aid bait

      Дарсериан никогда не признался бы в этом вслух — нет, даже под пытками, — но какое-то время он действительно следил за Скэриэлом Лоу в соцсетях.       Сначала из любопытства, граничащего с одержимостью: кто этот дерзкий полукровка, позволяющий себе так много? Потом по привычке: мельком, краем глаза, случайно — не появился ли новый пост среди ночи, значила ли что-то очередная ехидная подпись под фото?       Но Дарси взял себя в руки. Это было ниже его достоинства. Это было, как сказал бы отец, позорной слабостью. Дарси даже удалил приложение, правда хватило его лишь на несколько дней, занятых предрождественской суетой и тревогой об экзаменах.       Когда он установил приложение снова, он принципиально не заходил в тот-самый-профиль. Старался не замечать, когда канал «Бал повешенных» мелькал в списке активных новыми сообщениями.       Но случай, черт бы его побрал, решил иначе. Прокручивая ленту в поисках новых интересных сплетен, Дарси наткнулся на нежеланный канал снова. Знакомый темный аватар и фото руки, облаченной то ли в гипс, то ли в тугую повязку.       Сердце Дарсериана неприятно екнуло. Не от сочувствия, конечно, от раздражения и непрошенной тревоги — неужели кто-то осмелился влезть с полукровкой в драку?       Палец сам потянулся к экрану, чтобы закрыть канал и не искушать судьбу, но остановился. Вместо этого Дарси открыл их личный чат. Его пальцы зависли над клавиатурой. Что он, вообще, собирался написать? «Сочувствую»? Он никогда не сочувствовал Лоу. «Глупо выглядишь»? Это было бы слишком по-детски.       Он закрыл приложение, отбросил телефон на кровать и, в попытках спрятаться от цепляющих разум мыслей, даже схватился за конспект, но мысль о загипсованной руке не уходила. Эта дурацкая рука стояла перед глазами, когда он пытался сосредоточиться на теории права, и Дарси захотелось прямо сейчас утопиться в озере Эрнана, лишь бы в первый же день занятий после рождественских каникул не совершить какую-то невозможную глупость.       Не выдержав, он схватился за телефон снова. Завтра он об этом непременно пожалеет, но смолчать было выше его сил.

      𓅪

      На следующее утро они столкнулись в коридоре на пути каждый в свою аудиторию. Лоу шел, прижимая здоровой рукой к груди папку с бумагами. Его правая рука в гипсе была спрятана под форменным пиджаком, небрежно накинутом на плечи. Увидев Дарсериана, он остановился, и на его лице расползлась та самая, знакомая до зубной боли, ухмылка.       — Ну что, Дарси, — протянул он, — пришел меня пожалеть?       Дарси воровато оглянулся: патриции уже разошлись по аудиториям, лишь пара человек стояли у окон, любуясь заносившим Академию снегопадом.       — Ты и правда выглядишь еще более жалко, чем обычно, — бросил Дарсериан, стремясь обойти полукровку и скрыться, чтобы избежать мгновенно повисшей между ними неловкости.       — Так что насчет помощи? — Скэриэл сделал шаг в сторону и преградил ему путь. — Или ты только в переписке такой смелый?       Дарси фыркнул. Он заметил, как неуклюже Лоу пытался удержать папку, и какая-то до нелепого глупая, та самая, позорная часть его сознания отметила, как тому, должно быть, неудобно.       Дарсериан в красках представил, как папка выскальзывает из руки полукровки, распечатки разлетаются по полу, а прочие патриции, не утруждая себя необходимостью обойти, проходятся по ним своими начищенными форменными туфлями. Картина, которая прежде вызвала бы мстительное удовлетворение, теперь ощущалась тревожной и неправильной, и Дарсериан не был готов к разговору с самим собой об этом.       — Как ты вообще… справляешься с этим? — не удержался он, кивнув на гипс.       Скэриэл поднял бровь, его глаза блеснули азартом охотника, почуявшего слабину своей добычи.       — А ты все же заботишься? Как мило. Возможно, я и правда пропаду без правой руки… — он нарочито вздохнул. — Пока приходится как-то выкручиваться. Конспекты после перепишу у Готье, поесть можно и левой рукой, а вот с душем… Тут проблема.       Дарси почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — Такая тебе помощь нужна? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — А что? — Скэриэл склонил голову набок. — У меня, знаешь ли, сломался душ в комнате, который волшебным образом уже два месяца некому починить, и теперь приходится ходить в общий. Ты когда-нибудь видел общий душ, Дарси? Вода во все стороны…       Он посмотрел на Дарсериана с притворной серьезностью.       — Врач сказал, что если намочу гипс, придется его менять, а это лишний визит в больницу, который я, как полукровка без страховки, позволить себе не могу, — он говорил это с преувеличенной печалью, но в глазах плясали бесенята. — Вот и думаю, как бы помыться так, чтобы не окунать эту красоту в воду. Голову помыть, спину… Самому неудобно.       Дарси понял, к чему он клонит, за секунду до того, как Скэриэл произнес это вслух.       — Может, великодушный патриций из дома Марсен сжалится? — Лоу сделал паузу, впиваясь в него взглядом. — Поможет несчастному однокурснику? А то вонять начну, тебе же потом на лекциях рядом со мной сидеть будет невыносимо.       Это была ловушка. Голая, очевидная и наглая провокация. Скэриэл предлагал ему войти на личную территорию, нарушить все мыслимые и немыслимые границы, и делал это с таким видом, будто не просил помощи, а сам оказывал Дарси услугу.       — Ты с ума сошел, — выдавил Дарсериан. — Я тебе не сестра милосердия.       — Конечно нет, — легко согласился Скэриэл. — Ты определенно… не сестра.       Взгляд его метнулся вниз, и Дарсериан почувствовал, как краска бросилась в лицо сухим жаром.       — Или… — Скэриэл прищурился. — Ты боишься?       — Чего? — рявкнул Дарси, стараясь скрыть смущение.       — Не знаю. Близости? Голого полукровки? Мыслей, которые могут засесть в твоей чистокровной головушке, пока будешь тереть мне спину мочалкой? — каждое слово было отточенным лезвием, впивающимся, как вызов, в самомнение Дарси. — Или не можешь выполнить простую просьбу, потому что твои предрассудки сильнее тебя?       Мелодичный звон возвестил о начале занятия, а они по-прежнему стояли в полупустом коридоре друг напротив друга. Где-то вдалеке слышались шаги и смех опаздывающих на пары патрициев. Дарси казалось, что он видит свое отражение в темных глазах Лоу — взъерошенное, раздраженное, загнанное в угол.       — Я не боюсь, — прошипел он.       — Докажи, — бросил Скэриэл с вызовом, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Сегодня. В десять вечера. Если не придешь, я буду знать, что ты просто трусливый чистокровный щенок, который лает, но боится приблизиться к тому, что его так бесит и волнует.       Он развернулся и пошел в аудиторию. Дарси смотрел ему вслед, сжав кулаки. Внутри все горело от унижения и дикого, неконтролируемого азарта. Скэриэл взял его на слабо, и Дарси ненавидел его за это. Ненавидел и понимал, что уже проиграл, потому что он не мог не прийти.

      𓅪

      В десять ноль-ноль Дарсериан стоял перед душевыми полиса Плуто, куда пробрался, рискуя своей репутацией и воспротивившись здравому смыслу, который велел ему угомониться и отправиться спать.       Это место пахло хлоркой и сыростью. Разумеется, он никогда здесь не был. Его полис мог похвастаться отдельными ванными комнатами для каждого патриция, и если случалась какая-то сантехническая неприятность, плебеи спешно устраняли ее, пока патриции были на занятиях.       Здесь же была классическая казарменная обстановка: ряд кабинок с хлипкими дверцами, скамейки у противоположной стены и лужи на полу.       Он услышал шум воды со стороны одной из приоткрытых кабинок. Это мог быть только Скэриэл, ведь любому другому патрицию, пусть и дурацкого дома Плуто, уже давно бы починили душ.       Сердце заколотилось где-то в горле.       «Что он, черт возьми, делает?»       Он собирался раздеть… помочь раздеться и принять душ Скэриэлу Лоу. Своему заклятому врагу. Полукровке. Черни. Человеку, которого он сам публично унижал и которому желал провалиться сквозь землю.       Дверца открылась до конца. Из-за нее показалось знакомое лицо с налипшими на лоб черными волосами.       — О, ты пришел! — бодро сказал Скэриэл, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление, быстро сменившееся привычным ехидством. — Я уж думал, ты струсил.       — Заткнись, Лоу, — буркнул Дарси, переступая порог комнаты. Пар ударил в лицо, густой и горячий. Он видел благодаря приоткрытой дверце спину Скэриэла, который возился с душевым краном, его узкие, но резко очерченные плечи, влажную кожу, на которой поблескивали капли. Загипсованная рука была осторожно вытянута в сторону, за пределы струй воды, бьющих из закрепленной на стене лейке. — Почему ты уже мокрый?       — Пытался настроить воду заранее, — пожал плечами тот, — и не рассчитал, что в этой кабинке душ такой же сомнительный, как и у меня в комнате.       Дарси поморщился — все у этого чернокровки было через известное место.       — Какая помощь тебе нужна? — спросил он, все усилия воли направив на то, чтобы звучать непринужденно.       — Для начала можешь помочь с брюками, — бросил Скэриэл через плечо. — Черт его знает, что не так с этой пуговицей, но…       Дарси почувствовал, как лицу стало невыносимо горячо. Он подошел ближе и обошел полукровку, стараясь не смотреть ни на что, кроме металлической пуговицы на поясе брюк. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, вдруг стали деревянными. Он возился с застежкой, чувствуя тепло тела Скэриэла так близко, улавливая запах его кожи, вопреки ожиданию вовсе не неприятный. Казалось, полукровка спокойно принимал душ все это время, и в голову Дарсериана закрались смутные подозрения, которые, впрочем, он тут же отбросил.       — Торопишься? — поинтересовался Лоу. — Или никогда раньше не раздевал никого, Дарси?       — Тебя это волновать не должно, — сквозь зубы процедил Дарсериан, наконец справляясь с пуговицей и молнией. — Дальше сам, умник.       — Ах, какое великодушие, — с фальшивым восхищением протянул Скэриэл. Здоровой рукой он стянул брюки с бедер, позволив им упасть на пол. Под ними оказались простые черные боксеры. Дарси резко отвел взгляд, уставившись в кафельную стену, и начал стремительно пересчитывать трещинки на ней. В ушах зазвенело.       — Дарси, — позвал его полукровка. — Ты пришел сюда только ради этого?       — Белье тоже само не снимается? — раздраженно выдохнул Дарсериан.       — Ты угадал, — весело откликнулся Скэриэл. — Левая рука — не правая. Не та координация. Придется тебе мне помочь. Я, так и быть, отвернусь, чтобы тебя не смущать, о, мой рыцарь!       Это было уже слишком. Дарси стоял, чувствуя, как границы реальности расплываются. Пар, жара, близость этого… этого чертова чернокровки. Он видел, как мышцы спины Скэриэла играют под кожей, когда тот отвернулся и встал к душу ближе.       — Лоу… — начал Дарсериан, голос сорвался.       — Ах, да, твои принципы, — с насмешкой протянул Скэриэл. — Знаешь что, Котийяр? Можешь уйти, тебя никто не держит. Я как-нибудь справлюсь сам, если ты такое ссыкло.       Дарси зажмурился. Он не мог уйти. Это было бы поражением, которое Скэриэл никогда не даст ему забыть, да и… ссыклом, как выразился Лоу на своем запретноземельском жаргоне, Дарси никогда не был.       Стиснув зубы, он шагнул к нему, ухватился за резинку боксеров и резко потянул их вниз. Ткань легко соскользнула, Дарси отпрянул, как от огня, и снова уперся взглядом в стену. Но образ, который невольно попал ему на глаза, навеки впечатался в мозг — бледная кожа, изгибы ягодиц и ложбинка между ними.       В душевой повисло молчание, нарушаемое только шумом воды. Дарси слышал собственное сердцебиение, оглушающее, как ему казалось, весь полис Плуто.       — Котийяр, — голос Скэриэла прозвучал совсем близко. Дарси вздрогнул. Скэриэл обернулся, но лишь наполовину, так, что Дарси видел только его профиль. — Ты стоишь здесь при полном параде. Собираешься войти под душ в форме? Не очень практично.       Дарси действительно был одет полностью: рубашка, пиджак, брюки, туфли. О том, что помощь в душе предполагает его непосредственное присутствие в кабинке, он совершенно не подумал.       — Я… — он не нашел слов и замер нерешительно.       — Стесняешься? — Скэриэл приподнял бровь. — Никто не зайдет. Комендантский час, да и сюда, кроме меня, никто не ходит.       Это было последней каплей. Какой-то безумный, яростный импульс подтолкнул Дарси.       Если уж он зашел так далеко, то стоило идти до конца. Он сорвал с себя пиджак, швырнул его на скамейку. Пальцы дрожали, расстегивая рубашку. Он сбросил ее, потом туфли, носки, остановился на брюках.       — Ого, — прокомментировал Скэриэл, наблюдая за ним через плечо. — Решился! Я впечатлен.       Дарси не ответил. Он стянул брюки, оставаясь в белье, и сделал шаг, толкая Скэриэла перед собой под струи воды, сам ступая за ним следом. Горячие потоки тут же обдали кожу. Он вдохнул пар, и ему стало нечем дышать.       Скэриэл стоял спиной к нему, подняв сломанную руку и опираясь ею о стену, чтобы вода не залила гипс. Его поза была одновременно уязвимой и вызывающей. Дарси видел каждую деталь: влажные кудряшки на затылке, которые он так часто хотел с силой схватить и оттянуть назад во время их перепалок, очертания лопаток, воду, стекающую по позвоночнику в узкую ложбинку, и ниже… ниже — бледные ягодицы, на одной из которых виднелся небольшой, давно заживший шрам.       Дарси невольно почувствовал одновременно облегчение. Хорошо, что Скэриэл стоит спиной, иначе он бы увидел старый шрам Дарси — напоминание о травме, говорить о которой он не желал ни с кем, а уж тем более с чернью.       — Ну? — прервал его мысли Скэриэл. — Мочалка и гель на полке. Можешь начать со спины, если, конечно, знаешь, как это делается.       Дарси взял мочалку, нанес на нее гель с резким, дешевым запахом, совсем не таким, каким пользовался он сам, и поднес ее к спине Скэриэла. Его рука замерла в сантиметре от кожи.       — Боишься прикоснуться? — спросил Лоу беззлобно. — Переживаешь, что заразишься какой-то заразой из Запретных земель?       — Заткнись, — прошептал Дарси и прижал мочалку к его лопатке, другой рукой хватаясь за скэриэлов бок, то ли чтобы удержать его от желания повернуться, то ли для собственного удобства.       Кожа под его пальцами была горячей, живой, упругой. Он начал тереть ее, сначала неловко, потом, войдя во вкус, более уверенно. Мыльная пена покрывала спину, сбегала по телу вниз. Дарси провел мочалкой вдоль позвоночника, вниз, к пояснице. Его взгляд прилип к тому месту, где спина переходила в ягодицы. К шраму. Он хотел провести по нему пальцем. Хотел вдавить Скэриэла в стену, прижаться к нему всем телом, почувствовать влажную кожу своей. Растолкать его ноги своей ногой, вжаться в его зад ноющим членом, который окреп сразу, как только Лоу подставился под его руки доверчиво.       Скэриэл совсем не помогал ему. Дарси провел мочалкой, а после и пальцами, по его ребрам, животу, едва сдержал порыв опустить руку ниже. Если бы только полукровка позволил ему…       — Неплохо, — голос Скэриэла вырвал его из греховных фантазий. — А теперь волосы. Только осторожнее с гипсом.       — И где шампунь? — хрипло спросил Дарсериан, шалым взглядом окинув душевую полочку.       — Так вот же, — Скэриэл мотнул головой в сторону все того же ядреного нечто с надписью «двенадцать в одном» и ароматом освежителя для уборной.       — Ты моешь голову гелем для душа? Или тело шампунем? — пораженно спросил Дарсериан, и Скэриэл засмеялся тихо.       — Представь себе, золотой мальчик, — ответил он. — Такой шок для твоей нежной психики?       Дарси не удержался, шлепнул его по ягодице сердито. Скэриэл зашипел, но ничего не возразил.       Дарсериан отложил мочалку, взял бутылку, налил шампунь себе на ладонь и поднял руку к голове Скэриэла. Его пальцы погрузились в мокрые черные кудри. Они были мягче, чем он ожидал. Он начал втирать шампунь, сначала медленно, потом интенсивнее, массируя кожу головы. Скэриэл издал едва слышимый звук — нечто среднее между вздохом и стоном, и наклонил голову назад, подставляясь под его прикосновения.       — Вот это да, — пробормотал он. — У тебя талант, Дарси. Может, бросишь Академию и пойдешь в массажисты?       — Это разовая акция, — огрызнулся Дарсериан, стараясь сосредоточиться на процессе, а не на том, как приятно волосы Скэриэла ощущаются между его пальцев.       Лоу помолчал, а потом спросил небрежно, словно продолжая предыдущий разговор:       — Кстати, а что насчет других полукровок?       Дарси замер.       — Каких других?       — Ну, тех, которые тоже для тебя особенные, — Скэриэл повернул голову, и Дарси увидел его кривую улыбку в профиль. — Забыл переписку?       Стыд накатил на Дарси вновь. Он действительно написал ему эту чушь, желая произвести впечатление. Это была дурацкая ложь — до Скэриэла он вообще старался не замечать полукровок, как не замечают мебель.       — Это не твое дело, — хмуро сказал он, смывая шампунь струей воды.       — Значит, правда? — заключил Скэриэл с ноткой недовольства в голосе. — Ну что ж, у каждого свои недостатки. Я, например, никогда не спал с чистокровными. Ты мог бы стать первым. Ну, в теории.       Дарси отпрянул, как ужаленный.       — О чем ты говоришь?       — Ни о чем, — Скэриэл пожал здоровым плечом. — Просто констатирую факт. Ты здесь. Я здесь. Мы оба голые. Гипс — отличный предлог, чтобы ты прибежал ко мне, но мы оба знаем, что дело не в нем. Так ведь, Котийяр?       Дарси не ответил, попросту не мог. Правда жгла его изнутри. Да, дело было не в гипсе. Дело было в том безумном влечении, которое он чувствовал к этому дерзкому, невыносимому, прекрасно-ужасному человеку с того самого дня, как впервые увидел его. Ненависть и желание сплелись в тугой, болезненный узел где-то внизу живота.       Он закончил смывать пену. Скэриэл стоял, все так же опираясь на стену, вода стекала по его телу.       — Вроде бы все, — глухо произнес Дарси. — Можешь вытираться.       — Спасибо, — сказал Скэриэл неожиданно тихо. И затем, не меняя позы, добавил: — Только я не могу, с полотенцем одной рукой не справлюсь. Или ты хочешь, чтобы я вышел отсюда мокрый и замерз?       Дарси зажмурился.       «Это ад. Это чистой воды ад.»       Он взял большое застиранное полотенце, висевшее на крючке, и велел:       — Повернись.       Скэриэл медленно повернулся.       Дарси забыл, как дышать. Он стоял лицом к лицу с обнаженным Скэриэлом Лоу. Ни клубы пара, ни струящаяся вода не могли скрыть того, что предстало его взгляду.       Узкие бедра, плоский живот, острые ключицы. И взгляд — темный, оценивающий, полный той самой провокации, но теперь, в этой близости, еще и чего-то невыносимо интимного.       Дарси механически поднял полотенце, накинул его на плечи Скэриэла, начал вытирать его спину, грудь, избегая смотреть ниже пояса. Его пальцы скользили по горячей, влажной коже, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом там же, где сжималось возбуждение. Он чувствовал, как тело Скэриэла отвечает легкой дрожью, как напрягаются мышцы пресса, когда полотенце проходит по ним, и молился, чтобы тот не додумался тоже посмотреть вниз, где под намокшей тканью белья Дарси прятался камнем стоящий член.       — Дарси, — тихо позвал Скэриэл. Его голос теперь звучал иначе — без насмешки, низко, хрипловато.       Дарси поднял на него взгляд. Их лица были так близко, что он видел каждую из слипшихся от влаги ресниц, капли воды на губах.       — Что? — выдохнул он.       — Я только сейчас понял, что ты в мокрых трусах, — заметил Скэриэл, и его взгляд все же скользнул вниз, а потом снова встретился со взглядом Дарси. — Тебе придется снять их, когда пойдешь обратно к себе, иначе застудишь свою задницу и…       И тогда что-то в Дарси надломилось. Все барьеры, все запреты, весь страх и злость — все это рухнуло под тяжестью одного лишь взгляда. Он не помнил, кто из них двинулся первым. Возможно, они сблизились одновременно, как два полярных магнита, быстро и накрепко соединяясь.       Их губы встретились. Сначала неуверенно, почти невинно. Потом Скэриэл здоровой рукой вцепился в мокрые волосы Дарси, а тот толкнул его обратно в кабинку, и поцелуй превратился в нечто жадное, властное, безудержное.       Дарси отвечал с той же яростью. Он прижал Скэриэла к холодной кафельной стене. Вода полилась на них, когда они задели переключатель, неожиданно горячая, но никто из них не обратил на это особого внимания. Дарсериан целовал Скэриэла, кусал его губы, чувствуя во рту привкус дешевого шампуня и чего-то неуловимо сладкого.       — Очень удачно, — выдохнул Скэриэл, отрываясь на секунду, чтобы перевести дух, — что у меня цела хоть одна рука.       И его левая ладонь отпустила волосы Дарси и скользнула между их тел, нащупала ткань на его бедрах, а потом проникла под нее. Дарси вскрикнул в его рот от неожиданности и острого, ослепительного наслаждения. Его колени подкосились.       Никто никогда не прикасался к нему так. Рука Скэриэла была уверенной, настойчивой, знающей точно, что делать.       — Лоу… — простонал Дарси, лбом упираясь в его плечо.       — Тихо, — прошептал Скэриэл ему в ухо, и его губы коснулись мочки, а зубы слегка прикусили ее. — Мы же не хотим, чтобы нас кто-то услышал.       Дарси дрожал, найдя в себе силы лишь придержать руку полукровки вдали от струй воды. Было так чертовски хорошо, и он хотел ответить Скэриэлу тем же, но его тело было сковано потрясением от новых ощущений. Склонившись, он поцеловал шею Скэриэла, влажную кожу под ухом, почувствовал, как под его губами бьется жилка, и когда он прикусил кожу на стыке шеи и плеча, Скэриэл издал глухой, сдавленный стон, и вибрация этого стона прошла через все тело Дарси прямо к позвоночнику.       Рука Скэриэла двигалась все быстрее, и мир сузился до этой душевой кабинки, до жара двух тел и этого невыносимого, нарастающего удовольствия. Дарси чувствовал, как теряет контроль, как все мысли уплывают, остается только это — жесткие пальцы на нем, влажные губы на его губах и стон, который сорвался его губ, когда волна удовольствия накрыла с головой, ослепительная и сокрушающая.       Он обмяк, тяжело дыша, прижавшись лбом к плитке рядом с плечом Скэриэла. Тот медленно убрал руку, приобнял его за талию, прижимая к себе.       — Ну вот, — хрипло сказал он. — Не так уж и страшно, правда?       Дарси не мог говорить. Он чувствовал стыд, неловкость, но поверх всего этого — странное спокойствие и удовлетворение. Он отстранился, посмотрел на Скэриэла. Тот разглядывал его с выражением лица, в котором была и привычная насмешка, и что-то новое, мягкое и уязвимое.       — Теперь… твоя очередь, — прошептал Дарси.       Скэриэл усмехнулся.       — Это не обязательно, — благородно сообщил он.       — Я помогу, — сказал Дарси, и его голос прозвучал увереннее, чем он на самом деле себя чувствовал.       — Отсосешь? — Лоу протянул это с насмешкой, но когда Дарси двинулся вниз, попытался перехватить его левой рукой. — Эй, я пошутил, что ты…       Дарси же, собравшись с духом, опустился на колени на мокрый пол кабинки, позабыв под силой эмоций и про брезгливость, и про смущение. Скэриэл потянулся и выключил наконец воду, чтобы она на заливала Дарси лицо.       Дарсериан посмотрел снизу вверх на Скэриэла, увидел, как тот замер, а в глазах его мелькнуло неподдельное удивление сперва, затем — темное пламя желания. Дарси не имел ни малейшего представления, что делать дальше, руководствуясь лишь наитием, небольшим опытом просмотра эротических видео и безумным желанием вызвать у Скэриэла неподдельные эмоции, которое жгло его изнутри. Он прикоснулся губами к коже бедра, почувствовал напряжение мышц под ней, а потом сделал то, что видел только в смутных ночных фантазиях.       Дарси наклонился и взял у него в рот. Сначала только головку, изучая новое ощущение — гладкую, упругую кожу, пульсацию под ней. Он услышал резкий, подавленный звук над головой. Рука Скэриэла впилась в мокрые волосы Дарси, не направляя, а просто держась.       Дарси углубил движение, позволив члену проскользнуть дальше. Его язык нащупал чувствительный участок под головкой, и Скэриэл дернулся. Дарси повторил движение увереннее, создавая легкое давление и трение. Он учился на ходу, ориентируясь по реакции: по стону, который вырвался, когда он прошелся языком по всей длине; по тому, как пальцы в его волосах сжались болезненно, когда он слегка втянул щеки и добавил к ласкам руку.       Он двигал головой в неспешном темпе, одна рука лежала на бедре Скэриэла, чтобы чувствовать каждую его дрожь. Губы, растянутые вокруг члена, быстро онемели, во рту стоял солоноватый, специфический привкус предэякулята. Это было странно и возбуждающе до мурашек.       — Да, вот так, — прошипел Скэриэл, его голос звучал теперь грубовато-прерывисто. — Медленнее… нет, быстрее… черт, Дарси…       Дарси слушался его сбивчивых команд, ускоряя или замедляя темп. Он обнаружил, что легкие посасывающие движения, сочетающиеся с движением языка по тому месту, что, казалось, сводило Скэриэла с ума, вызывали самые громкие, самые искренние стоны. Скэриэл уже не пытался их подавлять. Его дыхание стало громким, тело время от времени само толчками подавалось вперед, в теплую влагу его рта.       Поддавшись мимолетному порыву и отринув последние крохи стыда, Дарсериан вскинул глаза на Скэриэла, не выпуская член изо рта.       Лицо его, обычно спрятанное за маской иронии, теперь было искажено гримасой наслаждения — смеженные веки, полуоткрытый рот. Дарси видел, как капли воды или пота стекают по шее в ключичную впадину.       Ощущение чужой эрекции во рту, ее твердость, набухшие вены — все это сводило с ума. Дарси почувствовал, как его собственная плоть отозвалась мучительной пульсацией, и он сжал ее, все еще до боли чувствительную после недавнего оргазма.       Скэриэл поймал его взгляд, выматерился сквозь зубы и толкнулся бедрами вперед, загоняя член ему в горло. Дарси лишь плотнее сомкнул губы, ускорил движения головой и руки у основания. Он не отводил взгляда, впиваясь глазами в лицо Скэриэла, желая запечатлеть этот момент его падения, несмотря на то, что лицо пылало от смущения.       И это случилось. Тело Скэриэла напряглось, его пальцы сжались в волосах Дарси, не позволяя ему отстраниться. Он издал звук, больше похожий на стон боли, чем на стон удовольствия, и горячая жидкость хлынула Дарси в рот. Тот сглотнул рефлекторно, чувствуя горечь на языке, и сжался, сам пачкая ладонь семенем.       Скэриэл тотчас ослабил хватку, позволяя Дарси отстраниться. Последние спазмы прошли через тело Скэриэла, и оно обмякло, сползая по стене.       Тишину нарушало только тяжелое, прерывистое дыхание. Дарси поморщился, чувствуя, что его губы онемели, как и вся челюсть с непривычки. Он откашлялся, сглотнув слюну и потянулся к переключателю, чтобы прополоскать рот и окатить их тела водой, смыть выступивший пот и следы их маленькой шалости.       Скэриэл сидел на полу кабинки, прислонившись к стене, глаза его были закрыты, грудь быстро вздымалась. Его правая рука в гипсе лежала на колене, левая безвольно упала на пол.       Прошло несколько вечностей, наполненных прерывистым дыханием, прежде чем Дарси поднялся, чувствуя онемение в коленях и совершенно неуместную гордость за то, что заставил бесячего Скэриэла Лоу наконец выползти из его панциря сарказма и самоуверенности.

      𓅪

      Они молча вытерлись одним полотенцем, молча оделись — Дарси снова помог, теперь уже без тени смущения, его пальцы уверенно застегивали пуговицы на брюках и рубашке Скэриэла. Они вышли из душевой, прошли по пустынному коридору в комнату полукровки. Она была ровно такой, как и ожидал Дарси: маленькая, аскетичная, заваленная книгами и бумагами.       Скэриэл, упав на кровать, достал из-под подушки пачку сигарет и зажигалку, похлопал по покрывалу рядом с собой.       — Садись.       Дарси сел рядом, взъерошил влажные волосы, а после устроился удобнее, подбирая ноги и продвигаясь к стене. Он поерзал, стараясь не обращать внимание на тот маленький факт, что голые ягодицы трутся о ткань брюк — пришлось пойти на жертву, чтобы и правда на пути в собственный полис не отморозить себе что-то. От белья полукровки Дарсериан презрительно отказался — такое могли носить только истинные плебеи и прочая чернь, Дарси же к этой тряпке мог прикоснуться только в случае, если нужно было ее с этой черни стащить.       Скэриэл с помощью Дарсериана закурил, сделал глубокую затяжку и протянул сигарету ему. Тот, никогда не куривший прежде, взял ее, поднес к губам, втянул дым. Горький, едкий вкус наполнил рот, и Дарси закашлялся. Что же, сегодня у него во рту дважды побывало что-то новое, и первое было не в пример приятнее.       Скэриэл тихо рассмеялся.       — Не твое, да?       — Отвратительно, — хрипло сказал Дарси, но сделал еще одну затяжку. На этот раз получилось лучше. Дым щекотал ноздри, голова слегка закружилась.       Они молча передавали сигарету туда-обратно, не глядя друг на друга. Дарси думал о том, что только что произошло. О том, что это было ужасно. Немного противно, если оценить теперь, когда возбуждение спало. Очень греховно. Предательство всего, во что он верил. И в то же время… это было самое яркое, что случалось с ним за все восемнадцать лет жизни.       Его первая близость. Его первая сигарета. Его первый полукровка.       И единственный. Конечно, у него других таких не было и не будет, но Скэриэлу знать об этом не обязательно. Пусть думает, что Дарси опытный и искушенный. Пусть думает, что это для него просто очередной эксперимент.       Но Дарси знал правду. А еще он знал, что и сам хочет быть единственным. Единственным чистокровным в жизни Скэриэла. Единственным, кто видел его таким — беззащитным, доверяющим, стонущим от удовольствия.       Он посмотрел на профиль Скэриэла в полумраке комнаты. Тот сидел, выпуская клубы дыма, и его лицо было задумчивым, непривычно серьезным, таким, каким оно особенно нравилось Дарсериану.       Внезапно Скэриэл выхватил только что отданную сигарету у него из пальцев.       — Тебе не стоит курить, — сказал он неожиданно мягко. — Это вредно.       Дарси уставился на него.       — А тебе, значит, можно?       — Мне можно все, — парировал Скэриэл. Он потушил сигарету в импровизированной пепельнице из стакана. — А ты должен оставаться идеальным чистокровочкой без вредных привычек.       В его словах не было насмешки. Была какая-то странная забота, и от этого внутри Дарси разлилось тепло, сладкое и тревожное одновременно.       — Какой ты сегодня сентиментальный, Лоу, — язвительно сказал он, чтобы скрыть охватившее его смятение. — У меня уже есть одна вредная привычка — ты.       Скэриэл повернулся к нему. В его глазах снова появился знакомый бесовской огонек.       — Не обольщайся, Котийяр. Просто не хочу, чтобы ты помер от рака легких, не успев подставить мне твою очаровательную задницу.       — Ты думаешь, я очаровательный? — моментально отреагировал Дарсериан.       И все внутри него затопило искристым удовольствием, когда Скэриэл прищурился и кивнул:       — Вполне.       Он улыбнулся, и это была не та язвительная, колючая улыбка, к которой привык Дарси. Ровно в тот момент Дарси понял, что пропал окончательно и бесповоротно.       Да, он определенно хочет стать для него единственным, и он добьется этого, чего бы это ему ни стоило. Даже если для этого придется перевернуть с ног на голову весь свой мир.