Счет до двенадцати

Через час начали подтягиваться остальные трибуты. Профи, как обычно, показательно решетили манекены и мишени. Им вообще, по сути, эти тренировки особо не были нужны — они тренировались всю свою жизнь, и эти три дня тратили скорее на наблюдение за другими, чем на подготовку. Уилл переживал, что Дастин Хендерсон второй день здесь не появляется. Он очень хотел его в союзники, потому что Дастин отлично подходит на роль «мозга» команды. Он бы придумывал хитроумные ловушки, Майк с другими их бы устанавливали, пока Лукас, Уилл и кто-нибудь еще — было бы неплохо, если Карла с Аной, — стояли бы, вооружившись, на шухере. Майк уже убалтывал парня из седьмого. Это был восемнадцатилетний Кристиан Пирс, высокий парень, даже немного выше Майка. Из идеально стриженных под 0,3 миллиметра волос выглядывал устрашающий шрам от уха до макушки. Уиллу не оставалось ничего, кроме как угадывать успех диалога по эмоциям на их лицах, и сейчас Пирс стоял с абсолютно невозмутимым выражением, сверля Майка карими, практически желтыми глазами, а его маленький соотечественник — Дэниель Росс — сидел неподалеку и тихонько наблюдал. Прямо как Уилл. Возьмет ли Кристиан с собой Дэниеля? Уилл был бы не против — хотя бы из сочувствия. Он вообще взял бы с собой всех младших трибутов, будь его воля, потому что чувствовал обязанность защитить незнакомых ему маленьких детей. Тут он подметил Дастина по этой дурацкой кепке, которая была, как минимум, его ровесницей. Уилл понял, почему до этого его не замечал: Хендерсон провел в зоне добычи огня всего пару минут, а потом скрылся за ширмой со всякими непонятными приспособлениями, с которыми Уилл понятия не имел, что делать, так что никогда даже не подходил к этой локации. Майк продолжал активно жестикулировать и чуть ли не кружить вокруг Кристиана, и все эти пляски с бубном были только из-за того, что Уилл Байерс написал его имя на листочке. Ночью на террасе Майк сказал, что вообще обошелся бы без любых союзников, потому что никому, кроме Уилла, он доверять не хочет и опасается ножа в спину в буквальном смысле. Уилл бы предпочел формулировку «Мне никого, кроме тебя, не надо», но как есть. Уилл начинал беспокоиться — настолько долго длился их разговор. Он боялся, что Дастин может уйти в любую минуту, потому что на его лице не было ни капли заинтересованности в происходящем. Уилл собрался с духом и двинулся к ширме. Хендерсон сидел с картофелиной и подведенной к ней сияющей лампочкой. Известный трюк, но Уиллу никогда не представлялось возможности понять, как это работает. Социальная тревожность билась с необходимостью заводить друзей, и он стоял, тупо пялясь на картофелину в руках Дастина. — Ты что-то хотел? Уилл пришел в себя. Надо что-нибудь ответить. — Я… нет… то есть да. Привет. Расскажешь мне, как это работает? Дастин закатил глаза, как будто Уилл был последней невежей и тупицей, раз задавал такие вопросы. Но разобрал свою конструкцию и начал собирать заново. — Смотри, картошка выступает электролитом за счет своей кислотной среды, она — проводник между цинковым анодом и медным катодом, анод окисляется и отдает электроны, а катод их притягивает и создает разность потенциалов, — он перевел взгляд на озадаченного собеседника, тяжело вздохнул и забористо повторил: — Я втыкаю в неё медную проволоку и цинковый гвоздь. Картошка создает условия для их взаимодействия, и они дают лампочке питание. Так понятно? — Ну… так… вроде да. Это реально круто, — он, наверное, выглядел в глазах Хендерсона как одноклеточное существо. — Это основы электрохимии. Стыдно не знать, — проворчал Дастин. Он впервые слышал слово «электрохимия», так что предпочел промолчать, чтобы не выглядеть полным идиотом. В этот момент за перегородку спасительно заглянул Майк, лицо которого светилось от довольства собой. Видимо, Кристиан Пирс теперь был с ними. — Уилл! Ты что тут… О, Дастин Хендерсон! А чего сегодня без своего костюма? — он глянул на Уилла. — Ты уже позвал его к нам в компанию? Было видно, что глаза у Дастина приоткрылись от неожиданности и удивления перед таким предложением, но головы он не поднял. — А мне от этого союза что? — В смысле — что? Тебя второй день не видно в радиусе километра от оружейных блоков, и я очень сомневаюсь, что ты сможешь дать кому-то отпор картошкой с лампочкой, — Майк говорил напористо, почти с наездом. — Ты дашь нам свой ум, а мы тебе — защиту. Хендерсон задумался. Он сказал, что готов будет вернуться к этому разговору позже, и Майк, схватив Уилла за плечо, увел его обратно к оружию. — Даже если не согласится — черт с ним, — бесился Майк себе под нос, заряжая арбалет. — Пусть дерется своими картошками. Посмотрим, на сколько секунд его хватит. Уилл уже раздербанил пару манекенов за считаные мгновения, успешно попал в грудь движущейся кукле с дистанции трех метров несколькими ножами и теперь шел в зону метания веса, удивляясь самому себе, но тут ему преградила путь Лилит-шпилька из Дистрикта 4. Её тугой темный хвост болтался из стороны в сторону, словно маятник. — Куда направляешься, малыш? — она скорее просто показала острые зубы, чем улыбнулась, и зажала Уилла в углу. — Смотрю, ты у нас очень способный? Поэтому вызвался, да? — Лилит, отстань от него, пожалуйста. Это была Карла из Дистрикта 2. За ней тянулись еще четыре человека: её землячка Анджела, братья Кейн и соратница самой Лилит — Мара Доннелли. На их фоне Карла выглядела как ангел: голубые глаза были наполнены жалостью и состраданием, но, несмотря на это, копье она метала как глава первобытного племени, протыкая за раз несколько перемещающихся манекенов. Вывод напрашивался сам собой: здесь нельзя доверять никому — даже глазам, из которых вот-вот должен был политься океан. Лилит непонимающе посмотрела на Карлу, но тут странный акт сочувствия вывернул в прежнее русло Скотт Кейн. — Да, не трогай этого пидора, — он разразился смехом, и Лилит с Марой подхватили эту волну. — А то скоро уже глаза в кучу съедутся, если не отвернется от своего голубочка. Но могу это и просто так устроить. А, Байерс? Уилл стоял, окольцованный гиенами. Он ничего на это не отвечал и даже не смотрел на них, потому что… потому что они были правы. Он попытался сделать шаг в расстояние между Лилит и Беном, но они прижались друг к другу. — Куда-а-а ты собрался, милый? — нараспев протянула Лилит. — Мы же еще не договорили. Ай, как невежливо! — она толкнула Уилла обратно и поставила ногу-шпильку между его ног. В этот момент Скотт Кейн схватился за затылок и вскрикнул. За ним стоял Майк с раскаленными от напряжения щеками, а в руке у него была небольшая гантель. Уже через секунду развернувшегося на шум Бена встретил кулак Лукаса, а неустойчивая шпилька Лилит была атакована подсечкой от маленькой Кейтлин Альварез из Дистрикта 10, и она нелепо повалилась на пол. Из-за ширмы высунулась голова Дастина Хендерсона, а в дверь уже влетали миротворцы. Все трибуты в зале наблюдали за происходящим то ли с ужасом, то ли с интересом. — Еще кто-то желает пообщаться? — запыхавшись и потирая кулак, выдал Лукас. До конца тренировочных часов миротворцы чаще находились рядом, чем на привычных местах — у входа в залы, карауля очередную драку. Может, такого зрелища им как раз и хотелось. У Скотта на голове проступала шишка. Больше они не смеялись, попадая в мишень, зато теперь сидели большой кучкой, насупившись и высматривая добычу. Уилл готов был поспорить, что перед сном они будут представлять, как изрешечивают каждого из трибутов, а особенно — их компанию. Он правда считал, что остальным совершенно не стоило подставляться под удар разгорающейся вражды — к тому же, они не сказали ничего неправильного, если смотреть глобально. Это слово было оскорблением для гея, но в первую очередь — персонально для Уилла. Именно таким он себя и ощущал.

—

Стив ходил вдоль стены туда и обратно, застряв в петле вскидывания рук, нервного протирания глаз и легких стуков кулаком по макушке, намекавших на то, что вместо голов у его подопечных два пустых арбуза. — Какого хрена вы устраиваете драки! Нет, я просто не понимаю, почему сюда вас под руки притаскивают эти кретины в белом и говорят мне, что вы нападаете на других трибутов! Вам не терпится поубивать друг друга? Майк и Уилл сидели, опустив головы. Стиву даже не нужны были их ответы или оправдания, он ругался как бы сам с собой, отправляя свои претензии в безответное ничего, периодически упоминая парней. Напоследок Скотт прописал Майку пару профилактических ударов в живот и лицо, так что к скуле он прикладывал первое, что нашлось в морозилке, — королевские креветки. Отличная первая помощь. Спустя пятнадцать минут кружения по комнате у Стива кончились слова, которыми можно было заменить «идиоты», «дебилы» и «оболтусы», так что он остановился и стал прежним Стивом Харрингтоном. — С кем сцепились хоть? — С первым, вторым и четвертым… — неловко промямлил Уилл. Глаза Стива округлились, и он не успел сдавить смешок. — Красавч… — он наигранно осекся. — Так. Я этого не говорил. — Он снова нахмурился и попытался состроить из себя строгого наставника, но переживание и гордость за то, что его «дохлячки из девятого» подрались с профи, сквозили в каждом слове. — В следующий раз я убью вас быстрее, чем это сделают они. Понятно? — Да, босс, — в один голос ответили подопечные. Стив взъерошил обоим волосы, но одернул себя, осветив комнату задумчивым и строгим выражением лица, после чего ушел к своей возлюбленной — кофеварке.

—

Это уже стало традицией: болтать перед сном, растягивая диалоги до самого утра. Только в этот раз все было предсказуемо, поэтому они появились на террасе с одеялами с разницей в полчаса. Никто никого не просил и не договаривался, но каждый втайне ждал другого. — Завтра последний день тренировок. Ты вообще это понимаешь? А потом индивидуальные зачеты, интервью и… — Стой. — Майк положил руку поверх ладони Уилла. Они сидели друг напротив друга, вдыхая последнюю ночь перед концом общих сборов. — Давай сейчас подумаем о том, сколько всего мы успели. Сколько союзников мы собрали, — будь проклят этот Хендерсон, если не даст ответ, — как много мы узнали про себя. Ты, оказывается, рыцарь намного больше, чем я. А я вот как маг — оказался лучше в дальнем бою. Да я, блин, из арбалета научился стрелять за два дня! Видимо, у нас с тобой были какие-то скрытые таланты. — Лучше бы я об этих талантах и дальше не знал. — Уиллу хотелось вырвать себе язык и остаться безгласым каждый раз, когда он нагонял тоску, и без того переполнявшую Майка, так что надо было срочно перевести все в шутку. — А теперь, получается, нам придется начинать всё заново в Подземельях уже в других ролях. Повисла тишина. Шутка не удалась. Они оба знали, что больше никогда не сыграют в «Подземелья и Драконы» вместе. Майк, как будто опомнившись, аккуратно убрал ладонь с руки Уилла и посмотрел наверх. Уилла эта пустота на ладони ударила под дых. — Светает. — Значит… пора расходиться? — Значит… так. Между каждой буквой можно было услышать, если вглядываться не только ушами, но и сердцем: «Не уходи». Звезды постепенно выцветали, розовые и красные оттенки уходящей ночи встречали и передавали посты оранжевым и желтым полосам. Постепенно гасли огни в окнах домов напротив, роскошные машины разъезжались, пряча за тонированными стеклами пьяную золотую молодежь и светские лица, забирая вместе с ними весь шум, разносящийся по всей улице стенами многоэтажных построек. Чем ближе был день, тем сакральнее становился Капитолий, и с каждой минутой приближающегося восхода солнца говорить хотелось все тише и все откровеннее. Но, к сожалению, это была не каменная стена, способная оградить их от всех бед; скорее, Центр подготовки был сахарным замком, плавившимся от смены дня и ночи, превращаясь в густую, жгучую, вязкую жижу, начиненную ненавистью, кровью и болью. И, чтобы не потонуть, не захлебнуться в осознании всего этого, — каждое утро надо было расходиться по своим клеткам из закаленного стекла. Как только Уилл забрался в кровать, дверь тихонько завибрировала. Ручка повернулась, и на пороге показался Майк. — Я не разбудил? — Мы разошлись две минуты назад. Конечно, не разбудил. — Э, да… Уилл, слушай… У Уилла внутри всё начало леденеть. Он почувствовал напряжение каждой клеткой тела, как минимум потому, что Майк Уилер не умел разговаривать, когда речь заходила о просьбах и откровениях. Ночью люди вечно становятся открытыми, потому что доверяют свои секреты молчаливой луне и темноте, а свет всегда предательски выпячивает всю душу напоказ в самом уродливом виде, лишая Уилла надежды на прямолинейность и всю глубину искренности. А как максимум — потому, что в семь утра просто так не заявляются в комнату. Но, по правде говоря, Майку можно было заглянуть в любой момент, чтобы вызвать это странное ощущение. Майк продолжил: — Ты не мог бы… То есть я хотел спросить… Хочешь переночевать в моей комнате? Ну, если ты не против и всё такое… Я не настаиваю, просто… Уилл не дал ему договорить. Он вообще не согласился в первую секунду просто ради приличия. — Конечно. Я переночую в твоей комнате. — Круто, — Майк шустро сбежал за соседнюю дверь. Комната уже была тепло-оранжевой от рассветных лучей, воруя из любимого цвета Майка всю красоту синих оттенков. Уилл улегся на вторую кровать в комнате и повернулся к окну лицом, потому что с другой стороны его ждала бы неловкая встреча лицом к лицу с Майком. — Уилл. Ты спишь? Скрипя всей душой, готовый взорваться от беспокойства, Уилл перевернулся к восходящему солнцу спиной, давая в очередной раз понять Майку, что уснуть за две минуты он просто не мог. — Я хотел сказать… спасибо. — Не за что, Майк. Я не мог не остаться. Я ведь здесь за этим. Майк в своей характерной манере отвел глаза в сторону, чтобы обдумать, но, осознав, что только что услышал, выпучил свои карие радужки в обрамлении черных мешков на друга. — Что? — Что? Спокойной ночи, говорю, — в голове Уилла металось такое количество эмоций от этой случайно вылетевшей фразы, что он даже предположить не мог, что сейчас написано на его лице. Он уже начал прокручивать, как объяснится и на что можно перевести тему в экстренной ситуации. — Но ты же… Я… Сказ… И Майк провалился в свой первый за все эти дни спокойный сон. А Уилл молился, чтобы с утра он не вспомнил последнюю минуту их диалога.