты хотела успеть домой, чтобы собраться и переодеться. — Ага, точно. И мне нужно всё это добро пристроить. — Блондинка кивнула и встала, потягиваясь, прежде чем повернуться к сидящим подругам. — Так что, увидимся завтра. — И ты мне обязательно расскажешь, какой он, Бостон. Я ещё ни разу не выбиралась из этого дурацкого городка, — проворчала Руби. — Несправедливо, что только тебя он туда везёт. — Простите, а у кого сегодня день рождения? — Эмма усмехнулась. — И вообще, я переезжаю туда с ним после школы. Он просто показывает мне город. — Надеюсь, ты хорошо проведёшь время, — робко ответила Белль. — Не позволяй этой кислятине тебя расстраивать. — Не позволю. — Эмма прищурилась на брюнетку-официантку. — Я собиралась купить тебе кое-что, но если ты будешь так себя вести… — Ладно. Ладно. Я замолкаю. — Хорошо. — Эмма хихикнула и наклонилась, чтобы обнять их обеих, прежде чем собрать вещи. — Спасибо за подарки, девчонки. И передай спасибо своей бабушке, Руби, что разрешила нам устроить праздник здесь. — Без проблем, передам. — Пожалуйста, Эм. Они обе улыбнулись и помахали, когда Ноланы и она сама уходили. Эмма помахала в ответ, и чувство вины, обрушилось на нее с новой силой. Но она не могла рассказать подругам правду о том, почему едет в Бостон, как не могла рассказать и родителям. Об этом нужно будет волноваться позже, а сейчас Эмме нужно сосредоточиться на сборах в поездку. Она знала, что надо было сделать это вчера, но, боже, ей так хотелось, чтобы этот день наступил быстрее. Она была абсолютно счастлива и нервничала из-за свидания с Реджиной. Она вытряхнула содержимое своей школьной сумки на кровать, чтобы начать собираться. Осмотрев комнату в поисках всего, что могла упустить, Эмма скинула обувь, штаны и футболку, чтобы примерить платье. У неё ещё есть время сделать пару фото для подруг и, возможно, проверить, подойдёт ли оно для ресторана. Сначала она не заметила, что верхняя часть платья была с открытой спиной и глубоким декольте, с одной лямкой вокруг шеи, но когда примерила, пришла в ужас. Эмма никогда не носила ничего настолько откровенного. Юбка с воланами была довольно короткой, заканчиваясь на середине бедра. Вся верхняя часть спины была открыта, отчего блондинке стало не по себе. Неудивительно, что такая одежда её не привлекала, и когда она видела её на других девушках — особенно на Руби — всегда удивлялась, как они это носят. Как бы то ни было, она не была уверена, что ей будет комфортно выйти в этом на люди. Конечно, можно взять платье с собой и надеяться, что Реджина сочтёт его уместным после примерки, а иначе она просто наденет свой брючный костюм, который быстро достала из шкафа, скинув платье. Вздохнув, Эмма быстро засунула платье в сумку и застегнула её. Всё ли взяла? Одежда? Есть. Бельё? Есть. Запасная обувь? Есть. Пижама? Есть. Платье? Есть. Расчёска? Есть. Зубная щётка? Есть. Диски? Есть. Адрес Грэма? Она порылась в маленьком отделении сумки и наткнулась на бумажку, которую засунула туда ранее. Есть. — Кажется, всё, — пробормотала она себе под нос, накидывая новую красную кожаную куртку. — И ещё полчаса в запасе. Отлично. Эмма вздохнула и тяжело плюхнулась на кровать, хватая телефон с тумбочки. Может, стоит узнать, чем занята Реджина. Возможно, она уже готова ехать и захочет выехать пораньше. Пожав плечами, она решила, что попытка не пытка.

«Привет, Джина, просто даю знать, что я готова, если хочешь выехать пораньше».

— Эмма, у нас с твоим отцом есть кое-что для тебя. — Голос Мэри-Маргарет заставил блондинку подпрыгнуть с удивлённым «ни хрена себе». — Когда ты вошла? — Не так давно. — Брюнетка усмехнулась, полностью проигнорировав ругательство. — Так вот, дорогая, раз ты едешь в Бостон, я уверена, тебе понадобятся деньги на еду, напитки, бензин и… и если увидишь что-то, что понравится, и захочешь купить, ты мо… — Твоя мать пытается сказать, что мы дадим тебе денег на поездку, если понадобятся. Не беспокойся о сдаче. Оставь себе как подарок на день рождения, — перебил Дэвид, выходя вперёд и протягивая Эмме конверт. — Спасибо, но там, кажется, много… Я правда не хочу брать у вас. — Не волнуйся, малыш. Там в основном однодолларовые купюры. — О, спасибо. Тогда смогу сходить в стриптиз-клуб. — Эмма приподняла бровь. — Но правда, не надо было… — Это подарок на день рождения от нас тебе, дорогая. Просто возьми и сделай отца счастливым. — Тогда я потрачу их на вас, потому что я правда не могу… — Эмма вздохнула, но взяла конверт с деньгами у Дэвида и засунула в боковой карман сумки. — Не парься, Эм. Мы любим тебя, и это тебе. Не нам. Потрать на себя. — Ты знаешь, я не могу… — Эмма, — Мэри-Маргарет использовала свой строгий голос, а это значило, что она серьёзна и споры бесполезны. — Ладно. Спасибо. Я правда ценю. — Эмма улыбнулась, вставая с кровати, чтобы обнять их обоих. — Я люблю вас и ценю всё, что вы для меня делаете. — Мы знаем, милая. — Мы тоже тебя любим. У обоих были влажные глаза и улыбка на лицах, когда они крепко обнимали дочь в ответ. — А теперь иди, веселись, ладно? И постарайся не влипнуть в неприятности. — Дэвид убрал прядь волос за ухо Эммы. — Да, и если будут неприятности, не стесняйся звонить, — напомнила Мэри-Маргарет. — И звони, даже если все будет хорошо. Мы будем рады слышать тебя. — Ребят, я всего на один день. — Эмма усмехнулась. — Не волнуйтесь, ладно? Я позвоню, когда приедем, чтобы вы знали, что мы добрались. — Хорошо, да, будем ждать. — Оба кивнули в такт словам женщины. — Позвоню. — Блондинка улыбнулась и взяла телефон с кровати, когда тот завибрировал. Это было сообщение от Реджины. «Я приехала, дорогая. Как будешь готова, выходи». — О, он приехал. — Эмма уронила телефон на кровать и закинула рюкзак на плечо, глядя на двух расстроенных родителей. — Я вернусь завтра, ладно? — Хорошо, Эмма. Я люблю тебя, счастливого пути. — Мэри-Маргарет первой крепко обняла её, прежде чем выйти из комнаты со слезами на глазах. — Ага, дорогая. И веселись, но не слишком. — Дэвид приподнял бровь, и до Эммы как кирпич дошло, что он имеет в виду с этим блеском в глазах. — Фу, Дэвид, нет. Я не буду этим с ним заниматься. — Эмма сморщила нос и обняла его в ответ, когда он усмехнулся и тоже обнял её. — Хорошо. А теперь иди, не думаю, что стоит его заставлять ждать. — Ага! Увидимся в воскресенье. — Она улыбнулась и сбежала по лестнице из спальни, оставив Дэвида позади. Вскоре она почувствовала, как холодный воздух свободы ударил в лицо, когда вышла из здания, с широкой улыбкой на бледно-розовых губах. Первое, что было не так, — отсутствие Реджины. Ни её, ни чёрного «Мерседеса» нигде не было видно. — Чёрт возьми, — пробормотала она, направляясь по тротуару. Реджина, должно быть, припарковалась подальше, чтобы родители её не увидели. Умно, подумала Эмма, но холодно. На улице всё ещё было прохладно, но ботинки и новая куртка согревали, хотя ветер всё ещё досаждал. Вскоре она дошла до ожидающего «Бенца» и его владелицы всего в квартале отсюда, с работающим двигателем, который гарантировал тепло внутри. Она пробежала последние несколько шагов до пассажирской двери и быстро забралась внутрь, дрожа. — Холодно снаружи, — прокомментировала она, засовывая сумку между ног на полу. — Ненавижу зиму. И холод. Просто. Ненавижу. Этот хреов холод. — Выражения, дорогая. — Хрипловатый голос Реджины раздался рядом, и для ушей Эммы он был как хор ангелов. Кружение и постоянный водоворот метафорических бабочек в животе вернулись. — Боже, я скучала по тебе, — вырвалось у Эммы, и на лице появилась застенчивая улыбка, когда она повернулась к сидящей рядом брюнетке. Эта женщина была просто сногсшибательна с этой потрясающей усмешкой на красных губах и дымчатыми глазами, искрящимися озорством. — Прошёл всего один день? — Я так и сказала... Слишком много времени прошло. — Эмма хихикнула немного слишком радостно. — Надеюсь, ты не устанешь от меня, проведя столько времени в моём обществе, дорогая. — На щеках появился лёгкий румянец, который можно было бы принять за макияж, если бы Эмма не пялилась на лицо учительницы последние пять минут. Она покраснела. — Не устану, обещаю. Я никогда от тебя не устану. — Ответила она честно, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать старшую женщину в щеку. — Но нам пора, чтобы не опоздать, и, э-э… Как думаешь, у нас будет время сначала заехать в отель? — Зачем, дорогая? — Голос Реджины стал намного легче, когда она отъехала от обочины и направилась к выезду из города. — Ну, понимаешь, Руби купила мне платье, и я не уверена, стоит ли его надевать. И вообще, я не могла выйти в нём из дома, чтобы родители не устроили истерику. — Эмма пожала плечами и быстро пристегнулась, заслужив довольную улыбку от брюнетки. — Понятно. Думаю, времени хватит. Мне всё равно нужно зарегистрироваться в отеле до истечения брони. — Реджина усмехнулась выражению лица Эммы, которое, вероятно, отражало, как сильно она хочет ударить себя. Она не подумала об этом. — Мы можем опоздать на шоу, но, надеюсь, это не страшно. — Наверное, нет, — пожала плечами Эмма. — Но надеюсь, мы не пропустим ничего важного... и это будет не слишком дорого... я имею в виду — оно того стоит? Грэм сказал, что вход стоит кучу денег. — Всё будет хорошо, Эмма. Мы опоздаем максимум на десять минут. Раз мы выезжаем рано, у нас будет полно времени на всё, что нужно в отеле. — Брюнетка беззаботно пожала плечами. — Если ты уверена. Я имею в виду, у меня есть деньги и всё такое. — Не волнуйся об этом, дорогая. У тебя день рождения. Позволь мне побаловать тебя. Ответом Эммы был лишь застенчивый кивок и расцветающий румянец на щеках. — Значит, ты поговорила с Грэмом? — спросила Реджина после нескольких минут молчания. — Ага. Я спросила, не против ли он, что я использую его как прикрытие. — Эмма пожала плечами, прикусывая губу. — Он знает о нас? — спросила она, в голосе прозвучало беспокойство. — Д-да, — пробормотала Эмма, запуская пальцы в волосы. — Но я взяла с него обещание никому не говорить. Грэм хороший парень. Он не проболтается, в отличие от Руби, поэтому теперь он единственный, кто знает. Но… — Есть «но»? — Теперь в голосе звучал скептицизм, а карие глаза расширились от страха. — Что? — Он хочет, чтобы мы заехали к нему перед отъездом завтра. — Эмма сдержала хмурый взгляд от внезапно расслабившейся фигуры Реджины, потому что знала, что сама бы тоже испугалась до усрачки, если бы в таком серьёзном деле было «но». — Хочет? — Ага. Он дал мне свой адрес. Мы можем не ехать, если тебе некомфортно. Я пыталась ему сказать. — Эмма усмехнулась, на этот раз легко и радостно. — Я давно его не видела, и он, кажется, рад, что мы вместе. Он вынес мне мозг, когда я сказала. Он позвонил и заорал мне в ухо. Сначала я думала, что он меня проигнорирует, но нет… — Нет? — Брови Реджины сморщились. — Что ты имеешь в виду? — Он нормально отреагировал, когда переварил тот факт, что ты моя учительница. Мы немного поговорили, и я не вдавалась в подробности, но он знает, что ты делаешь меня суперсчастливой, так что он этому рад. — Блондинка теребила прядь волос. — Я делаю тебя суперсчастливой, да? — Брюнетка одарила её тёплой, нежной улыбкой. — Да, мэм. — Интересно, — прошептала Реджина, в основном себе. Они просидели в тишине бо́льшую часть получаса, Реджина смотрела прямо на дорогу, а Эмма — на окружающий пейзаж, с довольной улыбкой на губах. Было тихо, даже безмятежно, только дорога и никакого движения. Мир снаружи был выкрашен в белый цвет кристаллическими хлопьями и украшен густыми лесами зелени. Мир казался спокойным, совсем не похожим на суровый холод, каким был на самом деле. Эмма отвела взгляд от нарисованной картины и уделила минутку, чтобы посмотреть на другую красоту. Блондинка плотно сжала губы, пока широкие изумрудные глаза наслаждались шедевром природы, лежащим перед ними. Реджина Миллс была само совершенство, и даже самый прекрасный весенний день не мог с ней сравниться. — Сфоткай, дорогая, так лучше сохранюсь, — голос брюнетки вывел Эмму из задумчивости. — Прости. — Она отвела взгляд, заметив краешек пальто Реджины с каким-то странным чёрно-белым принтом. Реджина усмехнулась, и мягкая мелодия её смеха разлилась по и без того тихому салону. Эмма улыбнулась. Моя идеальная Джина, — эхом отозвалось в голове блондинки, и она позволила этим словам звучать, пока смех брюнетки не стих. Потом снова стало тихо, только ритмичный гул двигателя. — Нам чего-то не хватает, — старшая женщина склонила голову в сторону Эммы, уголки губ приподняты. — Довольно тихо, правда? Может включим радио? — Я взяла музыку, — выпалила Эмма, глядя на сложную стереосистему. — Если только у тебя нет с собой кассет, дорогая. — У меня есть переходник, — блондинка наклонилась, роясь в сумке на полу между ног. Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, куда именно она его засунула, но в итоге она нашла то, что искала, и подняла её. — Видишь? Реджина приподняла бровь, глядя на предмет, затем указала на переднюю консоль. — Что бы эта штука ни делала, действуй. — У них такой же маленький штекер, как у наушников. Так что можно воткнуть в любое устройство, — блондинка пожала плечами, вставляя диск в переходник, а затем подключая другой конец к телефону. — И с телефонами тоже работает. — Пожалуй, стоит себе такой купить. Пригодилось бы для кассетника, — Реджина снова уставилась на дорогу, когда они наконец выехали на главную трассу. — Они продаются в большинстве магазинов, так что уверена, найдёшь, — Эмма пожала плечами и принялась отбивать ритм ногой. — Обязательно посмотрю, — брюнетка кивнула. — У меня тоже хорошие новости, Эмма. — Какие? — До конца поездки осталось чуть больше трёх с половиной часов. — Похоже, мы близки к успеху, — блондинка не могла не усмехнуться сарказму в голосе учительницы. Реджина присоединилась, и они вместе посмеялись, прежде чем наконец замолчать и слушать бодрую мелодию, льющуюся из динамиков. Остаток пути они чередовали музыку, уютное молчание и праздные разговоры. И только когда Реджина упомянула, что последний город, который они проезжают, и есть Бостон, Эмма почти сразу заинтересованно прилипла к окну. Огни города завораживали, контрастируя с темнотой ночи. Блондинка была поражена, едва обращая внимание на то, что говорила ей Реджина, но смогла уловить конец фразы. — …отель прямо на этой улице. — Как он выглядит? — Эмма наконец переключила внимание на брюнетку, но краем глаза всё ещё следила за мелькающими зданиями в поисках отеля. — Это… тот самый, — «Мерседес» остановился перед высоким зданием, на которое блондинка просто вытаращилась. — Ч-что? Это наш отель? — Да, дорогая. И наш номер, кажется, на самом верхнем этаже. — Как далеко театр? — Не очень. Я всё спланировала, — брюнетка улыбнулась и открыла двери. — А теперь давай зарегистрируемся и расположимся, чтобы успеть на шоу вовремя. Мы приехали быстрее, чем я думала. Только четверть девятого. — Правда? — Казалось невероятным, что они так быстро добрались, учитывая, что движение было просто безумным. Казалось, они провели на трассе на несколько часов больше из-за пробок, а въезд в город был сущим адом. — Да, дорогая. Пошли. Они быстро вышли из машины — после того как Реджина взяла свою сумку — и направились в отель. Реджина даже не моргнула, а Эмма просто не могла закрыть рот. Интерьер отеля был элегантным, украшенным роскошными чёрно-белыми тонами на стенах и современной мебелью. Всё это радовало глаз, особенно мельком, потому что Реджина шла слишком быстро, и Эмма не успевала толком насладиться и поглазеть. Они оказались у стойки регистрации, свет отражался от чёрно-белого мраморного пола. — Я правда чувствую, что мне здесь не место, — прошептала Эмма брюнетке, прижимаясь к ней, изумрудные глаза скользнули по каждому человеку — каждый в дорогой формальной одежде — и наконец остановились на администраторе. — Не волнуйся, — Реджина одарила её ослепительной улыбкой, когда они подошли к стойке. — Здравствуйте, добро пожаловать в Nine Zero! Чем могу помочь? — вежливо спросила женщина за стойкой. — Здравствуйте, я бронировала номер, — плавно ответила Реджина. — Имя? — Реджина Миллс. Администратор кивнула и застучала по клавиатуре. Вскоре она порылась в чём-то, чего Эмма не видела, и протянула Реджине две карточки-ключа. — Всё готово! Ваш номер ждёт. Вот ваши ключи. Пожалуйста, обращайтесь, если возникнут проблемы или вопросы. — Спасибо, — брюнетка взяла карточки, одну протянула Эмме. — Готова увидеть наш номер, дорогая? — Мне даже страшно. Если вестибюль такой шикарный, могу только представить, как выглядит номер, — Эмма прикусила нижнюю губу, следуя за брюнеткой к лифту. — Я не думала, что это место будет таким… — Это один из лучших отелей в Бостоне. Я не собиралась заставлять тебя ночевать в крысиной норе мотеля за четверть цены. — Я не хочу знать, сколько это тебе стоило. — Не волнуйся об этом. Это информация только для меня, а тебе знать не положено, — на лице Реджины появилась скандальная усмешка. — Наш этаж. — О, ничего себе. Ладно. Погнали. Мгновение спустя Эмма разинула рот как рыба, вытаращив глаза. Номер совсем не походил на обычный гостиничный, скорее на небольшую роскошную квартиру. Комната была такой же современной, как и вестибюль внизу, с шикарной мебелью и декоративными элементами. — Ничего себе, Реджина. Ты превзошла себя. — О, подожди, пока не увидишь ванную, дорогая. Если она похожа на большинство других, как ты говоришь, шикарных люксов, то тебя ждёт сюрприз, — брюнетка не отрывала шоколадного взгляда от блондинки, на губах играла лёгкая улыбка. — Мне всё равно в туалет надо, — Эмма подскочила к двери и влетела внутрь, чтобы увидеть самый элегантный туалет в своей жизни. У людей странные приоритеты, если они используют такое, чтобы просто сходить по нужде. — Матерь божья… Ты это видела, Джина? Это просто охренеть как шикарно! Не только мы можем наслаждаться этой роскошной ванной, но и наше дерьмо тоже! — Эмма. Обязательно использовать такие грубые выражения? — брюнетка подошла сзади к блондинке, всё ещё стоящей в дверях и пялящейся на современную чёрно-белую ванную. — Да. Да, обязательно, — Эмма ухмыльнулась и вошла в комнату, бросив сумку на стойку. Тут она заметила отражение Реджины в зеркале и чуть не ахнула. Эта женщина не могла быть ещё привлекательнее, чем в этот момент. Глаза были подведены тёмным макияжем, а блестящий розовый блеск для губ притягивал внимание к лицу. Когда глаза Эммы скользнули по телу брюнетки, она наконец поняла, что это был за принт. Леопардовый, и на женщине он выглядел чертовски хорошо. Вырез был не слишком низким, открывая лишь гладкую кожу. Наряд выгодно облегал каждый аппетитный изгиб. — Ты в порядке, Эмма? — Реджина слегка нахмурилась и шагнула в ванную, одна рука легла на плечо блондинки. — Д-да, в порядке. Ты просто… Ты так красива, — брюнетка мгновенно покраснела. — Спасибо. — Правда, не за что, — Эмма легкомысленно усмехнулась и повернулась, взяв руку со своего плеча в свою. — Я немного завидую себе, но так благодарна, что ты у меня есть. — Это очень мило с твоей стороны, Эмма, — Реджина наклонилась и чмокнула Эмму в губы. — И это очень много для меня значит. — Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты знала. И я знаю, что часто говорю комплименты и всё такое, но у меня есть веская причина. Поверь, — ответила блондинка, чуть задыхаясь. — Я верю тебе, Эмма, — учительница склонила голову. — И я верю, что ты успеешь подготовиться, чтобы мы успели на шоу? Эмма усмехнулась, но кивнула. — Я переоденусь и нанесу ещё немного макияжа. Реджина поднесла руку к щеке Эммы, на губах тёплая улыбка. — Не нужно, дорогая. Ты прекрасна и так. Незачем прятать эту красоту за косметикой. — Ты тоже, — тихо пробормотала она, стараясь сдержать румянец. — Эмма, — вздохнула она и мягко похлопала девушку по щеке. — Почему бы тебе не приготовиться? Ладно? — Я это так не оставлю. Реджина опустила руки, больше не улыбаясь. — Если поторопишься, я отдам тебе твой подарок на день рождения. — Стоп, что? — Эмма моргнула, слегка ошеломлённая внезапной взяткой. — Да. Так что готовься, а я пока принесу его, — и она вышла из комнаты, не дав Эмме шанса возразить, закрыв за собой дверь. Эмма нахмурилась, но быстро разделась, чтобы надеть платье. — Ты готова, дорогая? — услышала она голос брюнетки из-за двери. — Ага, вообще-то да, — Эмма бросила последний взгляд на своё отражение и повернулась, чтобы открыть дверь ванной, и когда открыла, поклялась бы, что челюсть Реджины вот вот отвалится. — Ты потрясающе выглядишь, Эмма, — прошептала она, голос стал хриплым, а глаза намного темнее. — Ты идеальна. — Ой, да ладно. Неправда… — Эмма слегка покраснела, зелёные глаза уставились в пол. Она чувствовала себя такой уязвимой, особенно под пристальным взглядом брюнетки. Она осмелилась снова поднять глаза, надеясь, что не покраснеет, встретившись с, казалось, голодными глазами Реджины. — Ты… ты не говорила, что собираешься мне что-то дать? — кашлянула она. — А, да. Точно, — Реджина замешкалась с маленькой прямоугольной коробочкой, прежде чем протянуть её блондинке. — Надеюсь, тебе понравится. — Наверняка, — Эмма ободряюще улыбнулась и аккуратно открыла обёртку, под которой оказался гладкий чёрный футляр. Блондинка затаила дыхание, дрожащими пальцами открывая коробку и обнаруживая колье. Это был серебряный кулон с одиноким лебедем посередине, прикреплённый к простой серебряной цепочке. — О, оно такое… Мне безумно нравится! — губы Эммы расплылись в широкой улыбке, и она бросилась обнимать брюнетку. — Оно потрясающее, Джина. Спасибо тебе огромное! — Я рада, что тебе нравится, дорогая, — прошептала Реджина, целуя Эмму в лоб, прежде чем обнять в ответ. — Почему бы тебе не повернуться, чтобы я надела его на тебя? — Конечно! — блондинка кивнула и протянула кулон Реджине, затем повернулась, чтобы та надела колье. — Знаешь, я кое-что читала, — заговорила женщина, застёгивая цепочку на шее девушки. — Я имею ввиду о лебедях. Я прочитала, что они создают пару на всю жизнь. Довольно интересно, правда? У Эммы перехватило дыхание, когда Реджина произнесла эти слова. Она пытается на что-то намекнуть или просто невинно просвещает Эмму в биологию лебедей? Придётся просто выкручиваться и сохранять спокойствие. Сейчас же ничего не произойдёт, верно? Им скоро идти в «Парамаунт». — Ага, довольно интересно. Они очень похожи на людей. Ну, может, и не очень... Я имею в виду, брак — это ведь создание пары на всю жизнь, да? — Эмма споткнулась о слова, которые, казалось, сами вылетали изо рта. — Что-то вроде того, дорогая, — Реджина одарила её довольной улыбкой. — Всё дело в том, чтобы найти того самого, и когда находишь… Просто знаешь. — Ага, я понимаю. Есть типа маленького радара, который срабатывает, — Эмма приподняла брови и повернулась, чтобы встретиться взглядом с Реджиной, удерживая его несколько долгих мгновений. О боже, можно просто утонуть в этих тёмных омутах на несколько часов. — Ты знала, что четверть чёрных лебедей — гомосексуальны? — вдруг спросила Реджина, разрывая зрительный контакт. — Ни хрена? — Они, правда, самцы. Но я уверена, что есть и самки. В конце концов, гомосексуальность касается не только одного пола, верно? — брюнетка поправила светлую прядь на голове Эммы и быстро повернулась, чтобы взять пальто. — Верно, — Эмма сглотнула и достала свою новую красную кожаную куртку, что вызвало поднятие бровей у учительницы. — Что? — Где, чёрт возьми, ты взяла этот ужас? — Мэри-Маргарет. А что? — Всё ясно, — брови Реджины взлетели до линии роста волос, когда она взяла маленькую сумочку. — Что? — Эмма нахмурилась, следуя за брюнеткой к двери. — Она купила её на день рождения. — Тебе нравится? — Ага. Поэтому она её и купила, — голос Эммы был тихим, и когда Реджина обернулась, лицо блондинки напоминало побитого щенка. — Прости, — она прочистила горло и быстро направилась к лифту, Эмма за ней. — Красный тебе идёт. После шоу обе женщины вышли из здания, попав в большую толпу. Они пытались уйти немного пораньше, до основной массы, но не повезло — многие думали так же. Им не удалось выбраться из-за огромного количества людей, толпившихся со всех сторон. В какой-то момент Эмма взяла Реджину за руку, переплетая их пальцы, чтобы не потеряться в толпе. Когда блондинка подняла глаза, чтобы увидеть реакцию старшей женщины, она растаяла. На глянцевых розовых губах брюнетки играла тёплая, сияющая улыбка, хотя глаза она держала прямо, чтобы не врезаться в кого-нибудь. Казалось, прошла вечность, прежде чем они смогли полностью выйти из здания, и ещё дольше, пока наконец не оказались внутри ресторана — всё ещё держась за руки. Оказавшись в очереди, Эмма воспользовалась возможностью осмотреться. Ресторан был таким же красивым и изысканным, как и все остальные места, куда водила её Реджина. У учительницы, должно быть, дорогой вкус, потому что она знала все места, и ещё ни разу не привела Эмму туда, где той не понравилось бы. Освещение было приглушённым, и с тёмным шикарным интерьером создавалось ощущение, будто они всё ещё на улице, среди искусственно освещённых улиц. Обстановка была романтичной, и мягкие мелодии из скрытых динамиков не противоречили этому, даже с жужжанием разговоров гостей. — Очень красиво, — прошептала блондинка своей спутнице. — Я знаю, дорогая. Поэтому я тебя сюда и привела, — Реджина одарила её белоснежной улыбкой, но выражение быстро исчезло, так как они были следующими в очереди. Брюнетка надела свою фальшивую улыбку и любезный голос. — У нас бронь на двоих на фамилию Миллс. — Миллс на двоих, — повторил администратор, просматривая список брони. Он издал утвердительный звук, найдя имя, и поднял глаза с дружелюбной улыбкой. — Меган проводит вас к столику. Молодая светловолосая официантка улыбнулась им и заговорила: — Сюда, пожалуйста. Реджина кивнула и последовала за официанткой, что вынудило её спутницу последовать за ней с удивлённым ворчанием. Их проводили к маленькому столику на двоих, который находился неудобно близко к другому столику. Эмма наконец отпустила руку брюнетки, чтобы сесть лицом к столику напротив, а Реджина села спиной к нему. Каждой принесли меню и предложили выбрать напитки. Эмма заказала колу, а Реджина — холодный чай, после чего девушка ушла за заказом. — Здесь тесновато, — пробормотала Эмма через стол. — Я буквально чувствую, как та пара дышит. — Ты права, дорогая, но это недостаток ресторанов в оживлённом городе, — Реджина подняла взгляд, её карие глаза сверкали в приглушённом свете. — Ага… — Эмма только пожала плечами, стараясь игнорировать, как один из парочки всё время пялится на неё, разговаривая со своей женой — или она так предполагала. — Что-то не так? — брюнетка нахмурилась и протянула руку через стол, легко касаясь запястья блондинки. — Я чувствую себя не в своей тарелке, — прошептала она, глядя на руку. — Все так красиво одеты, а я просто не чувствую, что вписываюсь в такое место… — О, милая, — Реджина взяла её бледную нежную руку в обе свои и наклонилась, чтобы поцеловать её сверху. — Не волнуйся о них, ладно? Ты здесь со мной. У нас есть полное право ужинать здесь на нашем свидании, как и у всех остальных. Эмма восприняла её слова с простым кивком понимания. Реджина права. Она просто позволила нервам взять верх. Не нужно паниковать из-за чужого мнения, когда важно мнение только Реджины. — Нет, не имете, — голова блондинки резко повернулась к соседнему столику. Мужчина заговорил, и его спутница повернулась к ним, как и Реджина, с мрачным выражением лица. — Простите? — голос брюнетки был удивительно спокоен. — Ты слышала, — голос мужчины был гораздо агрессивнее, чем диктовали обстоятельства. Обе вздрогнули от тона. — Таких, как вы, не должны пускать с нами в один ресторан. — Таких, как я? Вы имеете что-то против латиноамериканок? — бровь Реджины приподнялась, но она знала, что мужчина имел в виду, и это не имело ничего общего с её расой. — Что? Нет! Не выставляй меня расистом, потому что я не такой. — О, но гомофобом ты быть можешь, — усмехнулась Эмма и почувствовала, как хватка Реджины на её руке усилилась. — Я не вижу проблемы в том, что мы ужинаем в этом заведении. Мы не доставлять неудобства другим сознательно, но вы, сэр, мешаете нам, — спокойно сказала Реджина. — Я вам мешаю? — У вас проблемы со слухом? — спросила Реджина. — Это вы суёте нос не в своё дело. — Это вы нам мешаете. Мы пытаемся спокойно поесть, а вы решили прийти сюда со своей отвратительной болезнью. — Простите? — Брови Реджины сошлись, гнев на мгновение вспыхнул в глазах, прежде чем они снова стали спокойными и собранными. — Мы просто сидим здесь и пытаемся насладиться ужином. — Вам не подадут, — выплюнул он, и его жена кивнула, наконец заговорив с отвращением в голосе. — Они не посмеют обслуживать таких псих больных, как вы. Оглянитесь. Вы видите вокруг других… гомосексуалисток? Я нет. Эта женщина звучит как конченная стерва, — подумала Эмма, хмурясь из-за спины Реджины. — Возможно, не сегодня вечером, дорогая… — Это просто отвратительно! Ты слышал, Лоуренс? Она пытается со мной флиртовать. — Я не… — попыталась возразить Реджина, но её не слушали. — Так лесбиянки и поступают, Вики. У них нет совести и чувства собственного достоинства, — муж женщины, Лоуренс, фыркнул. — Они будут флиртовать с любой женщиной поблизости. — Все они просто животные. В них вселились демоны. Не понимаю, как им позволяют ходить среди нас, нормальных людей. Реджина вздрогнула, хватка на руке Эммы усилилась. — Определение «нормальности» меняется, но если бы ваша голова не была так глубоко в вашей наглой заднице, вы бы это знали, — брюнетка стиснула зубы. — Простите за мои слова, но вам действительно нужно открыть глаза. Мир меняется вокруг вас, и гораздо быстрее, чем вы думаете. Я такой же человек, как и вы, — единственная разница в том, что я предпочитаю женщин, а не мужчин. — А теперь лесбиянка перешла к враждебности! — закричал Лоуренс, привлекая внимание дальних столиков. Эмма почувствовала, как щёки запылали, оглядываясь вокруг и замечая, что большинство посетителей теперь смотрят в их сторону. — Я не враждебна! Я просто констатирую факт. Если кто здесь и оскорбляет людей, так это вы, — Реджина полностью развернулась, отпуская мёртвую хватку на руке блондинки. — У вас какая-то проблема? — Мужчина в чёрном смокинге подошёл к двум парам. От него веяло властью. — Да! — усмехнулся Лоуренс, его жена кивнула в знак согласия. Он ткнул пальцем в сторону Реджины. — Эти две гомички нам мешают, это отвратительно. Я не хотел устраивать сцену, но они портят нам с женой ужин. Мужчина в костюме повернулся к Реджине и Эмме: — Это правда? — Конечно, нет. Мы просто сидели и ждали наши напитки, а тот джентльмен отпустил грубое замечание в адрес нашего личного разговора, — объяснила Реджина, её голос вернулся к обычному спокойному тону. — Я бы даже посоветовала вам спросить других посетителей вокруг. — В этом нет необходимости, — он широко улыбнулся ей, затем повернулся к хмурой паре рядом. — Мне поступила жалоба на ваш столик. Мисс Миллс, верно? — Да, — просто сказала брюнетка. — Я приношу извинения за это, мисс Миллс, — мужчина одарил её любезной улыбкой и снова повернулся к паре. — Не хочу этого делать, но вынужден попросить вас покинуть заведение. Спасибо, что поужинали у нас. — Мы больше не придём, если вы позволяете такое, — фыркнула Вики, вставая и хватая вещи. — Вы все попадёте в ад за поддержку этих лесбиянок и их нездорового образа жизни, — прорычал её муж, и они ушли, но не прежде, чем сбросить тарелки с ужином на пол на выходе, крича: — Это возмутительно! — Я искренне приношу извинения за его непристойное поведение ещё раз. Позвольте нам угостить вас ужином? — предложил менеджер, указывая на оставленное меню на столе. — Выбирайте всё, что захотите, и мы принесём. — О, не нужно, — мягко сказала Реджина, снова усаживаясь на своё место. — Мы настаиваем. В конце концов, наша работа — сделать так, чтобы гости были счастливы и не испытывали стресса. Я дам вам время выбрать, и Меган подойдёт принять заказ. Желаю вам прекрасного вечера и, пожалуйста, надеюсь увидеть вас снова, — его бесконечная улыбка всё ещё была на месте, когда он уходил, бормоча что-то их официантке, стоявшей рядом. — Ну, это было занимательно, — тихо хихикнула Эмма, просматривая меню и разглядывая все вкусные блюда. Живот заурчал, пока она читала заманчивые описания. — Действительно, — согласилась брюнетка, на губах застыла едва заметная улыбка. — К сожалению, такие люди не редкость. Блондинка нахмурилась. — Ты в порядке, Джина? — Да, всё хорошо. — Он сказал обидные вещи, — Эмма протянула руку через стол и нежно коснулась лица старшей женщины, тепло от прикосновения мгновенно разлилось и согрело сердце блондинки. — Не хочу, чтобы ты думала о себе подобное. Ты удивительная женщина. — Эмма… — Глаза Реджины поднялись, встретившись с изумрудными, стройные пальцы обхватили бледное запястье. — Ты мне правда нравишься, и я не хочу видеть тебя расстроенной, ладно? — Она позволила улыбке расползтись по накрашенным сливовым губам. — Ладно, — прошептала учительница, слегка кивая. Потом на губах появилась лёгкая дрожь, превратившаяся в широкую улыбку. — Ты всегда заставляешь меня улыбаться, дорогая. — Хорошо, я рада, — улыбка Эммы стала только шире, когда их взгляды встретились. Что-то кружилось в этих карих глазах, смотрящих на неё, хотя она не могла точно определить, что. — Ты решила, что будешь? — вдруг прервала напряжённый момент Реджина, выражение в глазах быстро исчезло. — Меня заинтересовала курица альфредо. — Звучит вкусно, но фермерский бургер звучит ещё лучше, — Эмма отложила меню и просияла. — Конечно, ты закажешь бургер в шикарном ресторане, — брюнетка цокнула, но продолжила улыбаться. — Полагаю, нужно позвать официантку, чтобы сделать заказ? Они позвали официантку, проходившую мимо, и заказали желаемые блюда. Прошло совсем немного времени, прежде чем перед ними поставили тарелки. Реджина вдыхала аромат пасты, а Эмма чуть не пускала слюни на свой аппетитный бургер. Они ели в уютном молчании, каждая была слишком голодна, чтобы поддерживать приличную беседу, набивая рот едой. В какой-то момент Эмма взяла вилку и украла кусочек курицы у Реджины, за что получила неодобрительный взгляд. Они обе рассмеялись, и Эмма чуть не засунула кусок своего бургера в ждущий рот учительницы. После ещё нескольких извинений от персонала за грубое поведение пары, Эмма и Реджина поспешили к «Мерседесу» и проехали обратно к отелю. Вскоре они были на своём этаже в верхней части здания и хихикали над собачкой, которую видели внизу в вестибюле. Собака, которую они видели, была пушистым шариком. Конечно, собака была чертовски милой, и это не было бы смешно, если бы она не была розовой — под цвет наряда хозяйки. Реджине было трудно выразить свои мысли сквозь задыхающийся смех, она говорила что-то вроде того, что это маленький шарик сахарной ваты. Им потребовалось некоторое время, чтобы наконец успокоиться и войти в номер, когда Реджина наконец смогла провести карточкой. А затем, войдя в комнату, они погрузились в темноту и тишину. Слышно было только ритмичное дыхание. — Свет, — Реджина щёлкнула выключателем у двери, включив свет над дверью, который осветил комнату. Она быстро скинула туфли у двери, вздыхая с облегчением, и сняла пальто, аккуратно сложив его на диване. Эмма тоже сняла ботинки и красную кожаную куртку, положив их рядом с вещами Реджины. — Какое блаженство, — прокомментировала она, шевеля пальцами ног. — Действительно, — Реджина повернулась с улыбкой на лице, но она быстро исчезла, когда она снова увидела наряд блондинки. Эмме было слишком неловко снимать куртку на людях, поэтому вместо того, чтобы демонстрировать свои прелести и новое платье, она решила париться в коже. — Джина? — Ты… — Брюнетка замолкла, губы приоткрылись, а карие глаза скользили по телу блондинки и открытым участкам кожи. Эмма нахмурила брови, по коже побежали мурашки под взглядом старшей женщины. Когда глаза Реджины наконец встретились с её, она заметила, что они стали намного темнее, как часто бывало в такие моменты. А потом, без предупреждения, Реджина рванулась вперёд и прижала блондинку к стене, впившись губами в её губы. Мозгу Эммы потребовалось время, чтобы осознать, что происходит, но когда осознал — она просто растаяла в поцелуе и ответила с жаром. Губы учительницы продолжали жадно двигаться по губам Эммы, углубляя поцелуй, когда она почувствовала, как руки обвили её шею, и услышала мягкий стон. Она оторвалась, оставив задыхающуюся Эмму ни с чем, кроме тихого скулежа от потери. Но это быстро сменилось ещё одним мягким стоном, пронзившим брюнетку до самой глубины, когда она провела губами по нежной атласной коже на шее блондинки. — Джина, — выдохнула Эмма, почувствовав, как зубы коснулись нежной кожи. — Эмма, — прошептала брюнетка в ответ, поднимая голову и довольно небрежно целуя уголок рта, а затем прижалась губами к её губам в более подобающем поцелуе. Не разрывая поцелуй, Реджина осторожно начала пятиться назад, увлекая блондинку за собой за бёдра. Потребовалось немного спотыканий и пара столкновений со стенами, прежде чем брюнетка наконец нашла кровать, и это было совсем не грациозно. Задняя часть её коленей ударилась о край, и она рухнула на матрас, увлекая за собой Эмму. Всё это произошло, не прерывая поцелуя, и они всё ещё были сплетены в страсти. А потом они наконец оторвались друг от друга, задыхаясь, с раскрасневшимися щеками, припухшими губами и расширенными зрачками. Их разделяли всего несколько дюймов, дыхание было тяжёлым, сердца колотились, как бешенное. — Ты хочешь…? — спросила запыхавшимся голосом Реджина, и Эмма сразу поняла, что она имела в виду. Блондинка не думала и просто кивнула. Реджина тоже молча кивнула и осторожно поднесла руку к завязке платья на шее Эммы. Блондинка затаила дыхание, щёки, без сомнения, стали ещё краснее, особенно когда весь верх упал и собрался у талии, обнажая её перед брюнеткой. Глаза Реджины скользнули от обнажённой груди Эммы вверх, встретившись с застенчивыми зелёными глазами. — Ты прекрасна, — прошептала она, поднося руку и нежно касаясь груди. Блондинка прикусила губу и позволила векам опуститься, слегка выгибаясь навстречу. Рука Реджины сдвинулась, большой палец коснулся уже затвердевшего соска, отчего Эмма неожиданно застонала и выгнулась ещё сильнее. Боже, она была слишком чувствительной, а пульсация между ног заставляла жаждать прикосновений. Но у брюнетки, казалось, были другие планы, потому что она наклонила голову и прижалась несколькими нежными поцелуями к груди Эммы, а затем язык заменил губы, пробуя лёгкую испарину на бледной коже. — О… — У Эммы перехватило дыхание, когда она почувствовала, как язык коснулся чувствительного бугорка. Она жаждала, чтобы Реджина сделала это снова, но брюнетка полностью отстранилась, на губах заиграла хитрая усмешка. — Я хочу, чтобы ты разделась, — промурлыкала она, и её голос вызвал жар внизу живота Эммы. Блондинка кивнула и скинула платье, оставшись в чёрных трусиках. Глаза уставились в пол, пока она сидела на кровати, пожираемая взглядом брюнетки. — Я-я знаю, моё бельё не сексуальное или типа того. У меня никогда не было повода… и мне было всё равно. Никто бы его всё равно не увидел, — затараторила Эмма, пытаясь оправдать своё бельё. — Сними их, — прохрипела Реджина; её глаза потемнели до черноты. — Я знаю, они уродливые, — пробормотала блондинка. — Сними. Их. — Голос брюнетки теперь звучал как низкий рык. — Мне плевать, как они выглядят. Я хочу тебя видеть. — О-о… — Эмма почувствовала, как румянец ползёт по шее, когда стянула их с бёдер и сбросила с длинных бледных ног, отбросив их в сторону, застенчиво скрестив ноги. — О, дорогая, тебе не нужно прикрываться. Ты абсолютно прекрасна, — Реджина улыбнулась, её глаза впитывали образ Эммы. — Если тебе будет комфортнее, я тоже разденусь. — Нечестно, если только одна из нас будет в одежде… — Действительно, — брюнетка усмехнулась и быстро сняла платье через голову, бросив его к небольшой кучке одежды. Эмма могла только пялиться на тело старшей женщины. Она была воплощением женственности — с аппетитными округлыми формами, гладкой оливковой кожей и мягкой округлой грудью. Грудь не была идеально упругой, но всё равно оставалась полной, и Эмме отчаянно хотелось ощутить эти мягкие холмики в своих руках. На Реджине было только чёрное кружевное белье, которое вскоре присоединились к остальной одежде, оставляя её полностью обнажённой перед блондинкой. — Боже, ты шикарна, Джина, — Эмма потянулась и дёрнула брюнетку за руку, заставляя её рухнуть обратно на кровать. — Я бы умерла за такое тело. — Не говори так. Ты идеальна, — Реджина усмехнулась, хотя румянец на щеках был заметен. — Наверное, — Эмма хихикнула и подвинулась к центру кровати, куда Реджина сразу же поползла за ней, и даже дальше, когда её тело начало нависать над девушкой, заставляя ту лечь на спину с тревожными зелёными глазами. Сердцебиение бешено ускорилось, как и дыхание, пока тёмные глаза впивались в её. А потом губы столкнулись, языки сражались друг с другом за доминирование. Эмма чувствовала, как нога старшей женщины скользнула между её ног, мягко раздвигая их, и в этот момент блондинка поняла, что всё серьёзно. Конечно, она поняла это уже давно, но сейчас это происходило на самом деле. То, как колено брюнетки прижалось к её центру, заставило Эмму извиваться со скулежом, бёдра отчаянно тёрлись об него. — О боже, Джина, — прошептала она, руки нашли спину брюнетки, короткие ногти слегка впились в мягкую кожу. — Ты вся мокрая, да, дорогая? — прорычала брюнетка, одна её рука исчезла между их телами. Она нашла пульсирующий центр блондинки, чтобы доказать свою точку зрения, пальцы скользнули и дразняще погрузились между складок. — Я правда так на тебя действую? — Д-да, — выдохнула Эмма, пальцы впились в спину Реджины, когда она почувствовала, как один палец легко скользнул внутрь. — Ты всегда так действовала на меня. — Правда? — спросила она, вынимая палец и снова вводя его, затем повторяя действие в размеренном ритме. — Скажи мне, Эмма, — прошипела она в ухо блондинке, добавляя второй палец. — Ты когда-нибудь трогала себя, думая обо мне? Ты когда-нибудь жалела, что твоя рука — не моя? — Да, — простонала блондинка, бёдра двигались в одном ритме с толчками Реджины. — Несколько раз… — Ты грязная, грязная девчонка, Эмма, — Реджина усмехнулась и поцеловала блондинку в шею. — Меня это заводит, — промурлыкала она, проводя губами дальше по телу блондинки, пальцы продолжали ритмично двигаться. — А… ты? — спросила Эмма сквозь тяжёлое дыхание. — Что я, дорогая? — Ты трогала себя, думая обо мне? — Странно прозвучал этот вопрос из уст блондинки, обращённый к женщине. — Может быть, — был простой ответ брюнетки, когда она приподнялась на коленях, её голова оказалась на уровне влажного центра Эммы. — О боже… — простонала Эмма, сжимая простыни, когда увидела, как голова Реджины исчезает между её бёдер, и почувствовала, как язык дразняще коснулся чувствительной плоти. Её дыхание превратилось в короткие всхлипы, сердце колотилось как бешеное. Эта женщина точно умела пользоваться языком, и очень хорошо, отметила Эмма, чувствуя, как язык скользит по складкам и находит чувствительный бугорок. — Чёрт… Ре-Реджина… — Мозг почти отключился, когда язык Реджины безжалостно двигался в такт с пальцами, задевая клитор, её спина выгнулась, пока руки отчаянно искали, за что ухватиться. Мозг Эммы отключился, когда пальцы брюнетки согнулись и нашли ту точку, которая отправила блондинку за грань. Пальцы ног поджались, тело напряглось, когда она оседлала волны удовольствия, разливающиеся по всему телу, а Реджина продлила удовольствие ещё несколькими толчками. — Б-бля… — Она наконец вернула контроль над разумом и телом, когда приземлилась обратно, сердце бешено колотилось, будто она только что пробежала марафон. Эмма открыла зажмуренные глаза и уставилась на брюнетку, которая подползла обратно и легла рядом, с широкой улыбкой на губах. — Надеюсь, я произвела хорошее первое впечатление, — прошептала она, одной рукой убирая светлые пряди за ухо Эммы. — Учитывая, что ты у меня первая, должна сказать, ты чертовски хорошо справилась, — Эмма повернулась на бок, чтобы видеть Реджину. Реджина приподняла бровь. — У тебя никогда не было секса? Эмма вжалась в кровать, выглядя пристыжённой. — Нет, — тихо пробормотала она. — Надо было сказать, — Реджина нахмурилась и коснулась щеки блондинки. — Я бы сделала это по-настоящему особенным для тебя. — Но это и было особенным, — Эмма попыталась улыбнуться, накрывая руку старшей женщины. — Правда, особенным для меня. Не волнуйся. — О, милая… — Эй, будет ещё много случаев, когда ты сможешь сделать это особенным — если ты захочешь повторить. Ты, наверное, не захочешь, после того как позволишь мне попробовать прикоснуться к тебе. — Я не буду винить тебя, если у тебя не получится. В конце концов, это твой первый раз. — Ага, наверное, — она пожала плечами, отпуская руку и кладя её на бедро Реджины. — Хочешь, я попробую? — Ну, сейчас я довольно возбуждена, — в карих глазах снова появился тот игривый блеск. — Тогда позволь мне позаботиться об этом. Или по крайней мере сделать всё, что в моих силах. — Если ты доведёшь меня до оргазма, я буду удовлетворена, — Реджина усмехнулась, придвигаясь ближе к блондинке, пока их не разделяла всего пара дюймов. Эмма наклонилась, сокращая расстояние, и мягко поцеловала Реджину. Её рука соскользнула с бедра брюнетки на низ живота. Она очень надеялась, что ничего не испортит, а для этого нужно было очистить разум от всех страхов. То, как Реджина застонала ей в рот, когда пальцы затанцевали по коже, придало Эмме уверенности — достаточно, чтобы позволить пальцам опуститься ниже, пока они не достигли гладкой кожи прямо перед самым сокровенным местом. Она почувствовала, как ноги Реджины раздвинулись, открываясь для исследующих пальцев, и приняла приглашение, углубляясь во влажные складки. — О боже, ты мне нужна, Эмма, — выдохнула брюнетка, бессознательно потираясь о руку блондинки. — Я горю. — Тогда я дам тебе то, что ты хочешь, — пробормотала Эмма в щёку учительницы, раздвигая складки пальцами и исследуя территорию. Она позволила своим стройным пальцам скользить вертикально по ложбинке сокровенной плоти брюнетки, пальцы уже были мокры от её возбуждения. Звуки, которые Реджина начала издавать, заставили Эмму ускорить движения. — Пожалуйста, — выдохнула Реджина, бедра ритмично двигались навстречу руке Эммы, отчаянно ища большего давления. Блондинка усмехнулась, следуя простой просьбе, и провела пальцами вверх, пока они не коснулись набухшего бугорка, отчего брюнетка ахнула и выгнулась навстречу. — Вот здесь… о… да… Эмма надавила на этот раз, позволяя пальцам снова скользнуть по чувствительному бугорку, и снова, прежде чем остановиться и порхать вокруг него маленькими кругами, что вызвало гортанные стоны. Она почувствовала, как Реджина вцепилась в нее, мертвой хваткой, пытаясь удержаться, пока её бедра продолжали двигаться в ещё более быстром темпе. — Я… я близко, Эмма, — простонала она, пряча лицо в шее блондинки. — О боже… быстрее… Блондинка прикусила губу и старалась изо всех сил ускориться, игнорируя ноющую боль в руке, которая протестовала против монотонных движений. Как только Эмма подумала, что придётся остановиться, она почувствовала, как тело женщины напряглось, а сама она замерла, достигнув пика наслаждения. Эмма обняла Реджину свободной рукой, продолжая массировать пальцами её пульсирующие стенки. Напряжённое тело Реджины обмякло, и вторая рука Эммы крепко обвила её за талию. Лицо старшей женщины всё ещё было спрятано, уткнувшись в шею Эммы, и она чувствовала тяжёлое дыхание, касавшееся кожи. Через несколько минут она Джина отодвинулась. — Надеюсь, у меня получилось, — прошептала блондинка, глядя в уставшие карие глаза. — Получилось, Эмма. — Хорошо, — пробормотала она, зарываясь носом в мокрые от пота тёмные локоны. — Я рада, что тебе понравилось. — Мне понравилось. Возможно, даже слишком, — Реджина тихо усмехнулась, зевнув почти сразу. — Не знаю, как ты, но я вымотана. — Я тоже, — пробормотала Эмма. — У нас был долгий день, и это было идеальное его завершение, — ответила брюнетка, выскальзывая из рук Эммы. Блондинка нахмурилась от потери тепла, но быстро поняла, что Реджина забирается под одеяло. Она быстро сделала то же самое и прижалась к теплу. — Ага. Думаю, пора спать, да? — Да, — Реджина снова зевнула и придвинулась ближе к теплу блондинки. — Спокойной ночи, Эмма. — Спокойной ночи, Джина, — только и смогла прошептать она в ответ, глаза беспомощно слипались. — Я люблю тебя, — услышала Эмма, хрипловатый голос Реджины, и блондинка как бы переспросила, глядя на старшую женщину. Зелень глаз встретилась с шоколадом, и зелень мгновенно растаяла. Она теперь знала, что это за взгляд в глазах брюнетки. О боже, как я могла быть такой глупой? Как я могла быть такой глупой и обманывать саму себя так долго? Вот они, её чувства к этой женщине, медленно росшие ещё до того, как они начали встречаться. Она отрицала это как могла и убеждала себя, что брюнетка ей просто нравится, и ничего больше. Эти чувства к брюнетке — абсолютная радость при виде её улыбки, желание вызвать эту улыбку на её лице, бабочки в животе от одного взгляда, трепет сердца от каждого прикосновения, то, как сердце, казалось, расширялось от каждого нежного слова, — всё это сводилось к одному. Если бы Эмма оказалась в этой ситуации, скажем, три года назад, она бы ни за что не смогла правильно отреагировать. Она бы, скорее всего, сбежала, как от большинства своих проблем. Но с тех пор, как она переехала в Сторибрук, всё изменилось. Она изменилась, и сегодняшняя Эмма могла выражать свои чувства легче. Так что она сделала то, что сделала бы новая Эмма, и сказала: — Я тоже тебя люблю.