Гроза Акэнэда

Не сказать что старший научный сотрудник Ильтинского института цитологии и генетики. Вольфганг Линкс Штерн был прямо в восторге от того что в его ежегодный, двухнедельный и между прочим совершенно законный отпуск ему пришлось не только не отдыхать, как хотелось бы душе, но и присматривать за троицей совершенно неугомонных детей: внуком главного академика Илии Петровича Сеченова, который был по совместительству руководителем Ильтинского института цитологии и генетики, а значит и прямым начальником Линкса. Сирусом и двумя некоморфами Акэнэдом и Мун. Ладно бы ещё Штерну поручили следить только за Сириусом или за воспитанником Линкса морфом Акэнэдом, было бы ещё ничего. Может быть мужчина бы даже отдохнуть успел. Сирус сам по себе был довольно рассудительным и спокойным мальчиком и предпочитал не доставлять своим поведением проблем. А Акэнэда Линкс просто напросто выдресировал слушаться. Но Мун... Эта шустрая, шумная и не без хитринки некоморфа всё время придумывала в своей пушистой голове альтернативно гениальные планы или какую - нибудь пакость. Как, например, в прошлом году во время поездки в Мышкин маленькая неко сначала удрала от группы, пробродив где-то всё время экэкскурсии, ещё где-то потеряв ощейник с встроенным отслеживающим маячком, и этим заставив восьмерых взрослых мужчин - охранников - сопровождающих этого не в меру умного в обратную сторону, но несомненно важного для науки творения генной инженерии в волю побегать по городку в её поисках. А когда группа уже сдалась её отыскать, и начала раздумывать нужно ли уже звонить в институт и признаваться не поехавшим в этот раз сопровождать некоморф Линксу, Илие Петровичу или набирать сразу в правительство, с рассказом что эксперемент сбежал и возврату не подлежит или пока что не надо, Мун вернулась сама, притащив откуда-то чьи-то валенки и целое лукошко клубники. Клубнику тут же на радостях, что ценная некоморфа нашлась, поделили между собой и дружненько съели. И так же дружно ей отравились. Так что обратно в жилой корпус эти туристы - неудачники возвращались весело и долго, изучая каждый километр красоты местных придорожных лесов и полей. И ладно бы этот желтоглазый, меховой ураган на длинных лапках занималась своими приключениями в одиночестве. Нет. Одной не интересно, поэтому следующим её шагом было подбить на них обожающего до безумия свою пушистую подругу Сириуса, а потом уже вдвоем с мальчиком втянуть следом в неприятности и Акэнэда. А Линкс так старается вырастить из навязанного ему Илией Петровичем Сеченовым звереныша хоть что-то относительно путное. Но другого выхода у старшего научного сотрудника Вольфганга Линкса Штерна и не было: верха приказали - бери с собой некоморф и внука начальника, значит возмешь. Отказы же не принимаются. И вот теперь Штерн едет на казённом автобусе по скоросному шоссе на юг, к тёплому, ласковому лазурному морю и с тихим ужасом ждёт, что же эта неугомонная троица под руководством Мун задумала на этот раз. А задумали они что-то точно. Уж больно подозрительно тихо в отделеном перегородкой от кабины, где расположился Линкс, кузове. Так же тихо и мирно в комнате морфов было на майских выходных лет шесть назад, когда мужчина тоже собирался хорошенько отдохнуть в уютном скверике во внутреннем дворике института. Штерн думал, что сейчас он дождётся коллег, они вместе пожарят шашлык, выпьют по бокалу чего-нибудь крепкого, проведут время за интересной, содержательной беседой, изредка поругивая начальство. Но нет. Куда там. Как потом выяснилось через просмотр записей с камер, первыми замаринованное мясо и другие закуски обнаружили кем-то впущеные во внутренний двор дети. Шашлык прямо сырьём, излучая недюжинный энтузиазм и восторг, слупили в две просто до беспредела довольные мордахи некоморфы. Главная загадка только была в том как в двух маленьких морфах в которых весу то на двоих и тридцать кило не будет уместилось всего за пол часа мяса расчитанного на кампанию из пятнадцати человек минимум. Но зато сразу стало ясно, что гены котов пробудились в них на всё двести процентов. А потом Акэнэд и Мун присоединились к Сириусу, которого больше заинтересовал сыр, который кто-то из младшего состава сотрудников института тоже оставил на столе. Открытие номер два показало, что обучаться некоморфы могут и самостоятельно и даже быстрее человека. Во-первых Мун, когда у неё не получилось взломать код на сумке с инструментами, просто разрезала её ножом и вытащила от туда всё, разложив это всё в идеальный по меркам геометрии круг на траве. Во-вторых точно определила в какой из коробочек лежат спички и развела костёр, а потом и вовсе предложила товарищам пожарить на огне зефир. Сириус же в свои семь лет слава богу до такого не додумался, до чего к несчастью для собравшимся отдыхать работников дошла пятилетняя некоморфа. Как потом она объясняла, невинно хлопая своими бестыжими, кошачьими, жёлтыми глазами, что в каком-то фильме она видела, как это делают люди. Ну вот и решила тоже попробовать. Вот только зефира морфы и человеческий ребёнок, даже разворошив все сумки и пакеты, так и не нашли, поэтому они и стали жарить всё подряд, устроив в конце концов пожар. Самое интересное, морфы не только не испугались огня, но даже и растерялись: быстро договорились между собой кто какой участок будет тушить, и быстро всё залили напитками с того же стола. Но противопожарная сигнализация всё равно сработала, и уже на её вой в итоге во дворик и сбежались всё, кто только мог. Вот так их втроём и обнаружили всех в мокрых и в саже под одним из столиков, под которым дети заблаговременно спрятались, видимо почувствовав скорое наказание за устроенный бедлам. Здесь то и выяснилось открытие номер три: морфы могли в эмпатию. Всё то время, пока троица сидела под столом, Акэнэд и Мун успокаивали Сириуса. Да и потом когда начался разбор полётов, морфы, даже прекрасно осознавая, что их скорее всего накажут, принялись защищать своего друга - человека, говоря, что это они придумали удрать из их комнаты в сквер во внутреннем дворе института, да и всё остальное тоже. *** А потом было ещё много всего подробного, где всегда участвовали эти трое. На самом деле за всё те годы, что Линкс проработал в Ильтинском институте цитологии и генетики, даже на прямую не участвуя в воспитании других некоморф, (Штерну за глаза хватало и Акэнэда с Мун), мужчина точно понял спокойного отдыха в их кампании не жди. Что сильно грохнуло об пол в кузове за спиной Линкса, и сквозь тонкую перегородку до его ушей донёсся тихим ветерком детский смех и голоса. -Ты зачем болты на креплении сидения то выкрутила? -Ищу подсидушечные сокровища. И не кричи так Акэ. Линкс услышит. Сам же Линкс думал, кто разрешил Сириусу взять с собой отвёртку, которую он похоже отдал Мун, как теперь в дороге ставить сидения на место, и что этот отпуск точно добавит мужчине седых волос. *** С грехом пополам, но Линкс и его подшефные некоморфы всё таки добрались до их места назначения. Специально подготовленная площадка для отдыха группы встретила их запустением: столики для пикников покрывал толстый слой рыжеватой пыли и пыльцы. Площадки для установки палаток занесла листва. Сломанный заборчик раньше, наверное, обозначал границы парковочных мест на кемпинговой площадке. Само же место отдыха почти полностью заросло высоким, колючим кустарником, со спутанными между собой до неразделимого состояния ветвями. Сразу видно, что люди не посещали это место отдыха уже давно. Линкс Штерн хотел бы спросить начальство, почему место их отдыха выглядят таким запущеным и откровенно заброшенным, но умом мужчина понимал: куда же ещё, кроме как на заброшенную кемпинговую площадку, можно вывезти отдыхать к морю некоморф. Не в детский же лагерь их отправить. Нельзя. Они ведь не люди - генетически модифицированные коты эти. А к морю им нужно. И не только с точки зрения отдыха. Для учёных важно выяснить, как некоморфы приспосабливаются к перемене климата. Как они реагируют на жару и высокую влажность. Хорошо, что единственному здесь научному сотруднику Вольфгангу Линксу Штерну и его группе охраны придётся лично следить за Акэнэдом и Мун только пару дней, пока не прибудет остальная экспедиция со всеми вещами и оборудованием. И ещё хорошо, что хоть с расположением кемпинга тоже повезло. Сто метров по скрытой среди кустарников и заросшей мягкой травой тропинке, и вот оно тёплое, ласковое море. Мягкий спуск к воде по нагретому до обжигающего босые ноги жара чистейшего, кремового песка. Теплый, солоноватый ветерок нежно обдувает лицо. Тишина и покой. Была бы. Заглушив мелодичные трели птиц в ближайшей к кемпингу рощи своим звонким и радостным смехом, мимо наслаждающегося покоем Линкса стоящего на самом границе между с тихим шорохом бьющимся о берег волнами и горячим песком пронеслась тёмным, пушистым шаром Мун и с криком: "Ура! Водичка!" нырнула в воду, окатив мужчину водой. С блондинистых прядей волос стекали по лицу прямо за воротник промокшей насквозь рубашки струйки солёной воды. В глубине души Линкс радовался, что за забрызгаными стёклами очков не видно, насколько сильно у него дёргается веко. Мысленно он уже желал этой сверх всякой меры избалованной Илией Петровичем морфе утопиться. Сириус как всегда шёл за Мун следом, но все-таки подошёл к мужчине, вежливо извинился за подругу и тоже вошёл в воду. Повесив одежду просушится на ветку Штерн то наблюдал за резвяться в воде Мун и Сириус, мысленно делая для себя пометку, что некоморфы отлично плавают, если захотят, то переводил взгляд себе за спину, где остальная группа ставила на уже относительно прибранной площадке палатки, ставила технику для исследований и готовки. Глядя на окончательно расшумевшихся неко и ребёнка, Линкс тихо радовался, что примостившийся у его ног Акэнэд ведёт себя удивительно тихо. Но в то же время это было слишком подозрительно. Может задумал чего? На всякий случай Вольфганг Штерн решил сказать морфу, что если Акэнэд решит что-то этакое выкинет, Штерн посадит его на поводок, а другой конец поводка примотает к дереву в роще, и так оставит некоморфа на всю ночь. Акэнэд даже не потрудился повернуться, только вздрогнул и прижал все свои четыре уха к голове. Ну точно, что-то замышляет. Вечер для Линкса прошёл быстро и незаметно в делах и заботах об установке и минимальном обустройстве лагеря. Правда пришлось пару раз прерываться, пытаясь то заставить Мун спуститься с верхушки дерева, на которое желтоглазая морфа вскарабкалась, погнавшись за птицей. То вытаскивать некоморфу из куста, в котором она умудрилась как-то застрять. Хорошо, что вычесать колючки из её длинного чёрного меха согласился Сириус, избавив мужчину от этой мороки. Да и Штерну Мун добровольно все равно бы не дала этого сделать. И тому бы пришлось битый час гоняться за ней по всему лагерю, а потом бы пытаться, кое как удерживая буквально выворачивающуюся змеёй из рук неко, как обычную кошку за шкирку, провести расчёской по её шерсти. А потом ещё и идти обрабатывать исцарапанные в кровь ладони. Чтобы там не говорил создатель некоморф и начальник Линкса Илия Петрович Сеченов, что его зверюшки просто не способны проявлять беспочвенную агрессию, о настоящем положении дел Сеченов в курсе не был, ну или же как обычно отрицал неудобную ему реальность. Да и что ждать от человека, с которым Мун всегда была как шелковая. А если так подумать, сладить с желтоглазой некоморфой во всём институте могли только двое: сам Илия Петрович и его внук Сириус. И если к своему создателю Мун испытывала, что - то вроде уважения и большую часть времени была послушной в его присутствии, то что заставляло морфу слушать Сириуса Линкс никак не мог понять. А вот кого Штерн никак не мог назвать хоть сколько нибудь видящим границы его Линкса терпения - это был Акэнэд. Вот сейчас он снова забравшись под палатку скорее всего снова роет себе нору. Хотя ему Линкс уже раза три сказал этого не делать. Несчитая ещё нескольких мелких неприятностей с техникой, и того что охрана, плохо скрывая улыбки, только наблюдала за попытками Штерна угомонить Мун, можно было сказать, что вечер прошёл вполне не плохо. Близилась ночь. На площадку с моря вместе с прохладной белесой полосой тумана наползали густые как смола, темно - сиреневые сумерки. Над костром булькал в котелке суп. Линкс решил, что раз уж они остановились в старом лагере для кемпинга и даже собрали и поставили палатки, то можно и побаловать себя и приготовить еду так, как когда-то в далёком детстве Штерна, он и его родители делали, отправляясь на несколько недель в поход. Да и к тому же Сириус смог поймать на смастеренную им удочку несколько мелких рыбешек, которых по общему решению тоже добавили в суп. Сам же мальчик сейчас пытался читать в неровном, дрожащим свете огня костра. Набеговшаяся за день Мун тихо сидела рядом, прислонившись к его плечу, и наблюдала за пляской теней от огня по земле. В её жёлтых глазах отражалось рыжеватыми бликами пламя. Почему то эта картина напонала Линксу те иллюстрации в старых учебниках истории, на которых первые собаки также смотрели на первые костры разведённые во мраке первобытной ночи перевыми из людей. Охрана же с первыми сумерками разошлась по своим палаткам и занималась там чем-то своим. Линкс мог только предпологать, кто из мужчин чем занимался. Но где-то из под оранжевого полога брезента доносились приглушённые голоса, и Штерн понимал там звонят домой или беседуют между собой. Где-то просто горела лампа, может там кто-то как и Сириус что-то читал, а может быть и смотрел, подключив наушники фильм. А в тех палатках, где было как и в окружающем площадку кустарнике темно, наверное, уже спали. Только Акэнэд где-то всё ещё беспокойно бродил в близкой к лагерю роще. Вдруг тишину новорождённой ночи разорвал доносящийся с берега тоскливый, на одной высокой ноте вой. Линкс кинулся на звук и увидел, как опустившись на всё четыре лапы, стоя в воде не далеко от берега и задрав острую морду к небу, закрыв глаза, освещённый только бледно - серебристым лунным светом Акэнэд выл, позабыв самого себя.