Счет до двенадцати

Планолет выжидающе раздувал листья мощным потоком воздуха из двигателей, пока ни один из команды не находил в себе сил двинуться с места. Теперь их осталось четверо. Копье столбом возвышалось на маленьком бездыханном телом. Смотреть на это было невыносимо и больно, а не смотреть — неуважительно. Это было тихое прощание перед неизбежным заколачиванием в гроб. В голову к Уиллу начали забираться варианты, кто из них следующим угодит в пасть крюкастых лап планолета, но он быстро отмел эти мысли. Если нужно выбирать — пусть это будет он сам. Майк, наконец, медленно поднялся с колен. Горе медленно уступало ярости — он повернулся на Дастина и в следующую секунду влетел в него со всех ног, повалившись на землю. — Это ты! Это все из-за тебя! — кричал комок из двух тел. — Ты видел, как она себя ведет! Почему позволил ей?! Почему оставил её одну?! — Я просто отошел поссать! — хрипел в ответ Дастин, неудачно уворачиваясь от летящего в лицо кулака. — Мне нужно было сделать это прямо здесь? — Да, черт возьми, да! Майк пропустил мощный удар в руку, свалившись с Дастина, и теперь находился в позиции снизу. С Дастина слетела кепка, укатившись к ногам Лукаса. Лукас посмотрел на кепку, затем — на драку, и, наконец на Уилла, стоявшего в оцепенении. Им не пришлось разговаривать; Уилл повел бровью, а Лукас поднял вверх указательный палец и помотал головой. Уилл истолковал это как «дай им выпустить пар, а потом разнимем». Оба выжидали точку кипения, после которой парни смогут остыть и злиться друг на друга уже без кулаков. — Сегодня ночью обязательно помочусь на тебя! — Постарайся не пропустить чужую смерть в этот раз! — в ярости кричал Майк. — Если я не убью тебя прямо сейчас! Боже, как же глупо. Даже при том, что слова Майка не были обращены к Уиллу, они острыми лезвиями отзывались в сердце. Как же себя чувствовал Дастин? Все знали, что винить и ненавидеть себя целую вечность он наверняка будет, а сейчас просто приходилось парировать и отбивать нападки. Дастин бывал груб и язвителен, но никогда — откровенно пренебрежителен и ужасен. Под всеми этими масками прятался добрый и прекрасный человек. Так считал Уилл. Пилот летающей громадины начинал терять терпение — от приближения к земле с травы в воздух поднимались листья и ветки. Окровавленный лист залепил Уиллу глаз, Лукасу в шею прилетела небольшая ветка, а на потасовку, помимо и без того извалявшихся в грязи тел, приземлился целый ураган. В волосах у всех спутались травинки и мелкий мусор, глаза и нос защипало от комочков земли. Майк не обращал внимания на покрытую грязью одежду и волосы. Первый, второй, третий — удары посыпались на лицо Дастина, пытающегося выплюнуть клубки пыли, пропуская кулаки один за другим. Майк бил и кричал, кричал и бил, и когда к черноте грязи и слюны Дастина примешались красные сгустки, Лукас махнул Уиллу рукой, призывая к действию. Руки Майка выгнулись под натяжением Лукаса, оттаскивающего его от соперника. Он вырывался, кричал и махал ногами, но все бесполезно — хватка работающего без продыха Лукаса была сильнее него. Зарядив пару раз пятками по коленям Лукаса, взвизгивая от ответной крепчающей хватки, Майк успокоился и теперь пытался отдышаться. Дастин, наконец, избавился от всей мерзости на зубах и вытирал запекшуюся кровь на подбородке, ведомый подсказками Уилла «здесь — не здесь». Откуда-то сверху зашипел басистый голос. Дно корабля висело в каких-то двадцати метрах над землей. — Разойтись! Даю тридцать секунд! Можно было не сомневаться, что такое необычайно долгое пребывание планолета на Арене вызовет интерес у тех, кто еще жив и способен — нет, жаждет — передвигаться. — Берите вещи и пойдем! Быстро! — в порывах ветра Уилл обрывками услышал собственный голос. Секундная растерянность Лукаса дала фору — Майк несся, прикрывая рукой лицо, куда-то в сторону. Уилл одним резким движением вернул Дастина в вертикальное положение и, подав с земли кепку, получил кивок с посылом «все в порядке», после чего сразу поспешил за своими вещами и оружием. Лукас ухватил свой полупустой рюкзак и, попытавшись взвалить на себя еще и тяжеленную сумку Дастина, осознал всю тяжесть, которую тот на себе таскал все эти дни. — Дастин! Лукас махнул рукой, привлекая его внимание, и Дастин за секунды перехватил рюкзак, который, кажется, стал ему настолько привычным, что он закинул его за спину, как пушинку. В ушах стоял невыносимый гул, иногда сбиваемый звуками ударяющихся о голову сучков и бьющихся о барабанные перепонки клочков земли. Нейлоновая ткань никак не хотела умещаться в рюкзаке, и Уилл совершил ошибку — повернулся налево. Майк, упершись одной ногой в землю, а другой — в тоненькую талию, возвышаясь над Кэти, вытаскивал из неё копье. Кровь забила новым ключом, копье выуживало мелкие кусочки, и, наверняка с сильным хрустом, оно поддалось и улетело на землю. Картина была до отвратительного зрелищной и красочной. Под руками одеяло поддалось и, находясь в забвении, Уилл сначала закинул свой рюкзак на одно плечо, затем уместил второй — Майка — на другом, наспех закинул в него, прижимая молнией, арбалет. Он забегал глазами по привалу, когда с ужасом понял, что его меч… В Карле. — Нет, пожалуйста, нет… — взмолился он себе под нос. Впереди ужесточение условий, может, сужение Арены, и, разумеется, выход профи на охоту. Потерять оружие он сейчас не мог. Выхода нет. Он, покачиваясь, рванул к месту, где она с его руки покончила с собой. Карла, как бы ему не хотелось в глубине души, чтобы её уже унесли цепкие лапы планолета, пока они караулили драку, все еще лежала там. Меч приветственно блеснул красным. На левое плечо резко пришлась вся тяжесть арбалета, которую он до этого не замечал. То ли назло, то ли благодаря или вопреки — над головой показались четыре железяки, как в автоматах, в которые они с Майком любили зависать в детстве. В какой-то момент Майк разработал схему по обману этой глупой, разводящей на деньги машины: всего лишь нажать на кнопку второй раз в момент, когда она вот-вот захватит (точнее, не захватит, как это всегда бывает, если не знать об этой хитрости) игрушку. Всего лишь нужно подгадать момент. Сейчас ему ничего подгадывать не пришлось. Все решили за него, как Майк не выпускал Уилла из игрового центра, пока не выбивал ему, как минимум, пять игрушек. Любимая из них — пингвин — покоилась на полке возле кровати, а остальные пылились в кладовке, охраняемые любовью, которую они источали лично для него. Повторяя за другом, он упер левую ногу в землю, а правую — в грудную клетку. Рывок — и меч, блистая кровью, снова в его руках. Невыносимо пахло железом. А к горлу снова подступала рвота. Когда-то Уилл хотел быть чистым, как слезы, а теперь, смотря на влажную дорожку от края глаза к уху — пролитые предсмертные волны — он мечтал пусть быть и грязным, неправильным и мерзким, но главное — забыть об этом навсегда. Он мечтал забыть каждую секунду в этом месте, но теперь, после всего, после вонзенного в чужое тело меча, пусть и без его участия, он будет вариться в котлах таких слез, попадая в ад, а из глубин котлов за ним будут следить эти самые, цвета волны, глаза. Над самой головой заскрипел металл. За Карлой пришли. Море успокоилось. От неожиданности он отпрянул в сторону, наблюдая, как Карла уходит в небеса — во всех смыслах. Её русые, запятнанные красным, волосы блестели пшеницей в предрассветных лучах. На землю капала последняя кровь. Уилл не мог на неё злиться. Про каждого здесь он повторял себе: они не могли по-другому. Он не смог по-другому. Карла ушла не как её часть-воин, а как Карла-человек. И этого было достаточно. Все происходило слишком стремительно, мир вокруг ходил ходуном, не давая ему шанса остановиться и переварить все, что произошло за жалкие минут десять. Нужно было идти — нет, бежать — дальше, стиснув зубы вырывать пятки из наступающих на них нескончаемых угроз. Когда планолет взлетел достаточно высоко, чтобы окружающий мир вновь обрел звуки, он услышал истошные крики. Реальность нахлынула с новой силой. Крики. Что-то не так. Думай. Арбалет. У него арбалет Майка. На троих человек у них один трезубец. Уилл в пять шагов нагнал вопли и чуть не увяз в расплывающихся по земле корнях. Деревья очерчивали достаточно точную фигуру, похожую на квадрат примерно пять на пять метров, утягивая за собой товарищей, как зыбучие пески; только вот второе — это творение природы, а геометрически выстроенные живые корни — нет. Лукас распластался лицом вниз, прижатый обвитым корнями запястьем и лодыжками, а рядом — почти исчезнувший из виду трезубец; Дастину спутало ноги с руками, постепенно прижимая к дереву, вдавливая в него тяжелые мины из рюкзака за спиной. Но стоило ему найти — с большим трудом — Майка, все встало на свои места. — Уилер, отпусти её! — кричал Лукас, нервно подергивая синеющую руку в попытках добраться до оружия. Майк сидел на земле, поджав к груди колени, а в пространстве между ними держал бездыханную Кейтлин. Её худые конечности свисали через бедро, а ветви приветственно и охотно обвивали их, утягивая за собой, захватывая по пути и ноги Майка. Одна ветка вплеталась в косички, как парадные ленты Холли на каждый день рождения, натягивая волосы. Арена из-под руки распорядителей пыталась забрать свое. — Я не отдам им её! — кричал в ответ Майк. — Тогда они утянут и тебя за ней, — взмолился Дастин, почти задыхаясь от давления корней. — Пожалуйста, Майк. Уилл занес меч и начал пробиваться к Лукасу, запутавшемуся ближе всего к началу действия Арены. Кора трескалась под ударами меча, корни пытались обвить и его ноги тоже, но он перерубал их раньше, чем успевал застрять. Оружие в Капитолии делали на совесть — лезвие нисколько не затупилось после всех манипуляций, и Уилл, не став рисковать рукой Лукаса, аккуратно распилил крепкий хват дерева. Лукас моментально вырвал из деревянных лап трезубец, разбив в несколько ударов сразу все, что опутывало вторую руку и ноги, и начал продвигаться к побледневшему Дастину. Уилл прорубал путь к Майку. Ноги Майка уже полностью исчезли под коричневым движущимся полотном, постепенно сливаясь с телом Кейтлин. Уилл как никто другой знал — если пытаться манипулировать, кричать и давить, ничего не выйдет. Он проверил Лукаса быстрым поворотом головы и, убедившись, что тот почти вызволил Дастина и не нуждается в помощи, преодолел последний метр. Вырубая для себя квадрат, чтобы просидеть хотя бы несколько секунд спокойно рядом с Майком, Уилл поймал на себе жалобный взгляд. — Уилл, оставь меня. Я больше не могу, — шепот был еле слышим. — Я боюсь потерять себя. Я боюсь потерять тебя. Время остановилось — Уилл разглядывал накатывающееся на глаза Майка стекло и не смог сдержаться сам. Скупая пара слез потекли по щекам. Одна из рук Майка, поддерживающих Кейтлин, обвивалась древесиной, синея по краям — ветки перекрывали кровоток. — А я не боюсь? — Уилл улыбнулся, и слезы скатились в уголки губ. — Я тоже боюсь, Майк, — на секунду он замолчал, отмечая неприятное давление отростка, ползущего по ноге. — Пройдем через это вместе, помнишь? Майк шмыгал носом и смотрел на бледное лицо девочки в руках. Его губы дрожали, кривились и иногда раскрывались, чтобы жадно зачерпнуть воздух. — Помню. Разумеется. Вместе. Он в последний раз взглянул на курносый нос, длинные — как у всех детей; в точности как у Холли — светлые ресницы и поправил еще свободной рукой выбившуюся из русых волос прядь. Один из его локтей уже скрылся под деревом. Майк медленно перевел взгляд на Уилла. — Руби, — и кивнул на застрявшую руку. Кажется, Распорядители все поняли — цепкие ветви медленно сползали с ног Уилла, открывая ему дорогу к их собственному спасению и долгожданному изъятию тела. В месте, где он пилил, дерево как будто становилось тоньше и податливей, так что через несколько секунд ветка с хрустом надломилась, выпуская побледневшую кожу. — Подавитесь, твари! — крикнул в небо Майк, вскидывая ладони вверх в бессильном жесте. Уилл не мог осуждать его за такие вольности, потому что губами Майка говорил целый народ. Но это не мешало ему беспокоиться и за него, и за последствия для остальных. Все они здесь, по факту, принадлежали Капитолию, служили Панему и никогда не были собой — ни на Играх, ни за их пределами; а когда в затылок дышит смерть — страх ошибки сменяется отчаянием. Корни, просочившиеся между животом Майка и боком Кейтлин, перестали ползти вверх и сменили направление — теперь они оплетали исключительно её тело. Ловушка заворачивала её в кокон с открытым верхом. Она напоминала маленького ребенка в пеленках — только не новорожденного, а только что погибшего, в то время как эти самые пеленки — её первая из всех, которые она в ближайшее время сменит, усыпальница. Ноги Майка показались из-за деревянного щита, расползающегося в стороны. Река из корней быстро заструилась в сторону местности под открытым небом, где еще недавно они укладывались спать составом на два человека больше. Кора трещала и то уходила под землю, то вылезала новая, катая Кейтлин на своих волнах. Скользнув под лучи рассветного солнца, верхняя часть корней расступилась, а снизу полезли новые — чтобы приподнять её выше, облепив все тело снизу. От её туники и штанов остались жалкие огрызки, покрытые обломками веток. Планолет вышел из режима невидимости и снова сотрясал землю ветром и шумом двигателей. Кейтлин накрыла тень выдвигающегося крюка, а минуту спустя — и сам крюк; девчонка, как выигранная в автомате игрушка, свесив руки и ноги с краев зубастых железяк, навсегда покидала Арену. Для неё все было кончено. Уилл, как и, наверное, все присутствующие, надеялся, что Карла убила ее быстро; она и правда была глубоко поврежденным механизмом вместо человека, расколовшегося на две части. К сожалению, она не соврала. Под ноги вернулись земля и трава. Где-то ноги саднило — дерево сдавливало конечности так сильно, что оставило после себя глубокие заусенцы, а некоторые — особо крупные — засели настолько крепко, что через дырки в штанах проступали красные пятна. Бинт на руке Майка разодрало в клочья — он стал больше похож на пуховые лохмотья, но сейчас ему было не до этого. Майк сидел, опустив голову, на земле, упершись руками в схваченную траву, ища где-то в камушках и соринках путь к спасению. Может, это сработало бы у них дома — когда их еда и заработок зависят от того, что им преподнесет урожай. Но не здесь. — Прости, Майк, — Уилл опустился на колени рядом с ним. Сменяя шум планолета, за спиной со все еще тяжелой одышкой ковылял Дастин, растирая грудь в том месте, где недавно Арена чуть не сломала ему ребра. Одной — здоровой — рукой Лукас придерживал его, а другой помогал им двоим передвигаться, втыкая острый шип подтока в землю, попутно разгоняя кровь по онемевшим пальцам постукиванием рукояти. Дастин, постанывая и отбиваясь от желающего помочь Лукаса, уселся рядом и оперся спиной о дерево, к которому минуту назад Майка ультимативно пригвоздили Распорядители, не особо маскируясь под очередную ловушку. — Чувак, — хрипло вылетело из него. Спина Майка начала вздыматься сильнее. — Прости меня. Я не знал, что так выйдет, я не должен был оставлять её… вас всех с ней. Все молчали. Дастин набирал обороты — то ли от злости на себя, то ли на них, то ли просто отдышался и теперь вываливал все, что не успел сказать. — Я не понимаю, как… Как это вообще… — он махал руками по сторонам. — Да какого хрена?! Она же была нормальной! Ну, немного нелюдимой, да, но… — Ты тоже был немного нелюдимым и погруженным в себя, поэтому и проглядел все, — ответил Уилл настолько мягко, насколько это было возможно. Дастин просто такой человек — и его нельзя за это осуждать. — Нет, мы, конечно, тут все погружены в себя, но пока ты придумывал там что-то, мы с ней пару раз… поболтали. Рука просилась лечь на плечо Майка, потрепать и утешить: словами, присутствием, объятиями, чем угодно; всеми способами, которые он захочет и готов будет принять. Не перебарщивает ли он? Уилл тихонько скреб пальцем об их невидимую стену — но вместо этого просто подвинул руку ближе к его ладони, волоча землю. Тот уже не дышал так тяжело, но голова все еще упрямо смотрела вниз. — Я видел, что она не в себе, но не думал, что она кому-то из нас навредит, — Лукас крепко обхватил рукоять и потер подбородок второй рукой. — А особенно Кейтлин. Что ты там говорил про воина и человека, Байерс? Уилл замялся. Это были всего лишь его догадки, построенные на странных вещах, которые она ему рассказывала. — Не знаю. Мне кажется, что она могла убить Мару. Наша сопровождающая рассказывала, что Карла падала в обморок на Жатве, — Уилл пытался вспомнить все, что им приносила с чужих слов Лавиния. — И в номере ни с кем не общалась. Запиралась в комнате. — Но на тренировках она была машиной для убийств, — подхватил Лукас. — Вы серьезно хотите сказать, что у неё было что-то типа разделения сознания и она грохнула свою же? — вмешался Дастин. Он иронизировал — и явно сомневался в правильности этих рассуждений. — Да не знаю я! Она говорила мне, что поломанная или что-то в этом роде. Я не знаю. Тут зашевелился Майк. До этого момента он молча впитывал все происходящее, наверняка борясь с самим собой, с тем, что творилось в его голове и с закипающими яростью мыслями. Он медленно вскинул подбородок, провел по щеке рукой, смазывая засохшие корочки крови Кэти, и, смотря на измазанную грязью и багровыми катышками ладонь, заговорил. — Прости, Хендерсон. Я знаю, что ты ни в чем не виноват, — повисла недолгая пауза. — Или, в конце концов, виноваты мы все. Но она должна ответить. Они все должны ответить. Что там с твоим планом? Пока все выдирали занозы из ног, тихо завывая, и вытряхивали из волос земляной шлак, Дастин, наконец, рассказал все, что зрело в его голове эти дни.

—

Без Кейтлин и Карлы план ломался и видоизменялся прямо во время рассказа путем общих рассуждений. План был по-настоящему хорош. Нет, он был гениален. — Я попытался вскрыть мины ночью, — он потер большим пальцем свои стертые в кровь ногти. — Если я пущу искру от конденсатора прямо в обход предохранителя, вся сетка подумает, что пора просыпаться. Это как дефибриллятор для бомбы. Как он потом объяснил по-человечески, в конечном итоге это должно было снова активировать мины. Ближе к краю Арены Дастин выложит их перед собой — а сам будет стоять поодаль. На случай их обхода с другой стороны его должны были остаться прикрывать Лукас с трезубцем и Кейтлин — с воздуха, сидя на дереве с луком. Он помнил, как ловко она управилась с скалодромом. Теперь оставался только Синклер. Карла, Майк и Уилл разделились бы на дистанции по лесу, нанося урон до того, как профи успеют добежать до Дастина — для подстраховки и увеличения шансов на успех. Майк должен занять позицию недалеко от Рога, где прятались профи, и, привлекая к себе внимание, открыть дистанционную атаку. Хотя бы часть из них кинется за ним — а он со всех ног рванет к следующей точке маршрута — Уиллу. Там они либо продолжат бой уже с опцией ближнего боя, либо побегут дальше вглубь леса. На третьей точке их должна была встречать Карла, которая точно смогла бы кого-то подбить или даже ликвидировать. Теперь этой точки не было. По задумке, после этого они втроем добежали бы до Дастина, Лукаса и Кейтлин и всей компанией встали бы на обратную от мин сторону. Кто-то из профи точно владеет арбалетом или луком, но некоторые рванули бы прямиком на них — и тут сработала бы ударная волна, напалмом подрывая всех разом. У безоружного Дастина было бы мощное прикрытие, у них — идеально выполненное дело, где не оставалось профи вообще, либо по численности меньше, чем их союз. Но теперь все изменилось. Карлы больше не было — Уиллу и Майку нужно было управиться вдвоем. Лукасу придется прикрывать Дастина в одиночку. Все рушилось на глазах. — Лукас, я не уверен, что мне нужно прикрытие в таком случае. Тебе лучше перехватить парней в лесу. Возмущенные возражения посыпались наперебой. — Ты в себе вообще? А если кто-то придет, пока ты ожидаешь профи? — А если они убьют тебя одним выстрелом до того, как подойдут, а после этого просто развернутся? — Тогда все будет зря, — завершил перечисление нюансов Уилл. Что-то в лице Дастина выдавало, что это ничуть не мешало. Он молчал, а печальная улыбка на его лице подкрепляла все подозрения. — Понятно. Ты собираешься умереть, — выдохнул Лукас. Дастин начал было что-то возражать, но быстро сдался. — Ну а что? Послушайте, я знал, что так будет, еще когда мое имя вытянули на Жатве. Точнее, нет, еще когда я ломал коммуникации в дистрикте. Это нормально. Я в любом случае не выиграю, — он искренне улыбнулся. — А так хотя бы перебью часть этих придурков и помогу вам. Да и в конце концов — с чего вы взяли, что я обязательно помру? У меня есть ноги, я все еще могу от них убежать до взрыва. Я буду ждать в укрытии, пока не увижу, что вы на подходе. Другие трибуты меня не увидят. Разверзся скандал. Все трое кинулись обвинять его в напущенном героизме, который, по их мнению, совсем не имел смысла; убеждали его, что Майк с Уиллом справятся вдвоем, а Лукас все еще может остаться на страже. Дастин молча выслушивал все это, пока не перебил их криком злости. — Нет! Я справлюсь один, понятно вам? Хватит думать, что я такой немощный! Иногда мозг лучше любого оружия. Обещаю вам, идиотам, что не сдохну. И еще надаю вам по рожам. Дастина не переубедить. Это его план — и им остается только его принять. Кто-то стоял, кто-то сидел на земле — втроем они окружили Дастина и завороженно, но с некоторым страхом, что прямо сейчас все взлетит на воздух, наблюдали за его воскрешением мин. Они уже заняли первую позицию — примерно в километре от Рога. У Уилла все внутри крутило и ныло от волнения, от предвкушения того, что будет дальше. А еще — от голода. Вся компания не ела со вчерашнего дня, за исключением погрызенной с деревьев коры, а вода была на исходе — сегодня-завтра все должно было кончиться. Он поменялся туниками с Майком: того смущали оголенные красные рубцы на руке, а бинты кончились на прошлой перевязке; так что Уилл теперь был без одного рукава. В момент обмена все тяжело вздохнули от вида исхудавших тел друг друга. — Ну, все готово, — спустя долгое время заключил Дастин. Перед ним было две дуги мин, слегка присыпанных землей, чтобы не так выделяться — хотя их и без того хорошо скрывала трава. Все переглянулись. Пришло время расходиться. Лукас первым притянул Дастина к себе и похлопал его по спине, а потом, на вытянутых руках осмотрев его лицо, уступил место Уиллу. Все они пахли потом, грязью и костровым дымом — но это были самые теплые объятия в его жизни. — Постарайся выжить, — шепнул он ему на ухо. Как завещал Стив. — И ты, чувак, — обдало ухо в ответ. Последним прощался Майк — они сжали друг друга так, что из обоих вылетели хрипы, а затем рассмеялись. Майк хлопнул указательным пальцем по козырьку, и Дастин, возвращая кепку на место, отвесил ему щелбан. — Если что, буду ждать вас в первом ряду котлов в аду, — рассмеялся Дастин. Все слабо улыбнулись. Устало и горько — вот как это было. Дастин знал, что он делает, и Уилл молился закручивающимися от тревоги в узел внутренностями, что все обязательно получится. Должно. Выходило, что на троих у них оставалось примерно двести метров друг меж другом. Дастин настоял, что если человек в среднем ходит со скоростью четыре километра в час, значит, неспешно идти от одной точки до другой им нужно было где-то минут десять — жалкие остатки энергии решили сэкономить для предстоящих сражений. Уходя, они пару раз обернулись на Дастина. Он уютно устроился на земле, снял кепку и рассматривал её, как в первый раз. Уилл забыл спросить, как он её протащил. Иногда в тихий шелест травы под ботинками вклинивались ворчливые замечания Лукаса об идее Хендерсона пожертвовать собой, а Майк с Уиллом раз за разом объясняли ему, что все под контролем, а у Дастина точно есть пути отхода. Майк изучал свою новую руку, красные шероховатости на ней и ладонь, на которой не осталось ни линии жизни, ни верхнего слоя кожи. На безымянном пальце не хватало целой фаланги, на мизинце и указательном — частей с ногтем. — У деда в соседнем от моего доме что-то похожее, — буркнул Лукас. — Только еще тяжелее и с самого детства. И по всему телу. Синдром бабочки или что-то такое. Хрупкая кожа, типа. Болит? — На удивление, нет. Смотри. Майк тронул искалеченной конечностью руку Уилла. Он вздрогнул — не от пугающе гладкой кожи и шершавых участков на ней: его они ничуть не смущали и не портили Майка. — Совсем ничего? — неуверенно спросил Уилл. — Тебе точно не больно? — Точно. И Майк переплел их пальцы, с силой стиснув костяшки Уилла. Все внутри замерло и заполыхало обжигающим огнем. Майк поглаживал тыльную сторону руки Уилла большим пальцем. Уилл ждал, когда он одернет руку, убедившись, что ничего не болит — это ведь просто проверка, так? К тому же, здесь Лукас. Но этого не происходило — так они прошли еще несколько минут, пока не прикинули, что где-то на этом месте — с плотной вереницей деревьев и тропинкой между ними — должна быть позиция Лукаса. — Ну, парни, увидимся. Чтоб оба добежали до меня, понятно? — Я обязательно приду, чтобы напомнить, как был ужасен твой костюм, — съязвил Майк. По очереди они обнялись. Очень крепко. Уилл надеялся увидеть их всех еще хотя бы раз — живыми и здоровыми. Сыграть с ними партию в «Подземелья», спорить и кричать — но теперь уже не на Арене, не о стратегии выживания, а о плане похода на Лорда Лезвий — который будет обычной фигуркой, а не аллегорией на Лилит, — Векну или Оркуса. Неважно. Неважно на кого, неважно где и неважно в какой жизни. Но уже не в этой. Что-то неприятно резануло по груди. Через три шага Майк начал неловко — но точно намеренно — биться своей уже здоровой рукой о пальцы Уилла, пока не проскользнул своими пальцами в его. — Эта у меня точно не болит, — шепнул он и, подняв глаза на Уилла, улыбнулся. Майк… Позади ведь была целая жизнь. А впереди? Почему сейчас? Почему ты делаешь это сейчас, Майк? Его сухие губы потрескались и давно потеряли все розовые оттенки циркулирующей крови, но к ним хотелось прильнуть больше, чем когда бы то ни было. Но границами всегда управлял Майк, потому что Уилл всегда знал, чего он хочет, но не смел посягать на их дружбу и близость. Они возвращались к тропе, по которой неуверенно шли несколько ночей подряд в Тренировочном Центре. По внутренним часам десять минут ходьбы иссякли. Нужно было прощаться. Сквозь боль и желания, слезы и надежду, отчаяние и любовь. Его любовь обязательно победит любые невзгоды. Через какое-то время Майк прибежит сюда — и он обязательно его прикроет, если надо — будет живым щитом или приманкой.

Иди к черту, Капитолий.

Иди к черту, Мартин Бреннер.

Идите к черту, Голодные Игры.

Всегда побеждает любовь.

Майк легонько выпустил руку и притянул Уилла к себе. Они никогда не прижимались друг к другу так сильно — даже за эти Игры. Уилл мог сквозь тунику чувствовать, как быстро бьется сердце Майка в унисон его, как он гладит его по спине обеими руками и тяжело дышит в ухо. Ладонь медленно соскользнула со спины на макушку и взъерошила волосы, а раненая рука соскользнула на талию. В животе урчало — на голод и страх навалилась тревога. Желание. Предвкушение. Майк отодвинулся и прильнул к его лбу своим — они смотрели друг другу в глаза, съезжавшиеся в один, как у циклопа. В голове всплыл день, когда они обнаружили это забавное искажение зрения — и Уилл улыбнулся. На глаза предательски наворачивались слезы. Майк издал тихий смешок. — Береги себя. Вместе. Люблю. И поцеловал его в нос. Шершавые корочки губ приятно защекотали холодком. По спине пробежался ответный. Больно. Хорошо и больно. Уилл ожидал, что Майк растеряется, стыдливо убежит на свою позицию в сторону Рога, но он лишь снова притянул его к себе и зарылся в плечо. Так продлились, наверное, секунды, по ощущениям — что-то между мигом и целой вечностью, прежде чем Майк отпрянул. Рука скользнула ниже — с талии обратно в ладонь. Он легонько её сжал и, стиснув зубы, смахнул выступающую слезу. А потом развернулся и ушел. Вдалеке блеснула натягивающаяся на тетиву арбалета стрела. Уилл облокотился на дерево и достал из-за спины меч, с силой сжимая рукоятку. Поцелуй сделал все невыносимым, невыносимо прекрасным и — что главное — окунул его в реальность. Уиллу не нужно было напоминать, ради чего он здесь. Любовь всегда побеждает.