I still want you

Это было отвратительно. Все это было отвратительно. Сонджэ откинулся на диване в кабинете Бэкджина, уставившись в потолок. Сигарета меж его пальцев уже догорела. Он хотел, чтобы и его мысли могли сгореть так же легко. Чтобы он мог просто смахнуть их, как пепел. Но он не мог. Он медленно выдохнул, вспоминая вчерашний день, вспоминая его. То, как выглядел Хёнтак. Выражение его глаз. Ему было больно от его слов. Сонджэ закрыл глаза, снова глубоко вздохнув. Он хотел причинить ему боль. Хотел заставить почувствовать то же самое, что чувствовал сам, когда стоял там, как идиот. Когда Хёнтак сказал, что все это было ошибкой. Как будто это ничего не значило. То отвращение в его глазах. Тот стыд. Он чувствовал себя использованным. Поэтому хотел сделать ему больно. Но когда он это сделал, стало только хуже. Было чертовски больно говорить все те вещи. Видеть, как искажается лицо Хёнтака от боли. И он все равно продолжал. Потому что всегда так делал. Никогда не останавливался, когда следовало. Он лишь все усугублял. — Гым Сонджэ? Сонджэ открыл глаза, но не посмотрел на Бэкджина. Просто продолжал сверлить взглядом потолок. — Что? — буркнул он, стараясь не звучать так же устало и разбито, как чувствовал себя на самом деле. Бэкджин на мгновение замолчал. — Что с тобой? — Ничего, — ответил Сонджэ, принимая сидячее положение. Он встретил взгляд Бэкджина, сразу увидев в его глазах подозрение. — Есть новости о Пак Хумине? Он взглянул на потухшую сигарету в своих пальцах. — Не знаю. Я ему не нянька, — начал Сонджэ. Выражение лица Бэкджина стало жестче. Он откинулся на спинку кресла. — Я сказал тебе следить за ним. Сонджэ сглотнул, отвел взгляд, а затем заставил себя снова посмотреть на него. — Да что в нем вообще такого? — спросил он, наконец раздавливая окурок в пепельнице. — Почему он такой особенный? Бэкджин опустил глаза на свои бумаги. — Это не твое дело. Затем его взгляд снова метнулся к Сонджэ — острый, холодный. — Больше не спрашивай. Понял? Они несколько секунд смотрели друг на друга. В конце концов, Сонджэ отвернулся и кивнул. — Ты присматривал за ним? — повторил Бэкджин. Сонджэ прикусил губу. — С ним все в порядке, — ответил он. — Слышал, он столкнулся с какими-то парнями из Союза на одной из наших улиц. Завязалась драка. Но Баку справился. Даже почти не пострадал. Бэкджин усмехнулся, отворачиваясь. — Ты это слышал? — тихо переспросил он. — Ты много чего слышишь, Сонджэ. Но тебя никогда нет рядом, когда это происходит. Тебе не кажется это странным? Сонджэ не сводил с него глаз. — Ты расслабился. Блядство. Он судорожно попытался собраться с мыслями. — В последнее время я плохо сплю, — предложил он. Честно. Слишком честно. — С чего бы? — спросил Бэкджин, внимательно наблюдая за ним. В нем не было ни тени беспокойства. Только… любопытство. — Ну, — начал Сонджэ, напуская на себя небрежный вид. — Просто в Союзе сейчас много всего происходит. Рост. Бизнес. Все в таком духе. Это не было причиной. Даже не близко. Бэкджин неопределенно кивнул. — Это так. Сонджэ тоже кивнул, отводя взгляд. — Просто не упускай из виду Пак Хумина, — вновь сказал Бэкджин. Это имя. Опять. Какого хрена оно его так заботит? — Не упущу, — ответил Сонджэ. В комнате повисла тишина.

⸻

Хёнтак уставился на свой телефон. Контакт Сонджэ высветился на экране. Он пялился на него уже несколько минут, не двигаясь. Должен ли он его заблокировать? Просто наконец покончить с этим? Сонджэ было наплевать на него. Все это было игрой. Сплошной манипуляцией. Это ничего не значило. И эта ложь ранила сильнее любой правды. Не задумываясь, он швырнул телефон. Тот с глухим стуком ударился о пол. Он закрыл лицо руками. Было пиздецки больно. Грудь щемило так, словно ее вывернули изнутри; дыхание сбивалось, застревало в горле. Голова горела. Он снова позволил себе сорваться. И что самое паршивое? Он хотел этого. На мгновение ему стало все равно. Он просто хотел быть рядом с ним. Даже если все это было фальшью. Даже если это уничтожало его. Но ему не должно было быть все равно. Он должен был остановиться. Он резко убрал руки от лица и уставился на телефон, валяющийся на полу. Как я вообще мог подумать, что это хоть что-то значило для него? Глаза защипало. Нет. Не смей. Он прижал пальцы к глазам. Даже не думай, блять, реветь из-за этого. Но дело было не только в этом. Это было из-за всего сразу. Баку все еще был пропавшим. И он не смог отыскать его. Он оттолкнул Джунтэ и Шиына. А теперь еще и Сонджэ. Его прошлое. Все, что у него было, — просто ввалилось обратно, как призрак, который не желал оставаться похороненным. Это было слишком. Глаза снова наполнились слезами. Нет— Он больше не мог сидеть здесь. Хёнтак резко поднялся и принялся расхаживать по комнате, уперев руки в бока. Давление в груди не ослабевало. Это было слишком. Он снова зарылся лицом в ладони. Дыхание было тяжелым. А потом наступила тишина. Неподвижность. Наконец он поднял голову. Его пальцы нащупали губы — он нервно кусал их. Затем взгляд снова упал на телефон. Он поднял его. Экран треснул, паутинка из стекла расходилась от угла. Но он все еще светился. Полночь. Хёнтак стоял там, дыша, сомневаясь. После чего принял решение. Такое, идти на поводу у которого не стоило. Но больше ничего не казалось правильным. Он вздохнул, схватил куртку и вышел в ночь. Улицы были тихими. Он двигался на автомате. Свернул за угол. И вот оно — знакомое мерцание розового и зеленого неона. Он остановился. Перевел дыхание. И вошел внутрь.

⸻

Сонджэ тяжело выдохнул, когда наконец добрался до дома. Квартира выглядела еще хуже, чем раньше — заваленная хламом, холодная; такой беспорядок бывал только тогда, когда тебе слишком плевать на все. Он куда-то бросил свою куртку и прошел внутрь, даже не потрудившись включить свет. — Ну и денек, блять, — пробормотал он, падая на диван и зарываясь в подушки, словно пытаясь таким образом исчезнуть. Он лежал в тишине, глядя в потолок. Мысли крутились, путались, разрывали его изнутри. Стоило ли говорить Хёнтаку все эти вещи? Они ведь даже не были правдой. Но Хёнтак поверил. — Я дерьмовый человек, — прошептал он. — Не так ли? Его взгляд скользнул к столу. Зажигалка все еще лежала там. «S+H» Для Хёнтака это больше ничего не значило. Но все же… он выглядел таким раненным. В этот момент его телефон загорелся и завибрировал. Хёнтак. Его сердце резко забилось быстрее. Какого хрена? Он мгновенно схватил телефон и ответил, даже не раздумывая. — Хёнтак? Тишина. Только звуки неровного дыхания. Затем: — Ты кусок дерьма, — невнятно пробормотал Хёнтак, его голос был пропитан алкоголем и горечью. Сонджэ резко сел, напряжение сковывало позвоночник. — Ты пьян..? С другого конца послышался смешок. — Ты ответил, — пусто усмехнулся Хёнтак. — Не думал, что возьмешь трубку. — Блять, где ты? — голос Сонджэ стал жестче. — Что? — очередной смех, на этот раз более мрачный. — А тебе-то какое дело? — Я серьезно, Хён. Глубокий, дрожащий вздох. — В переулке. Возле клуба. — Какого клуба? — Ты сам знаешь, какого. Щелчок. Связь оборвалась. Сонджэ уставился на экран, чувствуя, как бешено колотится сердце, а затем резво вскочил на ноги. Куртка. Ключи. Никаких сомнений. Он захлопнул за собой дверь, слетел вниз по лестнице и запрыгнул в машину. Блять. Ему было плевать на превышение скорости, на пробки, он не заботился ни о чем, кроме как добраться до этого переулка. Он мчался по улицам, пока неоновые огни клуба не вспыхнули перед глазами размытыми пятнами. Там. Хёнтак сидел, прислонившись к стене и опустив голову, в руке бутылка болталась, словно продолжение его печали. Сонджэ вышел из машины и медленно подошел. — Хён, — тихо позвал он. Хёнтак поднял взгляд. Глаза покраснели. На лице промелькнула кривая улыбка. — Ты пришел, — пробормотал он заплетающимся языком. Сонджэ опустился на корточки рядом с ним. — С каких пор ты вообще пьешь? — С этих самых, — резко ответил Хёнтак. — С того момента, как ты разрушил мою жизнь. Сонджэ тяжело сглотнул. — Пошли. — Нет, — Хёнтак отвернулся, вновь уставившись на землю. Сонджэ потянулся к нему, пытаясь взять за руку, но Хёнтак отдернулся. — Не делай этого, — сказал Сонджэ. Его голос предательски дрогнул. — Чего именно? — Хёнтак посмотрел на него блестящими глазами. — Это ты делаешь. Ты делаешь вещи гораздо хуже меня. — Я пытаюсь помочь тебе. — Мне не нужна твоя помощь. Он снова попытался поднять Хёнтака, и на этот раз ему удалось закинуть его руку себе на плечи. — Я не оставлю тебя здесь. — Не говори так, — огрызнулся Хёнтак, опять отталкивая его. — Как «так»? — Этим голосом, — дрожа, ответил он. — Этим мягким голосом, который был у тебя раньше. Который обещал, что все будет хорошо. Его голос сорвался. — Но ничего не было хорошо, и никогда уже не будет! Он выглядел разбитым. Совершенно, окончательно уничтоженным. И это было из-за Сонджэ. Он это сделал. — Ладно. Не буду, — тихо сказал Сонджэ. — Просто позволь мне отвезти тебя домой. — Нет, — Хёнтак повернулся и схватил бутылку, стоявшую рядом с ним. Когда он поднял ее, Сонджэ тоже потянулся к ней. — Отпусти, — напряженно попросил Сонджэ. — Нет. — Тебе хватит… — Сонджэ вцепился в бутылку сильнее. Хёнтак дернул на себя. Рука соскользнула— ГРОХОТ. Стекло разбилось об асфальт. Они вместе уставились на осколки. Затем Хёнтак поднял на него глаза, пустые и полные боли. — Теперь ты и это испортил. В груди Сонджэ защемило так, словно ее сдавило. — Хён… — Я ключи потерял, — пробормотал Хёнтак с улыбкой, которая так и не коснулась его глаз. — Не могу вернуться домой. — Ты что? — Их больше нет. Как и всего остального. Хёнтак пошатнулся, и Сонджэ успел подхватить его прежде, чем он снова рухнул на землю. Замечательно. — Хорошо, — пробормотал он и вновь забросил руку Хёнтака себе на плечо. Когда они двинулись вперед, он почувствовал, как взгляд Хёнтака сверлит его лицо сбоку. — Скажи это, — невнятно произнес Хёнтак. — Скажи, что скучал по мне. — Не сейчас, — сказал Сонджэ, качая головой. — Скажи, что тебе все еще не все равно. Сонджэ не ответил. Все должно было быть совсем не так. А потом, без какого-либо предупреждения, Хёнтак схватил его за куртку и поцеловал. Это было дико. Отчаянно. Их губы встретились, повинуясь мышечной памяти — беспорядочно и грубо, без всякого ритма или изящества. Просто потребность. Просто боль. Просто годы тоски, вырвавшиеся наружу. Хёнтак цеплялся за него, сминая в кулаках куртку, словно боялся, что Сонджэ снова исчезнет. И на мгновение— Сонджэ позволил этому случиться. На секунду он потерял себя в этом. В нем. Но затем— — Прекрати, — сказал он, мягко отстраняясь. — Ты не трезв. — Я знаю, что делаю. — Нет, не знаешь, — прошептал Сонджэ. — Тебе только кажется. Но это не так. — Не смей отказываться сейчас, — огрызнулся Хёнтак, его голос сорвался. — Или это просто очередная часть твоей игры? — Нет никакой игры, Хён. — И почему я должен тебе верить? — спросил он, отступая назад и пытаясь удержаться на ногах. — Ты лжец. Он развернулся, собираясь уйти, и тут же споткнулся, но Сонджэ опять поймал его — на этот раз более настойчиво. — Садись в машину, — сказал Сонджэ. — Нет, — выдохнул Хёнтак, пытаясь вырваться. — Ну же. — Нет… Господи, ты всегда так делаешь… — Хёнтак оттолкнул его, повышая голос. — Ты притягиваешь меня, заставляешь чувствовать, будто я схожу с ума. А потом смотришь на меня как на поехавшего просто из-за того, что я вообще что-то чувствую. — Ты пьян, — напряженно ответил Сонджэ. — Ты будешь ненавидеть себя завтра, если мы не прекратим это сейчас. — Плевать. Я уже себя ненавижу, — прошептал Хёнтак. И что-то внутри Сонджэ надломилось. Это. Это тихое признание. — Хён… пожалуйста, — тихо попросил он. Хёнтак посмотрел на него стеклянными глазами. После чего позволил Сонджэ усадить себя в машину. Поездка прошла в полном молчании, нарушаемом лишь тихим гулом двигателя. Каждые несколько секунд Сонджэ бросал взгляд на зеркало заднего вида. Голова Хёнтака наклонились вперед. Он выглядел так, словно вот-вот заснет. Когда они наконец добрались до квартиры, Сонджэ потребовались все имеющиеся силы, чтобы вытащить его из машины, поднять по лестнице и завести внутрь. Он осторожно уложил Хёнтака на кровать, стараясь не разбудить. Снял с него обувь. Накрыл одеялом. А потом сел рядом. Наблюдая. Просто дыша. Медленно, почти благоговейно, он убрал со лба Хёнтака прядь волос. Как делал это раньше. Как никогда и не переставал хотеть этого делать. — Я должен ненавидеть тебя, — прошептал Сонджэ в темноту. Но он не ненавидел. Именно в этом была вся проблема.