Гарри Поттер и Повелитель Смерти

Один месяц назад. Хогвартс. 2 мая, Годовщина Победы Небо над Хогвартсом взрывалось огнями. Красные и золотые искры чертили в воздухе львов, змей, барсуков и орлов, осыпаясь на черную гладь озера мерцающим пеплом. Смех, музыка и звон бокалов доносились из распахнутых дверей Большого Зала. Сьюзен Боунс стояла на краю Астрономической башни, сжимая перила так, что побелели костяшки пальцев. Ветер трепал её парадную мантию, но холод она чувствовала не снаружи, а внутри. Внизу, в зале, чествовали героев. Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер. Живые легенды. Сьюзен видела, как Гарри улыбался, поднимая тост за павших. Он выглядел усталым, но живым. У него была жена, трое детей, будущее. У Сьюзен была только память. Её родители были убиты Пожирателями Смерти в первую войну. Её дядя Эдгар и его семья — вырезаны. Её тетя Амелия, заменившая ей мать, была жестоко убита лично Волдемортом за год до Битвы. Сьюзен выжила. Она стала Главой Департамента Магического правопорядка, сильной женщиной, «железной леди» закона. Но каждый год, 2 мая, она чувствовала себя маленькой девочкой в огромном, пустом доме. — Праздник, — прошептала она с горечью. — Они празднуют победу. Но никто не думает о цене. Она не могла больше выносить этот шум. Радость чужого выживания казалась ей оскорбительной. Сьюзен развернулась и сбежала по лестнице. Ноги сами несли её прочь от замка, прочь от света. Туда, где тишина была честной. К опушке Запретного леса. Она шла к загону. Большинство студентов боялись этого места, но для Сьюзен оно было храмом. В темноте загона, сливаясь с ночными тенями, стояли они. Скелетообразные, обтянутые черной кожей, с перепончатыми крыльями и белыми глазами без зрачков. Фестралы. Видимые только тем, кто познал смерть. Сьюзен достала из кармана кусок сырого мяса, прихваченный с кухни. — Привет, — тихо сказала она. Крупный самец подошел к ней, шумно втягивая воздух ноздрями. Он не стал есть. Вместо этого он замер, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному человеческому уху. В этот момент Сьюзен почувствовала это сама. Зов. Он родился где-то глубоко в чаще, прошел сквозь стену деревьев и ударил её в грудь невидимой волной. Это было похоже на натянутую струну, которая вибрировала внутри неё, требуя движения. Лес звал её. Настойчиво, властно, обещая ответы на вопросы, которые она боялась задать вслух. Она посмотрела на фестрала. Зверь переступил копытами и повернул костяную голову в ту же сторону, куда тянуло Сьюзен. Он всё понял без слов. Эти существа всегда знали, куда человеку нужно попасть, даже если сам всадник не знал дороги. Сьюзен решительно подошла к нему и забралась на острую спину, вцепившись в холодную гриву. — Туда, — выдохнула она, указывая в темноту. — Веди. Фестрал взмыл в воздух и тут же нырнул под кроны деревьев. Они летели сквозь мрак, мимо гнезд акромантулов, мимо поселений кентавров. Зверь знал путь. Он опустился на небольшую поляну, где трава была неестественно высокой и густой. Здесь было тихо. Слишком тихо. Даже ветер не шелестел листвой. Сьюзен спрыгнула на землю. Зов стал оглушительным, заглушая даже шум ветра в кронах. Ноги сами привели её к исполинскому старому дубу, корни которого вздымались из земли, словно окаменевшие змеи. Она упала на колени в грязь между этими узловатыми корнями. Не обращая внимания на холод и испачканную мантию, Сьюзен принялась разрывать влажную землю голыми руками, словно одержимая. Она рыла всё глубже, пока её пальцы не наткнулись на что-то холодное и твердое, скрытое под слоем почвы и времени. Она вытащила находку на свет. Черный камень. Невзрачный, покрытый землей, с вертикальной трещиной посередине. Но как только кожа Сьюзен коснулась его, мир вокруг мгновенно лишился красок и посерел. Она знала, что это. Воскрешающий Камень. Искушение было невыносимым. Увидеть родителей, тетю Амелию. Спросить, гордятся ли они ею. Спросить, почему они оставили её одну. Дрожащими руками она перевернула камень на ладони. Три раза. Воздух перед ней сгустился. Но из тумана вышли не родные Сьюзен. Из серой дымки соткалась фигура юноши. Ему было семнадцать. Очки перекошены, одежда порвана и в грязи, на лбу кровоточит шрам-молния. Гарри Поттер. Таким, каким он ушел в лес двадцать два года назад, чтобы умереть. Сьюзен отшатнулась, и выронила бы палочку, если бы держала её. — Гарри? Но ты... ты там, в замке... Фигура подняла голову. И Сьюзен отшатнулась, поняв свою ошибку. Это был не Гарри. В этих зеленых глазах не было жизни, не было тепла, не было того глупого, безрассудного гриффиндорского благородства. В них была вечность. Холодная, злая и бесконечно обиженная. Юноша медленно повернул голову в сторону замка, над которым расцветали огни фейерверков. — Слышишь? — его голос шелестел, как сухие листья по камню. — Они кричат его имя. Они пьют за его здоровье. Герой. Спаситель. Мальчик-Который-Обманул-Всех. Он перевел взгляд на Сьюзен, и её пробрал озноб. Он смотрел не на неё, а сквозь неё, прямо в ту часть души, где жила её собственная, постыдная зависть. — Ты ведь тоже думала об этом, Сьюзен? Глядя, как он получает ордена, как он целует жену, как качает своих детей... Ты думала: «Почему он?». Почему он получил всё — славу, семью, любовь, жизнь — хотя должен был умереть в этом лесу двадцать два года назад? А ты, потерявшая всех, получила только одиночество и тоску по родным. Сьюзен сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он озвучивал мысли, в которых она боялась признаться даже самой себе. — Кто ты? — прошептала она. — Я — Правда, которую закопали, — ответил он, делая шаг к ней. Трава под его ногами мгновенно чернела и увядала. — Я — тот Гарри Поттер, который честно пришел сюда умереть. Я выполнил свой долг. Я принял Смерть. Но пока я был в темноте... кто-то другой занял мое место. Его лицо исказила гримаса ненависти. — Тот, кто сейчас в замке — это вор. Суррогат, созданный из магии крови Лили и ошибки Волдеморта. Самозванец, который украл мою судьбу. Он носит мое лицо, он пользуется моей славой, он живет жизнью, за которую я заплатил своей душой. Разве это справедливо, Сьюзен? Вор пирует в Большом зале, получая награды за то, что просто живет, а Настоящий гниет в Бездне. Он подошел вплотную. От него пахло сырой землей и озоном. — Но хуже всего не то, что он украл мою жизнь. Хуже то, что он нарушил баланс. Из-за того, что этот хитрец отказался уходить, Дверь заклинило. Он наклонился к её уху. — Твои родители. Твоя тетя Амелия. Они не обрели покой, Сьюзен. Они не «ушли дальше». Они застряли в щели между мирами, в серой зоне. Они ждут, когда дверь откроется. Но она не откроется, пока он дышит этим воздухом. Он сделал шаг к ней, но трава под его ногами не примялась. — Слышишь фейерверки? Они празднуют ложь. Ты тоже думала об этом, Сьюзен. Глядя на героя, купающегося в славе. Почему он? Почему он выжил, получил любовь и счастье, а твоя семья вычеркнута из скрижалей истории? Сьюзен сжала кулаки. Он говорил голосом её собственной тьмы. — Ты плачешь по ночам. Ты ищешь своих родных. Но ты не можешь их найти даже во снах. Знаешь почему? Потому что законы Вселенной нарушены. — Что я могу сделать? — спросила она, и голос её дрогнул. — Помоги мне, — сказал он мягко. — Я не предлагаю тебе видеть призраков родных. Я предлагаю исправить всё. Мы проведем Инверсию. Мы вернемся в точку разлома. И всё пойдет правильно. Войны не будет такой, какой ты её помнишь. Твоя семья не умрет. Мы просто перепишем эту боль. Сьюзен смотрела в эти мертвые глаза и верила. Потому что хотела верить. Мир без боли. Мир, где родители живы, где тетя Амелия рядом. — Что тебе нужно? — Я привязан к этому Камню и к этому месту. Мне нужно тело, чтобы вернуться. Забери Камень. Принеси его к Арке Смерти. И... мне нужно оружие. Он замер, словно прислушиваясь к далеким воспоминаниям. — Палочка. Старшая Палочка. Она была у Дамблдора. Найди её. — Гарри... тот, другой Гарри... он сказал, что сломал её. Я найду, — прошептала Сьюзен. — Я подниму секретные архивы. Если она существует, я узнаю, где она. — Хорошо. — Призрак начал таять. — Забери Камень, Сьюзен. И жди. Скоро мы все будем счастливы.

Министерство Магии. Ночь Прорыва (События Пролога) Сирены выли, разрывая тишину девятого уровня. Красные огни заливали коридор Отдела Тайн аварийным светом. Сьюзен Боунс стояла в тени колонны, наблюдая, как целители уносят тела Элдерика Кроу и его напарника. Никто не обращал на неё внимания — Глава Департамента Магического правопорядка имела право быть здесь. Когда зал опустел, она подошла к Арке. Гул стоял невыносимый. Вуаль билась в конвульсиях. Из черной рваной ткани начал выползать туман. Он был густым, как нефть. Он не имел формы, но Сьюзен знала, кто это. — Я здесь, — прошептала она. Она достала из кармана Камень. Он был ледяным и тяжелым, словно кусок застывшей тьмы. Сьюзен положила его на ладонь. Её рука дрожала, но решимость была сильнее страха. Она медленно, как в трансе, повернула Камень в ладони три раза. Раз. Два. Три. Воздух перед ней дрогнул и пошел рябью. Из пустоты соткался призрачный, полупрозрачный силуэт. Он был бледным, словно выцветшая фотография. Это был семнадцатилетний Гарри Поттер — в той же рваной одежде, в которой он шел умирать. Он висел в воздухе, бесплотный, глядя на Сьюзен пустыми глазами. Это была лишь оболочка. Форма. Воспоминание. Но затем Арка откликнулась. Раздался звук, похожий на влажный хруст разрываемой ткани. Из черной рваной вуали вырвались десятки черных щупалец. Они были густыми, как нефть, и живыми. Но они не атаковали Сьюзен. Они устремились к призрачной проекции Гарри, как к сосуду. Щупальца вонзились в полупрозрачный силуэт. Они начали вливаться в него, заполняя призрачный контур изнутри. Тьма обретала плотность. На глазах у Сьюзен пустота заполнялась материей. Проекция наливалась тяжестью и реальностью. Через секунду перед ней стоял уже не призрак, а осязаемая фигура. Высокий, худой подросток с растрепанными волосами. Он дернулся, когда последняя капля тьмы вошла в него, и открыл глаза. Они были серыми, но за радужкой клубилась абсолютная, древняя тьма. Он сделал первый вдох — жадный, хриплый, свистящий звук, словно воздух разрывал ему легкие. Тело, созданное из материи Арки, затвердело. Теперь перед ней стоял Гарри Поттер. Но от него веяло таким холодом, что иней покрыл каменные плиты под его босыми ногами. Он протянул руку к Сьюзен, и она отдала ему Камень. — Палочка? — спросил он. Его голос был скрипучим, как несмазанные петли. — В Хогвартсе, — ответила Сьюзен, склонив голову. — В Белой Гробнице. Защита замка сильна. — Замки — для живых, — ответил он. — Я возьму то, что поможет мне видеть путь. И то, что откроет двери. Он посмотрел на неё. — Иди в кабинет. Жди. Когда я возьму Палочку, мир изменится. Ты проснешься в своей детской спальне, и мама позовет тебя завтракать. Сьюзен кивнула, глотая слезы. — Спасибо! Он не ответил. Он развернулся и пошел к выходу. Тьма стелилась за ним, как королевская мантия.