Счет до двенадцати

Карла убежала далеко вперёд. Возвращаться в лагерь Уиллу не хотелось — что его будет там поджидать? В глубине души он надеялся, что она сейчас примет решение уйти самостоятельно, и ему не придётся брать на себя этот неприятный разговор. Ну или он просто расскажет обо всём Майку — тот будет только рад, но, правда, выгонит он её без церемоний и прелюдий, что может обещать им немало проблем. Он неспешно пробирался через сухие заросли, краем сознания отмечая, насколько усилился шум в голове на фоне новой, абсолютно тихой, лишившейся даже редкого птичьего пения мелодии леса. Создавалось ощущение, что он снова на грани попадания в сектор вакуумной тишины. Его остановки на разглядывание неестественно очаровательных растений и купание в пробивающихся солнечных лучах привели к тому, что в какой-то момент из-за деревьев вынырнул запыхавшийся Майк. — Уилл! Что случилось? Всё в порядке? — он почти налетел на него, сжав в объятиях. — Карла вернулась без тебя, я не знал, что думать, — Майк разжал руки, положил ладони Уиллу на плечи и, сморщив брови, разглядывал его лицо, как будто проверяя на наличие новых ран. — Да, всё нормально. Мы немного повздорили. — Ты? С кем-то повздорить? — глупая попытка оправдаться, учитывая, что они знают друг друга как облупленных. Провал. — Это невозможно. — Ну, как видишь, — вздохнул Уилл. Больше всего в жизни он ненавидел врать — правда, на его собственные чувства это не распространялось. От тяжести предстоящего он поёжился. — Послушай, нам надо поговорить. Майк заметно напрягся, руки на плечах Уилла вцепились крепче, после чего упали по швам. Он, к сожалению Уилла, маячащего всеми доступными языками тела о своих переживаниях, молча выжидал и будто бы в упор не видел, что именно он хочет сказать. В этом и был весь Майк. — Нам с Карлой… нужно как-то разойтись. Слова саднили горло. Ещё один раз он попытается помочь, и, если она не разорвёт его на части, ему придётся оставить такого же ребёнка режима в одиночестве на Арене. Уилл знал, что великое множество раз он будет взвешивать все за и против, пытаться себя оправдать и простить, но его пугала угроза не только ему — всем им, и это был самый главный аргумент. — Да неужели? С чего это вдруг? Майк был то ли по-издевательски рад, то ли раздосадован тем, что его не послушали раньше. — Посмеёшься потом. С ней что-то серьёзно не так. — Я говорил! — Да подожди ты! Она сказала мне, что поломанная и что я точно не пойму, в чём именно дело, — Уилл отвёл глаза, задумавшись, не могли ли они быть оба сломанными в одних и тех же местах. — Она выглядела очень жутко, Майк. Я почти физически ощущал угрозу. Саркастичную улыбку с лица Майка сдул ветер: это было заявление гораздо более тяжёлое, чем обычная язвительная предвзятость, которую он не стеснялся показывать. Но за всю их совместную жизнь Майк научился относиться к предчувствиям Уилла со всей серьёзностью, потому что тот обычно оказывался прав, особенно заостряя внимание на том, с какой любовью и добротой Уилл смотрел на всех и каждого в этом мире. Кто протянет ладонь, а кто — кулак, за чьими улыбками скрываются озлобленность, а за какими — тяжёлые боль и ноша. Он объяснял самому себе и Майку это обычной проницательностью, заложенной детством с отцом, чьё настроение можно было угадать по повороту ключа, шагам и одному только положению морщинок, но Майк уверял, что Уилл — супергерой. В день, когда Майк впервые его так назвал, их классная руководительница после звонка стащила с переносицы очки и задумчиво вертела ими в руках под гробовую тишину: все второклассники знали, что такой жест от миссис Нельсон — предвестник чего-то нехорошего. Она объявила, что их одноклассница, Дороти Грин, на время перестаёт посещать занятия — её мама скончалась после продолжительной борьбы с какой-то страшной болезнью. Дороти была чем-то между лидерами коллектива и тихонями: сразу со всеми и одновременно ни с кем. Чтобы понять, что что-то не так, нужно было всего лишь присмотреться. По крайней мере, так считал Уилл. — Я тебе говорил, что она изменилась, — шепнул Уилл соседу по парте. — Очень жаль. — Не знаю, как ты это всё подмечаешь, — отвечал Майк. — Наверное, ты супергерой и видишь всех насквозь. Уилл задумался. Это была не совсем верная формулировка. — Никого я не вижу насквозь. Я просто их замечаю. И, стоя здесь, вновь затолканный в клетку дара любить и чувствовать людей, в пропахшем страхом лесу, Уилл убедил Майка, что нужно попытаться поговорить с ней в последний раз, а в случае неудачи — бежать. В лагере Кейтлин измывалась от незнания, куда себя деть, так что изучала и повторяла пальцами причудливые изгибы коры. Дастин сидел под деревом, изредка окрикивая Лукаса. — Синклер, ну что там? — Да всё так же ничего, Дастин! На кой чёрт я здесь сижу? — Сиди и жди команды спуститься! После чего Лукас демонстративно громко вздыхал, чтобы было слышно даже там, внизу. Майк, перехвативший флягу у Уилла в момент встречи, бережно передал её Кейтлин, наказав закручивать так плотно, чтобы руки краснели и оставляли на себе резную фактуру крышки. Никто не знал, останутся ли к завтрашнему рассвету источники пресной воды или, может, их сотрут так же просто и одномоментно, как всех диких животных. Уилл сразу заметил, что в сборе были все, кроме Карлы. Выждав пару минут, чтобы исключить вариант отлучения по естественным причинам, он наконец обратился к Дастину. — А, да не знаю, она принесла фляги и куда-то ушла. Кстати, а ты где был? Глаза Уилла расширились и уставились на Дастина, после чего запрыгали вокруг лагеря. Он знал, что Дастин забудет о своём вопросе через считанные секунды, потому что интерес был исключительно дежурный — он здесь, он в порядке, а значит, можно дальше размышлять над своим никому неизвестным планом, бесконечно проворачивая в руках зелёные диски мин, ковыряясь в проводах. Если он просто хочет подорвать Рог, почему бы об этом не сказать? Дастин отвечать не собирался. Уилл подорвался и в два шага оказался рядом с Майком и Кейтлин, рассуждающими о том, каково это — жить в многодетной семье, подоспев как раз к словам о том, как Кэти ужасно любила всех своих братьев и сестёр, родителей и даже дальних родственников. Майк негодующе поджал губу, вероятно обнаружив себя полной противоположностью и, наверняка по мнению девочки, подонком. Что, если Холли думает и про него, и про Нэнси с таким же теплом, а Майк просто отворачивается от семьи, зарываясь в свою душу с головой? Оставалось верить, что старшая сестра всё однажды объяснит младшей. Уилл спас Майка от неприятных рассказов об отношениях внутри семьи Уилеров и позора в глазах союзницы, за что тот поблагодарил его еле заметной ухмылкой. — Ты не видела Карлу? — Почему вы пришли не вместе? Я хотела спросить у неё, но она наговорила каких-то неприятных вещей и ушла. В голове не укладывалось, как можно этому солнцу и пламени, заточённым в человеческом теле, сказать хоть что-то оскорбительное. Она была добром, яркой звёздочкой, союзником и храбрым ребёнком. Кем угодно, но не балластом. Получалось, что она выносила Кейтлин от муравьёв, чувствуя не союзническое кипящее желание спасти ближнего, а раздражение — долг, вытекающий не из заботы, а из обязанности. Уилл поёжился в такт складывающимся в голове пазлам. Противно. Горько. Ужасно. — Эй, вопросом на вопрос отвечать нечестно! — улыбнулся он. — Майк, расскажешь ей? Майк всегда расписывал кампании для их игр в подвале дома Уилеров, любил сочинять короткие рассказы и вообще всё детство трезвонил о своих мечтах стать писателем, и, несмотря на измученное за много лет «друзья не врут», как следствие, умел скрывать и приукрашивать куда лучше, чем Уилл. — Да, конечно, — они всегда были на подхвате друг у друга. — Спасибо. Уилл пошёл в случайном направлении — туда, куда, как ему казалось, было пойти правильным для человека, который только что выплеснул желчь и должен скрыться там, где его тяжело разглядеть — прямо за спины Майка и Кейтлин. Затылком он слышал, как Майк завалился набок и, выглядывая из-за дерева, провожал его взглядом. Мысленно Уилл взмолился, чтобы тот не последовал его тенью. Майк, сколько бы он ни был переполнен талантом красиво складывать слова в истории, был обделён навыком сохранения спокойствия рядом с людьми, которые ему не нравились, а иногда и пренебрегал чувствами близких в резких выражениях. Уилл множество раз натыкался на эти скалистые грабли — Майку всегда нужно перекипеть, прежде чем начинать неприятные диалоги, и повторяющиеся из раза в раз несоблюдения этого правила были единственными причинами их ссор. Карла не стала уходить далеко. Метрах в пятидесяти от лагеря Уилл услышал глухой стук, а затем увидел чёрное пятно, прилипшее к дереву. Рука выпрямлялась и сгибалась, а звук оказался производным от удара кости об кость — запястье и костяшки стучали по лбу со всей силы. Подойдя ближе, он увидел, как хаотично трясётся её голова из стороны в сторону, как раскрасневшийся лоб потихоньку синел, а на пальцах слезала кожа. Нет, она не просто стучала себя по лбу, как периодически делал и сам Уилл, чтобы привести голову в порядок, как будто кулаком можно вдолбить себе в голову мир и спокойствие — она по-настоящему себя избивала. Уилл, вступая в игру кошки-мышки, заранее настраивался на «беги», потому что «замри» — его извечный автоматический выбор, никогда не приводивший к хорошему, а «бей» никогда не было частью него. В пять размашистых шагов он сомкнул пальцы на её кисти, предотвращая очередной удар. К локтям стекались мелкие капли крови из стёртого запястья. — Что ты делаешь? Карла противилась изо всех сил, пытаясь утянуть к голове сжатую в руке руку, но Уилл, в свою очередь, не поддавался и усиливал нажим. — Я… я не могу, — хрипела она. — Она скоро придёт. Я не могу. Она запыхалась от слёз, от того, насколько глубоко сидели эти слова — как будто помимо руки ей перетягивали ещё и горло. Уилл был в замешательстве. — Что ты имеешь в виду? Кто придёт? Профи? — Нет! Или, может, да… Скорее, воин. Не знаю. Мы редко общаемся. Что она, чёрт возьми, несёт? Это пугало до мурашек, поползших с затылка вниз — до самого копчика, но это лишь придавало сил и уверенности. Профи со съехавшей крышей — что может быть лучше на Арене? — Карла, я думаю… — начал было он. — Да, мне нужно уйти. Я знаю. И я сама хочу. Было ощущение, будто она всадила в него своё копьё — прямиком в голову, через сквозную дыру облегчённо выталкивая всю подготавливаемую на ходу речь. Оставалось лишь недоумение противоречивых чувств: из океанических глаз лились волны, придавливая его стыдом за то, что они выставляют такого же подростка. К тому же выращенного либо на убой, либо для того, чтобы убивать ради жизни, почёта и славы. — Нет, нет, тебе не надо, — ворочалось на языке быстрее, чем обдумывалось. Вообще-то он пришёл сюда потому, что ей надо. Но она уже перехватила управление — и теперь он по привычке старался не обидеть. — Прекрати. Я уйду завтра на рассвете. Уверена, что продержусь до утра. Если что — просто убейте её, — она осеклась. — Меня. Спросить, что вообще происходит в этой голове, хотелось, но кололось. Иногда знать правду страшнее, чем быть в неведении. — Обсудим с остальными. Пошли. И Уилл бережно притянул её разгорячённую ударами руку к себе, наверх, чтобы ей было легче подняться — наверняка после такого приступа голова будет раскалываться. Но Карла одёрнула руку, чтобы протереть глаза и нос рукавами, и, вскакивая и убегая в лагерь, бросила на него переполненный испугом и смятением взгляд. В течение дня они переместились ещё несколько раз, с каждым походом наращивая громкость споров Лукаса, ободравшего руки и живот о бесконечные высокие деревья, на которые его отправлял второй участник дискуссий — Дастин. — Умоляю, Синклер, это последнее, — как бы Дастин ни старался выдавить из себя просьбу, выходило нечто уставшее и приказное, а глаза закатывались, видимо, уже сами собой. — Ты говорил это на прошлом участке, придурок! — Лукас Синклер! — взмолился Дастин. — Дастин Хендерсон! — поясничал Лукас. В такие споры всегда вмешивалась Кейтлин. За день они доели последние консервы, а теперь забивали желудки древесной корой — приём, которым в дистрикте Лукаса пользовались в голодные времена. Но молодому и исхудавшему организму девчонки, который так бесстыдно дразнили вкусной едой прошлую неделю, было мало, а все эти крики выматывали её ещё больше. — Хватит! Я сейчас сама полезу! Такой смелый выпад не понравился Майку — и он обхватил её сзади. Он бы ей просто не позволил. Карла просто кружила где-то рядом, вырисовывая копьём линии по земле. Она отходила ещё несколько раз, но не разрешала никому следовать за ней — и каждый раз возвращалась с всё более разодранными руками. Майк, с большим трудом и под тяжёлым взглядом Уилла, проголосовал «за» её последнюю ночёвку с ними. Розовые щёки и красно-голубые глаза не оставили Лукаса с Дастином равнодушными, а Кейтлин — такой чистой, светлой и простой — хватило извинений и искренних объятий. Решающим аргументом стало обещание заплести ей замысловатую причёску родом из Дистрикта 2. На очередном и, со слов Дастина, последнем привале она соединила две косички вверх по затылку, скрыв кончики — волосы больше не мешались, а выглядело очень даже симпатично. Девчонка была в восторге и ещё полчаса носилась вокруг Майка, выуживая комплименты новому образу. Он был скуп на такое, так что где-то на пятом «да красиво, красиво» она, хмыкнув и рассмеявшись, ушла за новой порцией восторга к Дастину, который, лишь бросив что-то лестное, вернулся к бормотаниям под нос и пересчёту неизвестных показателей на пальцах. Когда стемнело, он собрал всех, чтобы поделиться выводами под недовольные комментарии Лукаса. — Итак. Мы теперь знаем, что у секторов всё-таки есть периодичность. Они срабатывают каждый час, перескакивая сначала один сектор, потом по два, потом по три, а раз в двенадцать часов срабатывают сразу три. Поэтому я вас и мотал по лесу — подтвердить подсчёты и, на минуточку, спасти ваши задницы. — Ты проверял на нас свои догадки?! — возмутился Майк, но Уилл успел ухватить его ладонь раньше, чем она сжалась в кулак в процессе подъёма с земли. Майк, хотя и недовольно пыхтя, опустился обратно. Руку Уилла он так и не отпустил, и, кажется, обоим уже было без разницы, заметит ли это команда. Близился конец. — А как иначе, Майк? Мне нужно было уходить одному? Это небезопасно для всех нас, — вздохнул он. — Возможно, было бы лучше, если бы дозорный счёл нужным сообщать, что в разных местах раскачиваются верхушки деревьев раз в какое-то время, — злобный взгляд устремился на Лукаса. — Да кто же знал?! Я думал, что это ветер. — Раздувающийся по идеально треугольной форме? — Отвали, Хендерсон! Уилл не мог сдерживать своего восхищения. Как бы это ни было забавно, они оба проделали огромную и равнозначную работу, пока остальные отсиживались в стороне. Пока он следил за развитием безумия в человеке. — Вы оба большие молодцы. Спасибо вам. Правда. Все замолчали. Кейтлин встала, чтобы обнять и отблагодарить всех по очереди, но Майк с Уиллом, не расцепляя рук, кинулись за ней, заковываясь впятером в объятиях. Карла держалась поодаль, облокотившись на ствол дерева — даже не подав вида заинтересованности, она разглядывала наконечник копья, переливающийся в свете луны голубыми оттенками хрома, а Уилл не стал приглашать её. Он больше не хотел пытаться — то ли из страха, то ли от простого нежелания. Уилл с Майком дежурили первыми. Без птиц и мелких зверьков чувство покинутости в этом месте подкреплялось липкой тишиной и, если честно, наращивало градус беспокойства перед Ареной. Теперь, в темноте, костяшки почти ныли от того, насколько жадно они впивались друг в друга. Никто, видимо, не желал разбираться в происходящем — это было автопилотом, фактом, который устраивал обоих. Они просто грели руки — так это выглядело в глазах Майка? Уилл был слишком голоден и вымотан, чтобы пытаться залезть в чужую голову и из карих глаз взглянуть на свои собственные. Пусть всё просто идёт своим чередом — за последние годы он и так привык раниться и штопать сердце снова и снова. Он болел этими касаниями, долгожданным счастьем близости, и ломать маленький мирок и островок последнего, что держало его в здравом уме, не хотелось. Ветер поглаживал волосы и уши. Они сидели на земле, взявшись за руки, и столько всего вертелось в голове — но нарушать тишину казалось опаснее, чем в ней находиться. Возможно, это была их последняя ночь — как и каждая минута здесь — и её не стал портить даже парад погибших. Ни одной пушки за день. Никто не погиб. — Слушай, как думаешь, про что она говорила? — прошептал Майк спустя час молчаливого поглаживания ладони Уилла. — Карла? Не знаю. Давай не сейчас. Карла могла впасть в сумасшествие настолько глубоко, что потеряет сон, и сейчас лишь притворялась. Уилл слышал о таких случаях от ребят в школе — у кого-то родители работали врачами, у кого-то в морге и на кладбищах, и истории о том, как люди сходили с ума и не могли из-за этого спать, нередко догоняли его в детских кошмарах. И, к тому же, ему просто не хотелось омрачать волшебные моменты, о которых он бесчисленное количество раз мечтал перед сном. Но там, конечно, были далеко не такие декорации — разве что большая серебристая луна. Всё остальное было диким и чужеродным. Через несколько часов Майк начал падать Уиллу на плечо и подскакивать, через минуту заваливаясь обратно. Уилл разрешил ему устроиться на плече и вздремнуть, пока его самого не начнёт клонить в сон — это будет значить, что подошло время пересменки. Волны чёрных волос, рука в руке и ровное дыхание убаюкивали его, так что он толкнул ногой Лукаса в бок, перенося на его место Майка. Он уже было склонился над Дастином, чтобы отправить его в пару к Синклеру, но внезапно его остановил тихий шик с поста. — Мы договорились, что я недолго подежурю один, а потом он будет с Карлой, — шёпот стал ещё тише. — Подозрительная она какая-то сегодня. Уилл коротко кивнул и устроился рядом с Майком, ловя себя на том, что уже не задумываясь переплёл их пальцы. Засыпая, он почувствовал, как его кисть коротко сжали в ответ.

—

Сегодня беспокойное сознание дало продышаться — Уиллу снилось, как он ходит по дому и выполняет ежедневные задачи: протирает пыль, перетаскивает зерно из обветшалого сарая в кладовку, чинит в тысячный раз протекшую трубу под раковиной. К звуку вращающегося ржавого гаечного ключа примешалось что-то странное: стена начала шуршать, хрустеть и клокотать. Уилл принялся искать поломку и источник, когда понял, что это звук не внутри — он доносился извне. Разлепленные с трудом ресницы облизало предрассветное солнце. Рука затекла от неудобного положения, но всё ещё была крепко схвачена. Повернув голову к месту поста, он никого не увидел, кроме Дастина, далеко позади дежурного дерева справляющего нужду спиной к лагерю. Уилл уже собирался провалиться обратно в сон, решив, что звук издавал Дастин, пока отходил от привала, но он повторился в нескольких метрах от него. Профи? Вернулись звери? Уилл резко сел. Нет. Не это он ожидал увидеть. Кейтлин лежала на спине в том же месте, где несколько часов назад уснула за пару секунд. Над ней нависало тело Карлы. Она ковыряла почти насквозь всаженным копьём грудную клетку девочки. — Кейтлин! Было плевать, услышат их другие трибуты — это было сигналом бедствия, угрозой и заведомым горем. Уилл закричал настолько громко, что в горле засаднило. Лукас и Майк моментально подскочили. Вдалеке Дастин рванул к лагерю, на ходу застёгивая ширинку. Через секунду — клубок из тел Уилла и Карлы, закрутившийся после того, как Уилл, подобно цирковому льву, влетел в профи, снося с ног и выбивая копьё из рук. Майк поспешил к Кейтлин. Волочась по земле, встречаясь кулаками и лицами, они оставляли друг другу гематомы. Уилл никогда раньше не дрался, поэтому легко проигрывал закалённой Карле. Она заламывала ему руки и ноги, снова и снова заставляла его выпускать из рук меч, кусалась и изворачивалась. Всё лицо горело от пропущенных ударов, откушенная мочка уха разливалась кровью по шее и одежде. Внезапно Карла обмякла. Она поддалась, позволяя ему усесться сверху, заблокировав конечности. Уилл, пылающий адреналином, схватился за рядом лежащий меч и, обхватив рукоятку двумя руками, занёс его в угрожающем ударе. Что-то в её лице было не так. Дикие глаза, бушующий океан с примесью красного, закатились и вернулись привычными — это была снова Карла. Не воин, а человек — обычная, израненная девушка. Уилл бы в любом случае её не убил. Он предпочёл бы умереть сам, чем лишить кого-то жизни — а теперь читал всё то, что металось на её лице. В глазах был полный ужас. Уилл так и остался сидеть, придавливая её таз бёдрами, с занесёнными над головой руками. — Простите меня. Я не смогла её сдержать. Она пришла. И, потянув за лезвие меча, всадила его себе между рёбрами — прямиком в сердце. Блеснув, он залился кровью. Выстрел пушки. Синие глаза застекленели, превратившись из голубого озера в ледышки. Что произошло? Уилл отпустил рукоятку и отскочил от неё, пытаясь разобрать ситуацию со стороны. Что, чёрт возьми, произошло? За спиной раздавался шёпот, срывающийся на крик. Майк, склонившись над своей сестрой — пусть и не по крови — поглаживал её по волосам. Дастин с Лукасом сидели по другую её руку, растерянно скача глазами по её худенькому телу, по лицам друг друга. Уилл сел рядом с Майком. Последние крошки жизни теплились в ней — она хрипела, изо рта выбегали струйки крови, красные зрачки бегали по сторонам. — Всё будет хорошо, Кэти, слышишь меня? — шептал он ей, стараясь сдержать слёзы. — Всё хорошо, я рядом, мы все рядом. Мы с тобой. Уилл положил руку Майку на плечо. Тот быстро бросил на него взгляд, полный отчаяния и боли. Конечно, ничего не будет хорошо. Только не с ней. Дыхание стало тяжелее — хрипы выходили всё более тяжёлыми, пронзённая грудь вздымалась всё медленнее, веки намокали. Земля под ней пропиталась багровым. Дыра в теле была огромной — несовместимой с жизнью. Пожалуйста, пусть она не чувствует этой боли. Она медленно повернула голову на Майка и раскрыла рот. — Это конец?… — хрипом вырвалось из неё. Пушка. Майк смог отпустить себя и закричал что было сил, ударяя её в грудь кулаками боковой стороной, а потом прильнул к запятнанной одежде щекой. Лукас поднялся и ушёл в сторону, берясь за голову. Дастин отвернулся, потирая ладонями глаза. Уилл аккуратно приподнял и развернул Майка к себе. На щеке поблёскивал красный отпечаток. Бинты пропитались кровью. Майк вцепился в Уилла в объятиях, утыкаясь носом в плечо, и весь затрясся в судорожной истерике. Уилл плакал вместе с ним. Все они потеряли сестру и подругу. — Я не понимаю! Я отошёл всего на минуту! Да, она была странной всю ночь, но это! — взмолился небесам Дастин. — В её голове жил кто-то ещё. Я бы назвал её «Карла-воин». Воин убила в ней человека. Небо шумело. За двумя телами выдвигался планолет, готовясь выпустить громадные когти, похожие на крюки в игровых автоматах с игрушками. Им никогда в них не везло — и сейчас они проиграли снова. — Пойдём, — прошептал он на ухо Майку. — Он не улетит, пока мы здесь. Майк отпрянул и вытер раскрасневшиеся глаза. На тунике Уилла отпечаталось мокрое пятно. Он обернулся на место, где из тела Карлы торчало копьё, и потёр кулаки. — Она сделала это сама, да? Уилл коротко кивнул. — Знаю. Ты бы не стал, — Майк задумчиво рассматривал красные бинты. — Она не заслужила такой лёгкой смерти.