Гроза Акэнэда

Тихий шорох ног босых по коридорам. Взмах тетрадных крыльев у дверей. Белых формул снег на досках черных. Звонкий смех смелее и смелей. Развевался на игровом майском бризе Синей ленты кончик в волосах, И судьбы неясные капризы Не держали ещё сердце юное в когтях. Мы пускали самолётики с карнизов, И пред будущем нам был неведом стах. *** Гулкое эхо шагов некоморфы разносилось звоном церковного колокола по пустым, темным коридорам заброшенной школы, забиралось в просторные комнаты классов, оседало пылью на поломанных партах и стульях, уходило вместе с дыханием зимней ночи к далёким, холодным звездам. Мун как во сне шла по коридорам, оставляя отпечатки лап на пыльном покрытии пола, стирая сети паутинок с облупившейся краски стен. Шла, пытаясь не рухнуть на колени, и не разрыдаться прямо здесь на колюче - острых осколках битого стекла. "Почему всё вышло именно так?" *** -Сири! -Мун лучезарно улыбается. -Сири, ты рад? Осталось всего две недели и лето! Целое лето для нас. Высокий парень только крепче сжимает ладошку некоморфы в своей руке и улыбаться ей в ответ. В его глазах цвета зимнего неба отражается чистота синевы весенних небес. -А потом ты поступишь в институт! На генного инженера и сделаешь какое-нибудь невероятное открытие! -Ты то чему радуешься? - Ворчит идущий позади пары Акэнэд. -Сириус то школу закончит, в институт поступит, а мы нет. -А вот и неправда! -Мун топает лапкой в изящной белой туфельке по тротуару. - Если создали эту школу, где морфы могут учиться наравне с людьми, значит и вузы для нас скоро создадут. -Ага. Верь больше. -Чёрный морф поправляет лямку рюкзака на плече. -Ошейник то всё равно всё ещё на тебе. Сириус наклоняется к Мун и, заправив несколько непослушных прядок ей за ухо, целует её в лоб. -А ты куда хотела бы поступить? -Туда где учат на учителей музыки. Мимо них проносится со смехом стайка детей и маленьких морф, запускающих воздушного змея на школьном дворе. Порыв тёплого ветерка треплет концы голубой ленты в волосах Мун. -Значит поступишь и закончишь, и станешь самым лучшим учителем. *** "Не закончила. И Сириус тоже." Он вообще теперь больше никогда не сможет закончить ни один институт. Нет, сначала всё шло хорошо: Сириус закончил школу с отличным и даже поступил в один из лучших вузов Северного Центра. Но закончить образование парень так и не успел. Акэнэд. Зачем он вдруг решил начать это восстание. Боролся за права некоморф? Но только оно не принесло пользы никому: ни морфам, ни людям. Только бессмысленные жертвы с обоих сторон. И Сириус тоже стал одной из таких. В голове некоморфы электрическими разрядами пульсирует только один вопрос. "Почему? Почему? Почему так произошло?" Мун пошатываясь проходит в класс, освещенный бледным, лунным светом, сквозь разлитое окно. Ледяной ветер с улицы треплет изорванный лоскут занавески. Неко тяжело оседает на покосившийся стул и роняет голову на прохладный пластик парты. Жгучие, горячие, горькие слезы застилают золотые глаза, и с губ морфы срывается дрожащий на самом высокой ноте крик. *** -Смотри! Смотри как летит. -Мун почти на половину свесилась с распахнутого окна класса. -Смотри, Сири, наш самолётик уже почти над рекой. Белое крыло бумажного самолётика сияет в ярких лучах солнца. А внизу под холмом, на котором стоит школа искрятся лазурные воды Оби. -Я вижу. - Сириус мягко придерживает неко за плечи. - Осторожнее. Ты так упадешь. -Неа. А если и упаду мне ничего не будет. Я же кошка. -А ещё у тебя крылья есть. И Мун, обернувшись, лижет Сириуса в нос. *** Крыльев у Мун так и не оказалось. А если бы и были, они бы не помогли ей всё предотвратить. У неё же был шанс всё это прекратить. Акэнэд был там совсем один. Она же чувствовала, что покончив со своими обидчиками чёрный переключится на тех, кто пошёл в тот день за Мун и Сириусом. На тех, кто не подчинился ему. Хотя наверное даже не чувствовала, а знала это. Знала, но не хотела верить. И спустя столько лет, когда до конца оставался лишь один прыжок, один взмах когтей, у Мун просто не поднялась на старого друга рука. Она просто не смогла. Ведь даже тогда, в той комнате это был всё ещё Акэнэд. Тот же морф, который был рядом с Мун с самого детства. А теперь Сириус мёртв. В руки Мун порывом ветра приносит полуобгоревший листок бумаги со стихами. Мы играли в классе светлом на пианино. Мы вдвоём, Танцуя в две руки, Ну левою твоей мы правую мою сжимали, Будто бы могла бы я уйти. Пролетели годы быстрой, синей птицей, Нашей школьной юности года. Но останусь я с тобой До самых снов границы, Как осталась в классе музыки тогда. *** Над потолком просторного и светлого музыкального кабинета кружатся в тепло - оранжевых лучах заходящего солнца крошечные крупинки пыли. Косые тени от реек оконных рам перечеркивают безмолвные портреты композиторов на стенах. А Сириусу и Мун нет до этого никакого дела. Они играют Лунную Сонату. Играют вдвоём и только друг для друга, плавно перебирая потёртые клавиши старенького школьного рояля. *** Мун поднимает голову. Да тот старенький рояль всё ещё здесь, в этом классе. Только теперь ни он, ни она больше никогда не смогут ничего сыграть. У рояля расколота надвое крышка и несколько клавиш разлетелось от удара по полу. А у Мун обожжены все пальцы, а мизинца на правой руке она и вовсе лишилась. Ветер заносит в класс несколько пожелтевших листьев ивы. *** Сириус и Мун сидят в обнимку на траве в школьном дворе. Сидят прислонившись к широкому, нагретому ласковым майским солнцем стволу ивы. По их лицам скользят узорные тени листвы. Над площадкой двора витает сладковатый аромат сирени и, где-то из приоткрытого окна на верхних этажах звучит тихая мелодия. Сириус читает своей неко в слух и строчки стихов накладываются на музыку из окна. "...Ты хочешь знать, что видел я На воле? — Пышные поля, Холмы, покрытые венцом Дерев, разросшихся кругом..." Мун кажется, что она начинает засыпать, убаюканная мелодией и голосом Сириуса, его тёплой рукой на её спине, мягкостью его груди, на которую Мун положила голову. В тонких ветвях ивы шумит ветер, и в листве тихо звенит трель соловья. Над площадкой у школы едва ощутимым бризом проносится лёгкий топот детских шагов. Сквозь сон Мун слышит шепот Сириуса. -Интересно, какими они будут, наши дети? Но тогда этот вопрос остаётся без ответа. *** Она похожа на тебя и на меня. Наша маленькая звездочка - Гинру. Хотя от меня у неё только черты некоморфы да способность менять облик. И у неё твой прекрасный пепельный цвет волос, и твои веснушки, и у неё твои глаза - серые словно зимнее небо. Жаль что она так и не успела тебя узнать, Сириус. И наверное даже не успела даже запомнить. И к счастью не успела запомнить, что сегодня ты погиб. Но когда придёт время она узнаёт от меня нашу с тобой историю, Сири. Узнает, что ты погиб не просто так. Погиб, заслонив меня с ней, от когтей этого проклятого самими небесами зверя. Ведь ты же знал, что человеку не справится с некоморфом, особенно с таким как Акэнэд. И всё равно ты, Сириус, шёл вперёд. Шёл вперёд до самого конца. Я обещаю тебе, Сири, что Гинру будет помнить о тебе, о своём отце - ярчайшей звезде ночного неба - Сириусе. Мун сжимает в ладонях пожелтевший от времени листок. А потом морфа достаёт из внутреннего кармана пальто ручку и дописывет на помятой, обгоревшей бумаге ещё несколько строк. *** Гаснет свет в просторном светлом классе. В осколках стёкол отражается луна. Треплет зимней стужи ветер Легкой занавеси плети, Если бы тогда я только знала, Я б осталась в нашем мае навсегда.