Счет до двенадцати

— До-о-брое Утро-о! По… Скрипучий голос Примы мгновенно выдернул из сна. Уилл, не разделяя веки, приготовился к прилетающей по костям дернувшейся руке, если бы Майк при появлении постороннего человека поспешил скрыться с места преступной ночной близости. Но этого не произошло: он лишь поправил руку, вложенную в ладонь Уилла и закинул ногу подальше на его бедро.  Все лицо Примы исказилось. Такую сцену она точно не ожидала увидеть — да она даже не думала, что застанет их в одной комнате, не говоря уже о переплетении конечностей в общей кровати. Уилл представил, как по всему Капитолию расползаются слухи о «педиках из Дистрикта 9», как они постепенно доходят до Цезаря и, в конце концов, гремят на всю страну. В столице это могут счесть эпатажем, но за её пределами — ничем иным, как грязным извращением. Майку же, судя по всему, было абсолютно плевать.  — Ещё пять минут…  Уилл резко прикрыл глаза, хотя проснулся минут тридцать назад. Снова от кошмара, в котором он теряет Майка. Поэтому он не стал досыпать положенное время — ему проще было в последний раз насладиться тем, что (пока что) это были всего лишь сны. Он считал его веснушки снова и снова, мысленно проклиная Жаклин, лишившую его два раза этой возможности.  — Никаких пяти минут! Ваш ментор и так меня достал с уговорами дать вам поспать подольше.  Уилл не смог сдержать улыбки. Последняя воля заботы Стива о них.  — Ну вот! Я же вижу, что вы не спите! Майк недовольно простонал и вытащил пальцы из потного замка. От многочасового сплетения его жар отпечатался на ладони, и её обдало холодом. Все хорошее рано или поздно заканчивалось, и каждый раз — с наступлением утра.  Уиллу ужасно хотелось выставить Приму из комнаты и допросить Майка о том, что все это значит, вылить на него весь тяжелый груз, постепенно нависающий над ним с момента, как его неловко поцеловала соседка по парте под школьной лестницей в одиннадцать лет, а Уилл почувствовал чуть больше, чем ничего — это было предательством. По какой-то причине он стыдился рассказать об этом Майку, но сплетница Трина справилась со всем сама; это спровоцировало между друзьями ссору, в которой Уилл потерпел унизительное поражение, не в силах объяснить свой молчаливый мотив. Ему было стыдно, что это был не Майк.  Но вместо этого он встал с кровати и направился в ванную. До выхода на арену оставался час.  Они наспех перехватились сырниками с малиновым джемом и решились попробовать эту черную жижу, которую все это время в бешеных количествах гонял Стив, вдохновенно называя «эспрессо».  — Это омерзительно! — отплевываясь, вскрикнул Майк. Уилл поддержал его, высунув горчащий язык.  — Поверьте, через пару дней вы будете умолять, чтобы выпить хотя бы эту «гадость».  Ага. Если доживем.  Стилисты запретили Стиву спускаться с ними, на что получили три короба возмущений. Но пререкаться было бесполезно — в иерархии они были к Капитолию ближе и получали от них больше указаний, чем менторы, так что им оставалось только прощание.  — Последнее слово?  — Постарайтесь выжить.  Последняя их капуста. Длилась она настолько долго, что в них прилетело замечание от строгого и пунктуального Фергюса, и без того изрядно нервничающего по поводу затянувшегося сна трибутов. Стив плавно вытянул руки, заглянул каждому из них в лица и потеребил волосы. Он постарался подарить им обнадеживающую улыбку, но получилось неминуемое отчаяние.  — Буду ждать вас на той стороне.  — Еще увидимся, — со слабой ухмылкой подхватил Уилл.  «Той стороной» могло быть как интервью с победителем, так и ад, в котором они встретятся и будут вечно гореть за убийства невинных детей. По крайней мере, одно из этого их точно ждало.  Их вывели из центра подготовки, у подножия которого уже стояли двенадцать микроавтобусов. Трибутам наверняка нельзя было видеть друг друга этим утром, но братья Кейн замешкались возле своего катафалка и о чем-то усиленно спорили со стилистами. Увидев Дистрикт 9, они мгновенно забыли о ссоре и расплылись в абсолютно одинаковых издевательских улыбках.  — Ой! Голубочки идут!  Смех у них тоже был одинаковый. Мерзкий, склизкий, наполненный больше злом, чем смехом. Фергюс в панике переглянулся со стилистами первого дистрикта и почти что затолкал Майка с Уиллом в машину. Эта встреча явно выходила за планы и рамки.  Жаклин и Хлоя завязали им глаза черными повязками, чтобы парни не могли увидеть путь до арены: в случае особой изобретательности они могли бы с неё сбежать и заранее знать пути отступления. Такое происходило только на первых десяти-пятнадцати играх, когда вместо даров богатого государства трибуты получали сгнившие овощи, плесневелый хлеб и проживание в зоопарке. В те годы никого особо не волновало вообще что либо, кроме красивого кадра их гибели. Со временем ситуация начала меняться, потому что полудохлые дети, умирающие на арене от истощения, никого не интересовали. Теперь же осторожностью никогда не пренебрегали. Через какое-то время парней вывели из машины и, по ощущениям, завели в подземелье, развязав глаза. Уилл обнаружил себя в коридоре, который предусмотрительно был отделан в темных тонах, чтобы после почти получаса в черноте не ослепнуть от излюбленного Центром Подготовки белого цвета. Майка увели в одну из первых комнат, а Уилла провели почти до конца коридора — они даже толком не смогли попрощаться. Фергюс позволил им лишь быстрые взгляды и секундное объятие.  — Увидимся наверху, — крикнул вслед Майк, прежде чем исчезнуть за черной дверью.  — Увидимся наверху, — вторил Уилл уже себе под нос. Дверь давно хлопнула; отвечать было некому.  В предпоследней комнате Хлоя выдала ему черную хлопковую тунику, прикрывающую бедра, свободные штаны цвета хаки и высокие кожаные ботинки. Фергюс цокнул от вида такой безвкусицы и окончательно потерял интерес к происходящему. Его работа была окончена.  — По форме не очень понятно, что там будет, — внезапно заговорила Хлоя. — Но точно не пустыня и не вода. И, видимо, не очень простой рельеф.  Уилл опешил от такой вовлеченности в процесс. Ответ никак не приходил в голову, поэтому помощница отвела глаза и встала рядом со своим начальником.  — До начала Игры осталась одна минута, — протрубил женский голос из колонки где-то под потолком. — Просьба трибутов занять место в лифте.  «Лифт» представлял собой круглую кабину в полный рост с светящимся диском снизу. Уилл окинул команду подготовки взглядом, переполненным страхом и отчаянием. Хлоя нервно улыбалась. Интересно, что она почувствует, когда её первая модель умрет? Почувствует ли она хоть что-нибудь? Было в ней что-то такое, заставляющее верить, что хотя бы один человек в Капитолии будет искренне расстроен, как минимум, пару минут.  Уилл встал на светящийся диск. Перед ним резко выдвинулось стекло, навсегда отделившее его от прошлого, от настоящего, каким он его помнил, от страха быть выбранным на Жатве. Теперь это — его реальность.  Диск задрожал и двинулся наверх, открывая над головой железные ставни, из которых на глаза обвалился ослепительный свет. Когда Уилл проморгался, он уже стоял снаружи. На той стороне. На Арене.  Первая мысль: найти Майка. Он забегал глазами по сторонам, выискивая знакомые черные волны. Рябило яркими цветами травы, деревьев, песка под ногами. Трибуты располагались метрах в пяти от друг друга, и слева от него была девочка из двенадцатого, справа — о боже… Справа от него стояла Лилит. Сразу за ней — Бен Кейн. Положение ему выпало ужасное. Кроме этого — Рог Изобилия был повернут спиной к ним, и войти в него можно было исключительно оббежав кругом.  По всей дуге в зоне его видимости были одинаково одетые люди — и никого похожего на Майка. Получается, он стоит лицом к Рогу Изобилия. Дерьмо.  Уже почти на повороте в слепую зону справа он увидел Лукаса, а ровно с обратной стороны от Лукаса стоял Дастин. В своей кепке. И как он это, черт возьми, сделал? Кристиана нигде не было видно, и оставалось надеяться, что он недалеко от Майка. Лилит оскалилась, глядя прямо на него, покрутив на месте своей ногой-лезвием. С таким вопиющим нарушением правил о полностью опустошенных трибутах в момент начала Игры кепка Дастина не шла ни в какое сравнение.  Он увидел краем глаза, как что-то слева зашевелилось. Следом раздался громкий взрыв. Его окатило песком, обломками железа и кусками плоти. Стоило огромных усилий не отшатнуться и не закричать от ужаса. Роуз Бернетт, судя по всему, потеряла сознание и угодила на активированную мину возле диска. В первую минуту — до конца обратного отсчета — сходить с него нельзя: в это время обложенный бомбами диск подорвет каждого, кто посмеет нарушить строгие тайминги игры. Роуз была настолько истощена нищим положением шахтерского дистрикта, что, видимо, четырех дней не хватило, чтобы привести её в состояние живого человека. Когда звуковая волна стихла, в правое ухо вонзился громкий смех Лилит. К горлу подступала тошнота.  Со всех сторон раздавался гулкий звук таймера, отсчитывающий по секундам — оставалось еще 30. Его на мгновение перебила пушка, извещающая о первой смерти. Их осталось двадцать три. Нет, двадцать два. На этой арене никогда не появлялась Ана Картер.  Уилл метался между словами Стива и распирающим желанием обзавестись оружием, чтобы обезопасить себя и Майка как можно скорее. Он бы кинулся к золотому Рогу не раздумывая, если бы справа от него не находилась девушка, уже имевшая при себе контрабандную шинковку.  Черт. Думай. Думай.  В метрах десяти от него валялся бледно-зеленый рюкзак, в еще метрах десяти от рюкзака — обыкновенный меч. Чем ближе к Рогу Изобилия, тем изящнее и полезней были разбросанные вещи. В рюкзаке наверняка было что-то вроде бинтов, консервов с кукурузой или маленькой фляги с водой. Этого мало на долгосрочную перспективу, но гораздо больше, чем ничего. Оставалось пятнадцать секунд. Прости, Стив. Он был снова вынужден его ослушаться. Может, побежать дальше, чтобы поймать Майка на той стороне песочницы, а, может, скрыться в лесу. Между дисками были навалены груды камней, делящие поляну на сектора — еще одно усложнение.  Осталось пять секунд. Пришло время действовать. Уилл встал в позу низкого старта, обращенную к Рогу Изобилия. Если все пройдёт нормально, он забежит чуть дальше, когда заберет себе меч. Может, он умрет прямо сейчас, если попадет под задор Лилит. Ничего уже не было важно в этом мире — только найти и защитить Майка.  Майк. Протрубил гонг. Уилл сорвался с места, чуть не поскользнувшись на останках Роуз, отлетевших в его сторону. Лилит кинулась в сторону своего союзника Бена, и они вместе устремились в центр. Она исподлобья пару раз покосилась на Уилла, но, видимо, решила оставить его на десерт.  За долю секунды он подхватил рюкзак и одним движением перекинул его за спину. Он хотел бы знать, что предпринял Дастин, но оборачиваться было нельзя. Все его внимание было устремлено на меч, черные ботинки проскальзывали по песку, сильно замедляя движения, сбивая прилив адреналина ежесекундным риском свалиться с ног. Уилл остановился всего на мгновение, чтобы быстро осмотреть поляну. Майка нигде не было. Он решил, что нужно хотя бы по касательной оббежать Рог, чтобы осмотреть и то, что находилось внутри, и кто находился внутри.  Промедление обернулось пролетевшим в метре от него ножом. Марк Рум подхватил с земли метательные ножи и пустился в атаку, пусть и не совсем умелую и точную. Стыдно признаться, но Уиллу даже в голову не приходило, что кто-то, кроме профи, мог напасть первым. Как бы не так: все здесь хотели выжить и вернуться домой. До Рога оставалось метров двадцать, и Уилл пустился в бегство, перепрыгивая камни и стараясь двигаться змейкой на случай, если Марк быстро приноровится к ножам.  Творился полный хаос: кто-то быстро убегал в лес, собрав с поля самое близкое, что раскидали возле диска, кто-то сломя голову несся к складу с оружием. Оттуда уже доносились крики, звуки ударов металла о металл, яростные кличи кого-то из профи, и это при том, что вместо входа Уилл все еще видел только заднюю, обитую сверкающим золотом, стенку. Добежав до места, где трибуты уже разминулись в разные стороны, попав в зону, которую он до этого не видел, ему открылось кровавое месиво внутри Рога. Все шестеро профи оккупировали его и разрезали всех, кто подходил хотя бы на пять метров к хранилищу продовольствия. Это было классикой каждых игр, и, казалось бы, все уже давно должны были понять, что соваться туда в первые минуты — смертный приговор. И тут Уилл заметил то, что заставило его внутренности сжаться, дыхание сбиться, а ноги на мгновение окаменеть.  Маленький Даниель сидел с разрезанной на предплечье туникой метрах в семи от Рога, а прямо перед ним раскачивалось массивное тело Кристиана. У Кристиана было преимущество — его место старта находилось прямо напротив входа в Рог. Но это преимущество перечеркивала одна слабость — маленький, беззащитный Дэниель. Что-то связывало их сильнее, чем слова; может, это было что-то исключительно соседское. А, может, эта история была сильно глубже: как у Лукаса, например.  Но картина была предельно ясна: огромный юноша не пропускал ни одного удара профи, чтобы они ни на шаг не приблизились к ребенку. Внезапно Кристиан развернулся, подхватил тощего Дэниеля на загривок и, заметив Уилла, бросился в его сторону. Уилл к ужасу понял, что простоял с минуту неподвижно, и то, что эту легкую мишень никто не снял — чудо.  Лицо Пирса было разгоряченным, красным, по лбу уже сочилась кровь, и рука, которой он придерживал Дэниеля на своей спине, обеднела на два пальца. Он прихрамывал, но не тормозил — адреналин затягивал все раны. Уилл развернулся, чтобы бежать в лес, Кристиан спустил Дэниеля с рук, считая, что они уже в безопасной зоне, и тут за спиной Уилла послышался глухой удар и детский визг.  Обернувшись, ему предстала самая страшная картина в его жизни. Дэниель стоял, прикрыв рот руками, а перед ним, уже почти на территории леса — но все еще на злосчастной поляне старта — скрючился Кристиан лицом вниз, еле придерживая свой тяжелый корпус руками. Из его спины торчала стрела. Не успев осознать, что произошло, рядом со стрелой приземлились три ножа. Четвертый прилетел в затылок. Руки Кристиана обмякли и он упал ниц, распустив облако пыльного песка.  Теперь уже единственный трибут Дистрикта 7 стоял неподвижно. Уилл сделал пару шагов к нему, оттянул за край разорванной туники и попытался потащить на себя.  — Дэниель, пошли!  Дэниель сросся с свежей лесной травой. Уиллу пришлось подхватить его одной рукой, в другой крепко сжимая рукоятку меча. Но он не мог сейчас сбежать с поля боя. У него оставалось там одно дело. Один человек.  Отнеся Дэниеля в место вне зоны видимости Рога, он приказал ему сидеть за деревом, не двигаться и, желательно, не дышать. В ответ он коротко кивнул и уставился на него своими маленькими карими глазками. В них больше не было ребенка — теперь это было дитя войны. Он увидел насильственную смерть, увидел нож, торчащий из чужой головы — из головы человека, который отдал свою жизнь, чтобы спасти заранее обреченного трибута. Кристиан.  Уилл вернулся к месту его гибели. Песок уже впитал в себя лужу крови — Кристиан лежал в багровой сухости, опыленный песком. Из Рога все еще доносились тихие следы боя. Вокруг уже завоеванного профи места было настоящее побоище. Иви Лейн из шестого лежала с раскрытыми от навсегда застывшего в них ужаса глазами и приоткрытым ртом, из которого струйкой отпечаталась кровь. Из вспоротого острым мечом живота выглядывали и поблескивали внутренние органы. Недалеко от неё развалилась Паула Спенсер с арбалетной стрелой, всаженной ровно в сердце. Уиллу не хотелось разглядывать остальные тела, но их там было, по его подсчетам, не меньше пяти. Ночью на небо выведут лица тех, кто погиб в всегда самой кровавой схватке всех Игр, и лучше смотреть на них там, еще не тронутых оружием и смертью. Рядом с ним остывало окровавленное тело Кристиана.  Майк.  Шея уже начинала побаливать от постоянных вращений по сторонам, а глаза невольно наполнялись слезами. Нет. Сейчас не время. Он смахнул выступившую влагу и в последний раз осмотрел края песочной поляны.  Из лесной гущи слева от рога выглядывал знакомый профиль. В двух руках наготове держался арбалет. Блочный. Что он делает?  Уилл был готов кинуться к нему в ту же секунду, когда понял, что Майк собирается открыть огонь. На профи. Это уже не то, что было неповиновением — это было намерением умереть.  Надежды, что он услышит его с расстояния выстрела, было мало. Он покосился на труп Кристиана.  Нож легко поддался и оставил после себя кровавую дырку в ткани. Уилла мгновенно вывернуло утренними сырниками. Слава богу, Майк был настроен серьезно, но не решительно — оружейный центр все еще был под прицелом, но не атакован.  Руки тряслись, в голове помутнело, во рту кислый привкус малины и блевоты норовили вызвать новый приступ. Собрав все оставшиеся осколки разума, он запустил нож в сторону Майка. Приземление точно в соседнее дерево от того, за которым Майк укрывался.  Мишень мгновенно изменилась: теперь кончик стрелы смотрел прямо на Уилла. Он вскинул руки в воздух, показывая, что это было лишь привлечением внимания, а не внезапным изменением тактики выживания.  Майк опустил арбалет и скрылся в чаще леса. Через минуту за деревьями послышались шаги, и, не унимая бдительности, Уилл держал меч наготове. Но это был всего лишь Майк. Нет, это был его Майк. Они кинулись в объятия друг друга, и Уилл вместо спины друга обнаружил набитый рюкзак. — Ты жив… — прошептал Майк.  — Если бы ты выпустил эту стрелу, то это был бы только я, — стараясь не пропускать слишком много злости, ответил Уилл. — Ты что вообще делать собирался?  — Я… я… не знаю… что-то на меня нашло. — Они бы разобрали тебя по кускам в ту же минуту, Майк! — ярость таки рвалась наружу, но срываться было нельзя — в любой момент Рог мог утихнуть, вскрыв их местоположение. — Прости. Прости меня. Когда с вашей стороны что-то рвануло, я испугался, что это был ты.  Уилл притянул его к себе и похлопал по макушке. Он почувствовал, как под ним дрогнуло тело, и знал, что Майк тоже на грани того, чтобы поддаться слабости. Но эту липкую жалость к себе они должны были оставить за пределами арены, там, на террасе, где они посадили свой сад, омываемый горькими слезами. Как бы ни было тяжело, пришло время перевоплощения в стратегов и воинов.  Через плечо Уилла Майк заметил торчащую стрелу и резко отпрянул.  — Это Кристиан? Что… что случилось? — он перешел с шепота на еле слышное шевеление губами. — Потом. В лесу Дэниель. Идем.  Перед уходом Уилл, еле подавляя тошноту, достал оставшиеся три ножа из тела Кристиана и заткнул их за пояс. Мерзко, больно, кроваво — но могло пригодиться.  Они продвигались в лесную чащу туда, где Уилл оставил мальчишку. Тяжелый выдох вырвался из груди, когда он нашел его ровно там, где должно. Он сидел с закрытым ладонями лицом, трясясь, словно пшеничный колосок на ветру.  — Эй, Дэниель…  Мальчик явно успел обдумать все произошедшее, и, раскрыв ладони, загорланил:  — Он умер! Он умер из-за меня! Кристиан… — руки вернулись в прежнее положение.  Майк шлепнул его по затылку. Дэниель недоуменно поднял голову, а Майк, присев на колени, положил руку ему на плечо.  — Так. Слушай меня сюда. Во-первых, еще раз так закричишь — мне придется зашить тебе рот. Во-вторых, да, ты зря бросился туда, — Майк запнулся. Он видел все это своими глазами, и не хотел ни в чем обвинять Дэниеля, но мальчику пришло время стать мужчиной. — Но Кристиан сам решил вступиться. Твоей вины в этом нет. Он мог взять оружие и сбежать. Так что поблагодари его и не просри шанс, который он тебе дал.  Дэниель шмыгнул носом и понятливо кивнул. Хотя его и не принимали официально в партию, и никто, кроме Кейтлин, не общался с ним активно — теперь он был с ними. Кристиан почему-то это сделал, а на правах союзника был тем, кому они доверили бы жизнь.  Они двинулись вглубь леса. Колчан со стрелами болтался на плече Майка, и, судя по количеству и состоянию стрел, он подхватил его где-то недалеко от Рога. Наконечником можно было запросто отрезать кому-нибудь уши, а сам арбалет выглядел ничуть не хуже тех, которые были на тренировках. В тетиве удерживалась двумя пальцами стрела, а вторая рука огибала ложе. Уилл чувствовал неловкость за свой простой меч, на лезвии которого не было даже зазубрин. А ведь это была его первостепенная задача — защита.  — Ты совался в Рог? — Уилла беспокоило то, насколько смелым стал Майк, едва ступив на Арену.  — Что?  — Ты взял этот арбалет в Роге?  — С чего ты взял? — Майк, вне рога валялось только всякое дерьмо, — он поднял в воздух меч, и, спохватившись, опустил глаза на Дэниеля, смирно шагающего между ними. — Не слушай нас.  Дэниель, кажется, и не особо слушал, потому что не отреагировал на Уилла ровным счетом никак. Майк тяжело вздохнул. — Меня выплюнуло прямо напротив него. Я бегаю не настолько плохо, Уилл, чтобы не воспользоваться этим шансом.  — Рядом с тобой были профи, Майк.  — Они все были через несколько человек от меня, а арбалет был прямо возле входа. Мара пыталась пустить в меня трезубец, но я увернулся, — он повернулся правым боком, показывая рассечение на голени. Крови не было. — Ладно. Просто больше… не рискуй так, хорошо?  — Я делаю это ради всех нас. В частности, ради тебя.  Нечто приятное кольнуло внутри. Он хотел сказать что-то вроде «я люблю тебя и отдам за тебя жизнь», но осмелился только на:  — Ага.  Когда они ненадолго замолчали, Дэниель начал подвывать. Его рука обжимала предплечье и пропускала через себя капельки крови.  — Черт. Покажи.  Дэниель разжал пальцы и красная жижа полилась активнее. Рана была неглубокой, видимо, его просто неплохо так задел пролетающий нож. Был ли это Марк Рум? Нет, он был на стороне Уилла, когда у Рога началась битва с Кристианом. Кто еще отлично метал ножи? Карла. Но она метала их слишком отлично, чтобы промазать.  — Нормально. Жить будешь, — Уилл развернулся к Майку. — Ты смотрел, что у тебя в рюкзаке?  — Нет.  Они устроили привал на поваленном дереве, чтобы ознакомиться с содержимым. Уилл не прогадал: в его карманах были попрятаны консервы с тушенкой, которую он ненавидел (хотя в их дистрикте она считалась праздничным деликатесом), два сухпайка, пустая фляга воды на пол литра, короткий моток бинтов и средних размеров кусок черной нейлоновой ткани.  У Майка был рюкзак, кинутый ближе к Рогу, так что его припасы оказались намного лучше. Как минимум, его фляга была полностью заполнена питьевой водой, как максимум — два контейнера с полноценными обедами из мяса и риса под соусом, провоцирующим слюни (поверх тех, что сочились от кислого привкуса вывернутого завтрака). Еще пара свертков бинтов, йод, спальный мешок, веревки, карабины и — словно вишенка на торте — два яблока.  Дэниель был абсолютно пуст, так что Уилл выдал ему один из ножей, принадлежавших телу Кристиана. Полная аморальщина, но других вариантов не было. Он стянул с себя тунику, оголив рассечение над локтем.  — Приготовься, сейчас будет больно. Лучше вставь в зубы рукоятку ножа.  Дэниель послушно выполнил указание, и йод, после скромной промывки водой из фляги, маленькими каплями начал разъедать оголенную плоть. Зубы чуть не ломались о рукоятку, сдавливающую пронзительный крик, но он стойко выдержал дезинфекцию и уже поглаживал свежий бинт.  — Нормально?  — Да.  Майк поднялся с колен и уселся на брус, поближе к Уиллу. — Помню, Холли разбила коленку, упав с велосипеда. Жалко, что тогда у меня под рукой не было ничего, чем можно было бы так же заткнуть ей рот при обработке, потому что я тогда чуть не оглох.  — Холли — это кто? — поинтересовался детский тоненький голосок, возникший у них за спинами.  Уилл молниеносно схватил меч, а Майк натянул стрелу на арбалете, слетев с бревна и заняв боевую позицию.  Их нашла малышка Кейтлин. Вид оружия её неслабо напугал, так что она сделала пару шагов назад, готовясь убегать. — Кейтлин!  Дэниель сорвался с места, забыв о жжении в руке. Он остановился прямо перед ней, не зная, стоит ли её обнимать. Но более смелая Кейтлин все сделала сама.  — Вы могли бы… больше не направлять на меня оружие? — спросила она, глядя на парней из-за плеча Дэниеля. Майк и Уилл синхронно опустили оружие. — Прости. Но больше так не объявляйся.  Кейтлин улыбнулась, выпустила из объятий Дэниеля и подбежала к парням.  — Принято. Так кто такая Холли?  Майк был в замешательстве от такого любопытства, но от этого светлого румянца было сложно отмахнуться. — Моя младшая сестра. Немного младше тебя, — брови Майка сложились в характерную только для очень редких случаев дугу. Уилл все понял без слов: с этой секунды Майк никогда не сможет смотреть на Кейтлин по-прежнему. Теперь в её невинном лице, в её лучезарной улыбке, забавных лопоухих ушах всегда, — всегда будет Холли Уилер. — Круто! У меня тоже есть братья. Ну, знаешь, они тоже крутые. — она посмотрела им за спины. — А где Дастин и Лукас? Где Кристиан?  На последнем имени Дэниель нервно дернулся. Пушка прозвучит через какое-то время — когда бойня в центре Арены окончательно стихнет, а подсчет первых жертв будет окончен.  — Кристиан… Кристиан погиб, — от новостей Кейтлин выпрямилась, её пухлые губы задергались, а глаза жалобно заблестели. — Дастина и Лукаса нам еще предстоит найти. У тебя есть оружие?  Девчонка развела руками.  — Недалеко отсюда я спрятала лук, но он мне большеват.  — Ничего. Научишься. Майк у нас ответственный за дальний бой, да?  Майк ничего не ответил. Он все еще завороженно смотрел на малышку, и, кажется, её это понемногу начинало смущать. Уилл пихнул его в бок, чтобы никого не нервировать. 

—

Лес выглядел абсолютно одинаковым, куда ни посмотри. Они брели уже, по меньшей мере, час, но не было ни единого намека на Дастина, Лукаса или вообще других трибутов. Полная тишина. Кейтлин держалась твердо, хотя лук был почти с неё размером и явно утомлял во время непрерывной ходьбы.  — А что мы вообще ищем? — в какой-то момент спросила она, скинув с себя деревянную ношу.  — Что-нибудь полезное, — не оборачиваясь буркнул Майк. — Или кого-нибудь.  — А план-то какой?  — Кейтлин! — Майк не был настроен на разговор, так что развернулся, вскинув руки.  Последние пару букв растворились в воздухе. Звуки леса пропали, пропал ответ Кейтлин, и это выглядело, как шутка — как будто она просто решила издевательски подвигать губами без звукового выхлопа. Но было настолько тихо, что это переступало за черту нормального. Что-то случилось, и Уилл начал бить себя по ушам, испугавшись, что уже в самом начале игры успел от чего-то оглохнуть. Ничего. Его мозг оказался в вакууме, и тишина постепенно наседала на уши, плавя голову и вонзая ножи паники в живот. Он попытался окликнуть Майка, но вместо слов вылетали только усилия. Не было даже звуков выходящего из легких воздуха.  Все переглянулись, и на каждом лице отпечаталось недоумение, переходящее в тревогу. Майк шевелил ртом, но Уилл его не слышал, Кейтлин заткнула уши руками, а Дэниель, кажется, кричал.  Это не могло быть внезапной массовой глухотой.  Это была Арена.  И с этого места надо было убираться.  Уилл потеребил Майка за плечо и двумя пальцами помахал куда-то прямо перед собой — по диагонали. Он был уверен, что вся арена была такой же круглой, как место старта — сам не знал, почему. Во всех предыдущих играх устройство было примерно таким. Других вариантов не было, и они двинулись уже не вглубь, а вбок. У этого направления не было смысла, но идти тупо по прямой уже надоедало; к тому же, этот маршрут исчерпал себя, раз за прошедший час не встретилось ни одного намека на воду. А смерть от обезвоживания куда мучительнее, нежели быстро разрывающий сердце нож, трезубец или стрела.  Уилл пошел первым, малышня — как они их прозвали — шла за ним, а замыкал цепь Майк. Пришлось перейти на совершенно иной уровень понимания, чтобы скоординироваться в кромешной тишине.  Спустя десять минут беспокойной, глухой ходьбы лес резко ожил. Они провели в ужасающем вакууме от силы минут пятнадцать, но птицы, шелест травы и листьев, да даже солнце, казалось, светило со звуком, а собственное дыхание оглушало — все это заставило повалиться на землю и сжать уши со всей силы. Казалось, что голова сейчас расплавится, барабанные перепонки вдавятся внутрь и разлетятся на мелкие куски, возвращая глухоту. Но этого, к сожалению или к счастью, не происходило, и, придя в чувства, на руке Уилл обнаружил влажные кровавые следы. Уши пострадали, но не отнялись.  Все вернулось так же внезапно, как исчезло. Кейтлин обмякла, и все втроем поползли к ней, содрогаясь от проминающейся под ботинками травы. Из её ноздри к уху стекала струя крови, вливаясь, как из русла, в другую — из ушной раковины. Майк начал её тормошить, и она, со стонами, очнулась. Говорить было больно, но нужно.  — Что было? — еле слышно протянул Майк, кривя лицом.  — Не знаю, — через силу ответил Уилл. — Арена.  Кейтлин извивалась от боли, которую причиняли их слова. Дэниель сидел над ней, перепуганный в клочья. Ему это испытание далось легче, чем ей. На отдых они выделили пять минут — просто для того, чтобы научиться слышать вновь. Все они были заляпаны кровью из ушей, но решили отложить наведение красоты до первого водоема.  Кейтлин лежала потрепанными косичками на коленках Майка, рукой — в ладони Дэниеля. Еще немного, и её можно было считать потерянной. Хотя и сейчас она превратилась в что-то типа сломанной ноги или вывиха кисти, потому что времени ей нужно было больше, чем любому из присутствующих. Но идти было необходимо. Горло начинало неприятно саднить, а на всех четверых (двое из которых были слишком малы, чтобы более стойко переносить такие вещи) у них было пол литра воды.  — Сможешь нести? — все еще шепотом спросил Майк.  Рюкзак Уилла перепал Дэниелю, а на спине его самого взгромоздилась еле живая Кейтлин. По ощущениям, весила она ненамного больше полупустого рюкзака. Майку же теперь нужно было нести два колчана с луком наперевес и арбалет в руках, оставшись единственным вооруженным человеком в компании. Он шел то первым, то последним, постоянно проверяя горизонт и тыл прицелом.  Спустя несколько привалов, пару выпитых глотков воды и множества обитых ногами камней, лиан и корней деревьев, вдалеке послышался какой-то шум. Дэниель хотел было раскрыть рот, но Майк сразу приставил указательный палец к его губам. Уже несколько часов они не выходили из плоскости шепота — как из техники безопасности, так и из того, что от любого шороха Кейтлин содрогалась на спине Уилла.  — Слышишь? — одним выдохом спросил Майк. — Да.  — Вода? — Похоже.  — Идите тихо.  На полуприседе они двинулись к источнику. Уилл чаще остальных хрустел ветками, периодически прогибаясь от нагрузки, и Майк каждый раз оборачивался на него, метая глазами искорки. Он никогда не видел подобного выражения на его лице. Те строгость и упрек в его зрачках, когда они пытались по-тихому свалить из его дома и отправиться гулять по рассвету Дистрикта 9, не шли ни в какое сравнение. Это было что-то новое, подпитываемое животным страхом, напряжением и волей к жизни.  Уилл даже не знал, насколько можно любить жизнь. Насколько можно ценить даже право на существование. До первого вытянутого имени на Жатве. До раза, когда он раскрутил бритву брата и долго вглядывался в лезвие, примеряя его к запястьям. Когда бритвенное лезвие идеально ложится на руку, на мысли, что ты — грязный, мерзкий, не достойный любви и признания человечишка, что губы твоей одноклассницы вполне могут занять почетное место в кошмарах, несмотря на то, что она самая популярная девчонка в параллели. До первого раза, когда ты оказываешься на Голодных Играх с человеком, ради которого ты всадил бы сто таких лезвий в руки, ноги, глаза — за простое обещание, что все будет в порядке.  — Уилл! Ну что ты там застыл?  Он не заметил, как оказался у подножья маленького пруда. Майк стоял, задрав брюки по колени, рядом с ним умывался Дэниель и помогал Кейтлин спуститься в воду хотя бы по щиколотку. На автопилоте Уилл снял ботинки, вытряхнул из носков каким-то образом угодивший в них песок и обжег ноги ледяной водой. Майк ухватил его за запястье и утянул поближе к себе.  Без каких-либо вопросов и возражений он зачерпнул в ладонь воды и окатил ей висок Уилла. Они стояли слишком близко, чтобы это пустили в эфир — вряд ли зрители готовы к такому зрелищу с самого начала Игры. Лицом к лицу, ладонью к уху — Майк со всей деликатностью смывал остатки крови. Это было похоже на то, как гладят уличных котов, и Уилл невольно прильнул к его руке, почти зажав её между щекой и плечом.  Он ждал, что сейчас Майк отшатнется, что их невидимая стена выпустит разряд силового поля, ударит Уилла под дых и откинет назад. Вместо этого Майк улыбнулся и провел большим пальцем уже не по уху — по щеке.  — Крови больше нет. Может, Уиллу слышалось в этом больше нежности, чем стоило. Даже на смертельной арене он не мог оставить свои чувства. Ведь он, по большому счету, здесь исключительно из-за них. И с одной целью. «Я люблю тебя и отдам за тебя жизнь»  — Спасибо.