Match

Вечер наступил предательски быстро. Деннис стоял посреди спальни с обнаженным торсом, уже влезший в свои брюки, и теперь медленно натягивал рубашку. Робби наблюдал за этими сборами молча, лениво привалившись плечом к дверному косяку и не сводя с него внимательного взгляда. Надо было возвращаться, утром Деннис быстро отписал Тринити короткое: «Живой, всё норм», чтобы она не подняла панику, но больше телефон в руки не брал, намеренно оставив его на беззвучном. Он не хотел впускать посторонний шум в их пространство ни на секунду раньше, чем это будет необходимо. Робби не шевелился, позволяя глазам жадно скользить по спине Денниса, по тому, как скрываются под тканью рубашки лопатки, которые он целовал всего пару часов назад. Этот процесс обратного превращения из любовника в почти выпускника вызывал у него глухое раздражение. День пролетел как один миг, в ленивых разговорах, еде прямо в постели и тишине, которая была комфортнее любых слов и теперь реальность настойчиво стучалась в их пузырь. Робби отошёл от косяка и подошел сзади, когда Деннис возился с пуговицами, мужчина не обнял, но встал так близко, что Деннис мог почувствовать тепло его тела спиной.       — Ты пропустил одну, — низко заметил Робби. Его руки легли на плечи Денниса, разворачивая его к себе. Робби смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде уже не было той утренней расслабленности, возвращалась привычная сосредоточенность, но теперь смешанная с сожалением. Он сам потянулся к рубашке Денниса, ловкими, привычными к мелкой моторике движениями перестегивая пуговицы правильно.       — Ненавижу этот момент, — честно признался Робби, разглаживая воротник рубашки и невзначай касаясь пальцами шеи Денниса, там, где под тканью скрывался темнеющий засос. — Самая паршивая часть выходного это его конец. Он задержал ладони на груди Денниса, поверх рубашки, словно пытаясь удержать его еще на секунду.       — Ты ответил ей? — кивнул он на телефон, лежащий на тумбочке. — Сказал, что жив-здоров? Робби криво усмехнулся, глядя Деннису в глаза, а потом его лицо стало чуть серьезнее.       — Послушай, Деннис... наслаждайся этими месяцами. Март, апрель, май... Ходи на свои лекции, готовься к выпускному, гуляй с друзьями, это твое последнее спокойное время. Потому что в июле... — он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелее, пронзительнее. — Когда ты переступишь порог «Питт» как мой ординатор, всё изменится. Робби поправил манжет на рукаве Денниса, застегивая пуговицу.       — Ты же понимаешь это? Я не смогу давать тебе поблажек, там я буду твоим боссом, а не Майклом. И спрос с тебя будет двойной. Он подался вперед, почти касаясь лбом лба Денниса, и его голос упал до интимного шепота.       — Но пока ты не надел бейджик сотрудника... и пока мы здесь... Ты всё еще мой. Помни об этом, когда будешь сидеть на скучных лекциях и мечтать о практике, хорошо?       — Я понимаю, — кивнул Деннис. — По поводу Тринити... Она никому не скажет. Он прекрасно понимал, как шатко это звучит, особенно учитывая прошлогоднюю историю с Лэнгдоном. Именно Тринити тогда проявила чудеса детективной работы, раскопав правду о том, что Фрэнк воровал таблетки у пациентов, и именно она принесла эти доказательства Робби. Но Деннис надеялся, что Робби видит разницу, то было преступление и угроза пациентам. А это... это касалось только их двоих.       — Она, конечно, бывает импульсивной, но... она могила, я клянусь, — горячо продолжил Деннис. — Никто не узнает. Всё останется между нами... всё будет так, как было раньше. Деннис замер, бегая взволнованным взглядом по непроницаемому лицу Робби, пытаясь уловить хоть тень реакции. Робби слушал его внимательно, не перебивая и когда Деннис замолчал, продолжая тревожно вглядываться в его лицо, Робби вздохнул и поднял руки, обхватив ладонями лицо Денниса. Его большие пальцы легли на скулы, мягко поглаживая, останавливая этот беспокойный бег глаз.       — Тише, — произнес он низким, успокаивающим тоном. Робби чуть сжал лицо парня, заставляя смотреть только на себя.       — Если ты говоришь, что ей можно верить, я верю, тебе я верю, Деннис. Он сделал паузу, и его взгляд стал серьезнее.       — Но ты должен понимать одну вещь. Я прошу молчать не потому, что боюсь за свое место, я боюсь за тебя. Робби провел пальцем по губам Денниса, очерчивая их контур.       — Медицина это тесный мир, если кто-то узнает... они не скажут, что ты талантливый врач. Они скажут, что ты спишь с боссом ради карьеры. Я не позволю, чтобы на тебя повесили этот ярлык еще до того, как ты станешь ординатором по всем документам. Ты слишком хорош для этой грязи. Он наклонился и поцеловал Денниса крепко, но коротко, с привкусом горечи расставания, ставя точку в разговоре.       — А теперь иди. — Робби отпустил его и сделал шаг назад, скрестив руки на груди, словно воздвигая барьер. — Иди, пока я не плюнул на все правила и не запер дверь на два оборота. Он кивнул на выход из спальни.       — И... спасибо за выходной. Деннис скользнул на заднее сиденье такси, снова заранее заказанного Робби, и машина плавно тронулась в сторону квартиры Тринити. Стоило Деннису прикрыть тяжелые веки, как перед внутренним взором тут же вспыхнули яркие, живые воспоминания прошедшей ночи и этого долгого дня. Картинки сменяли друг друга в безумном ритме, точно так же, как городской пейзаж за окном перетекал из одного района в другой, сливаясь в размытые полосы света. Такси мягко, но ощутимо затормозило, вырывая его из грез, Деннис резко открыл глаза. Реальность ворвалась в сознание голосом водителя. Деннис моргнул, прогоняя остатки сладкой дремы. За окном была знакомая, немного обшарпанная улица, где он жил с Тринити.       — Спасибо, — пробормотал он, выбираясь из машины. Как только он встал на ноги, тело тут же напомнило о событиях последних суток. В пояснице и бедрах отозвалась приятная, тягучая ломота, а мышцы ног слегка подрагивали. Каждый шаг к подъезду отдавался эхом тех прикосновений, и Деннису пришлось приложить усилие, чтобы не пойти странной, осторожной походкой, которая могла бы вызвать вопросы у прохожих. Вечерний воздух марта был прохладным, он остужал горящие щеки, но не мог выветрить тот жар, что поселился внутри. Деннис плотнее запахнул куртку, но даже сейчас он чувствовал, как от него пахнет, чужим дорогим гелем для душа, мужским парфюмом и, как ему казалось, самим сексом. Он поднялся на нужный этаж и замер перед дверью, сжимая в руке ключи. Сердце колотилось, но губы сами собой расплывались в глупой, счастливой улыбке, и он ничего не мог с этим поделать. Глубоко вздохнув, Деннис вставил ключ в замок и повернул его. Дверь открылась, выпуская наружу запах их квартиры. Их с Тринити жилище ударило по чувствам обилием деталей и визуальным шумом. Знакомый, почти родной беспорядок, на вешалке громоздились куртки, шарфы свисали разноцветными змеями, на тумбочке валялись рекламные брошюры какой-то доставки пиццы, ключи и забытая помада Гарсии. Деннис аккуратно, стараясь не шуметь, поставил свои кроссовки в ряд с обувью Тринити. Когда он наклонился, чтобы поправить задник, поясницу снова прострелило тягучим, горячим напоминанием о том, как именно он провел эти сутки. Он невольно зашипел сквозь зубы, выпрямляясь и прижимая ладонь к низу спины. В глубине квартиры горел свет, из гостиной доносились приглушенные звуки телевизора, судя по истеричным интонациям, Тринити смотрела очередное дурацкое реалити-шоу. Деннис замер, глядя на полоску света под дверью в комнату, сердце ёкнуло. Он чувствовал себя странно, словно вернулся из космоса на Землю. Ему казалось, что на нем буквально неоновой вывеской горит надпись: «Я СПАЛ С НАШИМ БОССОМ», и Тринити, с её пугающей проницательностью, прочитает это раньше, чем он успеет сказать «привет». Но прятаться в коридоре было глупо, Деннис глубоко вздохнул, поправил воротник рубашки, словно это могло скрыть следы на шее и шагнул в сторону гостиной. Заглянув в комнату Деннис замялся на пороге, будто его не было не полтора дня, а полтора месяца.       — Хорошо, что всё на месте, — ляпнул Деннис с умным видом. Он выдал это так серьезно, будто это было самое логичное замечание которое только можно было сделать при входе. Тринити нажала на паузу, заставляя рыдающую девицу на экране замереть с перекошенным лицом, и спрыгнула с дивана.       — Мебель-то на месте, а вот твоя совесть явно где-то потерялась, — фыркнула она, но в её голосе не было злости, только сжигающее любопытство. — Я ждала тебя к обеду! Максимум! А ты заваливаешься затемно? Она подлетела к нему, вцепившись взглядом в его лицо, словно пытаясь прочитать хронику последних суток по его глазам.       — Ну?! — требовательно воскликнула она, хватая его за рукав и втягивая в комнату. — Не стой как идиот! Я тут уже все ногти сгрызла, ты написал «я живой», и всё? Серьёзно? Я думала, может, он тебя там расчленил в анатомическом порыве, или вы улетели в Вегас жениться, или... Она вдруг замолчала, резко подавшись вперед и принюхавшись. Глаза Тринити расширились, а на лице расплылась широкая ухмылка.       — О-о-о... — протянула она многозначительно. — Ты пахнешь им, от тебя прямо пасёт. Тринити ткнула его пальцем в грудь, сияя от восторга.       — Ты был у него больше суток и вы не просто поговорили, вы... — она сделала неопределенный жест руками. — Ну? Рассказывай! Как всё прошло? Ты сказал ему то, что хотел? И ради всего святого, скажи мне, что вы переспали, иначе зачем ты там торчал столько времени?! Деннис рассмеялся, в шутку пихнув Тринити плечом, и вместе с ней опустился обратно на диван. Он честно попытался состроить серьезную мину, подобающую рассказу о «важном визите», но глупая, мечтательная улыбка никак не желала сползать с лица, предательски выдавая его с головой. Деннис смущенно потёр шею, подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего.       — Сначала мы разговаривали... ну... он налил нам виски, мы сидели у него на диване и... разговаривали, — невпопад повторил Деннис. Его взгляд уплыл куда-то в сторону и расфокусировался. Он говорил с Тринити, но мыслями был далеко отсюда, проматывая этот момент на подкорке. Тринити закатила глаза.       — «Разговаривали», — передразнила она. — Боже, Деннис, ты невыносим! Это самое скучное начало самой горячей сплетни года. Она поджала ноги под себя, устраиваясь на диване поудобнее и наклоняясь к нему.       — Виски, значит? — переспросила она, и на её губах заиграла понимающая ухмылка. — Ну конечно, старый добрый «жидкий храбростин». Тринити ткнула Денниса локтем в бок, заметив, как он снова неосознанно потянулся к шее.       — Эй, хватит тереть себя, ты сейчас дырку протрешь! — шикнула она, но её глаза сузились, сканируя этот жест. — Так, подожди. Вы сидели, пили виски... А потом? Только не говори, что вы обсуждали протоколы лечения пневмонии, и ты так возбудился от его медицинских знаний, что потерял сознание и очнулся только утром. Она схватила его за плечи и слегка встряхнула, её голос звенел от нетерпения.       — Деннис! Он поцеловал тебя? Сказал, что ты лучший студент в истории и он жить без тебя не может? Или он просто молча повалил тебя на этот свой диван? Мне нужны детали! Деннис шутливо отмахивался от Тринити ладонями, пытаясь спастись от её проницательного взгляда, и всё глубже вжимался в угол дивана.       — Ну... он заметил, что я нервничаю. И я не знаю как, но он понял, о чём именно я думаю, о том, что это... ну, странно, наверное. Когда старший врач отделения и студент, который проходит у него практику, сидят вместе в пустой квартире вечером... пьют виски и неловко смотрят друг на друга. Тринити придвинулась вплотную, игнорируя его попытки вжаться в угол дивана, и схватила его за колено, встряхивая.       — Конечно, он понял! — воскликнула она, закатывая глаза. — У мужика рентген вместо глаз. Ты думал, он не заметит, что ты сидишь рядом и дрожишь как осиновый лист? Тринити хищно прищурилась.       — И что он сделал с этой неловкостью? Прочитал лекцию о врачебной этике? — Она сделала паузу, глядя на пунцовые уши друга, и победно ухмыльнулась. — Нет... судя по тому, что ты вернулся спустя сутки и от тебя прямо-таки разит его духами... он решил проблему радикально, ну же! Он поцеловал тебя? Он сделал первый шаг? Или ты, наконец, отрастил яйца и набросился на него сам?       — Он спросил, достаточно ли всех этих причин... ну, ты понимаешь... субординация, работа... чтобы я встал и ушёл. Ну... и я сказал «нет». Деннис нервно покрутил кистью в воздухе, сопровождая рассказ сбивчивой жестикуляцией.       — Он наклонился... положил свои руки... поверх моих... — Деннис порывисто выдыхал после каждого слова. — И попросил разрешения поцеловать меня... — наконец сдавленно выдавил Деннис, запрокидывая голову и закрывая пылающее лицо руками. Тринити смотрела на Денниса с выражением абсолютного шока.       — Он... что сделал? — переспросила она шепотом, словно боясь, что если скажет громче, магия развеется. — Попросил разрешения? Секунду она переваривала информацию, а потом её прорвало.       — А-а-а-а! — взвизгнула она, хватая ближайшую диванную подушку и с силой ударяя ею Денниса по плечу, вымещая переизбыток эмоций. — Боже мой, Деннис! Это же... блять, это же чертовски мило! И горячо! Она отбросила подушку и вцепилась в запястья Денниса, с силой отрывая его ладони от лица, заставляя смотреть на себя.       — Ты понимаешь, что это значит? — затараторила она, глядя ему в глаза с лихорадочным блеском. — Он не просто хотел тебя трахнуть, Деннис! Он хотел убедиться, что ты этого хочешь, он дал тебе право выбора! Тринити расплылась в широченной, довольной улыбке, видя, как краснеет Деннис.       — И что ты? Ты, конечно же, разрешил? — хихикнула она, пихая его в бок. — Ну же, не томи! Как это было? Как он целуется? На десятку? На сотню?       — Конечно, разрешил! Будто ты сама не знаешь ответ! — воскликнул Деннис, продолжая глупо, счастливо улыбаться. — Робби... он чертовски хорошо целуется. Я не знаю, опыт это... или просто врожденный талант. Он нависал надо мной, касался, гладил... С каждым произнесенным словом Деннис краснел всё гуще, до самых ушей, а улыбка становилась всё шире и беспомощнее.       — Я буквально сполз по спинке дивана, я почти растекся там... и тогда мы... переместились в спальню... Тут Деннис резко запнулся, осознав, что именно и кому он рассказывает, и снова в ужасе спрятал пылающее лицо в ладонях.       — Боже, Трин... у меня такое ощущение, будто я сейчас каюсь во грехе. Тринити громко, раскатисто расхохоталась, запрокидывая голову назад.       — Грехе?! — воскликнула она, насильно отдирая его руки от пылающего лица. — Деннис, побойся бога! Если секс с сексуальным и властным доктором, это грех, то мы с тобой самые большие грешники, котёл на двоих, пожалуйста! Она снова толкнула его плечом, на этот раз мягче, с дружеской поддержкой.       — «Отец Тринити» отпускает тебе этот грех, сын мой. Три раза «Аве Мария» и один подробный рассказ и ты свободен, — она хихикнула, а потом её лицо стало чуточку серьёзнее.       — Но если серьёзно... спальня, значит, — протянула она с уважением. — Это уже уровень. Она поджала губы, окидывая его взглядом, полным гордости.       — Знаешь, я всегда знала, что за этим его фасадом скрывается что-то такое... страстное. Ох, Деннис... — она картинно обмахнулась ладонью. — Мне самой жарко стало. Тринити наклонилась к нему, понизив голос.       — Скажи мне только одно, честно. Это стоило того? Всех этих нервов, гляделок и месяцев вздыханий над его фотографией? Он действительно так хорош, как мы себе нафантазировали? Деннис нервно взъерошил волосы и опустил голову, глядя на Тринити исподлобья.       — Блять, да!.. Я просто... я не знаю. В одно мгновение он стушевался и эмоция щенячьей радости разбилась вдребезги, сменившись чем-то тёмным, липким и нервным. Осознание реальности накрыло его ледяной волной.       — Блять, мне кажется, я зря поехал... не нужно было... Деннис вскочил с дивана, словно ошпаренный, с силой стискивая голову руками, будто пытаясь физически удержать разлетающиеся мысли.       — Я всё испортил, я... я всё испортил! Мне нужно было сдержаться, что-то придумать, соврать, не ехать туда... Я идиот... Господи, блять, я такой придурок! Воздуха в легких становилось всё меньше, каждый вдох давался с трудом, словно кислород выкачали из комнаты. Деннис вслепую попятился и почувствовал, как спина глухо врезалась в холодную стену. Ноги подкашивались а сердце колотилось где-то в горле. Улыбка сползла с лица Тринити мгновенно. Она знала этот взгляд, знала эту панику, которая накатывала на Денниса, когда его мозг, перенасыщенный эндорфинами, вдруг давал сбой и включал режим катастрофизации. Это был синдром самозванца, помноженный на страх, и она видела это у него перед каждым важным экзаменом, но сейчас ставки были куда выше. Она вскочила с дивана, отшвырнув мешающую подушку, и в два шага оказалась рядом с ним, перехватывая его руки, которые он в отчаянии прижимал к голове.       — Эй! Эй, стоп! — рявкнула она, но не зло, а отрезвляюще, встряхивая его. — Деннис, посмотри на меня! Прямо сейчас! Она с силой оторвала его ладони от лица и крепко сжала его плечи своими пальцами, буквально пригвоздив его к стене, чтобы он перестал метаться.       — Ты ничего не испортил! Слышишь меня? — чеканила она каждое слово, глядя ему прямо в расширенные от ужаса зрачки.              — Дыши. Вдох... и выдох, давай, со мной. Глубокий вдох... Она подождала секунду, глядя, как он судорожно, со свистом втягивает воздух, и продолжила, понизив голос, но с непоколебимой уверенностью.       — Послушай меня внимательно. Ты не похищал его, ты не гипнотизировал его. Робби взрослый, пятидесятилетний мужик, он старший врач отделения, чёрт возьми! Он принимает решения, от которых зависят жизни. Ты правда думаешь, что такой парень, как Деннис Уитакер, мог заставить его сделать что-то против его воли или здравого смысла? Тринити чуть ослабила хватку, начиная успокаивающе поглаживать его плечи вверх-вниз.       — Если он позвал тебя, если он... — она сделала ударение, — ...попросил разрешения, значит, он всё взвесил, он знал, на что идет. Это было его решение так же, как и твоё. Перестань брать на себя ответственность за поступки взрослого мужчины. Она заглянула ему в глаза, пытаясь передать свою уверенность.       — Ты не идиот... а просто человек, которому ответили взаимностью, и ты испугался, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но это правда, Деннис, он отпустил тебя домой, уверена, что он поцеловал тебя на прощание. Никто не умер, больница не сгорела. мир не рухнул. Ты меня понял?       — Нет! Всё не хорошо... Ничего не хорошо! — выкрикнул он. Деннис попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но дыхание сбилось, превратившись в судорожный всхлип. Он запнулся...       — Если бы я просто... перетерпел. Если бы я сдержался... Его глаза лихорадочно блестели, бегая по лицу подруги, ища подтверждение своей правоте, которой он так боялся.       — Я не могу позволить ему рисковать... ничем. Понимаешь? У него... у него могут быть нормальные отношения, нормальная жизнь, Тринити... А я... я только всё усложняю. Я... Деннис почувствовал, как горло перехватило жестким, болезненным спазмом, перекрывая доступ к кислороду. Слова застряли где-то в гортани, превратившись в беззвучный хрип.       — Я... — попытался он выдавить снова, но голос окончательно сорвался. Тринити не дала ему закончить, она видела, куда ведет эта дорога самобичевания. Девушка резко шагнула вплотную, вдавливая его лопатками в стену своим весом, и обхватила его лицо обеими ладонями.       — А ты то, что ему нужно! — выпалила она ему прямо в лицо, не терпя возражений. — Заткнись блять, и послушай меня! Она смотрела на него с яростной, защитной любовью.       — «Нормальные отношения»? Деннис, очнись! Робби пятьдесят лет! Если бы он хотел «нормальные» отношения со скучной домохозяйкой или какой-нибудь прилизанной докторшей, у него было двадцать лет, чтобы это устроить! — Она слегка встряхнула его голову. — Но он один. Он был один, пока не появился ты. Тринити отпустила его щеки, но тут же уперлась ладонями в стену по обе стороны от его головы, беря его в кольцо.       — Ты думаешь, он рискует из жалости? Или по глупости? — Она фыркнула. — Это Робби, если он привёл тебя в свою постель, если он просил разрешения... значит, он решил, что ты стоишь этого риска. Она ткнула его пальцем в грудь, туда, где гулко билось сердце.       — Перестань решать за него, что для него лучше... это высокомерие, Деннис. Он взрослый мужик, и он выбрал тебя. Не «нормального», не «правильного», а тебя. С твоими нервами, дурацкими кудрями и твоим огромным сердцем. Тринити выдохнула, её голос стал тише, мягче, девушка положила руку ему на плечо.       — Ты не сломанный, Ден, и ты не проблема, которую нужно решать. Ты делаешь его счастливым. Не смей обесценивать то, что между вами, только потому, что тебе страшно. Она заглянула ему в глаза.       — Ты любишь его? Не как наставника, Ден, как мужчину. Деннис посмотрел на Тринити полными слез глазами и, не выдержав напряжения, разрыдался. В его голове билась одна-единственная мысль, жестокая, но кажущаяся сейчас единственно верной, он любит его. А если любишь по-настоящему... значит, должен отпустить, ради его же блага. Деннис сполз вниз, утыкаясь лбом в колени и крепко обхватывая их руками, словно пытаясь защититься от всего мира пока тело била крупная, неконтролируемая дрожь. Он ненавидел плакать при других, в такие моменты он чувствовал себя еще более жалким и ничтожным, чем обычно. Ему хотелось исчезнуть, просто испариться, из этой комнаты, из этого мира, стереться из памяти Робби без следа. Чтобы тот забыл всё случившееся, как дурной, нелепый сон. И просто жил дальше, свою правильную, нормальную, успешную жизнь. Без грязных секретов и опасных тайн... без него. Тринити не стала ничего говорить, она видела этот ответ в его глазах. Сантос медленно сползла по стене вниз, садясь на пол рядом с ним. Придвинувшись вплотную она обхватила его дрожащие плечи своими руками и с силой притянула к себе, утыкаясь подбородком ему в макушку.       — Ну всё, всё... — зашептала она, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, как с маленьким ребенком. — Тише, Ден. Тише. Она чувствовала, как его слезы мочат её футболку, чувствовала, как судорожно вздымается его спина. Тринити знала его слишком хорошо.       — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — тихо, но твердо сказала она куда-то в его волосы, крепче сжимая объятия.       — Ты думаешь, что если уйдешь, то спасешь его. Думаешь, что ты, это пятно на его репутации. Что без тебя он найдет себе какую-нибудь скучную, безопасную пару и будет жить долго и счастливо. Она отстранилась ровно настолько, чтобы он мог слышать её голос четко, но не выпустила из рук.       — Но это чушь, Деннис. Это полная чушь, придуманная твоим страхом. Тринити погладила его по спине, чувствуя каждый выступающий позвонок.       — Если ты сейчас сбежишь... если ты начнёшь его игнорировать или отталкивать ради его же блага... ты не сделаешь его жизнь нормальной. Ты просто разобьёшь ему сердце и сделаешь больно человеку, который впервые за много лет открылся. Ты этого хочешь? Хочешь наказать его за то, что он полюбил тебя? Она вздохнула, прижимаясь щекой к его виску.       — Ты не жалкий, это нормально, бояться. Но не смей решать за него, не смей обесценивать его выбор. Он хочет тебя, секреты, тайны, прятки по углам, он подписался на это. Он взрослый мальчик, Деннис, позволь ему самому нести ответственность за свои риски. Тринити немного помолчала, а потом добавила совсем тихо:       —Ты мой лучший друг. Ты нужен здесь, и ему, и мне. Но Деннис уже всё решил.