Match

      Робби нажал кнопку вызова лифта, не оглядываясь, но оставил руку висеть так, что, если бы Деннис сделал шаг, их плечи соприкоснулись бы.       — Ты голоден? — спросил он вдруг, глядя на табло этажей. — В автомате внизу остались те отвратительные сэндвичи с тунцом, я куплю тебе один. Ты заслужил... ну, хотя бы еду.       — О, не стоит, всё в порядке, — ответил Деннис, поднимая руку в протестующем жесте и слегка помахивая ею. Пусть он больше не жил на нерабочем этаже в палате, он всё ещё не мог позволить себе многое. Не то чтобы он голодал, он старался плотно завтракать, когда была возможность и аппетит… но Деннис на секунду задумался, не видел ли Робби, как он утаскивает сэндвич с тележки для пациентов. От этой мысли неприятно скрутило живот, Уиттакер не мог позволить что бы что-то из той части его жизни просочилась в настоящее. Он на пути что бы стать врачом, а подобные ситуации не сыграют ему на руку. Лифт открылся, Деннис, кивнув Робби, быстро улизнул к регистратуре в надежде ухватить нового пациента и исчезнуть подальше от взгляда Робби, которым тот, казалось, пытался просверлить в нём дыру. Робби даже не ускорился. Он позволил Деннису сбежать, наблюдая за его поспешным отступлением с тем же выражением лица, с каким смотрят на нашкодившего кота. Уитакер добрался до стойки регистрации, почти врезавшись в Дану, и дрожащей рукой потянулся к стопке новых карт, пытаясь выудить что-то простое, может быть, вывих лодыжки или ОРВИ, что-то, что не требует героических усилий. Но прежде чем его пальцы коснулись пластиковой папки, поверх нее легла тяжелая, широкая ладонь, прижимая карту к столу. Деннис замер, ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за его спиной.       — Ты отвратительный лжец, Уитакер, — снова повторил Робби прозвучав прямо над его правым плечом. Он почувствовал, как Деннис напрягся под его нависающей фигурой, но не отстранился.       — У тебя гипогликемия, ты бледный, у тебя тремор, и ты только что сжёг кучу калорий, спасая жизнь. Если ты сейчас пойдешь к пациенту и упадешь в обморок, мне придется ставить тебе капельницу с глюкозой прямо здесь, при всех. Ты этого хочешь?       Робби убрал руку с карты, но тут же ловким движением сунул что-то в нагрудный карман скраба Денниса. Это была смятая купюра в десять долларов.       — Автомат в комнате отдыха, купи себе нормальной еды. Не эти сухие бутерброды из опилок, которыми мы кормим больных, а что-то с белком. Он наконец отступил на полшага, разворачивая Денниса к себе за плечо, заставляя посмотреть в глаза. Взгляд Робби был тяжелым, но в уголках глаз снова залегла та самая непрошеная забота.       — Пять минут, Уитакер, это приказ. Если я увижу тебя в палате до того, как ты съешь хоть что-то, я отстраню тебя от смены, время пошло. Робби скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он будет стоять здесь и смотреть, пока Деннис не направится в сторону комнаты отдыха. Уиттакер поджал губы и сдержанно кивнул, так он всегда реагировал на наставления, преследовавшие его всё детство и юность. Развернувшись на пятках, он быстро отыскал комнату отдыха и почти бегом направился туда. Оказавшись внутри, Деннис прикрыл дверь и шумно выдохнул. В комнате уже сидела Мел, в наушниках дожевывая протеиновый батончик. Уитакер замялся у порога, приветственно кивнул, но не был уверен что она его заметила, и подошел к автомату. Глаза быстро пробежались по ассортименту, остановившись на сэндвиче с индейкой. Деннис часто заглядывался на него, когда хотелось потратить пару лишних долларов, оставшихся с проезда на автобусе, но каждый раз себя одергивал. Он достал купюру из нагрудного кармана и провел по ней пальцами. Слегка поднес к лицу, улавливая едва ощутимый аромат парфюма Робби, которым пропиталась бумага. Ему чертовски не хотелось отдавать её автомату, бесчувственная машина проглотит её, как и сотни купюр до этого, вернув сдачу холодными монетами, которые ничего для него не значили. Но Деннис понимал, если он ослушается Робби, то и правда грохнется где-нибудь к концу смены, опозорившись сильнее, чем за все время своих прошлых казусов. Клацнув нужную комбинацию кнопок, он медленно протянул купюру. Автомат с громким жужжанием выхватил её из пальцев и поглотил. Поршень прокрутился, и сэндвич с глухим стуком упал в лоток. Деннис достал перекус, задумчиво вертя его в руках. Автомат с громким металлическим лязгом выплюнул сдачу, горсть четвертаков и даймов, которые со звоном ударились о лоток. Мелисса Кинг, сидевшая за круглым столом у стены, медленно достала наушник из ушей. Она не обернулась сразу, когда Деннис вошел, но теперь ее внимательный, чуть расфокусированный взгляд был прикован к его спине и сэндвичу в руках.       — Ты вибрируешь, — констатировала она. Её голос был ровным, лишенным вопросительных интонаций, это было просто клиническое наблюдение. Она аккуратно свернула обертку от своего протеинового батончика в идеальный крошечный квадрат.       — Я слышала, как доктор Робби кричал в коридоре про маннитол, — продолжила она, глядя прямо на Денниса. В её взгляде не было осуждения, только любопытство. — Вклинение ствола? Мел кивнула на стул напротив себя, приглашая сесть.       — Индейка это хороший выбор, — добавила она, когда Уитакер всё же повернулся. — Триптофан помогает снизить тревожность, тебе сейчас это нужно. Если ты упадешь в обморок, Робби будет злиться потому что ему придется заполнять форму о производственной травме. Он ненавидит бумажную работу. Она помолчала секунду, изучая бледное лицо студента напротив, а затем снова надела наушники, но музыку не включила, оставаясь в режиме ожидания и давая парню пространство что бы поесть. Хотелось как можно быстрее закинуть в себя сэндвич и вернуться к работе, но Деннис заставлял себя жевать тщательно, медленно перемалывая суховатый хлеб, индейку и пару листьев салата, скудно смазанных соусом. Постепенно внутренняя дрожь унималась, а ей на смену приходило приятное чувство сытости. Прожевывая последний кусок, Уитакер смял упаковку и, поднявшись, точным броском отправил её в мусорное ведро. Попутно он смахнул пару крошек, прилипших к подбородку, и глубоко вдохнул, окончательно приходя в себя. Как только Уитакер шагнул за порог комнаты отдыха, гул Питта ударил по ушам с новой силой. Тишина и запах кофе остались позади, сменившись резким ароматом дезинфекции и прочих больничных запахов разной степени мерзости. Деннис бросил взгляд на настенные часы, четыре минуты, он уложился. Робби был там же, у центрального поста, но теперь он яростно что-то печатал сидя за своим местом, перераспределяя пациентов между перегруженными зонами. Уитакер подошел тихо, стараясь не привлекать внимания, и встал рядом, готовый к новым указаниям. Он чувствовал себя немного лучше, сахар в крови поднялся, руки перестали дрожать, и мир обрел четкость. Робби не обернулся сразу, он закончил что-то печатать на клавиатуре и только тогда медленно повернул голову. Приподняв очки двумя пальцами, его взгляд скользнул по лицу Денниса, сканируя результат своего «приказа».       — Уложился, — констатировал он, глядя на наручные часы, а затем снова на лицо парня. В его глазах мелькнуло удовлетворение. — Цвет лица лучше, ты больше не выглядишь так, будто упадешь в обморок, если на тебя дунуть. Вдруг он нахмурился и встав из-за стола сделал полшага навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Деннис инстинктивно замер, ожидая нагоняя или новой задачи.       — Ладно, перерыв окончен, ты мне нужен в пятой смотровой. Там пьяный подросток, разбил голову, катаясь на тележке из супермаркета, ему нужно наложить швы. Робби наклонился ближе, его голос стал наставническим.       — Это рваная рана на лбу, я хочу, чтобы ты сделал это аккуратно, чтобы шрам был минимальным. Представь, что это твой младший брат. — Я буду за шторкой в четвертой, вправлять плечо. Если пацан начнет буянить, зови. Но я думаю, ты справишься, у тебя хорошие руки, Уитакер, когда они не трясутся. Он хлопнул Денниса по плечу и подтолкнул в сторону пятой палаты, снова оставляя после себя ощущение горячего прикосновения и странную смесь стыда и гордости. Заходя в палату, Уиттакер на ходу натягивал ярко-голубые перчатки.       —Хеей! Я Деннис Уиттакер, твой врач. Дашь мне взглянуть? Он приподнял руки, готовясь осмотреть рассеченную рану.       — Как самочувствие? Голова не кружится? «Представь, что это твой младший брат», — пронеслись в голове слова Робби. Но Деннис и сам был тем самым младшим братом, вот только его будто не замечали. Он был нужен, чтобы помогать по хозяйству, был нужен как часть большой религиозной семьи и пример для подражания в их маленьком городке. Но не как сын, и уж точно не как брат. По крайней мере, ему так казалось. Выпав из реальности на мгновение, Уитакер тряхнул головой и снова сосредоточился на пациенте. Он слегка отстранился, внимательно вглядываясь в лицо парня. Парень на кушетке, в карте было написано имя «Кевин», 17 лет, выглядел жалко. От него за версту разило дешевым пивом. Он сидел, сгорбившись, прижимая к лицу окровавленный комок бумажных полотенец, который уже пропитался насквозь. Услышав голос Денниса, он медленно, с пьяной заторможенностью отнял руки от лица. Зрелище было неприятным, глубокая, неровная рассеченная рана прямо над левой бровью.       — Врач? — переспросил Кевин, пытаясь сфокусировать взгляд здорового глаза на Деннисе. Второй он инстинктивно щурил. — Ты... ты выглядишь как школьник, чувак. Он попытался хохотнуть, но тут же скривился от боли и снова прижал руку ко лбу.       — Голова кружится, да... Вертолеты, — простонал он. — Слушай... а предки? Они же не узнают? Кевин вдруг схватил Денниса за рукав скраба липкой от крови рукой, в его глазах плескалась паника, которая пробивалась даже сквозь алкогольный туман.       — Отец меня убьет, — прошептал он срывающимся голосом. — Он реально меня убьет, если узнает, что я пил. Он пастор... он этого не простит. Пожалуйста, не звоните им, просто заклейте и я пойду. Слова парня ударили в Денниса как пощечина, это был словно отголосок его собственной жизни. Он знал этот оцепеняющий страх перед фигурой отца, который требует святости от обычного ребенка, знал, каково это, быть не сыном, а проектом, который должен быть идеальным. Кевин дернулся, когда Деннис попытался осмотреть рану ближе.       — Ай! Больно же! — захныкал он, отшатываясь. — Не надо шить! Если будет шрам, они точно увидят! Можно просто клеем? Ну пожалуйста! Уиттакер выдохнул, стараясь не думать об отце, церкви и всей этой фанатичной тематике контроля которая преследовала его весомую часть жизни, воспоминания всплыли совсем не вовремя.       — Всё в порядке, — произнес он, стараясь придать голосу уверенности. — Я зашью рану максимально аккуратно. Если будешь соблюдать рекомендации по уходу, шрам останется почти незаметным. Рана глубокая, поэтому я введу обезболивающее, ты ничего не почувствуешь. Деннис незаметно вцепился свободной рукой в край кушетки, заставляя себя выглядеть максимально спокойным и приветливо улыбаться. Кевин шмыгнул носом, глядя на Денниса с недоверием, но всё же немного расслабился. Тон «доброго доктора» подействовал. Он медленно убрал руки от лица, позволяя Деннису приблизиться.       — Ладно... только аккуратно, ладно? — проскулил он, зажмурившись, когда Деннис поднес салфетку с антисептиком. Деннис работал быстро, он набрал лидокаин в шприц, стараясь не думать о том, как часто ему самому в детстве приходилось скрывать синяки и ссадины, чтобы не расстраивать отца своей неуклюжестью или греховным поведением.       — Сейчас будет печь, глубокий вдох, — предупредил он. Кевин зашипел и дернулся, когда игла вошла в кожу, но Деннис удержал его голову твердой рукой.       — Тише. Всё, самое больное позади, сейчас онемеет. Пока лекарство действовало, Деннис готовил иглодержатель и нить. Руки, которые еще полчаса назад дрожали от адреналина после реанимации, теперь были твердыми. Это была мелкая моторика, то, в чем он всегда был хорош.       — Послушай, — тихо сказал Деннис, проверяя чувствительность иглой. — Мы не звоним родителям по каждому поводу, тебе семнадцать. Если ты уйдешь отсюда на своих двоих, никто не обязан докладывать твоему отцу о каждой царапине. Это была полуправда, ситуация с несовершеннолетними и алкоголем была тонкой гранью, но сейчас этому парню нужно было успокоительное посильнее лидокаина.       — Правда? — Кевин приоткрыл здоровый глаз, полный надежды.       — Правда, а теперь не двигайся. Я начинаю шить. Деннис сделал первый стежок. игла вошла в кожу мягко, края раны сошлись идеально. В этот момент штора бесшумно отодвинулась. Робби стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Он уже закончил с плечом в соседней палате и теперь наблюдал. Мужчина не стал вмешиваться, просто стоял там, скрестив руки на груди, и смотрел, как Деннис шьет. Его взгляд скользнул по рукам Денниса, отмечая уверенность движений, потом по лицу пациента, который явно успокоился.       — Неплохой узел, Уитакер, — вдруг произнес Робби. Его голос был спокойным, будничным, но в тесной палате он прозвучал до странного громко. Кевин дернулся от неожиданности, но Деннис, ожидавший подвоха, удержал руку ровно. Робби отлип от косяка и подошел ближе, заглядывая через плечо Денниса прямо на рану.       — Края сопоставлены ровно, продолжай, — кивнул он, а затем перевел тяжелый взгляд на парня. Он положил руку на спинку стула, на котором сидел Деннис, его пальцы оказались в опасной близости от шеи студента.       — Ещё три шва, Уитакер. Потом отправь его на снимок, чтобы исключить скрытые переломы, и выписывай. Робби задержался, глядя на профиль Денниса.       — Ты справился с истерикой, — заметил он тихо, так, чтобы слышал только Деннис. — Хорошая работа. Деннис обернулся к Робби и сдержанно улыбнулся, несмотря на внешнее спокойствие, внутри него всё сияло. — Спасибо, доктор Робби, — кивнул он. Вернувшись к ране, Деннис сделал финальные три стежка, завязал хирургическим узлом в две петли и осторожно отрезал лишнюю нить.       — Вот так... — тихо выдохнул он, отодвигаясь от пациента и откладывая инструменты в сторону. Деннис выпрямился, оглядывая парня с высоты своего роста. Кевин осторожно, потянулся к зеркалу, висящему на стене. Он осмотрел аккуратный ряд черных узелков, стягивающих края кожи.       — Вау... — выдохнул он, поворачиваясь к Деннису. — Реально ровно, спасибо, док. Может, отец и не заметит, если я надвину шапку. Робби кинул взгляд, бегло, но профессионально оценив результат работы еще раз.       — Если он заметит, скажешь, что упал на физкультуре. И что тебя шил лучший интерн в Питтсбурге, — бросил он парню, но смотрел при этом на Денниса. — Всё, иди в рентген-кабинет, медсестра покажет дорогу, свободен. Как только Кевин, спотыкаясь и бормоча благодарности, выскользнул из палаты, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Остались только Робби и Уитакер и ещё не до конца выветрившийся запах антисептика. Робби не спешил выходить, он подошел к Деннису почти вплотную, снова нарушая личное пространство, как делал это всю смену. Его глаза изучали лицо парня с пугающей проницательностью. Робби вздохнул, и его рука легла Деннису на затылок, тяжелая и тёплая. Он слегка сжал пальцы, массируя напряженные мышцы шеи, заставляя смотреть ему в глаза. Робби хотел было что-то сказать, Уитакер это видел, мужчина даже приоткрыл рот, чтобы начать, но почему-то осёкся. Он убрал руку, но тепло осталось.       — Ладно, смена еще не закончена. У нас есть три минуты тишины, пока не привезли следующую партию с аварии на мосту. Робби кивнул на дверь.       — Идём, я покажу тебе, где мы храним заначку с нормальным кофе. Тот, что в автомате как моча, а тебе нужно проснуться. Он открыл дверь перед студентом, пропуская вперед.