Дураку понятно, что она не сверчок

      Антон нихера не умный мальчик. Антон пиздец тупой еблан.       Он влетел в квартиру, с силой хлопнув дверью. Не поздоровавшись, схватил Варин аегис и скрылся в ванной. — Эй! Содомит, че за хуйня?       Сказать, что Варя ахуела – ничего не сказать. Грабеж средь бела дня!       Ответом послужил стон. — Черри, это пизда-а-а! Ага. Отличные новости. — Поняла. Как очухаешься — расскажешь.       Он закрыл дверь на щеколду и судорожно затянулся, щебеча всевозможные маты себе под нос. Ну как можно было так наивно проебаться? Во второй сука раз! Ну просто сказочный долбоеб! Шум воды, который обычно успокаивает, лишь медленно заглушил все мысли, заставляя погрузиться в не самые приятные воспоминания о сегодняшнем дне.

***

      Антон шел на работу максимально воодушевленным. Сегодня его первые съемки, так волнительно! Живот приятно крутило, голова взбудораженного Антона была забита одновременно тревожными и восторженными мыслями. Он внутренне метался от «Я стану звездой, Даня пусть локти кусает, осознавая, какую диву потерял! Пусть смотрит на эти вонючие нюдсы, наяривает и плачет!» до «Я просто ебаное ничтожество, босс поймет, что я ни на что не гожусь и уволит нахуй уже завтра!». Надеялся он, все же, на первый исход.       Войдя в здание, Антон увидел Веру, болтающую с незнакомым ему мужчиной. Должно быть, это тот самый Владислав. Вера, заметив парня, мило улыбнулась в знак приветствия, Антон ответил ей тем же. Как же он был рад ее видеть! В глубине души он надеялся, что они подружатся. Мужчина, стоящий рядом, внимания на него не обратил. Ну и ладушки, он и не рассчитывал. Ничего сегодня не испортит Антону настроение.       Валентин вчера отправил ему сообщение с кратким объяснением того, как добраться до студии. Помогло это мало, честно говоря. В таком огромном здании заплутать было проще простого, особенно такому дурачку, как Антон. Парень судорожно бегал по коридорам и этажам, вчитываясь в надписи на дверях, в поисках нужной. Сука, опоздать в первый же рабочий день, потому что потерялся. Антон, да ты просто красавчик, ахуенно сработано! На самом деле босс на первой встрече показался ему довольно приятным человеком, Антон предполагал, что он войдет в положение новичка и не станет сильно злиться. Но в любом случае! Подставлять других и задерживать съемки это не лучший способ проявить себя в первый рабочий день. Как всегда дрисня, брат.       Наконец увидев нужную дверь, запыхавшийся Антон с облегчением выдохнул. "Перед смертью не надышишься", да и надышаться ему следовало во время беготни по зданию, поэтому медлить он не стал, дернул ручку. Дверь послушно открылась.       Перед ним нарисовалась устрашающая фигура босса. Все так же элегантен, все так же высок, все так же заставляет выпрямиться от испуга. Он был явно недоволен. Не особо неожиданно, конечно. — Дорогой мой, если ты хотел меня поразить на первых съемках, то у тебя это вышло. Немногим хватает наглости так опаздывать. — Извините пожалуйста, я не хотел, правда! — Антон съежился под пристальным взглядом. — Я просто очень долго не мог найти студию. — Я, кажется, отправлял тебе инструкцию как дойти? — Да, но… Я потерялся немного…       Угрюмое лицо Валентина будто зависло на секунду, а затем просияло широкой улыбкой во все зубы. Выглядело до чертиков пугающе. Лучше уж пусть злится, чем так. — Ой, да не волнуйся ты так! Просто шучу. — Валентин прошел к столу и начал копошиться в каких-то бумажках. — Дамы, помогите нашему новичку подготовиться к съемке. Напомни, как тебя зовут? — Антон. Набожный Антон. — Забавная фамилия! На коленях часто стоишь?       Антон нервно усмехнулся, сделав вид, что понял шутку, а затем почувствовал, как его подхватили под локти две невысокие девушки и провели в гримерку. Он, как кукла, податливо шел за ними, послушно уселся перед зеркалом и начал изучать окружение. На столе лежала куча разноцветных баночек от ужасно дорогих брендов, он такие только в тиктоке лицезреть мог до этого. Этот вид заставил Антона по-детски просиять, будто он мелкий пацан, которого привели в магазин игрушек со словами "выбирай, что хочешь!". Невероятное разнообразие люксовой косметики, на любой типаж и стиль, куча всего, от нюда, до чего-то, предназначенного для сложных арт макияжей. Тема косметики вызывала у Антона неподдельный интерес, но, по очевидным причинам, широкого разнообразия он никогда и в глаза не видел, поэтому в данный момент он испытывал только чистый восторг… нифига, санкционка даже! — С глазами ему сделайте что-нибудь, бога ради. — сказал Валентин, как из тени появившись на пороге гримерки.       Посмотрев на Валентина, Антон нахмурился и вгляделся в отражение в зеркале. Он долго таращился на самого себя, будто ища какие-то изменения. Чуда не произошло, к сожалению. Все такой же разноцветный, все такой же пятнистый. — А разве… — Он запнулся и посмотрел на босса. — …А разве такое не ценится в моделинге? Типа, изюминка, все дела…       Шелкопрядов как-то особенно неприятно усмехнулся, переглядываясь с гримершами. Девушки посмотрели на Антона, как на дурачка, а затем в один голос сочувственно промычали что-то себе под нос. — Ценится-ценится. Но как бы тебе сказать… ты — немного необычная модель. – Он улыбнулся шире. — И в твоем случае подобные изюминки важны не так сильно. А вот цепляющий образ… — Валентин подошел сзади и опустил ладони на плечи парня, поглаживая. — Мы пока работу над твоим образом только начинаем, но я склоняюсь к чему-то вроде… Невинного ангела. Не очень "невинный ангел" складно смотрится с карими глазами, еще и разными. Смекаешь? — Да? Кажется, смекаю. — Ну и славненько! — Валентин повернулся к гримершам. — Найдите ему линзы голубые, что-ли.       Антон погрузился в свои мысли, пока девушки бегали вокруг него и готовили к съемкам.       Что за необычная модель? Какой, блять, невинный ангел? Что это все значит вообще?       Слова Валентина сильно настораживали и вгоняли в ступор, заставляя представлять себе самые страшные вещи. Не то что бы он был параноиком когда то, но сейчас чувствует себя именно так. Пока Антон утопал в переживаниях, гримерши незаметно начали свою работу. Кисточки приятно щекотали лицо, косметика была какой-то особенно легкой и неощутимой. Кремовые продукты приятно увлажняли кожу, а сухие ни капли не утяжеляли. Вау, действительно дорогая. Концентрация на тактильных ощущениях заставила понемногу расслабиться, отпуская происходящее на самотек. Так или иначе, бежать поздно.       Посмотревшись в зеркало, когда гримерши завершили свою работу, он увидел… Кого-то. Не себя. Веснушки замазаны, и без того бледное лицо стало практически белым, на глазах красовались длинные стрелки и шикарные накладные ресницы. На каждой щеке искрилось по три ярко-розовых стразика. Сами глаза чистейшего голубого цвета. Линзы, как ни странно, полностью перекрыли его карий. Не сказать, что ему не нравилось то, как он выглядел. Напротив, он в какой-то момент даже залюбовался отражением. Милый парень из зеркала приветливо улыбался ему, Антон улыбался в ответ. Ну да, тот же нос, просто припудренный, те же щеки, просто белее и со стразами вместо веснушек, те же глаза, но… Пустые. Линзы заставляли их выглядеть совершенно кукольными. Ну и ладно. Так даже лучше, наверное. Невинный ангел всё таки.       Валентин оглядел парня, аккуратно взял за щеки, стараясь не смазать макияж, и всмотрелся в лицо. Удовлетворенно хмыкнув, он кивнул и неторопливо пошел к двери. — Одежда твоя на диване лежит, переодевайся быстрей и в студию, не задерживайся! — Валентин подмигнул на прощание и скрылся в тени коридора.       Антон, нервно взглатывая, подошел к кожаному дивану в углу гримерки. Коротенькая юбочка, которая вряд-ли на самом деле что-то прикрывала, кружевные чулки и блузка. Блузка, честно говоря, очень красивая. Молочно-белая, с элегантным воротничком и рюшами. Он, наверное, даже в обычной жизни бы такую носил. Надо будет купить с первой зарплаты. Юбка… мягко говоря смущала. Ну ладно. Стоило, конечно, поинтересоваться брендом, для которого он снимался, прежде, чем соглашаться сходу, но все-таки ладно. Не так уж и страшно, особенно учитывая, по какой причине ему вообще пришлось сюда прийти.       Он быстро переоделся и торопливо зашел в студию. Помимо съемочной команды и самого Валентина, там находился еще один актер. Высокий, красивый брюнет, намного брутальней Антона, одет тоже поприличней. Он сидел на диванчике, равнодушно уткнувшись в телефон. Интересно, они снимаются вместе, или просто для одной коллекции какой-то? — Не прошло и года. — Актер закатил глаза. Видимо, мудила. — Наконец-то, Антоша! — Валентин радостно всплеснул руками. — Ты начинаешь. — Он грациозно указал Антону на место предстоящих съемок. — А ну-ка, все, брысь из кадра!       Антон, нервно теребя подол юбочки, вошел в кадр. Съемочная команда немного поправила свет, чтобы он падал идеально. Все камеры с разных ракурсов разом направились точно на Антона. Будто под дулом пистолета.       Он молча стоял, ожидая указаний. — Слушай, сядь-ка на колени и спину выгни. Сможешь?       Антон кивнул и послушно сел в нужную позу. Сидеть на коленях было больно из-за его худобы, кости будто так и норовили проткнуть нежную кожу насквозь, даже "защита" в виде чулок не особо помогала. Однако, если он не готов перетерпеть боль от сидения на коленках, в эту профессию даже лезть не стоило. — А лицо можно попроще? Тебя будто на расстрел привели, ей богу! — А какое лицо нужно сделать? — Поигривее давай.       Антон улыбнулся, сощурив глаза, будто заигрывая с незнакомцем по ту сторону фотокарточки. Камеры сделали по несколько фотографий с разных сторон. — Умница! Теперь… Привстань на коленях немного, а корпус наклони. Спину держи прямо.       Антон зажмурился, выполняя поручения. Выбор позы его немного смутил, возможно даже напугал. Когда он закончит с этой съемкой, нужно будет все же погуглить, что это за бренд такой. Кто-то из фотографов явно сфоткал его с ракурса, где замечательно видно все, что находится под юбкой. Антон дернулся от неожиданности. Тело разом покрылось мурашками. — А так и должно быть? — Ты сомневаешься в моем видении? Я оскорблен! — Ответил вопросом на вопрос Валентин, явно издеваясь и подшучивая. — Нет, не сомневаюсь. — Он вновь сглотнул.       Спустя пару не менее странных поз, Антону сказали снова сесть на колени. По щелчку пальцев в кадре появился второй актер, который, не раздумывая, начал расстегивать блузку Антона с похотливым выражением лица. Секунда растянулась в вечность. Глаза Антона от испуга расширились так, будто сейчас вылетят из глазниц. Щеки мгновенно залились краской. Сам он сжался и сгорбился, будто рефлекторно стараясь спрятаться от прикосновений. Антон шлепнул его по руке, выкрикнув испуганное "Эй!". — Так, стоп. Тошенька, это что было?       От этого "Тошенька" в груди похолодело, настолько презрительно это было сказано. В ушах начало противно звенеть. Реальность растягивалась и смазывалась, будто мед. Приторный, облепленный голодными мухами со всех сторон. Все, что окружало Антона, казалось некачественными декорациями очередного дурного сна. Просто его бедное сознание, не отошедшее от недавнего инцидента, подкинуло ему новых причин для самокопания. Ничего интересного или страшного. — Почему он… Что это за…– Какого хера? — Это съемки. Твоя задача — делать то, что скажу тебе я. Задача твоих партнеров — делать то, что скажу им я. Что конкретно тебе непонятно? — Почему он меня раздевает? — Он нахмурился.       Напуганный Антон резко почувствовал себя маленьким мальчиком, качающим права маме, которая заставила его мыть посуду. Валентин вел диалог о таких вещах настолько буднично и спокойно, будто это совершается на его глазах по много раз на дню. Подсознание противно-скрипучим голосом шептало Антону ответы на все вопросы. "Что происходит?", "Куда ты попал?", "Во что ввязался?". Все ответы уже находились на поверхности, стоило лишь всмотреться. Но всматриваться и признавать такие вещи жутко не хотелось. — Если раздевает, значит так надо. Слушай, не включай истеричку, ты на работе, вообще-то. — Но… — Антон, если ты сейчас не… — Валентин подскочил с места, будто собираясь ударить парня. Увидев, как тот отшатнулся, Шелкопрядов остановился. — Слушай, ты не пробовал просто расслабиться и делать то, что скажут? — Да как тут расслабиться, когда– — На. — В Антона прилетел пакетик с чем-то белым внутри. — Попробуй это. — …Это что? — Он потеребил пакетик пальцами, изучающе рассматривая. — Фенциклидин. В народе "ангельская пыль". Не можешь расслабиться самостоятельно — прибегай к другим методам.       Судя по тону Валентина, он начинал раздражаться. Антону, честно говоря, очень не хотелось испытывать выдержку босса, но еще меньше ему хотелось прикасаться к подобным вещам. Первый день на работе, его пичкают порошками. И вам, блять, доброе утро. Глаза испугано забегали по студии. — Это обязательно? Просто, ну… Наркотики – это же… — Он положил закрытый пакетик на пол перед собой, как бы показывая свое нежелание. — Слушай, блять, мне похуй как именно ты расслабишься. Свою работу ты выполнишь. Я не готов срывать съемку только потому, что какая-то шлюха… — Шлюха?       Антон поднял брови. Валентин уставше усмехнулся, опрокидывая голову назад. — А ты до сих пор не понял, что значит "необычная модель"? Отныне ты благородный работник порноиндустрии, дорогой! И хер ты, кстати, че с этим поделаешь. — Валентин демонстративно помахал паспортом Антона. Сука, когда он успел его взять?       Ну вот и все. Тот самый ответ, витающий в воздухе, то злополучное слово, вертящееся на языке. То, что плавало на поверхности, наконец было произнесено вслух. Он влип. Он влип по полной. Он просто в ебаной жопе. И будто бы он действительно ничего с этим поделать не может.       Растерянно оглядываясь, он искал поддержки хоть в чьем-нибудь взгляде. Ощущая взор Антона на себе, каждый участник съемок демонстративно отворачивался, как бы говоря, "Здесь нет друзей. Каждый сам за себя. Помощи не жди. Сам виноват, чего ноешь теперь". Эмоции накатывали, постепенно превращаясь в настоящее цунами. В конце концов он сам не понял, как открыл пакетик, рассыпал содержимое прямо на полу, сформировал дорожку великодушно протянутой Валентином карточкой, а потом снюхал её.       Остаток съемок прошел как в тумане. Антон послушно выполнял все поручения, не испытывая ни капли стыда, а Валентин, кажется, был доволен. Иногда действие фенциклидина напоминало о себе и происходящее ощущалось даже приятным. Потоотделение усилилось, заставляя Антона выглядеть так, будто всё это приносит ему невероятное удовольствие. Это более чем устраивало босса. В реальность он вернулся в момент, когда краем глаза увидел Милу, пробегающую по студии. Она исчезла так же резко, как появилась, но этого хватило, чтобы весь кислород разом покинул легкие. Его взгляд в ужасе вцепился в точку, где была замечена сестра последний раз. Все конечности будто разом задубели в напряжении, иногда неконтролируемо подрагивая. Валентин, конечно же, не мог этого не заметить. — Так, ладно, на первый раз хватит с него. — Вероятно, он понял, что происходящее сейчас с Антоном — следствие употребления наркотика, поэтому не стал злиться на новичка. — Все свободны, кроме Антона. Нам надо обсудить вопросы, касающиеся его публичного образа.       Команда послушно покинула студию, оставив Антона наедине с сутенером. Он, еле удерживая себя на ватных ногах, подошел к мужчине, смотря на него так жалобно, будто сейчас заплачет. — Там… Сестра моя пробегала… — О, лапушка. — Валентин рассмеялся. — Ангельская пыль вызывает галлюцинации, не волнуйся! Не думаю, что твоя сестричка действительно тут, я бы знал. Как тебе эта штука, кстати? Понравилось? — Нормально, вроде…       Изначально эффект показался ему приятным. Мало того, что настроение поднимает, так еще и разум плывет, выбивая осознание того, какой мерзостью он сейчас занимается. Но галлюцинации — это страшно. Особенно, когда ты видишь свою чистую-невинную сестру, которую любишь всем сердцем, во время того, как тебя нагибают в самых бесстыжих позах. — Ну и славненько. Поможет тебе в дальнейших съемках, если что. Кстати, как тебе Энджел Даст? — Э-э-э… Я же уже ответил… — Антон хоть и туго соображал сейчас, знание английского его никогда не подводило. — Да не порошок. Я про псевдоним. Тебе нужен псевдоним, понимаешь? Порноактер с фамилией Набожный, это, конечно, забавно, но… сам понимаешь. А вот Энджел Даст и с ангельским образом сочетается, и… дарует тебе говорящую фамилию. — Он расхохотался вновь.       Антон хмыкнул. — Прикольно, наверное. — Ну и славненько! Остановимся на этом тогда. Можешь быть свободен, хорошего вечера! — И вам.       Антон кое-как переоделся и, пошатываясь, покинул студию. По пути домой эффект от наркотика пошел на спад. Холод пробирал до костей, но, возможно, это просто осознание того, во что превращается его жизнь. Уличные музыканты во весь голос трубили знакомые мелодии, отвлекая от надоевших мыслей. Бесконечные возня и шум — одна из главных причин, по которой Антон любил Москву. В городе, где все чем-то заняты и куда-то торопятся, совершенно нет места для твоих самокопаний и страданий. Это все остается до дома, вырываясь всплеском невиданно сильных эмоций.

***

      Антон пришел в себя, услышав навязчивый стук в дверь ванной комнаты. — Блять, Тох, ты не вылезаешь из ванной и слушаешь все песни ЛСП про шлюх по пятому кругу уже часа два! Ты не утонул случаем? — А? Нет, я щас выхожу уже. — Давай.        Он выключил музыку и наспех оделся, вытирая полотенцем то ли пот, выступивший на лице от неприлично горячей воды, то ли слезы от своего безвыходного положения, в которое он сам себя и загнал, а затем распахнул дверь, устало оперевшись о косяк. — Я ебаная шлюха.       Черри пару раз удивленно моргнула от этого заявления. — Бля, родной, я понимаю, что ты все еще переживаешь по этому поводу, но мы ведь уже говорили. Они — просто тупые долбоебы и не… — Нет, не понимаешь. Я реально ебаная шлюха. Дело не в тех фотках. — Что? В смысле? — Это "модельное агентство" — ебучий притон. Меня нахуярили какой-то наркотой и заставили сниматься в какой-то хуйне то-ли для порно журналов, то-ли вообще хуй знает для чего… да кого, бля, ебет. Суть в том, что я шлюха. Официально, с этого дня. А еще этот дылдоватый сутенер спиздил мой паспорт, так что хуй я че с этим сделать смогу. У меня ноль цензурных слов по поводу данной ситуации.       Ошарашенная внезапной новостью, Варя молча смотрела на друга, пытаясь понять, что лучше сказать. — Какого, блять, хуя?! Боже! Ты читал контракт вообще? — А я не ебу какого хуя! Читал! Там было написано про съемки в обнаженном виде, но этот ебучий Вялинтин Селкопрядоф, — Имя босса он произнес нарочито писклявым голосом. — сказал, типа, это условность для кастингов и откровенных съемок! А в итоге кроме откровенных съемок у меня ничерта и не будет! — А ты больше всяким сутенерам верь, может, блять, жить проще станет! Боже-е-е, а я то дура какая! Почему я нахуй не прошерстила все про это агентство… Знала же, что ты у меня глупый сынулик с дурной головушкой. — Ах, так по твоему это я виноват?!       Черри тяжело вздохнула. Молчание продлилось на мгновение дольше положенного. — Нет. Не ты.       Варя демонстративно подняла обе руки, мол, перемирие, а затем сгребла парня в крепкие объятия. Нет, ссориться им сейчас точно нельзя. Она буквально единственное, что у него осталось. Поругаться и бросить его в такой ситуации было бы настоящим предательством, поэтому Варя решила даже не начинать этот конфликт, переступив через гнев и гордость. Так или иначе, что бы ни случилось, они всегда будут вместе. Если потребуется, то вдвоем против всего мира. — Так, кис. Мы сейчас оба выдыхаем, успокаиваемся. А потом думаем, что делать со всем этим. — А что я теперь сделаю? Буду работать, видимо. — Но это не работа. Это пиздец, Антон. — Пока миф про самую древнюю профессию существует — это работа. Я в любом случае иного выхода не вижу, раз я на контракте и эта шпала мой паспорт спиздила. Хер я новый без отца сделаю. — Но, по крайней мере, мы всегда можем оторвать ему яйца. — Я в тебе не сомневаюсь.

***

— Юрчик! Ю-ю-юра! Срочно!       Парень, лениво растянувшийся за партой в ожидании урока, услышал знакомый голос и обернулся в сторону распахнутой двери. Там, чуть ли не подлетая на месте, стояла Женя. Девушка приветливо улыбалась и махала ладошкой, призывая его скорее выйти из класса. Юра, не сопротивляясь, вышел. — Так, у меня очень-очень важное дело! Ты же слышал об истории с Антоном из одиннадцатого? — Женя завела его за угол, чтобы никто случайно не услышал их разговор. — Ну да. А что? Ты хотела что-то спросить? — Да. Мне очень надо знать, кто распространил фотографии. Настя сказала, что ты знаком с этим парнем и можешь мне помочь. — Ля, во коза. — Юра отвел взгляд и нахмурился, явно придумывая, что сделает Насте за подставу. — Если пообещаешь, что он об этом никак не узнает, и вообще, я тут крайний, то скажу. — Конечно не узнает! Юрочка, родненький, ты очень-очень поможешь мне, если расскажешь. — Женя смотрела на него умоляющими щенячьими глазами. Боже.       Юра тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, что диалог его утомляет. — Даня Белов это. Из Антоновой параллели. — Да-да, про параллель знаю! Юра, ты просто золото, самый лучший! Буду должна!       Девушка, не дожидаясь ответа, убежала вперед по коридору, параллельно активно ища что-то в телефоне. Улыбнувшись собственному успеху, она написала сообщение Дане, аккаунт которого только что нашла через общих друзей: «Привет, Дань! Мы можем с тобой, пожалуйста, встретиться у столовой сейчас? Я по делу!!» Ответ приходит достаточно быстро. «привет, да без б. как раз тут неподалеку»       Быстрыми победными шажками Женя засеменила вниз, быстро проносясь по лестничным пролетам. Пара секунд, и вот, столовая уже перед ней. Она широко улыбнулась и свела брови к переносице, будто готовясь к бою.       Прямо возле входа стоял высокий парень. Невероятно, но факт: его волосы были идеально черными. Узнав Женю, он улыбнулся ей, показывая, что именно с ним у нее запланирована встреча. — Привет, чем обязан дочке директора? — Привет! Хочу с тобой поговорить, это очень важно. Есть просьба. — Слушаю вас, принцесса. — Даня в шутку поклонился перед ней, заставив невольно поморщиться. — Фотографии Антона. Необходимо прекратить их распространение.       Даня присвистнул от удивления и слегка наклонился, чтобы его взгляд был на одном уровне с Жениным. — Неожиданно, даже очень! А чего это так? — Не придуривайся. Я же вижу, ты пацан не глупый. Сам же понимаешь, это может закончиться плохо! Сейчас ему, вон, всей школой жить нормально не дают, вдруг его покалечат? Или того хуже! Ах! — Женя в ужасе прикрыла рот двумя ладошками, представляя все возможные исходы данной ситуации.       Даня не дал ей закончить мысль и сразу же перебил: — В таком случае будет ему уроком. Может вести себя посдержаннее будет, да и доверять кому попало перестанет. Ему же на пользу пойдет. — Он перестал проявлять какую-либо заинтересованность и демонстративно залез в телефон. — Да кто ты такой, чтобы смотреть на него свысока и преподавать какие-то уроки? Тем более такими способами! — Казалось, Женя сейчас закипит от злости, да ножками затопает.       Даня выпрямился, сверху вниз посмотрел на Женю и усмехнулся, неторопливо убирая телефон в карман. — А кто ты такая, чтобы поучать меня? Все сказала? Давай, дуй к папке, пожалуйся.        Даня щелкнул ее по носу и слился с толпой. Знал, что не пожалуется. Знал, что она не сможет что-либо предъявить. Знал, что даже если она сможет рассказать папе, то он не станет ничего делать, ведь в последнее время дела школы его совершенно не заботили. Чтобы решать такие проблемы самостоятельно, Женя была слишком мягкотелой, хоть и всеми силами старалась показывать обратное. Да, она всегда готова поговорить и постараться прийти к компромиссу, но когда собеседник даже не хочет воспринимать её всерьез, требуется подмога.       К счастью, Женя знала, к кому обращаться.