Абстиненция

ㅤ

***

Понедельник перевалил за полдень, но для Джисона он так и не начался. В комнате было душно, пахло остывшим чаем и той самой липкой тревогой, которую не удавалось запить даже литрами воды. После семейных разборок в субботу он чувствовал себя выжатым, но отсутствие вестей от Феликса добивало окончательно. Сегодня Хан опаздывал на первую пару и сам не понимал почему: то ли из-за молчания друга, то ли из-за дикой усталости после вчерашнего. Парень в сотый раз разблокировал телефон. Чат с Чонином висел последним. Чонини ^_^ : Ликс в сети был пять минут назад. Почему он не отвечает?? Я уже у аудитории, пара через десять минут А ты придешь?

: Я вчера к нему заходил, но никто не открыл

Опоздаю и буду ближе ко второй

Чонини ^_^ : Но он же заходит в сеть! Просто читает и молчит. Это на него не похоже, он же помешан на вежливости ㅋㅋㅋ Буду тебя ждать Джисон закусил губу, глядя на мигающий курсор. Ликс — «золотой мальчик», лицо университета и любимец публики, всегда был безумно правильным. Он не мог просто так прогулять понедельник, не предупредив старосту или своих немногих близких друзей. Внезапно экран мигнул. Новое уведомление. Ликс-и :3 : Ребят, меня сегодня не будет, мне плоховато после субботы. Не волнуйтесь Джисон перечитал сообщение трижды. Вроде бы всё нормально, но внутри что-то неприятно кольнуло. Почему Феликс написал в такой сухой форме? Настолько плохо что-ли? Недолго поразмыслив над этим, Хан выдохнул и начал потихоньку собираться. Сегодня по расписанию четыре пары, но для него — три. Если Ликс предупредил, значит, можно не волноваться. Верно?

***

На улице было пасмурно; свет едва проникал сквозь шторы гостиной. Какой-то запах щекотал нос Феликса, мешая спать. Он не помнил, как уснул — уже в который раз за последние сутки? Глубокой ночью у него поднялась температура; Ли было настолько плохо, что Хёнджин постоянно маячил перед глазами, что-то бубня и едва ли не отчитывая его. Но за что, и какое ему вообще было дело? От бессилия Феликс начал бредить, его мучила тошнота. Хван силой заставил его выпить какую-то жидкость, а потом затащил в ванную, чтобы умыть ледяной водой. Или, по крайней мере, Ли казалось, что она ледяная. — Что ты там кряхтишь? — послышалось откуда-то. Конечно, это был Хёнджин. Феликс неохотно перевернулся на диване. Пахло едой, от чего его тут же снова подтошнило. Странно: желудок просил подкрепления, но в горле стоял ком, вызывая новый приступ дурноты. Хёнджин закончил возиться на кухне. Судя по звукам, он просто пил кофе, не особо заботясь о тишине. Глухо звякнула кружка о столешницу. Через минуту он обошел диван и бросил на Феликса короткий хмурый взгляд. Ли в ответ лишь сильнее скривился: внутри всё ныло, в груди то горело, то неприятно стучало. Хван молча прошел в глубь квартиры, и Феликс на пару секунд прикрыл глаза, надеясь забыться. Тусклые сероватые стены словно давили на зрение даже через закрытые веки. Это была обычная, ничем не примечательная студия на окраине: дешевая мебель с потертыми углами, облупившийся потолок и плотные шторы, наглухо закрывающие окна. Настоящая бетонная коробка, в которой время будто застыло. Сборы Хёнджина были недолгими. Уже на выходе он остановился и, не оборачиваясь, бросил: — Меня не будет до вечера, я ухожу на пары. Феликс приоткрыл один глаз, мутно наблюдая за его силуэтом. — Даже не пытайся искать телефон, — отрезал Хван, поправляя лямку сумки. — Просто приходи в себя. Ли только сильнее нахмурился, непонимающе глядя в спину старшего. В голове крутилась куча вопросов, но сил не хватало даже на то, чтобы разлепить губы. Он промолчал, сверля Хёнджина тяжелым взглядом, пока входная дверь не хлопнула, окончательно отрезая его от мира. Только когда шаги в коридоре затихли, Феликс позволил себе коротко и зло выругаться в пустоту, тут же зажмурившись от того, как сильно это отозвалось болью в висках. Звук захлопнувшейся двери еще пару секунд вибрировал в воздухе, оставляя парня в вязкой тишине. Первое время он вел себя спокойно: просто лежал неподвижно, скользя взглядом по углам, где штукатурка вздулась от сырости. Однако пассивность быстро начала раздражать. Ликс через силу сел, борясь с гудящими, налитыми свинцом конечностями. Стоило подняться на ноги, как пол качнулся. Он едва не завалился обратно, вцепившись пальцами в облезлый подлокотник. В голове всплыла одна отчетливая мысль: как же всё надоело. Весь этот город, ситуация и особенно Хёнджин с его приказами. На негнущихся ногах он доковылял до кухни, но тут же поморщился от запаха застоявшегося кофе. Желудок отозвался спазмом, и Феликс резко развернулся, побредя в ванную, чтобы наконец увидеть, во что он превратился. Вид в зеркале заставил его замереть. На него смотрел человек, который будто не спал четверо суток. Кожа приобрела болезненный оттенок, на фоне которого синяки под глазами казались черными провалами. Глаза выглядели воспаленными от лопнувших сосудов и жара. Светлые волосы теперь напоминали спутанное гнездо. Феликс опустил взгляд ниже. На нем была чужая, поношенная одежда: растянутая футболка и свободные штаны. Он сразу понял, что вещи принадлежат Хёнджину — от ткани исходил едва уловимый запах хозяина квартиры. Он уже и забыл про это. Ликс мысленно отмахнулся от этого; его больше заботило то, насколько жалко и грязно он выглядит. Простояв в оцепенении пару минут, он открыл кран. Из него ударила струя ледяной воды — судя по всему, горячей в этом доме не бывало. Феликс судорожно умылся, стараясь смыть ощущение болезни. Только сейчас он смог рассмотреть ванную: потертый треснувший пол, пожелтевшая ванна и старый унитаз. Зеркало покрывали мутные разводы, которые не оттирались годами. Несмотря на то что когда-то стены были белыми, сейчас всё помещение отливало грязновато-серым. Казалось, квартира была пропитана безнадегой. Феликс на мгновение задержался у раковины. В голове вяло прокрутилась мысль: как вообще Хёнджин здесь живет? Не став искать полотенце, он вышел. Вода холодными струйками стекала по подбородку, забираясь под ворот футболки, но Ли было плевать. Он слишком вымотался. Стараясь не смотреть в сторону гостиной, которая уже успела опротиветь, Феликс направился к единственному проему в стене. Комната Хёнджина? Он медленно переступил порог, надеясь увидеть телефон, но реальность оказалась пустой. Внутри всё было выдержано в том же стиле, хотя здесь казалось чище — ни гор посуды, ни вековой пыли. Вместо кровати в углу теснился узкий диван, рядом стоял рабочий стол, а вдоль стены — массивный шкаф. Феликс, подгоняемый любопытством, начал осматривать обстановку. На столе лежала лампа, закрытый ноутбук и стопка журналов о высокой моде. Хёнджин и мода? Феликс едва не хмыкнул, хотя это движение отозвалось болью. Рядом валялись исписанные листки. Феликс прищурился, пытаясь разобрать аккуратные строчки, выполненные каллиграфическим почерком. Настоящее «королевское» письмо, непривычно изящное для такого места. Но зрение подводило: буквы расплывались, и Ли оставил эту затею. Его внимание привлек пухлый блокнот. Феликс наугад перелистнул несколько страниц. Сплошной текст, какие-то глубокие размышления или конспекты. Он уже хотел отбросить его, но пальцы замерли на последнем развороте. На белом листе красовался набросок. Резкие, уверенные штрихи передавали острые скулы, линию подбородка и прямой нос. Глаза модели были закрыты, а волосы рассыпались мягкими волнами. Видимо, какая-то женщина. Портрет выглядел странно живым на фоне мертвой квартиры. Вздохнув, Феликс потер глаза и бросил блокнот на стол. Больше ничего стоящего. На полках теснились ручки, карандаши и книги. В комнате было на удивление аккуратно — никакого мусора, только стопка одежды, такой же поношенной, как та, что была на нем. Телефона нигде не было. Феликс нахмурился, чувствуя, как раздражение на Хвана закипает с новой силой. Что за игры? Он еще раз обвел комнату мутным взглядом. Который сейчас час? Хёнджин ушел на пары, оставив его в этом вакууме. А что в это время творится в университете? Что думают друзья? — Блять… — сорвалось с губ. Он с силой потер виски, пытаясь представить степень паники Джисона или Сынмина. Впрочем, зная дотошность Хвана, тот мог «позаботиться» и об этом. Ликс фыркнул, чувствуя, как холод пола пробирается сквозь пальцы ног. Он замер у окна. Вид не обнадеживал: серые коробки зданий, пустая улица и давящее небо. Что это за район? Окраина Сеула выглядела безлико. Развернувшись, Феликс наткнулся взглядом на стену над диваном. Там висели два пейзажа. Ликс подошел ближе, пошатнувшись. Попытка взобраться на диван, чтобы рассмотреть детали, провалилась — ноги подкосились, и он просто замер рядом на полу. Это была... Франция. Эйфелева башня, крыши парижских мансард, узкие улочки. Внутри вспыхнул диссонанс: неужели это настоящий Хёнджин? Тайный романтик, увлеченный такой эстетикой? Это никак не вязалось с тем Хваном, которого он знал. Феликс проковылял обратно в коридор к входной двери. Он замер напротив нее и простоял так минут пять, уставившись в темный металл. Как долго он здесь пробудет? Сил не хватало, чтобы осознать, почему Хван боится его отпускать. Вчера — или когда это было? — он сквозь пелену бреда слышал, что в клубе его чем-то напичкали. Наркотик. Но сколько времени прошло? Феликс чувствовал, что находится здесь достаточно долго, чтобы попытаться уйти. Так почему его не пускают? В груди закипела глухая ярость. Ликс пообещал себе, что устроит скандал и с удовольствием разукрасит приторное личико Хёнджина, как только тот переступит порог. Открыв глаза, он дополз до гостиной и рухнул на диван. Сил на протест не осталось — оставалось только ждать, проваливаясь в забытье под тиканье невидимых часов. За окном начало смеркаться, и Феликсу стало еще хуже. Он пытался прогнать лихорадку, меряя шагами тесную комнату, но резкий приступ тошноты оборвал все попытки. С трудом добежав до ванной, он согнулся над унитазом. Горло сдавило, рвота никак не прекращалась, выматывая последние крохи сил. Ли держался за края побелевшими пальцами. Громкий стон сорвался с губ, когда всё наконец закончилось. Он рухнул на пол, чувствуя, как дрожат колени. Тупой привкус. Через силу он поднялся, дотянувшись до края ванны. Плеснул в лицо ледяной водой. Футболка Хвана неприятно липла к телу. Феликс сплюнул и с надрывом выдохнул. Тяжело. Добравшись до дивана в зале, он бессильно присел. Дыхание выровнялось, стало чуть легче, но раздражение только росло. Жаль, что в этой дыре нет даже настенных часов. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем замок щелкнул. Хёнджин вернулся. Он прошел вглубь комнаты и замер в паре шагов от дивана. Феликс поднял на него тяжелый взгляд. Старший выглядел безупречно: строгие брюки, оверсайз-кофта. Его взгляд оставался невозмутимым, что выводило из себя. — Ты хоть в курсе, как здесь холодно? — почти рявкнул Феликс. — Я чуть не сдох тут. В ответ повисло тяжелое молчание. Хёнджин даже не вздрогнул. — Ты видел Джисона? Он с тобой говорил? А Чонин? — Успокойся, — кратко бросил Хван и отвернулся к кухонной стойке. — Что — успокойся? Ты издеваешься? — Феликс взвыл от желания треснуть Хёнджину по этой спокойной физиономии. — Никто тебя не искал, — пояснил Хёнджин, выкладывая продукты из пакета. Феликс откинул голову на спинку дивана. Всё ясно. Значит, этот гад уже всех предупредил, найдя какую-то отмазку. Какая наглость. Больше спрашивать ничего не хотелось. Пусть этот «умник» уйдет с глаз долой. Хотя вопросы роились: Франция, журналы мод… Бред какой-то. Жаль, он не успел обыскать тумбочки — вдруг Хёнджин вообще какой-нибудь тайный принц, прячущийся в трущобах? — Ты будешь есть? Феликс с трудом сфокусировал взгляд на Хване. — Есть? Меня только что вырвало, о какой еде речь? — Ну, тогда это не моя проблема, — просто отозвался старший. — Помрешь с голоду — так помрешь. Феликс поморщился. Он не ел целую вечность. Казалось, неделю. Или больше? — А что есть? Хёнджин наконец удостоил его взглядом: — Я взял чапагетти и хэтбан. Внутри что-то предательски потянуло. Есть хотелось дико, пусть это и был обычный набор из круглосуточного магазина. — Ладно, я буду, — буркнул Ликс, стараясь не звучать благодарно. Хёнджин, кажется, тихо усмехнулся. Феликс не видел его лица, но почувствовал этот смешок спиной. Ли встал и на неверных ногах прошел к столу. Он почти упал на стул и поник, закрыв лицо руками. Было слышно, как Хёнджин возится с чайником. В этой убогой кухне внезапно стало слишком тесно. Хёнджин действовал молчаливо. Спустя пару минут перед Феликсом опустилась горячая порция чаппагетти с рисом. Пар принес густой запах соевой пасты, от которого в животе снова заурчало. Ликс взял палочки, нехотя перемешал лапшу. Хёнджин не ушел — он сел сбоку. Его тяжелый взгляд выводил из равновесия. Чего он пялится? Словно изучает лабораторную крысу. Проглотив первую порцию, Феликс снова не выдержал: — Как долго ты собираешься держать меня в этой… — он обвел рукой кухню, подбирая слово пообиднее. — Не подавись, — холодно перебил Хван. — Да пошел ты, — выдавил Феликс, запихивая в рот лапшу. Его живот громко заурчал, и парень густо покраснел. — Посидишь тут недельку, — буднично произнес Хёнджин, постукивая пальцами по столу. — Если, конечно, не будет осложнений. Феликс замер, едва не подавившись. — Недельку?! Ты в своем уме? Какие еще, блять, осложнения? Хёнджин лишь прищурился, продолжая сверлить его взглядом, от которого Феликсу захотелось либо запустить в него тарелкой, либо забиться в дальний угол. Тишина стала почти осязаемой. Хёнджин к еде не прикоснулся — он просто сидел, сложив руки на груди. Ликса это выбешивало до зуда в кулаках. В голове вспыхивало желание схватить что-то острое и ударить по этим длинным пальцам, просто чтобы стереть невозмутимость с лица старшего. Через несколько минут Феликс осознал, что в горле стало сухо. Порция исчезла пугающе быстро, но расплата пришла мгновенно: к горлу снова подкатила тошнота. Хёнджин среагировал моментально. Он поднялся и поставил перед ним стакан воды. Феликс жадно выпил всё до капли. — О-о... фу-ух... — парень устало заморгал. Тело его не слушалось. — А я говорил: смотри не подавись, — Хёнджин коротко хмыкнул. Ликсу послышалась насмешка. Старший начал методично убирать упаковки. — Еще будешь? — спросил он о воде. Феликс молча кивнул. Хван потянулся за стаканом, и их пальцы соприкоснулись. Феликс заметил, как тот едва заметно нахмурился, но уже через мгновение Хёнджин наполнил стакан снова. Ликс осушил его и опять бессильно рухнуло лбом на столешницу. В квартире снова воцарилась тишина. Хёнджин слегка толкнул Феликса в плечо. — Вставай и иди спать. Иначе вырубишься прямо тут. — Какая разница, где спать… Новый порыв рвоты испортил всё. Ли вскочил и рванул в ванную. Когда он остался висеть над фаянсом, тяжело дыша, Хёнджин подошел и встряхнул его за плечо. — Блять… — голос Феликса дрожал, к глазам подступили слезы бессилия. — Садись, — Хван указал на край ванны. Ли послушно опустился. Хёнджин повернул кран. Спустя десять минут вода потеплела. Хван, не церемонясь, обдал Феликса теплой струей из душа. — Боже!! Ха-а… Когда поток иссяк, Хёнджин молча исчез за дверью. Феликс остался в ванной: мокрая футболка липла к телу, а сам он чувствовал себя раздавленным. В голове крутилось то короткое касание их пальцев. Хёнджин хмурился из-за его холода, но сейчас Феликс ощущал только пугающую пустоту. Старший вернулся с застиранным полотенцем и чистыми вещами. Бросил их на край ванны и так же молча ушел. Феликс остался один. Голова раскалывалась, горло саднило от желчи. Кое-как поднявшись, он стянул мокрую футболку. Взгляд в зеркало ужаснул: впалые глаза, мертвенно-бледная кожа и дрожащие руки. От него несло болезнью. Переодевшись, парень проковылял в коридор, вцепившись в стену. Внезапно со стороны входной двери донеслось бормотание. Дверь была приоткрыта, и Хёнджин о чем-то спорил с гостем. — ...и долго еще? — голос показался Феликсу знакомым. — ...Я думаю, да, — ответил Хван льдистым тоном. — А что ты скажешь ему? — Пока ничего. Буду молчать. Ты хочешь проблем? Главное — держать его под контролем. — Ну, ты прав. Но сам понимаешь: если спалишься, Чан не закроет глаза. Тогда пизда всему. — Тц, думаешь, я люблю рисковать? Тяжелый щелчок замка — и в коридоре воцарилась тишина. Ликс не шелохнулся, когда Хёнджин наткнулся на него взглядом. — Подслушивать нехорошо, — без тени смущения произнес Хван. Феликс устало закатил глаза. — Кто это был? — А тебе какая разница? Еблом не щелкай и вперед спать. Ликс раздраженно цокнул, но сил на протест не осталось. Он поплелся к дивану и рухнуло на подушки, проваливаясь в темноту. Феликс лежал, уставившись в пустоту. В голове всплывали лица Джисона и Чонина. Что делает Хёнджин? Какая вообще разница? Он перевел взгляд на потолок. Дрожь утихла, сменившись оцепенением. Несмотря на плед, было холодно. Неужели это ломка? Феликс не хотел этого признавать. Дни слились в пятно. Телефон не отдавали. Хван обращался с ним как с больным животным. Внутри закипала злость. Игнорируя тошноту, Феликс поднялся и побрел к комнате Хёнджина. Дверь была открыта. Старший сидел за ноутбуком, сосредоточенно работая. Ничего интересного. Ликс пошел на кухню, выпил стакан воды. Ему было до одури скучно. Вместе со скукой пришло навязчивое желание. Хотелось выпить? Или снова ту дрянь, из-за которой он здесь оказался? Он прижался лбом к холодному стеклу окна. За окном — серая ночь, за спиной — монотонное клацанье кнопок. Он чувствовал себя запертым в собственном теле. — Ломит? — голос Хёнджина раздался совсем близко. Феликс лишь плотнее поджал губу. В нос ударил запах табачного дыма. — Что стоишь? — Тебе какая разница. Убери это, пока я не задохнулся. — Навряд ли ты задохнешься. Парень рухнул на диван. Хёнджин встал рядом, затягиваясь. Каждая затяжка казалась Феликсу губительной, в горле саднило. — Будешь? — Хван кивнул на пачку. — Я не курю. — Как хочешь. Больше я тебе ничего не дам. Хван сел рядом, зажег новую сигарету и протянул её Феликсу. — Это не яд. Помирать тут нельзя, а это — единственная альтернатива. Пальцы сами потянулись к фильтру. Первая затяжка была горькой, но третья внезапно сбила настройки в мозгу. Тело саднило, но по венам прошла волна вязкого удовольствия. Голова наконец перестала болеть. Оба курили в тишине. Хёнджин придавил окурок в пепельнице, а Феликс продолжал затягиваться. Дрожь сошла на нет, раздражение испарилось. — Теперь ты ляжешь? — Посмотрим. Хёнджин ушел в свою комнату. Ликс вытянулся на диване, поправил плед и отвернулся к стенке. Тревога затихла, и он погрузился в глубокий сон.

***

Джисон следил за кадрами на экране: мама смотрела кулинарное шоу. Сам Хан сидел для видимости, его жизнь кипела в смартфоне. Феликс по-прежнему молчал. В университете шептались, что ему плохо. Экран мигнул — сообщение от Минхо. Лино-хён: Как дела?

: Все хорошо

Лино-хён: Сможешь прийти ко мне? Джисон замер, перечитывая сообщение. Куда это — «ко мне»? Домой? Лино-хён: имею ввиду кафе, логично

: ну, могу ближе к 12, как мама ляжет спать. А что?

Лино-хён: нужно кое-что обсудить Не волнуйся, ничего незаконного ^^ Джисон невольно улыбнулся и отправил в ответ смешной стикер. Раз Минхо зовет, значит, скучно не будет. Старший всегда умел разрядить обстановку своей… специфичностью. Его манера общения — резкая, местами странная и совершенно непредсказуемая — выделяла его среди всех знакомых, даже несмотря на разницу в возрасте. Ближе к полуночи Хан собрался. Довольно быстро накинул худи и джинсы, решив не брать с собой лишнее. Внутри его сразу окутал уютный аромат свежемолотого кофе и выпечки. В этом месте всегда было теплее, чем дома. Минхо обнаружился за стойкой: он сосредоточенно листал какой-то глянцевый журнал, едва ли не сканируя страницы взглядом. Джисон подошел ближе. — Я тут. Так зачем звал? — Не прошло и моей смерти, — Лино вскинул голову и криво, по-своему усмехнулся. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Садись. Он кивнул в сторону уединенного столика у стены. Хан послушно опустился на стул, а Минхо сел напротив, методично поправляя манжеты рубашки, прежде чем впиться в младшего пристальным взглядом. — Ты знаешь, где Ёнбок? — Феликс? Я же говорил, что не в курсе, но, судя по всему, он отлеживается дома. А что?.. — Джисон моргнул, чувствуя, как внутри зарождается смутное беспокойство. Минхо продолжал смотреть прямо в глаза Хану, не мигая, будто пытался прочесть мысли на сетчатке. — ...Э? — выдавил Джисон, не выдержав паузы. — Мне кажется, я знаю, где он, — Минхо выдержал театральную паузу. — И он не дома. Сердце Хана пропустило тяжелый удар, неприятно ухнув куда-то вниз. — Что? — Что слышал, — голос старшего внезапно утратил всякую веселость. — Тебя в том клубе не было. Но, Феликс ушел оттуда в компании Хёнджина. Ваш мелкий, Чонин, этого не заметил. Хан тяжело выдохнул, пытаясь переварить услышанное. Хёнджин? С какой стати? Они ведь с Ликсом даже приятелями не были. — Сотку ставлю, что его забрал Хван. — Хорошо… — Хан запнулся, подбирая слова. — Но при чем тут он? Мы с ним не общаемся, они с Феликсом тоже. — Откуда ты можешь знать наверняка, что он с ним не общается? — Минхо снова улыбнулся, но эта улыбка больше напоминала оскал маньяка из триллера. Его мимика менялась пугающе быстро. — Ну, стал бы он скрывать такое? — Хан нахмурился, защищая свою позицию. — К тому же Феликс никогда не скрывал раздражения при виде Хёнджина. Не думаю, что он бы пошел с ним добровольно. — Правильно думаешь, — перебил его Лино, подавшись вперед. — Лично я считаю, что Хван увел его из собственных соображений. Но тогда встречный вопрос: что именно произошло с твоим другом в ту ночь? Джисон глупо уставился на старшего, чувствуя себя участником плохого детектива. — Ну, ему стало плохо… возможно, — он прикусил губу. — И дальше могло быть что угодно. — А Хван случайно ввязался в драку за честь Феликса и они поехали зализывать раны за гаражами? — улыбка Лино стала откровенно издевательской. — Да блять, Минхо! — Джисон хмуро зыркнул на друга. — Ну или что-то в этом духе, — Минхо наклонил голову набок, выстукивая по столу рваный ритм. — Теперь ты понимаешь, что Феликс явно не в своей постели. Там что-то случилось. И Хван замешан в этом по самые уши. Минхо снова уставился на Джисона, но взгляд его стал расфокусированным, будто он смотрел сквозь него. Хан пытался собрать пазл в голове. К чему ведет этот разговор? — И мне… — И тебе, мой дорогой друг, придется поболтать с Хван Хёнджином, чтобы убедиться в своих мыслях, — Минхо внезапно подался вперед и ощутимо тыкнул пальцем в щеку Хана. Тот дернулся от неожиданности. — Ты мысли читаешь, что ли?.. — буркнул Джисон, отмахиваясь. — Я ясновидящий в пятом поколении, — старший снова расплылся в улыбке и выпрямился. — Верю. Разговор плавно, как это всегда бывало с Минхо, перетек на тему шоколадных рулетов, которые тот мог поглощать в промышленных масштабах. Но пока старший увлеченно вещал о чем-то из школьных времен, Джисон всё равно возвращался мыслями к Феликсу. И к Хёнджину. — Стой, — прервал он очередной рассказ Минхо о краже хлеба в столовой. — А как ты вообще всё это узнал? — Что? Как кто-то воровал хлеб как ебнутый? — Минхо моргнул. — Так это я… — Нет, я про Хёнджина. Минхо стал серьезным. Он снял с пальца кольцо и принялся задумчиво крутить его между фалангами. — Связи, родной. Это всё связи. Хан выдохнул, понимая, что большего из этого человека не вытянуть. Разве что под пытками или с помощью спецслужб. Но направление было задано: завтра ему придется искать встречи с Хваном.

***

Новый день начался с неприятной липкой мороси и гудящей головы. Прошло уже два дня, а ситуация с Феликсом не сдвинулась ни на йоту. Джисон почти бежал на лекцию по истории — это был единственный шанс выцепить Хёнджина. Вчера тот вообще не появлялся в университете, что было странно, но Хан списал это на обычную привычку Хвана забивать на скучные пары. В аудитории было шумно. Чонин, обычно тихий и сосредоточенный, сейчас о чем-то яростно спорил с Сынмином на задней парте. Эти двое, будучи вечными «полуотличниками», историю недолюбливали, предпочитая тратить это время на обсуждение графиков или новых компьютерных игр. Джисон быстро обвел взглядом ряды и замер: Хван был здесь. Он сидел особняком, у самого окна, подперев голову рукой и безучастно глядя на серый пейзаж за стеклом. Ну, раз он пришел, значит, разговор состоится. Когда нудная пара наконец подошла к концу, Джисон первым выскочил в коридор. Он прислонился к стене рядом с выходом, стараясь выглядеть непринужденно. От нечего делать он принялся рассматривать собственную черную сумку, на которой вопреки его серьезному виду весело болтались брелочки в виде покемонов. Спустя три минуты в дверях показался Хёнджин. Он шел размашистым шагом, с абсолютно непроницаемым, скучающим лицом, явно планируя поскорее покинуть здание. — Хёнджин! — Джисон окликнул его, прибавив шагу. — Хёнджин-хён! Хван остановился и медленно обернулся. Из-за разницы в росте Джисону пришлось немного задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Старший слегка наклонил голову набок, изучая подошедшего. — А? — тихо отозвался Хван, и в его голосе не было ни капли узнавания. — Джисон? Что-то нужно? — Мне надо кое-что спросить, — Хан почувствовал, как ладони предательски вспотели. Сердце забилось чаще. Как вообще строить такой диалог? «Привет, хён, ты случайно не похищал моего лучшего друга?» — звучало как бред сумасшедшего. — И что же? — Хёнджин оставался безупречно спокойным, но по его позе было видно: он не в восторге от того, что его задерживают в душном коридоре. — Ты был на тусовке в субботу? — Джисон решил зайти издалека, прощупывая почву. — Был, — так же лаконично ответил старший. — По-моему, там было достаточно твоих знакомых из группы, чтобы подтвердить это. — Да, знаю, — Хан вымученно улыбнулся, стараясь не выглядеть как на допросе. — Но меня-то там не было. Ты не видел там Ликса? Я слышал, вы… — Видел, — Хёнджин бесцеремонно перебил его, не дав закончить фразу. — Он был в достаточно веселом настроении, хотя и начал язвить, как только заметил меня. Но это всё, что я помню. У нас не настолько близкие отношения, чтобы я следил за каждым его шагом. — А… — Хан закусил губу, лихорадочно анализируя этот ответ. Слишком гладко. Слишком просто. — Понятно, спасибо. — Не за что, — бросил Хван, уже теряя интерес к разговору, и развернулся, чтобы уйти. — И всё… — прошептал Джисон ему в спину, глядя, как фигура Хёнджина скрывается в толпе студентов. Внутри всё похолодело. Минхо был прав. Даже более чем прав. Хёнджин, похоже, врал — врал уверенно и спокойно, глядя прямо в глаза. Феликс никогда бы не стал просто «язвить» и оставаться в «веселом настроении», если бы ему действительно стало плохо настолько, что он пропал на три дня. Что-то здесь было очень, очень не так.

***

ㅤ