Счет до двенадцати

Перед тем как затушить костёр, был распределён порядок дежурства. Кейтлин уже была в полудрёме, так что к ней присоединялись Дастин, Майк и Уилл, а Карла с Лукасом заступали на пост. Стараясь не разбудить Кейтлин, Уилл ещё раз помазал её самые глубокие укусы и, устремившись носом в небо, прошептал: — Спасибо, Стив Харрингтон. Дастин, глядя в то же чёрное никуда, повторил: — Чувак, кто бы ты ни был, спасибо. Майк покосился на них, затем наверх — и, поджав губы, коротко кивнул, потирая испачканные в земле бинты. Он наверняка понимал, что Стив выпросил лекарство специально для него — как для полюбившегося публике трибута с хорошими баллами за индивидуальные испытания. По предположениям Дастина, камеры здесь были на каждом шагу; может, в одном дереве их было и несколько штук. Из интереса днём они обыскали пару стволов, и почти в каждом находили замаскированные под дупла объективы, так что их благодарности не могли остаться незамеченными. Предложение Лукаса все до единой разнести звучало заманчиво, но, в итоге, было отвергнуто. С таким количеством следящих глаз вырежут ли это из эфира или, может, у менторов и спонсоров идёт отдельная трансляция в специальных комнатах? Уилл надеялся, что в публику это не пойдёт, но будет показано персонально Стиву. Парад погибших решили дождаться все вместе. Кейтлин перевернулась на земле и тяжело вздохнула, когда заиграл гимн Панема и поверх звёзд всплыла синяя голограмма. Парень из Дистрикта 3 — соотечественник Дастина. Уилл забыл его имя и отчего-то почувствовал за это укол стыда. — Том был неплохим парнем, но у нас не сложилось, — подоспел с напоминанием Дастин. В его голосе едва прослушивалась горечь; как бы они ни были безразличны друг другу — будь они из одного дистрикта или из разных — смотреть на лицо умершего человека, а особенно ребёнка, тяжело. — Мы даже не поговорили с ним за эти дни, каждый сидел в своей комнате, — Дастин задумался. — Чёрт, надо было поболтать с ним хоть раз, что ли. — Это уже не важно. Постарайся не думать об этом, — Лукас похлопал его по плечу. Голограмма на секунду померкла, а затем выпустила новое лицо. Дэниель. Дэниель Росс. Ещё сутки назад он сидел на этой же Арене, на этой земле вместе с ними. Уплетал галеты, болтал с Кейтлин, шутливо огрызался на Уилла и Майка. Теперь его не было рядом — он смотрел на них с небес во всех смыслах. Уилл чувствовал облепившую сердце и всю кожу сажу, обещавшую остаться там навсегда. Стоило Кейтлин испустить первый всхлип — Майк бережно приподнял её с земли и, захватив в объятия, скрыл нос в своём плече. В лунном свете на его щеке блеснула серебристая слеза. — Прости, прости меня, Кэти… Мне очень жаль, — шептал он ей в ухо. От этой картины всё внутри перевернулось и упало. На коленках, волоча грязь, Уилл подобрался и накрыл руками сразу двоих. — Прости. Уилл хотел взять всю вину на себя, во всеуслышание принять эту ношу, но быстро отмёл эту мысль — это ничего не исправит, а, может, сделает только хуже. Он будет готов признаться в этом Майку наедине, если тот вдруг обнаружит себя причастным и его нужно будет разуверить. На спину Уилла водрузились две прохладные ладони — Дастин и Лукас заняли свои места в групповых объятиях. Краем глаза можно было заметить, как Майк пронзил Карлу парой строгих взглядов, намекая, что ей тоже стоит присоединиться. Уилл свалился в тепло очарования: как Майк, испытывая искреннюю неприязнь к кому-то, наступил себе на горло — и всё ради Кейтлин, которую он знал едва ли неделю. И почему Карла не сделает этого сама, если так привязалась к девочке? Уиллу хотелось верить, что в ней больше человеческого, чем она хотела и могла показать. Конечно, все они ещё утром поняли, что увидят это лицо в небе, но знать — не значит быть готовым, так что теперь, спустя полчаса после окончания парада, сопела только Кейтлин. В тишине леса можно было услышать, как маленький лагерь заполняется беспокойными вздохами. — Думаете, профи так и сидят в Роге? — кажется, раскаленный тревожным напряжением воздух чувствовали все, и Майк решил его разбавить. Уилла передёрнуло от такого резкого звука, к тому же почти в ухо. Майк лежал в метре от него, разделяя нейлоновое одеяло на двоих, хотя, вообще-то, делил он плохо, постоянно перетягивая его на себя. Кейтлин же достался мешок, а Дастин, заверив, что ему не холодно, улегся между двумя массивными корнями деревьев. — Если так, то забавно провести на Арене несколько дней, не узнав про её основную фишку, — подхватил Лукас. — А зачем им оттуда уходить? Припасы, неприкосновенность, власть, — заметил Уилл. — Я своими глазами видел, сколько у них всего. Дастин, секунду назад борющийся со сном, резко вскочил на ноги. — Как я об этом не подумал! Точно! План переносится на послезавтра. Мне нужно кое-что доработать. — О чём ты, Дастин? Но Дастин уже ушёл от лагеря на пару метров — чтобы никто не мешал тереть подбородок и расхаживать кругами, пока ураган мыслей в голове слипался в новый — никому неизвестный — план. Уилл уснул под звуки шелестящей под его ботинками травы, сонную болтовню, которой, как оказалось, страдала Кейтлин, шепча бессвязные смешные фразы и тихие возмущения Майка о том, как чешется всё под бинтами и листьями. — Какого чёрта всё заживает так больно? — Ты хотя бы был в отключке и не чувствовал первопричины, — ухмыльнулся Уилл и, раньше чем успел отругать себя за негативный обвиняющий подтекст, с которым можно эту фразу воспринять, уснул. Но мысли догоняли его и во снах: то Майк реагировал остро и начинал огрызаться, что он не виноват и вообще пострадал больше, то аккуратно бил в бок и посмеивался над тем, что Уилл всё-таки стал друидом, превратившись в толстокожего слона, которого не берут никакие красные мухи. Но это неизбежно перерастало в кошмар — его персональный — и Майк бесконечно умирал у него на руках. От стрел, мечей, ножей, в ход шли даже пули — хотя, вообще-то, на Арене их никто и никогда не предлагал. В каждом острие Уиллу чудились его собственные слова. Сны разбудили раньше положенного, и, как будто это было даром сверху, Уилл застал задремавших на посту Дастина и Кейтлин. Он не решился растолкать Майка, отправив неудавшихся дозорных на оставшиеся несколько часов сна. Но Майк очнулся сам — стоило Уиллу встать с земли. — Ты куда? — сонно прохрипел он. — Дежурить. Спи. — Нет. Нас поставили в пару, и я дежурю с тобой, — Майк перевернулся на спину. — Дай только пять минут… На языке вертелось так много слов и вопросов, что ни одно не находило себе места — поэтому Уилл слушал. Слушал песни ветра, шелест бинтов под пальцами Майка, ровное дыхание единого организма, которым стал их союз. Пока было время, они решили обработать остатками мази руку Майка. Лекарство и правда было невероятным — после предыдущей перевязки краснота значительно спала, а кое-где уже проглядывалась рубцующаяся ткань. — Я как-то не успел сказать спасибо, — проскрипел Майк, когда пальцы Уилла скользили по повреждённым участкам. — За что? — Уилл встрепенулся. — Это ведь ты меня донёс. Я нужен здесь только тебе. И это не очень хорошо. Ты ведь мог просто оставить меня там. Я бы и не понял, что умер. — Тогда умер бы и я. Уилл застыл над разодранным локтем. Всё в нём трансформировалось без его ведома, слова вылетали раньше, чем он успевал их обдумать, а вся душа выворачивалась наизнанку против его воли. Искренность сочилась через кончики пальцев, уголки глаз, трещины в губах, и он ничего не мог с собой поделать. Притворившись, что не сказал ничего, что было бы чересчур, он зачерпнул остатки мази и прошёлся по огрубевшим костяшкам. Начинало светать, и в предрассветном голубо-оранжевом небе ему показалось, что Майк покраснел. — На самом деле, я бы поступил точно так же, — он сказал это почти одними губами, отправляя послание исключительно Уиллу; у микрофонов на Арене не было вариантов перехватить признание. Над головами, подобно куполу, нависло волнение. Не нервирующее, а животрепещущее, пробирающее колючками по всем органам чувств. В ладони Уилла затеплили шершавые пальцы. — Спасибо. Теоретическое. Майк ухмыльнулся, сжав руку немного крепче. Всё внутри горело, а на лицо напрашивалась глупая влюблённая улыбка. Попытки сдержать её неизменно скатывались в провал. Бинтов едва хватило — пришлось оставить локоть с торчащими листьями. Обгрызенные фаланги обуглились, и Майк потерял чувствительность, но рука функционировала — он сделал пару пробных выстрелов по листьям на тонких ветвях у самой кроны, но, решив, что этого мало, скрылся на прогулку в лес. Уилл в это время нашёл спрятанный в кустах колчан со старыми стрелами, куда Майк переложил букет — припасы из самого сердца Арены нужны были ему больше. После туманной спасительной пробежки из ловушки бутоны значительно поредели: какие-то обломились, а некоторые и вовсе выпали где-то по дороге. Уилл всегда щепетильно относился к подаркам — а особенно, если они были от Майка. За каждый утерянный цветок на сердце проглядывала трещинка. Только сейчас, решив вдохнуть цветочный аромат, он понял, что про колокольчики лишь слышал от мамы, а встретить их в природе Дистрикта 9 удавалось от силы пару раз. Землистый запах одуванчиков был давно ему знаком, а вот голубоватые, похожие на юбки, колокольчики заставили тело покрыться мурашками. И дело было не только в медовых и совершенно иных травянистых нотах — со всеми природными запахами он вдыхал трепет, нежность и безмятежность, опылившие маленький презент. Потрепанный, но от этого не менее ценный, он приземлился обратно в колчан. — Я не встретил ни одного зверя, — задумчиво сказал Майк, возвращаясь с проверки работоспособности повреждённой конечности. — Может, на ночь они прячутся? Звучало не совсем логично, может, даже глупо, но думать о том, что Распорядители просто-напросто убрали всех животных с Арены, не хотелось. И ведь действительно: они не испытывали беспокойства по поводу еды с момента начала Игр, и, что для них радость — скука для тех, кто готов был вкушать каждую минуту этого шоу, сидя на удобном диване. Из сомнительных плюсов было то, что больше не было нужды в рискованном разведении костров. Уилл поделился своими мыслями с Майком. Семьдесят пятые Игры пошли наперекосяк с самого начала: увольнение стилистов, перенос парада; после этого руководству пришлось слепо довериться новым командам подготовки, Цезарю — править заготовленные вопросы, и, в конце концов, во всей этой суете двигались и программы, и даты. — Да уж, — Майк переваривал все события в голове. — Думаю, по окончании всю верхушку ждёт, в лучшем случае, мгновенная смерть. — Ещё и Игры не особо… — он непроизвольно поёжился, готовясь к следующему слову. — Интересные. Уилл бросил быстрый взгляд на Майка, боясь увидеть там разочарование, осуждение или полную неприязнь; но в его глазах горчило послевкусие такого мерзкого в этом контексте, но как нельзя подходящего определения. Отлегло. — Да. Я тоже думал об этом. — Уже ко второму дню почти все оставшиеся трибуты были нашим союзом и командой профи, — сказать было проще, чем осознать, но гораздо легче это давалось шёпотом. — И сейчас будут либо затягивать пояса, либо стравливать. — Либо всё вместе. Взгляды снова встретились. Уилл наконец смог найти равновесие в совместной ностальгии по дому. Они строили теории о том, как миссис Байерс каждый день приходит к Уилерам, имевшим такое недешёвое удовольствие — телевизор, чтобы быть в курсе того, что не покажут на выгонах на главной площади; трансляция на главном канале была почти круглосуточной, а нарезки для принудительного просмотра многое упускали. — Может, она вообще к нам переехала? Моя комната сейчас пустует. — Думаю, мама спит на диване с включённым телевизором, — с улыбкой предположил Уилл. — Мой отец бы ей не позволил занять его священное место, — таким точным замечанием Майк вызвал залп смеха у обоих, и они прикрыли рты, чтобы никого не разбудить. — А мама наверняка просыпается каждые пару часов и бежит к твоей за новостями. Близилось время, когда профи надоест сидеть в Роге, и они пойдут рыскать по лесу. За много лет такое случалось достаточно часто — им было скучно без боёв. Уилл вообще много думал о природе такого явления, как Дистрикты 1, 2 и 4; лезли в драку они от того, что их так научили и они действительно этого хотят, или потому, что пытались что-то доказать своим семьям? Например, что они не позор семьи и годы тренировок не прошли зря. Надо будет спросить у Карлы. Хотя, вообще-то, её случай был редкостью, и она явно отмела задачу кого-то из дома в чём-то убедить. Попеременно они позволяли друг другу вздремнуть, облокотившись на деревья, перекидываясь ответственностью оберегать чужой сон. Майк с Уиллом не стали никого поднимать — первыми проснулись Лукас с Карлой, когда солнце появилось из-за горизонта и начало облизывать веки. Лукас засобирался на охоту, когда Майк рассказал ему о пустующих ветках и кустах. — Ещё раз посмотреть не будет лишним. Лукаса не было буквально минут пять-десять, и, вернувшись, он с досадой подтвердил слова Майка. — Что ж, кажется, Игры становятся по-настоящему голодными. Уилл достал из рюкзака консервы из Рога Изобилия. Их было всего три: с рыбой, фасолью и кашей. Очевидно, из расчётов каждому доставалось по половинке. Общим решением, даже с особой настойчивостью, Уиллу всучили половину рыбных консерв — как человеку, совершившему вчера невероятный подвиг. Слово «подвиг» ему не очень понравилось — он просто делал, что должен. На этом моменте Дастина с Кейтлин всё-таки пришлось разбудить, чтобы не ставить никого перед фактом. Кейтлин с Майком разделили пшённую кашу, сойдясь на том, что фасоль в томатном соусе — это отвратительно, а рыбу на завтрак им есть не хотелось. Дастин же за милую душу в один присест уничтожил половину порции фасоли, Лукас разделил нечто, подписанное как «треска», с Уиллом, а Карла отказалась от еды. Дастин, конечно, для приличия поспорил и аргументировал чем-то про силы и энергию, но с неприкрытой радостью доел оставшуюся фасоль. Вместо ложек и вилок у них были листья деревьев, скрученные по краям; может, это не очень стерильно — но точно лучше, чем есть руками. Сложно было не заметить, как Карла мрачнела с каждым днём, если не с каждым часом. Жалела ли она о том, что ушла от своих? Чувствовала скепсис по отношению к себе? Поняла всё про Игры? Уиллу становилось её даже жаль, и он твёрдо решил с ней поговорить. Во время завтрака метрах в десяти от лагеря зашевелились корни деревьев и быстро двинулись в их сторону. В считаные секунды все уже были вооружены, паковали в рюкзаки вещи, но корни остановились в метре от них, нервно теребя концами — как собака на цепи. — Твою мать! Да мы же на краю сектора! — ликовал Дастин. — Сиди мы на метр восточнее — померли бы от удушения. Все облегчённо вздохнули, а потом рассмеялись. Это была удача — не иначе; компенсация за то, что они теперь остались без дикого мяса. Как ни странно, когда корни расползлись обратно к деревьям и спрятались под землю, вся компания переместилась именно в этот сектор. Они провели ночь без происшествий, а это увеличивало шансы того, что скоро на этом месте что-то произойдёт. Дастин продолжал думать над таинственным планом и кое-как убедил Лукаса, что ему нужно забраться на дерево и посидеть там пару часов. — Сколько?! Ты как себе это представляешь? — опешил Лукас. — Синклер, это очень важно! И вообще, я делаю план по спасению ваших задниц, так что в твоих интересах мне помочь! Тяжело вздохнув, он сдался, но вдогонку назвал Дастина придурком — не со зла, а скорее по-дружески. Дастин наказал всем молчать — во-первых, чтобы не пропустить опасности, потому что их в любой момент могли начать «подгонять» в сторону других трибутов, а во-вторых, чтобы не мешать Лукасу наблюдать за… да он сам не особо понимал, за чем. Единственное, что сказал Дастин — высматривать что-то необычное, а на Арене необычным было вообще всё. Со скуки Кейтлин снова устроилась на земле для сна — детский организм с трудом переваривал всё происходящее. Ещё ночью, когда она на пару секунд проснулась от собственного разговорного лунатизма, оглядела их с головы до ног и, как ни в чём не бывало, улеглась обратно в высокую траву, Майк, выдержав паузу, шёпотом сказал: — Я не могу перестать видеть в ней Холли. Он, обычно скупой на откровения и тем более на такие отчаянные и сквозящие безысходностью, заставил сердце Уилла сжаться. — Я знаю. Я понял это ещё в первый день, Майк, — рука Уилла приземлилась на плечо и крепко сжала его в жесте поддержки. Карла перестала на неё реагировать и проявлять интерес, и Кейтлин, кажется, это расстраивало, хотя Майк, наоборот, был счастлив. Профи вообще больше не обращала на них внимания, находясь где-то в мире своих грёз, а иной раз разглядывала их с таким недоумением, будто видела впервые. — Карла, не поможешь мне с флягами? Они опять опустели, — внезапно даже для самого себя сказал Уилл. Карла оторвалась от каких-то цветов, которые разглядывала вот уже минут десять, а Майк тотчас вскочил. — Я с вами, — отрезал он. — Разбежался! Ты нужен мне здесь. Они уйдут, а кто будет меня прикрывать? Лукас с высоты десятка метров? Дастин подоспел со спасением, сам того не зная. Плечи Майка вздымались, скулы подёргивало от досады и злости, но аргумент Дастина и правда был увесистым. Уилл, уже уходя обратно вглубь леса вместе с Карлой, развернулся и через плечо подмигнул Майку, провожающему их глазами. Тот, пойманный на слежке, слегка насупился и помахал рукой. — Не задерживайтесь!

—

Слова никак не шли в голову. Карла искоса поглядывала на него, вероятно, перебирая возможные причины такого неожиданного приглашения. В этой тишине, прерываемой лишь хрустом веток под ногами и звоном бьющихся друг о друга фляжек, неловкость давила особенно сильно. Уилл уже пожалел о своей чрезмерной внимательности к остальным и неиссякаемом желании этим людям помогать — теперь ситуация казалась ему ужасно неуместной и глупой. — С тобой всё в порядке? Карла молчала так долго, смотря то на ботинки, то куда-то за спину, что Уилл уже почти свыкся с мыслью о длинном неловком маршруте, когда до неё с опозданием дошёл вопрос. — Ты о чём? — В последнее время… ты изменилась, — Уилл старался подбирать выражения максимально аккуратно. Даже со всей своей проницательностью он так и не смог понять, что это за человек. Карла ритмично стучала пальцем по фляжке. — Да? Я и не замечала. А что поменялось? — Ты совсем перестала с нами общаться, да даже внимание обращать, и я подумал, может, ты чувствуешь себя… — Уилл замялся. — Не в своей тарелке или вроде того. Даже Кейтлин затаила обиду, потому что ты к ней перестала тянуться. Кейтлин, разумеется, ничего такого не говорила. Но это было понятно и без слов: как она хмурила брови, когда Карла не отзывалась на её попытки поболтать, когда отправляла к Майку с просьбой переплести косы и когда даже не подумала о том, чтобы обнять её этой ночью во время парада погибших. Молчание затянулось до самого пруда. Карла заворожённо наблюдала за бурлящими на поверхности пузырьками, когда сосуд наполнялся водой, а Уилл не находил себе места и зачеркнул уже множество фраз в своей голове; по-хорошему, ему нужно было бы просто от неё отстать и принять новый уровень общей напряжённости. Он мог сделать так раньше, но уж точно не теперь — обстоятельства и последствия сильно отличались от рядовых ссор с одноклассниками, стычек с соседской шпаной и размолвок со старшим братом. — В общем, я хотел сказать, что тебе не нужно беспокоиться на этот счёт, — слова тянулись, как застарелая деревянная жвачка. — Лукас с Дастином против тебя ничего не имеют, а Майк просто мнительный парень. Карла едва повела бровью и, затянув туго крышку, резко приподнялась с колен и повернулась лицом к Уиллу. От её наполненных кристальной чистотой океанических глаз не осталось ничего — он впервые видел это так отчётливо. Теперь же там, по ту сторону зрачка, плясали огоньки, а вода помутнела и готовилась к шторму. — Я не такая, как вы, Байерс. На какую-то часть — да, но глобально — нет, и дело даже не в том, откуда я. Я поломанная. Слышишь меня? Поломанная! Под конец она практически сорвалась на крик, от которого Уилла пробрал лёд вдоль каждого позвонка. За пояс был заткнут охотничий нож, в сторону которого его пальцы невольно задергались. Ему казалось, что перед ним стояла совсем не та девчонка, пытавшаяся предотвратить травлю, а кто-то, кто долго прятался внутри. Пробудившийся нрав профи. — Я тоже не похож на многих… Уилл отчаянно пытался сгладить углы — даже ценой своей самой большой тайны, но, видимо, она не собиралась идти на уступки. — Ты вообще не понимаешь, о чём я! Что бы ты ни сказал — это не то же самое, и я в этом уверена. Майку можешь сказать, что Кейтлин мне не нужна. Я прекрасно всё понимаю. Балласт не из лёгких. Что? Балласт? Что она, чёрт возьми, несёт? — Кейтлин — не балласт. — О, ещё какой балласт. Я больше не хочу никого на себе тащить и брать ответственность, когда о себе-то позаботиться с трудом получается. Теперь. Продышавшись после всей желчи, что вылилась наружу, она заглянула Уиллу прямиком под ресницы — и он увидел в отражении испуг: её, а не свой. Как будто она сказала то, что должно было пылиться глубоко в душе, и, быстро перекинув ремешок фляги через плечо, она устремилась обратно к лагерю. Уилл запутался окончательно. Перед ним, на его глазах, по секундам тлел человек. Продолжать этот разговор он не хотел, зато решил для себя, что сегодня ночью им определённо нужно либо попросить её уйти, либо сбежать самим. Она больше не была союзником, на которого можно положиться; более того — теперь вся источала опасность. Он мысленно поблагодарил себя, что не стал выливать всё то бесконечное, что чувствовал к своему лучшему другу.