Воедино слились в ней трое
18 января 2026 г., 15:27
Сердитой, но элегантной походочкой, Женя Звездочкина фурией пронеслась по школьным коридорам, рыская взглядом по углам в поисках первой "жертвы".
Её выбор пал на знакомую сплетницу, которая прямо сейчас стояла у окна с телефоном в попытке поймать хорошее освещение для липсинга. Да, точно. Настя — замечательный вариант в данной ситуации. Если сама не знает, то хотя бы даст делу двинуться с мертвой точки: уж она-то о таких вещах обычно наслышана.
Звездочкина ласково похлопала ее по плечу, привлекая внимание. Та сразу обернулась, растянувшись в приветливой улыбке, и помахала ладошкой со свежим маникюром.
— Дорогая, здравствуй! – Женя говорила чутка торопливо. — Слушай, я по делу. Ты же наверняка знаешь про ситуацию с Антоном? Из одиннадцатого.
— Женечка, привет! Конечно знаю. Об этом вся школа галдит. А что, тебе скинуть? — Она невольно хрюкнула, подавляя смешок.
— Нет-нет-нет! — Женя активно запротестовала. — У меня совершенно другие цели. Мне нужно узнать, кто начал распространять фотографии.
Настя выгнула бровь, вопросительно посмотрев на собеседницу. Призадумалась. Вспомнила, что Женя — святоша, которой нужно направить каждого хулигана на путь истинный.
— Бля, слушай. – Девушка неторопливо посмотрела в сторону. — Я этого типа почти не видела. Знаю ток то, что он тоже из Антоновской параллели. Ты у Юры Кузнецова спроси. Я видела, как они разговаривали о чем-то.
В секунду Женя будто просияла. Её глаза наполнились радостным блеском, она бросилась обнимать Настю.
— Спасибо тебе огромное! Настюша, ты чудо!
— Все для тебя, кис.
***
— Алло. Черри, это… Это, блять, ебаный пиздец. — Антон явно пытался восстановить дыхание. — Можно к тебе зайти? Это очень-очень срочно, просто, блять, вопрос жизни и смерти. — А? Конечно, что за вопросы? Мог даже не звонить и сразу прийти. Жду. Черри звучала встревоженно. Друг там явно рыдает, как сволочь: не услышать было трудно. А он, стоит заметить, не плакса! Антон пригладил развалившуюся шевелюру, буркнул что-то напоследок, будто дверь его услышит, и вышел из подъезда по знакомому маршруту. Улицы родного города уже скоро перестали выглядеть приветливо. Каждый квадратный метр источал холод, будто осуждая Антона. Бордюры так и норовили поставить подножку, чтобы заставить кубарем покатиться на оживленную проезжую часть. Небо стало хмурым, будто назло лишая и намека на солнце, что, так-то, было привычным, но в данной ситуации каждая деталь подначивала на самокопания. Казалось, что все вокруг только и делают, что смотрят, что любой человек намерен крикнуть ему какую-нибудь гадость и смешать с грязью. Но в одном доме Антон был, всё же, уверен. Внешне тот ничем не отличался от остальных, но зато в одной из квартир на втором этаже жила девчонка. Девчонка, которая ни за что его не осудит, всегда поможет, поддержит, ну и, конечно, обосрет всех обидчиков. — Заходи и рассказывай, что случилось. — Варя впустила друга, жестом попросив закрыть дверь, а потом отправилась на кухню, чтобы достать из холодильника бутылку. — А то ты щас выглядишь, не обижайся, будто у тебя на глазах только что жестоко убили всю твою семью. Варя протянула Антону вишневый хугарден. Сука, как знала. Он, не задумываясь, взял бутылку и сделал большой глоток. "Для рывка". — Ситуация пиздец. Я в какой-то момент усомнился в том, что все еще жив, потом чуть не уверовал, а затем пытался убедить себя в том, что это сон. — Он сделал еще один глоток, утирая слезы рукавом блузки, — Помнишь придурка, за которым я два года бегал? — Такое забыть тяжело. А он что, бросил тебя? Вот, блять, уёб– — Нет, дорогая. Хуже. Если б мы просто расстались, я бы тут сейчас сопли не жевал, — Антон посмотрел на свое отражение в бутылке. Тушь потекла. — Я, блять, даже не знаю, с чего начать. Антон рассказывал долго, запинаясь, перескакивая с темы на тему и постоянно отвлекаясь. Повествование выходило расплывчатым и рваным. Он старался рассказать обо всем максимально подробно, не упуская деталей: знает, что Варя в любом случае будет на его стороне. Его внимательно слушали, не перебивая и вслушиваясь в эти самые детали, чтобы четко вникнуть в произошедшее и оценить ситуацию трезвым взглядом, без затуманенного парой панических атак и рыданиями сознанием. Пиво мало спасет от тревожности, когда вся твоя жизнь рушится в один день из-за какого-то мудака. Нет, Антон, конечно, все еще надеялся, что преувеличивает. Что в школе наверняка забьют хуй уже через неделю, а отец позовет обратно после первой же потребности отправить кого-то за пивом в магазин. Но вдруг это действительно конец? С каждой новой деталью в рассказе Антона Варя хмурилась все сильнее, осознавая масштаб проблемы. Изначально она думала о том, что они просто повздорили. Может расстались. Ну, максимум измена, какой-то подобный скандал. Больно и неприятно, но решаемо парой пиздюлей обидчику. Оказалось все, конечно, серьезней. — …Да я, блять, яйца ему вырву. — Было бы славно. Но главная проблема, сука, в том, что это дошло до отца. Разъяренный взгляд Черри резко охладел, смешиваясь с нотками тревоги. Она взволнованно посмотрела на заплаканного друга, и аккуратно, будто боясь спугнуть, погладила колено, а потом осторожно уточнила: — А он что? — Из дома выгнал. Я в душе не ебу, что мне делать теперь со всем этим… – Пацан запнулся в попытке подобрать слово для ёмкого описания сей ошеломляющей неудачи. — Пиздецом. — У меня останешься, не привыкать. А вот с остальным, бля, реально непонятно. Глаза Антона бегали по знакомой квартире, словно заново её изучая. Опустошенная бутылка устремилась в мусорку, освободившаяся рука заново пригладила волосы. После слов Вари чувствовалось какое-то странное облегчение. Небольшое. Антон посмотрел на подругу, чтобы взглядом поблагодарить за искреннее беспокойство. Родной силуэт выглядел размытым и смазанным из-за непрекращающихся слез, но, кажется, он начал успокаиваться. Её присутствие хорошо на него влияет. — Ладно, что-нибудь придумаю. — Антон, несмотря на всхлипы, крепко обнял подругу, почти заваливаясь на нее всем телом. — Я тебя очень люблю, Варь, просто пиздецки. Как же мне с тобой повезло. — Я тебя тоже люблю, Тош. — Она обняла в ответ не менее крепко. — Мы придумаем что-нибудь вместе. — Спасибо. — Так. – Варя слегка хлопнула его по плечу и отстранилась. — Это потом. Сейчас давай закажем роллы. Я тебя, дитя "типичной анорексички", знаю. Пиво – это не завтрак. Поедим, посмотрим что-нибудь… Отвлечешься.***
Через пару часов Антон окончательно успокоился. На фоне бухтели "Дрянные девчонки", а Варя опустошала последний лоток с роллами. В квартире поселилось привычное ощущение спокойствия и умиротворения. В целом, если он пройдет всё это с ней, то смириться с другими сегодняшними событиями казалось более чем реальным. Если что-то вновь пойдет не так, они все равно окажутся под одним зонтом. Идиллия прервалась довольно резко. Что-то зажужжало. Антон бросил мимолетный взгляд на телефон, лежащий на тумбочке возле телевизора. Звонят. Он подорвался, как ужаленный. Должно быть, это Мила. А что он скажет? Это наверняка Мила. Как объяснить ей ситуацию? Бля-я-я, точно Мила. Окей, хорошо. Что угодно, но не разочаровать сестру. Это Мила. Он был не готов. — Антон, привет. Что случилось? Ты вообще где? — Сестра звучала так, будто вот-вот заплачет. Это напомнило временно расслабившемуся Антону о том, что произошло на самом деле. — Я… Меня… Перед сестрой было стыдно. Мила любила Антона всем сердцем, казалось, абсолютно незаслуженно. Она буквально самый светлый человек из всех, кого он знал, и рассказать ей правду о случившимся ощущалось равносильным признанию в массовом убийстве. Ладно, нет, но, как минимум, в работе порноактером или еще какой шлюхой. Буквы встали поперек горла, отказываясь собираться в слова. Слова застряли на корне языка с мерзко-горьким привкусом, готовясь стать самым страшным предложением в жизни Антона. Он будто смаковал каждое слово, в поисках самых подходящих, но идеальные всё не находились. Черри, будто почувствовав нахлынувшие эмоции эмоции, встала за спиной и, поддерживая, положила руку на плечо Антона. Он сделал глубокий вдох. — Один мудак слил мои интимки, и теперь всей школе не терпится спросить, сколько я за ночь беру или насколько глубоко заглатываю, а еще папа выгнал меня из дома и сейчас я у Вари. — Он проговорил это на одном дыхании, боясь сбить настрой. Мила молчала какое-то время, и эти мгновения ощущались для Антона мучительно долгими. Он вцепился в телефон, как в последнюю ниточку к спасению, ожидая вердикт. Казнь или помилование. — Антоша, это такой ужас! — Казалось, сестра только приблизилась к слезам. — Как ты там после всего этого? Всё в порядке? Антон выдохнул с облегчением. Ну конечно, как сестра могла осудить его? Мила же такая… Ну… Мила. В этом и вся проблема: разочаровать её — страшнее любого проклятия для Антона. Уж кто-кто, а она пусть продолжает видеть мир добрым и светлым. По крайней мере, он не хотел стать причиной разрушения ее по-детски наивного взгляда на жизнь. Только не он. — Лучше, чем могло бы быть. Жить буду. — Мила по голосу поняла, что брат улыбнулся. — Только понятия не имею, что теперь делать. Первое время-то у Вари поживу, а дальше… Не ебу, что дальше. — А школа? Будешь ходить? — Наверное… Нет..? Не знаю. Не в ближайшее время точно. Мне кажется, это не очень безопасно: меня там сейчас каждый будто растерзать готов. — Антон задумался на секунду. — Там, конечно, дочка директора нарисовалась, которая явно в обиду не даст. Но мне ж не пять, чтоб за её юбкой прятаться. Но и быть побитым за школой тоже так себе вариант, конечно… Тип, "быстрые ноги пизды не боятся" и всё такое, но я на физре последний раз лет пять назад был. — Ты прав. Такое себе… — Мила замолчала на мгновение. — Слушай, я попробую поговорить с отцом. Скажу, что тебя подставили, не знаю. Может, сжалится? — Мил, не надо. Тебе же хуже. — Да ну. Он мне ничего не сделает, ты же знаешь. Телефон отберет, может, но это мелочь. — Как знаешь. Но будь аккуратна, пожалуйста. — Обязательно, Тош. Буду держать в курсе по возможности. — Давай. Мила бросила трубку. Антон сделал глубокий вдох и в отчаянии посмотрел на Черри. Кажется, она действительно смогла заставить его забыть о том, что случилось. Антон так и стоял в раздумьях пару минут, глядя на Варю. После разговора с Милой он вспомнил о том, что действительно понятия не имеет, что вообще теперь предпринимать. Ну, не было раньше опыта, когда вся жизнь за одно утро меняется, не очень он понимает, как правильно реагировать в данных ситуациях. — Я думаю, мне надо найти работу. Антон выплюнул это на выдохе, заставив подругу удивлённо поднять брови. — Зачем? Отец присылает достаточно денег, нам хватит на двоих. — Слушай, я не хочу сидеть у вас на шее. — Антон со стоном свалился на кровать. — Нюанс только в том, что хуй меня куда возьмут. Я мало того, что без каких-либо образований, так еще и несовершеннолетний. Пиздец? Варя легла рядом и задумалась. Оценивающе посмотрела на Антона, разглядывая с ног до головы, будто он зверушка какая-то, а не человек, которого она видит чаще, чем родного отца, и загадочно улыбнулась с прищуром. Если бы они были в каком-нибудь глупом мультике, над её головой наверняка загорелась бы лампочка. — Слушай, ты же у нас весь такой необычный внешне… Антон стыдливо прикрыл глаз челкой. — Это ты меня оскорбила сейчас? — Да нет, нет. Иди в модельное. Там ведь такое ебать, как ценится. Антон задумался. Серьезно задумался, основательно так. С одной стороны "Ыыы, пук-пук, да фто я такой, фтобы быть моделью, лифтай, лифтай, я зе улод…", а с другой его внешность действительно весьма выделялась. Не то чтобы он когда-то интересовался модельной индустрией, но все же наслышан, что люди "с изюминкой" ценятся намного больше, чем всякие Настиксы, идеально соответствующие стандартам красоты. У него этих изюминок целый кекс, ковырять пришлось бы долго. Вариант подходящий Антону. — Бля, слушай. Варик. Через пару хитрых переглядок они уже лежали напротив компьютера, заполняя заявку для кастинга в какое-то агентство, – честно говоря, первое попавшееся, – о котором были наслышаны три раза через левую пятку. Гарант, собственно, качества. Ответ пришел быстро. "Замечательные внешность и параметры, ждем вас завтра на Бауманской для повторных замеров и небольшого собеседования. Не опаздывайте, пожалуйста.". Живот Антона скрутило в предвкушении.***
Дорога была долгой и не самой приятной. Конечно, из области до почти центра катиться это вам нихуя себе. Час на электричке, столько же в метро, плюс-минус полчаса на драки с бабками. А еще Бауманская это в целом магнит всякой странно-страшной хуйни. И бомжей. Они не страшные, но вонючие. Здесь лучше лишний раз по сторонам не смотреть, а то подумают, что порчу наводишь, да ответную кинут. Ну, или подумают, что ты очень хочешь присоединиться к секте. Приятного мало. Антона встретил длинный и жуткий коридор. Вообще, он был довольно яркий, чистый, за дверьми явно гудела работа, но жуткой была неизвестность. К нему пулей подлетела молодая девушка, лишь ненамного старше него самого. Ассистент, что ли? Она была одета как-то по особенному стильно. Каждая деталь одежды идеально сочеталась с другой, нужное количество акцентов… все, чтобы подчеркнуть природную красоту девушки. — Привет! А ты… — Она быстро проверила что-то в телефоне. — Антон, верно? Меня зовут Вера, будем знакомы. Я тут, типа, одна из главных. — Чего бля. — Блин, такая у тебя внешность, конечно, просто пушка. Я б тебя с руками и ногами к себе оторвала, но ты вроде к Вале заявку оставлял. Надеюсь, он будет не против, если я стащу тебя на пару показов! Вера приветливо улыбнулась, оценивающе разглядывая Антона, отчего тот слегка сгорбился. Вера предупреждающе стукнула его по спине. Надо же, "одна из главных". Так почему она его встречает? У них что, нет дешёвой рабочей силы? Ну не шарашкина ж контора, в самом-то деле. — Меня ведь еще даже не взяли? — Он усмехнулся. Такая заинтересованность в нем в положительном ключе поражала. — Да ну, не придумывай. С таким личиком, дорогой, можно даже на кастинги не приезжать! Работа сразу твоя. Вера проводила его до нужного кабинета, параллельно рассказывая о том, где что находится и кто кем является. Как оказалось, главных тут трое: она, Вера Матрёшкина, и еще двое незнакомых Антону мужчин, Валентин Шелкопрядов и Владислав Кинескопов. С первым, судя по всему, ему сейчас предстоит увидеться. Эти трое были довольно важными и известными шишками в медиа пространстве, судя по рассказам, но вот Антон о них подозрительно ни черта не слышал. Плохое предчувствие пощекотало позвоночник ручейками холода. Широченная дверь распахнулась. Перед выпрямившимся на нервах Антоном нарисовался высокий и элегантный мужчина. Его стиль был не менее утонченным, чем у Веры, а рост заставлял его выглядеть совсем величественно. Мужчина курил прямо в кабинете, даже не оглядываясь на побеспокоивших его людей, пока девушка рядом не покашляла, привлекая внимание. — К тебе пацан пришел. На работу. На Антона снова изучающе посмотрели, оглядывая его с ног до головы. Третий раз за последние два дня. Заебали, ей богу. Валентин вышел из-за стола, подходя ближе к Антону. Жестом показал Вере, мол, можешь уходить: девушка пожала плечами и вышла из кабинета, закрыв за собой тяжелую дверь. Мужчина начал пристальнее осматривать Антона, иногда откровенно лапая, нарочно задирая какие-то предметы одежды. — Раздевайся. — Что? — Параметры проверить надо, дорогой. Антон глубоко вздохнул, в мыслях прокрутил все три строчки "Отче наш", которые он знал, по четыре раза каждую, шепотом попрощался со всеми близкими, а затем наконец разделся, оставшись в одних трусах. Холодно. Валентин провел рукой в шелковой перчаточке сначала по усыпанным веснушками плечам, затем тонким ключицам, завершил на впадающем животе. От прикосновения живот напрягся. Все тело разом покрылось мурашками, заставляя съежиться. Из легких будто украли остатки кислорода, дышать лишний раз было страшно. Мужчина щелкнул пальцами, после чего перед ним возникли двое работников. Прямо как в кино. Эти ребята были примерно одного роста с Антоном, может даже ниже, поэтому не внушали столько страха. Они начали измерять его параметры, даже не скрывая заинтересованности в его теле. Постыдились бы! Перед ними, вообще-то, несовершеннолетний! Очень скоро они закончили, передав полученные данные Валентину. Он усмехнулся, отправив их восвояси. — Чем увлекаешься? Танцы там, спорт… Что-то такое есть? — Ну, танцами в детстве занимался немного, а потом бросил. – Антон нехотя пожал плечами: давать интервью в одних трусах было не очень комфортно. — Сейчас могу так, чисто для себя станцевать. — Плохо, что бросил. Почему? — Да так, разонравилось. — Ложь. — Но если надо… — Понятненько. Пройдись-ка. Антон послушно пошел по кабинету. Он подрагивал, то ли от холода, то ли от страха. Старался держать спину прямо, неумело виляя бедрами. — Сильно плохо? — Антон остановился. — Да нет. Осанка хорошая, потенциал есть. В целом понимаешь, что надо делать, а над техникой поработаем. Можешь одеваться. Валентин с прищуром улыбнулся и отодвинул соседний стул, призывая Антона присесть, на что пацан, торопливо одевшись, послушался. — Ангел мой, ты принят. Параметры у тебя просто чудо, а личико… — мужчина хищно оскалился, глядя прямо в глаза. Антон взглотнул, — Смотри, вот твой контракт. В правом нижнем углу ставишь дату, подпись. В самом контракте написано, что придется сниматься обнаженным, ты не пугайся. Это условность для кастингов некоторых брендов, ну и для откровенных нарядов на съемках. Буду рад видеть тебя в числе своих подчиненных! Антон пробежался глазами по контракту. Что-то внутри скреблось и царапалось, будто уговаривая ничего не подписывать и пойти работать в какой-нибудь пвз, посылочки пикать, но нет. Антон умный мальчик, если жизнь дает тебе возможности — ими надо пользоваться. К тому же, слова Валентина звучали довольно убедительно. Была ни была. Антон поставил красивую размашистую подпись в уголке. Хищная улыбка Валентина отчего-то стала ещё шире.
