Гарри Поттер и Повелитель Смерти

Обратный полет прошел в полном молчании. Каждый из них вез с собой груз, который был тяжелее любого физического веса. Тестралы, чувствуя настроение всадников, летели низко, почти касаясь верхушек деревьев, словно пытаясь спрятаться от свинцового неба. Полчаса спустя кабинет директора снова был полон. Атмосфера здесь была наэлектризована до предела. Лицо Кингсли Бруствера было мрачным. Невилл Долгопупс стоял рядом с детьми, которые, устав бояться, сидели на кушетке, прижавшись друг к другу. Альбус держал за руку Скорпиуса, а Джеймс обнимал спящую Лили. Гарри стоял у стола Дамблдора. Он выпил предложенное Макгонагалл укрепляющее зелье, но краска так и не вернулась к его лицу. Его глаза, обычно живые и яркие, сейчас напоминали два осколка зеленого льда. — Рассказывай, Гарри, — тихо сказала Гермиона, нарушая тишину. — Что ты увидел, когда коснулся земли? Гарри медленно обвел взглядом присутствующих, задерживаясь на каждом лице, словно пытаясь запомнить их навсегда. — Я видел не монстра, — начал он глухим, ровным голосом. — Я видел агонию. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Двадцать два года назад, на той поляне, Волдеморт убил меня. Я упал. Мое сердце остановилось. Но я вернулся. Мы думали, что это чудо, дар материнской любви или магия крови. Но Полумна была права. Вселенная не любит долги. Моя смерть не исчезла. Она осталась там. — Как сгусток энергии? — уточнил Кингсли. — Как отражение, — ответил Гарри. — Это моя собственная смерть, которая обрела сознание. Он посмотрел на Кингсли. — Оно питается болью. Оно нашло лазейку. Сперва оно откликнулось на зов Люциуса Малфоя. Он был в отчаянии, он хотел спасти сына любой ценой. Эхо запомнило этот вкус — вкус родительского страха. А потом... потом оно нашло Сьюзен. Гермиона вздрогнула и обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Сьюзен потеряла всю семью, — прошептала она. — Она жила в персональном аду все эти годы. — Именно, — кивнул Гарри. — Он пообещал ей то, что она хотела больше всего. Возвращение близких. Он сказал ей, что смерть — это ошибка, сбой в системе, который можно исправить. Сьюзен открыла ему дверь изнутри Министерства, думая, что спасает родных. — Чего он хочет сейчас? — спросил Драко, который стоял у окна, не сводя глаз с Запретного леса. — Власти? Мести за поражение Лорда? — Нет, — Гарри покачал головой. — Это было бы слишком просто. Он не хочет править миром. Он хочет перестать существовать. Гарри подошел к окну и посмотрел на своих детей. В его взгляде смешались безграничная любовь и такая же безграничная боль. — Он застрял в той секунде, когда зеленая вспышка ударила меня. Он переживает момент смерти снова и снова, бесконечно, двадцать два года подряд. Это ад, который мы не можем себе представить. Он хочет тишины. Он хочет умереть окончательно. Но не может. Внезапно тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, будто в неё ударили тараном. Все вздрогнули и вскинули палочки. В проеме стоял Джордж Уизли. Он выглядел измотанным, но поддерживал под руку человека, чей вид заставил Гермиону вскрикнуть. Это был Рон. Он был страшно худым, его кожа приобрела серый, землистый оттенок, а под глазами залегли черные круги, похожие на синяки. Но он стоял. Стоял сам, хоть его ноги и дрожали. В его руке была зажата не палочка, а серебряная зажигалка. Делюминатор. — Рон! — Гермиона бросилась к мужу, подхватывая его с другой стороны. — Как?! Тебе нельзя вставать! Ты должен быть в постели! — Я... пытался, — ответил Рон, и его голос звучал как скрежет камней. Он с трудом улыбнулся, глядя на жену. — Но потом... я услышал тебя. Я услышал, как ты кричишь, Гермиона. Не ушами. Здесь. Он приложил руку к груди. — Я понял, что ты в беде. Я попросил эту штуку... — он поднял Делюминатор, — ...привести меня к свету. И она притащила нас сюда. Прямо через защиту. Джордж помог брату добраться до кресла. Рон рухнул в него, тяжело дыша, но его глаза горели лихорадочным блеском. — Значит, эта тварь хочет умереть? —  сросил Драко, глядя на Гарри. Так пусть умирает! В чем проблема? Мы поможем. — Проблема в нас, — тихо сказал Гарри. — Проблема во мне. И в моих детях. Он повернулся к залу, и его голос зазвенел от напряжения. — Мы — якоря. Я — тот, кто должен был умереть, но живет. Мои дети — те, кто не должен был родиться, если бы я умер. Пока мы дышим, его уравнение не сходится. Мы держим его в этом мире. Он не может уйти в небытие, пока существуем мы. В кабинете повисла тяжелая, ватная тишина. Смысл слов Гарри доходил до сознания каждого, вызывая мороз по коже. — То есть... — голос Невилла дрогнул, он побелел. — Чтобы он обрел покой... — ...мы должны исчезнуть, — закончил за него Гарри. — Он придет не захватывать Хогвартс. Он не станет штурмовать стены. Он придет стирать нас. Он хочет «исправить ошибку», закрыть за собой дверь и успокоиться. Гермиона закрыла рот рукой, сдерживая рыдание. Рон попытался встать, но сил не хватило, и он в бессилии ударил кулаком по подлокотнику. — Нет! — крикнул Рон. — Я не позволю. Ты не для того выжил тогда, чтобы сейчас просто лечь и сдохнуть ради какого-то космического баланса! — Я и не собираюсь, — Гарри сжал кулаки. В его глазах впервые за этот день сверкнула холодная, расчетливая ярость. — Я совершил много ошибок, но моя жизнь и жизнь моих детей — не одна из них. Если он хочет смерти... мы дадим ему её. Но на наших условиях. — О каких условиях ты говоришь, Поттер? — Кингсли подошел ближе к столу, на котором серой грудой лежала Мантия-невидимка. — Давай смотреть правде в глаза. У Врага в руках Бузинная Палочка. Та самая, что принадлежала Дамблдору, а потом тебе. Это абсолютное оружие. Также у него Воскрешающий Камень, который позволяет ему манипулировать самой сутью смерти. — Именно, — кивнул Гарри. — У него есть Оружие и Приманка. Меч и Камень. Символы Первого и Второго брата. Антиоха и Кадма. Гарри провел рукой по ткани Мантии. Она была прохладной, но под пальцами ощущалась странная вибрация, словно ткань была живой кожей. — Вспомните сказку, — тихо сказал Гарри. — Что случилось с первыми двумя братьями? — Они погибли, — ответила Полумна, глядя на Мантию своим туманным, немигающим взглядом. — Смерть забрала их. Первого убили из-за его силы, перерезав горло во сне. Второй убил себя сам из-за тоски по той, кого нельзя было вернуть. Дары Смерти не спасли их. Они их погубили. Потому что эти Дары были ловушкой. — Ловушкой гордыни и отчаяния, — подхватила Гермиона. В её глазах, покрасневших от слез, начал разгораться огонек аналитического ума. — Палочка провоцирует насилие. Камень провоцирует безумие. Они притягивают смерть к владельцу. — Но был третий брат, — голос Рона прозвучал хрипло. Он сидел в кресле, сжимая Делюминатор, и выглядел так, будто каждое слово давалось ему с боем. — Игнотус. Самый умный из них. — Тот, кто не просил силы, — кивнул Гарри. — И не просил вернуть прошлое. Он попросил лишь возможность уйти незамеченным. Гарри поднял Мантию. В свете магических приборов она вдруг перестала казаться серой тряпкой. Она словно впитала в себя свет, став глубокого, непроглядно-серебристого оттенка. — Смерть искала его много лет, но не могла найти. Мантия — это не просто средство для пряток от Филча. Это единственный Дар, который на самом деле защищает от Смерти. Не сражается с ней, не торгуется, а делает владельца недосягаемым для её взора. Драко Малфой нахмурился, скрестив руки на груди. — Ты хочешь сказать, что пока мантия у тебя, он не может тебя тронуть? Но в лесу... он чуть не высосал из тебя душу. — Потому что я сам пришел к нему и коснулся его, — парировал Гарри. — Я открылся. Я снял защиту. Но Мантия... Она осталась со мной не просто так, мантия создана, чтобы скрывать от смерти. — У них полярные заряды, — прошептала Гермиона, начиная ходить по кабинету. — Конечно! Как два одинаковых полюса магнита. Смерть не сможет увидеть тебя, пока ты будешь под Мантией. Под защитой Игнотуса. — И это наше преимущество, — твердо сказал Гарри. — Он думает, что он всемогущ, потому что у него Палочка. Он думает, что он контролирует нас, потому что мы — его якоря. Но он не видит главного. Третий Дар все еще в игре. И он не у него. — И что это нам дает? — спросил Невилл. — Мы накроемся мантией и будем сидеть вечно? — Нет, — Гарри посмотрел на карту, нарисованную Люциусом. — Мы используем это, чтобы подобраться к нему. Он ждет, что мы будем защищать Хогвартс. Он ждет магии, щитов, армии мракоборцев. Он ждет войны по правилам Антиоха — силы против силы. Но мы пойдем путем Игнотуса. Гарри положил руку на плечо Рона. — Мы не будем атаковать его магией. Это бесполезно. Мы заманим его в ловушку. Мы заставим его подумать, что он забирает нас. Но вместо этого... мы толкнем его туда. — В Отдел Тайн, — кивнул Кингсли, уловив мысль. — Арка Смерти. Это единственный портал в мире, который ведет туда же, куда ведет Авада, но физически. — Если он пройдет через Арку, имея материальную форму... — начала Гермиона. — ...то его развоплотит, — закончил Драко с мрачной улыбкой. — Арка срывает плоть. Твой двойник — это память, обретшая тело. Арка отделит одно от другого. Память уйдет в небытие, а плоть рассеется. — Но кто-то должен быть приманкой, — тихо сказала Полумна. — Кто-то, кого он хочет забрать больше всего. Все посмотрели на Гарри. — Я пойду, — сказал он просто. — Я надену Мантию. Я подойду к Арке. И я позову его. Он услышит. Он не сможет устоять. Желание все закончить пересилит все остальное. — Ты не пойдешь один, дружище, — прохрипел Рон, пытаясь встать, но Джордж удержал его. — Даже не думай. — Рон прав, — сказала Гермиона, вставая рядом с Гарри. — Но ты не единственный. Он хочет стереть ошибку целиком. Гарри посмотрел на детей, сидящих в углу. Альбус смотрел на отца с расширенными от страха глазами, но в них читалось понимание. — Нет, — жестко сказал Гарри. — Дети остаются здесь. Это не обсуждается. — Он не придет, если почувствует подвох, Поттер, — холодно заметил Драко. — Если он почувствует, что дети спрятаны в Хогвартсе, он снесет замок, как карточный домик, не глядя на твою Арку. Ему нужны вы все. Вместе. В кабинете повисла тяжелая тишина. Драко озвучил то, о чем все боялись думать. Чтобы ловушка захлопнулась, в ней должны лежать все куски сыра. — Мы используем манекены? — с надеждой предложил Невилл. — Трансфигурацию? — Он отличит подделку, — покачал головой Гарри. — Он чувствует меня. Он чувствует нашу кровь, Невилл. Гарри сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Выбор, стоявший перед ним, был невыносим. Рисковать детьми, чтобы спасти их. — Есть способ, — вдруг сказал Рон. Он покрутил в руках Делюминатор. — Свет. — Что? — не понял Гарри. Рон поднял глаза на Гарри, и в них горела решимость. — Мы можем использовать Делюминатор, чтобы создать... Световой Фантом. — Смотри, — Рон начал крутить серебряный прибор в пальцах, подбирая слова. — Дамблдор оставил мне его не просто, чтобы гасить фонари. Она забирает свет и переносит его. А что такое душа, если не свет? Помнишь, как я вернулся к вам в лесу, когда вы скитались в палатке? Шар света вылетел из Делюминатора и вошел мне в грудь. Он знал, где вы, потому что вы звали меня. Он был связан с моим сердцем. Рон подался вперед, сжав прибор. — Мы не будем забирать души детей, это слишком опасно. Но мы можем забрать их отражение. Их тепло. Он посмотрел на Альбуса. — Враг ведь, по сути, слеп, так? Он не видит лиц, как мы. Он видит вас как горячие точки на карте. Как магловские тепловизоры. — Допустим, — кивнул Драко. — И что ты предлагаешь? — Я встану рядом с детьми, — объяснил Рон. — И соберу магическую ауру вокруг них. Но не просто ауру. В момент изъятия они должны сосредоточиться на тебе, Гарри. Они должны подумать о тебе изо всех сил. Свет имеет память. Он впитает их эмоции, их страх за отца, их магическую подпись. Я законсервирую эти «заряженные» огоньки внутри Делюминатора. Рон щелкнул крышкой. — А потом я выпущу их в Отделе Тайн, прямо перед Аркой. Они зависнут там, сияя не просто как лампы, а как живые существа. Гермиона посмотрела на мужа с восхищением, смешанным с профессиональной гордостью. Её глаза загорелись пониманием. — Это... это гениально, Рон. Это принцип симпатической магии. Часть заменяет целое. Эхо ориентируется на «вкус» энергии Поттеров. Если свет будет насыщен их эмоциональным резонансом... Он обязательно придет туда, в Комнату смерти. — Ты уверен, что справишься? — с сомнением спросил Драко, глядя на дрожащие руки Уизли. — Ты выглядишь так, будто тебя только что выкопали. Твоя магия угасла. Может, отдашь эту зажигалку Поттеру? Рон криво усмехнулся и протянул Делюминатор Гарри. — Попробуй. Гарри взял прибор. Металл был теплым, почти горячим. Он нажал на кнопку, пытаясь вызвать свет, но Делюминатор лишь тихо щелкнул и остался темным. Артефакт спал. В руках Гарри это была просто красивая магловская зажигалка. — Он работает не на магии палочки, — сказал Рон, забирая прибор обратно. В его руках серебро мгновенно нагрелось и засветилось мягким, пульсирующим голубоватым светом. — Он работает на том, что у меня внутри. Джордж доставил меня сюда парной трансгрессией, но провел нас сквозь защиту замка именно Делюминатор. Он нашел лазейку, потому что я должен был быть здесь. Дамблдор знал, что делал. Это моя ноша, Малфой. — Но в таком состоянии вы долго не протянете, мистер Уизли, — раздался строгий голос Минервы Макгонагалл. Директриса подошла к шкафчику, где хранились запасы для Больничного крыла, и достала флакон с густой, рубиново-красной жидкостью. — Это «Кроветворное зелье» усиленной формулы, сваренное еще Горацием Слизнортом, — сказала она, протягивая флакон Рону. — Оно не вернет вам магию, Рон. Ваше ядро повреждено «Затуханием». Но оно вернет силу вашим мышцам и очистит кровь от токсинов распада. Пейте. До дна. Рон откупорил пробку и залпом выпил содержимое. Он закашлялся, его глаза заслезились. — Мерлинова борода... — прохрипел он, хватаясь за горло. — Как будто огневиски с перцем смешали. Эффект был мгновенным. Серый, землистый оттенок кожи начал исчезать, сменяясь слабым румянцем. Темные круги под глазами посветлели. Дрожь в руках прекратилась. Рон выпрямился, расправил плечи и глубоко вздохнул, впервые за последние сутки не чувствуя боли в груди. Он выхватил свою палочку и взмахнул ею: — Вингардиум Левиоса! Ничего не произошло. Перо на столе даже не шелохнулось. Рон горько усмехнулся и убрал палочку в карман. — Я пуст, как магловский чайник. Но, по крайней мере, ноги держат. Я готов. — Значит, ты идешь с нами, — кивнул Кингсли, убирая палочку в кобуру. — Но как мы доберемся до Лондона? Магазина «Горбин и Бэркес» больше нет, туннель схлопнулся. Аппарировать прямо из замка нельзя. — До Хогсмида рукой подать, — заметил Невилл, подходя к окну. — Можно долететь на тестралах. Это займет не больше десяти минут, а оттуда трансгрессируете. — Согласен, — поддержал Кингсли. — Тестралы быстры, а путь свободен. Тени ушли вслед за своим хозяином, небо чистое. — Нет, — возразила Гермиона. — Зачем рисковать? Нам нужен стабильный коридор, чтобы не разделяться. Камин, — она указала на огромный очаг в стене. — Как Министр магии, я имею право снять блокировку с директорского камина для экстренной связи. Я открою прямой канал, и мы пройдем вместе. Она взмахнула палочкой, выписывая сложную фигуру в воздухе. — Портус Министерус Приорити! Пламя в камине, до этого мирно тлевшее, взревело и сменило цвет с оранжевого на изумрудно-зеленый. Огонь поднялся выше человеческого роста, гудя как турбина, но не излучая жара. — Этот канал ведет прямо в мой личный кабинет на первом уровне, — сказала Гермиона, оборачиваясь к остальным. — Оттуда мы спустимся в Отдел Тайн на служебном лифте. Я проведу Рона, магия сети пропустит его со мной. Это самый быстрый и щадящий путь. — И самый непредсказуемый, — добавил Драко, вставая рядом с Гарри. — Боунс арестована, но она успела открыть двери еще вчера. Мы не знаем, что творится в Министерстве. Если он оставил там ловушки или своих слуг... нас могут ждать прямо на выходе из камина. — Пусть ждут, — Гарри подошел к Рону и помог ему подняться с кресла. В его голосе звучала холодная решимость. — Мы больше не будем прятаться. Мы идем заканчивать войну.