Match

Доктор Робби стоял у центрального поста, просматривая свежие снимки КТ на мониторе. Он выглядел так, словно не спал неделю. Жесткая складка между бровей, чашка остывшего, черного как смоль кофе в руке и напряженная поза хищника, готового к прыжку. Отсутствие Лэнгдона ощущалось физически, как отсутствующая конечность, фантомная боль которая делала Робби еще более нетерпимым к ошибкам остальных. Ему нужен был кто-то, кто будет просто делать. Не спорить, как Сантос и не тормозить как Самира.       — Уитакер! — голос Робби прорезал гул вентиляции, не громкий, но с той командной ноткой, которая заставляла вздрагивать. Он даже не обернулся, зная, что студент где-то рядом. Деннис всегда был где-то рядом, как верная тень. Как только Деннис подошел, Робби, не отрывая взгляда от экрана, протянул руку и схватил его за плечо, резко притягивая к себе, в свое личное пространство. Это было не дружеское объятие, а жесткий почти собственнический захват. Он буквально развернул Денниса лицом к монитору, удерживая его так, что плечо парня упиралось в грудь Робби.       — Смотри, — Робби ткнул пальцем в черно-белое изображение черепа. От него пахло крепким кофе который он пил и резким антисептиком. — Видишь эту линию? Это трещина основания черепа. Он наклонился к самому уху Денниса, его голос упал до низкого, хриплого шепота, предназначенного только для них двоих.       — Нейрохирургия говорит ждать, но если мы будем ждать, этот парень умрет от отека мозга в течение часа. Робби сжал плечо Денниса сильнее, его пальцы впились в мышцу через ткань скраба. Он наконец повернул голову, глядя на Денниса сверху вниз своими тяжелыми, темными глазами, в которых читалась усталость и вызов.       — Ты идешь в третью травму, берешь этого пациента и ты не отходишь от него ни на шаг. Каждые пять минут проверка зрачков. Если хоть один расширится, ты не ищешь медсестру, не ищешь меня. Ты вводишь маннитол и потом орешь так, чтобы у меня в другом конце коридора заложило уши. Ты меня понял, Уитакер? Он ждал ответа, сканируя лицо Денниса на предмет страха. Робби знал, что он мягкий, но ему нужно было знать, сможет ли этот мягкий материал затвердеть под давлением.       — Ну? Я жду. Уитакер энергично закивал, поднимая руки в слегка неловком жесте.       — Да, доктор Робби, — бодро отозвался парень, оторвав взгляд от третьей травмы и снова посмотрев в глубокие карие глаза наставника. Морщинки паутинкой сложились в уголках его глаз, а брови с лёгкой проседью сошлись на переносице, не агрессивно, а скорее сосредоточенно и серьёзно. Робби хмыкнул, заметив этот энергичный кивок и неловко вскинутые руки. Это было так... по-уитакеровски. С этой аурой провинциальной неуклюжести. Ему нужно было выбить из парня эту мягкость, закалить его, но при этом не сломать тот моральный стержень, который в Деннисе, безусловно, был.       — И опусти руки, ты не сдаешься в плен, — проворчал Робби беззлобно, наконец разжимая пальцы на плече Денниса. Однако контакт он не разорвал полностью. Его ладонь скользнула со сжатого плеча на спину, между лопаток, и он подтолкнул Денниса вперед коротко, но ощутимо. Это был жест наставника, отправляющего бойца на ринг.       — Ты идёшь бороться за жизнь, Уитакер, выгляди соответственно, — добавил он тише. Робби прекрасно видел, как студент рассматривал его мгновение назад, сканировал каждую морщину, каждую седую волосинку своими большими, влажными глазами. Это внимание было... тяжёлым. Оно возлагало на плечи Робби груз ответственности быть тем самым непогрешимым богом медицины, каким его, похоже, считал этот мальчик. А Робби чувствовал себя чертовски уставшим, сломленным и старым.       — Всё, исчезни, — бросил он, резко отворачиваясь к компьютеру, чтобы скрыть мелькнувшую на лице тень сомнения и усталости. — Если уровень сознания упадет ниже 13 по Глазго, ты знаешь алгоритм, не подведи меня. Он проводил спину Денниса взглядом до дверей третьей травмы. Как только Уитакер скрылся за шторой, к стойке подошла Тринити Сантос. Она поправила стетоскоп на шее, проследила за взглядом Робби и криво ухмыльнулась.       — Отправляешь Гекльберри на передовую, док? — фыркнула она с привычной дерзостью. — Смотрите, как бы он там в обморок не хлопнулся от ответственности или не начал молиться над монитором. Робби медленно повернул к ней голову. В его глазах моментально исчезла та скрытая теплота, которая была там секунду назад.       — Займись делом, Сантос, — сухо отрезал он, даже не повышая голоса. — Уитакер сейчас делает работу, которая требует выдержки, а не острого языка. А ты... — он выхватил случайную карту из стопки и, не глядя, сунул ей в руки. — Вторая смотровая. Абсцесс ягодицы. Вскрыть и дренировать, вперёд.

В третьей травме было тихо и полутемно, пациент лежал неподвижно. Деннис остался один на один с писком монитора и мужчиной, в голове которого тикала бомба замедленного действия. Ответственность, о которой говорил Робби, легла на плечи бетонной плитой. Деннис подошел к изголовью, достал фонарик-ручку и, сглотнув, наклонился к лицу пациента, чтобы проверить зрачки. Ему казалось, что он всё еще чувствует тепло ладони Робби между лопатками.       — Здравствуйте, я Доктор Уитакер, буду наблюдать за вами, конкретно сейчас что-то беспокоит? Положив руку на голову пациента, Уитакер аккуратно приподнял ее мягким нажатием и быстро посмотрел зрачки. Пациент, мужчина с посеревшим лицом, дернулся от прикосновения, словно от удара током. Яркий луч фонарика ударил ему в глаза, заставляя зажмуриться и издать сдавленный стон. Правый зрачок среагировал четко, сузился при свете, расширился в тени. Но левый... Левый зрачок был вялым. Он реагировал, но с заметной, тягучей задержкой, словно нехотя. Он еще не был расширенным, о чем предупреждал Робби, но это было пограничное состояние.       — Голова... — прохрипел мужчина, пытаясь поднять руку, чтобы схватиться за висок, но его движения были нескоординированными, слабыми, а речь немного смазанной.       — Меня тошнит... Сильно тошнит. Робби сказал звать его, если зрачок расширится. Сейчас он просто медленный. Это та самая серая зона, где Уитакер должен принять решение, паниковать или ждать следующие пять минут, как было приказано. Мужчина вдруг резко вдохнул и попытался приподняться на локтях, его лицо позеленело.       — Ведро... — выдохнул он. Уитакер спешно сунул фонарик обратно в нагрудный карман и, выбив плечом дверь, зацепился взглядом за первую попавшуюся медсестру, ею оказалась Ким. С ней у Денниса были странные отношения. Казалось, они… флиртовали? Хотя, возможно, ему просто казалось. Тринити говорила, что Ким иногда заглядывается на него, когда он сосредоточен и перестаёт замечать всё вокруг. Ким была очень красивой и, наверное, чуть старше Денниса, но совсем ненамного. В любом случае сейчас было не время перебирать медсёстрами.       — Таз! Быстро! — крикнул он. Ким, стоявшая у тележки с медикаментами в паре метров от входа, вздрогнула от крика Денниса. Но её профессионализм сработал быстрее, чем удивление. Она мгновенно выхватила розовый пластиковый лоток из стопки и, сделав два быстрых шага, буквально впечатала его тебе в грудь.       — Держи! — выдохнула она. В её красивых, миндалевидных глазах на секунду мелькнуло что-то личное, тот самый взгляд, о котором говорила Тринити. Но у парня не было времени это анализировать. Уитакер развернулся на пятках и влетел обратно в палату ровно в тот момент, когда пациента скрутил спазм. Студент успел подставить таз под его подбородок за долю секунды до того, как его вырвало. Звуки были отвратительными, запах, резким и кислым. Мужчина содрогался всем телом, его лицо налилось нездоровой краснотой от напряжения.       — Тише, тише, всё хорошо, выводите это... — бормотал Уитакер, придерживая его за плечо одной рукой и удерживая таз другой, чувствуя, как дрожат его мышцы. Для человека с трещиной в основании черепа такое напряжение было катастрофой, внутричерепное давление скакнуло до небес. Когда спазм прошел, мужчина обмяк, откидываясь на подушку. Он больше не стонал, мужчина затих, слишком быстро и это настораживало.       — Мистер Эванс? — позвал Деннис, отставляя грязный таз на пол. — Мистер Эванс, откройте глаза. Тишина, только писк монитора стал чуть медленнее. Уитакер снова выхватил фонарик, руки дрожали, но он заставил их слушаться, парень поднял его веко. Левый зрачок расширился. Он заполнил почти всю радужку, чёрная бездонная дыра, которая совсем не реагировала на свет фонарика. Это был тот самый «выдутый» зрачок. Отек мозга сдавливал ствол. Оторвав глаза от монитора, Уитакер ввел маннитол, ощущая как пот собирается на лбу, а в горле неприятно пересыхает. Руки, мокрые от пота, скользнули по ампуле, но движения были удивительно чёткими, мышечная память, вбитая годами учебы, взяла верх над паникой. Деннис набрал препарат. Ввел его в порт катетера, нажал на поршень. Прозрачная жидкость устремилась в вену, неся с собой единственный шанс спасти этот мозг от того, чтобы он не раздавил сам себя. Уитакер выдернул шприц, теперь вторая часть приказа.       — Доктор Робби! — крик сорвался с губ настолько громкий, что перекрывал даже писк монитора, который теперь отбивал тревожный ритм брадикардии. — Зрачок расширен! Штора отлетела в сторону так резко, будто ее сдернуло ураганом. Робби оказался рядом мгновенно, он будто материализовался. В одной руке он сжимал кислородную маску. Робби даже не посмотрел на Денниса его взгляд был прикован к лицу пациента. Он рывком поднял веко мистера Эванса, посветил своим фонариком, убеждаясь в том, что студент сказал правду. Чёрный диск зрачка был огромен и неподвижен.       — Маннитол? — рявкнул он, не оборачиваясь, уже хватаясь за изголовье кровати. Уитакер молча поднял пустой шприц, показывая его как доказательство. Робби на секунду замер. Он повернул голову, и его темные глаза встретились с глазами Денниса. В этом взгляде на долю секунды промелькнуло что-то похожее на гордость, смешанное с облегчением.       — Ким! — заорал Робби так, что, казалось, задребезжали стекла. — Звони в нейрохирургию! Скажи им "Код Травма, вклинение ствола"! Мы едем прямо сейчас! Если они скажут ждать, скажи, что я лично поднимусь и просверлю им черепа! Он ударил ногой по стопору колес кровати, снимая её с тормоза.       — Уитакер, на каталку! Сверху! — скомандовал он, толкая тяжелую кровать к выходу. — Держи ему челюсть и дыши за него мешком Амбу, он перестает дышать сам! Живо! Деннис пришлось запрыгнуть на движущуюся каталку прямо на ходу, встав коленями по бокам от пациента, как делали парамедики в кино, но сейчас это была грязная и трясущаяся реальность. Он прижал маску к лицу мужчины и начал ритмично сжимать мешок. Робби толкал каталку сзади с силой локомотива, маневрируя по коридору.       — Дорогу! Прочь с дороги! — ревел он, разгоняя зевак. Робби и Деннис неслись к лифтам, адреналин зашкаливал. Уитакер сидел верхом на пациенте, качая воздух в его легкие, а прямо под ним, у изголовья, он видел лицо Робби, искаженное напряжением, мокрое от пота. Он смотрел не на дорогу а на руки, сжимающие мешок Амбу.       — Держи ритм, Уитакер! — крикнул он сквозь шум колес. — Раз... два... вдох! Раз... два... вдох! Не дай ему умереть у меня в лифте! Уитакер лишь кивнул, подстраиваясь под ритм и отсчитывая его у себя в голове. «Раз… два… вдох. Раз… два… вдох». Лифт гудел, поднимая их на этаж нейрохирургии. В замкнутом пространстве кабины воздух казался раскаленным. Звук сжатия мешка Амбу был единственным метрономом, отсчитывающим секунды жизни мистера Эванса. Деннис, сидя верхом на пациенте, чувствовал, как пот течет по спине под формой. Но его руки, привыкшие к тяжелой работе на ферме, не дрогнули, ритм был идеальным. Он не устал, хотя прошло уже несколько минут. Робби стоял вплотную к каталке, зажатый между ней и стеной лифта, он не сводил глаз с монитора дефибриллятора, лежащего в ногах пациента.       — Сатурация держится, 98%, — глухо прокомментировал он, а затем резко подался вперед, чтобы проверить пульс на сонной артерии мужчины. Поскольку Деннис занимал почти всё пространство у изголовья, Робби пришлось буквально навалиться на край каталки. Его плечо врезалось в бедро Денниса, а свободная рука, чтобы сохранить равновесие в трясущемся лифте, инстинктивно и крепко схватила Денниса за колено. Пальцы Робби сжались на коленной чашечке Уитакера, почти до боли, используя ногу студента как точку опоры.       — Пульс нитевидный, но есть, — тихо бросил Робби, его лицо оказалось где-то на уровне пояса Денниса, пока он щупал шею пациента. Он поднял глаза, с этого ракурса он смотрел на Денниса снизу вверх, редкий случай, если не единственный за всё это время. Он видел сосредоточенное лицо парня, капли пота на висках, как четко работают его руки.       — Ты держишь его, Уитакер, — сказал Робби, и его ладонь на колене Денниса сжалась еще раз, ободряюще, прежде чем он отпустил его и выпрямился. — Ты, чёрт возьми, держишь его на этом свете своими руками, не сбивайся. Лифт звякнул, и двери поползли в стороны.       — Нейрохирургия! — крикнул Робби, мгновенно переключаясь в режим боевого тарана. — Погнали! Он толкнул каталку вперед так резко, что Деннису пришлось ухватиться бедрами за борта каталки, чтобы не слететь. Они вылетели в стерильно-чистый, тихий коридор хирургического отделения, который разительно отличался от грязного хаоса Питта. Навстречу им уже шла бригада в фиолетовых костюмах. Высокий хирург с недовольным лицом поднял руку, останавливая их.       — Робинавич, мы не готовы! — начал он. — Операционная только освобождается, мы не можем...       — У него зрачок размером с монету! — перебил Робби, не сбавляя хода и фактически заставляя хирурга отпрыгнуть к стене. — Мы едем в первую, и вы вскроете его прямо сейчас, или я сам возьму дрель! Уитакер, не останавливай вентиляцию! Робби был страшен в гневе, он толкал каталку, орал на хирургов и защищал своего пациента с яростью цепного пса. И Деннис, возвышаясь над всем этим на каталке, чувствовал себя частью этого безумного, неудержимого механизма, которым управлял Робби. Они влетели в предоперационную.       — Перекладываем! — скомандовал Робби. — Уитакер, на счет три спрыгиваешь, но продолжаешь качать, пока анестезиолог не подключит аппарат, понял? Робби встал рядом, его рука снова легла на поясницу Денниса, направляя, страхуя, готовая подхватить, если ноги студента подогнутся после адреналинового шторма.       — Да!.. — только и вырвалось у Денниса. Он поднялся на коленях и, чуть неуклюже, но быстро спрыгнул с кушетки, не прекращая ритмично сжимать мешок Амбу. Глухой стук кроссовок о линолеум, когда Деннис приземлился, потонул в шуме аппаратуры. Его немного занесло от инерции, но он устоял, не сбиваясь с ритма сжатий мешка.       — Перекладываем! Раз, два... Взяли! — скомандовал Робби. Единым рывком, вместе с санитарами нейрохирургии, они перетянули тяжелое тело на операционный стол. Деннис двигался синхронно с ними, делая шаг в сторону, не отпуская маску.       — Я подключаюсь к ИВЛ, — произнес анестезиолог, быстро перехватывая трубку у Денниса и подсоединяя её к стационарному аппарату. — Есть CO2, я взял. Отходи, парень. В ту секунду, когда ответственность была передана, Деннис почувствовал, как его руки стали внезапно легкими и бесполезными. Мешок Амбу, который он сжимал последние пару минут, остался висеть на шее пациента, уже ненужный.       — Вон! Все вон! — рявкнул главный хирург, и двери операционной начали закрываться перед их носами. Робби, который до последнего следил за монитором, убеждаясь, что ритм сердца стабилизировался, резко развернулся. Он схватил Денниса за локоть и буквально выволок его из предоперационной в коридор, пока автоматические двери не сомкнулись, отрезая их от стерильного мира нейрохирургии. Они остались одни в пустом, тихом коридоре. Контраст с хаосом, который был минуту назад, оглушал. Деннис стоял, тяжело дыша, его грудная клетка ходила ходуном. Руки, лишенные привычной работы, мелко дрожали. Робби не отпустил его локоть. Наоборот, он притянул Денниса ближе к стене, подальше от прохода, и встал напротив, блокируя собой весь мир. Он тоже дышал тяжело, его лицо блестело от пота, а волосы были взъерошены. Он отпустил локоть Денниса, но тут же резким и импульсивным движением обе его ладони легли на плечи парня, сжимая трапециевидные мышцы с силой, граничащей с грубостью, слегка встряхнув его.       — Ты спас ему мозг, Уитакер, ты выиграл время. Если бы ты замешкал с маннитолом или сбился с ритма в лифте он был бы овощем. Он наклонился ниже, заглядывая в лицо своему протеже, ища признаки того, что Деннис вот-вот сломается от отходняка.       — Дыши, — приказал Робби, заметив, как Деннис хватает ртом воздух. — Вдох-выдох, давай. Робби сделал нарочито глубокий вдох носом и медленный выдох ртом, не сводя глаз с Денниса и не убирая тяжелых, горячих рук с его плеч. Он успокаивал его, чтобы Деннис не рассыпался на части прямо здесь, в чужом отделении. Уитакер поджал губы, шумно вдохнул через нос и сделал глубокий выдох. Он покивал головой как бы давая понять что он всё понимает и слышит, ему не хотелось что бы Робби переживал за него сильнее чем было нужно.       — Всё в порядке, Доктор Робби. Он поднял на него свои большие глаза, под которыми выступали заметные мешки, Робби стоял напротив, на голову выше, возвышаясь над ним. Свет за его головой очерчивал его силуэт делая его чуть ли не святым в глазах парня. Нижняя губа чуть дрогнула. Робби не отвел взгляда, он видел эту предательскую дрожь нижней губы. Видел темные круги под глазами, которые делали Денниса похожим на испуганного енота, и то, как этот мальчик смотрел на него, как на икону, сошедшую с витража. Это раздражало и льстило одновременно. Робби чувствовал себя кем угодно, только не святым. Он был пропитан потом, кофеином и собственной виной, но если Уитакеру нужно было верить в божество, чтобы пережить эту смену, пусть верит.       — Ты паршивый лжец, Уитакер, — тихо произнес Робби. В голосе не было упрека, только уставшая констатация факта. Он медленно убрал одну руку с плеча Денниса, но не для того, чтобы разорвать дистанцию. Его ладонь поднялась выше, и он грубоватым, но странно бережным движением провел большим пальцем по скуле Денниса, стирая несуществующую грязь, а затем на секунду надавил на подбородок, словно физически пытаясь остановить дрожь губы.       — Тебя трясет, потому что адреналин уходит. Это биохимия, ты не должен чувствовать себя виноватым. Его палец был шершавым, горячим и пах латексом. Он задержался на коже Денниса ровно на мгновение дольше, чем позволял протокол наставник-студент, глядя в эти невозможные голубо-зелёные глаза.       — А теперь вдохни еще раз, глубже. Робби резко убрал руку, словно обжегшись, и отступил на шаг, разрушая ореол «святости» и возвращаясь в образ уставшего заведующего отделением.       — И пошли, лифт ждёт. Если мы простоим здесь еще минуту, я начну думать о том, сколько бумаг мне придется заполнить за этот героический забег.