Абстиненция

Секунда-другая — снова гробовая тишина. Ни тиканья, ни скрежета. Вообще ничего. Квартира больше походила на тюрьму, если уж на то пошло. Ну, или на трудовую колонию. Феликс сел на диване. За окном темно, сквозь шторы едва просачивается лунный свет. Хёнджина сейчас нет, но Ликса не особо интересовало, где он. За эти дни (или недели, как ему казалось) Хван изрядно вымотал ему нервы. Каждый раз одно и то же: проснуться от рвоты или тряски, чтобы тот силой заставил что-то выпить или снова искупал в ледяной воде. Такое даже вспоминать не хочется. А заканчивалось всё тем, что Ли вырубался и моментально забывал все проблемы. Даже ту, что он находится в чужой квартире хрен пойми где — он даже не знал района. Хёнджин же только язвил и говорил коротко, сухо; будто от Феликса больше проблем, чем пользы, и поэтому его надо игнорировать. Скучно до жути. Можно было начать биться головой об стенку, что, кстати, уже произошло совсем недавно. Кажется, Ликс по своему желанию делал это днем — в ответ на молчание Хвана, разумеется. Последний так заебался от этого (ну, или ему стало жаль его ум), что сразу принялся оттаскивать парня от стены, хотя тот был против. Сейчас же заняться нечем. Как назло, ни ломки, ни желания закурить, которое медленно, но верно появлялось всё чаще. Головная боль уже не мешала, и в целом Феликс чувствовал себя почти нормально. Даже ел немного. «Его нет теперь и ночью. Я настолько ему мешаю или что? Сам виноват» Ли встал с дивана и осмотрелся. Что делать? За эти дни он успел порыскать по всей квартире, залезть в личный дневник Хёнджина и его документы. Хозяин, конечно, был не рад. Он подошел к входной двери — та, разумеется, закрыта на ключ. Опустив взгляд на замок, он задумался. «Замок можно открыть чем-то тонким, но у меня даже невидимок нет...» Проигнорировав внутренние вопросы вроде «А что скажет Хёнджин?», он пошел в комнату этого мудилы. Там в ящиках нашлись заколки. Снова подойдя к двери, он стал метить в отверстие. Слава богу, на этот раз сил хватило. Щелк. Заколка прошла внутрь и успешно повернула замок. — Ох, нихуя... — выпалил Феликс. Дверь медленно отворилась, кожу обдало холодком — куда более сильным, чем в этом бункере. Кинув заколку на пол, Ли прошел в коридор и прикрыл дверь за собой. Сделал глубокий вдох; тут было намного лучше, чем в квартире. Пройдя до конца коридора и миновав несколько квартир, он понял: здание так себе. Оказывается, у Хвана вид из окна еще приличный по сравнению с этим местом. Он спустился по лестнице. Снизу его ждал узкий коридорчик с тусклым светом, ведущий к выходу. Наплевав на то, что он в одной футболке, Феликс открыл дверь. Его встретила ночная прохлада. «Свобода. Наконец-то...» На улице было почти морозно. Свет шел в основном от фонарей — единственный источник, помимо луны. И куда идти? Где он вообще находится? А телефон? Не подумав об этом, он пошел вперед по пустому тротуару, игнорируя холод и ветер. Похуй, что увидит Хёнджин. В конце концов, он уже в состоянии. «Да пошел он», — подумал Феликс и увереннее поплелся по улице. Манящий запах свежего воздуха так и переполнял его легкие. Сейчас все казалось так просто и легко. Пускай тут и было почти полностью темно, а на улице никого не было; главное он вышел и спокойно шагал босиком по асфальту. Но просто шагать куда глаза глядят не получилось. — И куда ты поперся? Феликс вздрогнул и резко обернулся. Перед ним, как из-под земли, возник Хёнджин — в своем обычном виде, невозмутимый и холодный. — Куда подальше от тебя и твоей рожи, — огрызнулся Ликс и попытался пройти мимо. Чужая рука мертвой хваткой вцепилась в локоть, силой дернув на себя. Выругавшись, Феликс начал сопротивляться; ему даже удалось вырваться, но его поймали так же быстро, как он попытался сбежать. — Ай! Блять… — Ли вскрикнул, почувствовав тупую боль в ноге. — Не дергайся, — коротко бросил Хван. Хватка на предплечье стала еще жестче. Хёнджин зашагал обратно к дому, почти волоча Феликса за собой. — Пусти! — Ликс решил не упускать шанс. — Пошел нахуй! Пыхтя от ярости, он во второй раз вырвался из захвата и сорвался на бег. С трясущимися ногами он заложил вираж за угол, хрен пойми куда, лишь бы подальше от Хвана. Тот, кажется, отстал — ни шагов, ни окриков сзади слышно не было. Фух. Конченый придурок. Феликс остановился, чтобы отдышаться. В горле встал тяжелый ком, к горлу подступила тошнота. Надо бежать. Бежать. Слышишь? Беги... Но стоило ему замедлиться, как всё закончилось. Удар. Ликс ахнул от неожиданности: его снова настигли. На этот раз Хёнджин просто подсек ему ноги, заставляя рухнуть на землю. Ладони неприятно проехались по шершавому асфальту; кожа мгновенно горела, в раны забилась грязь. Колени саднили не меньше. — Ты совсем? — с явным раздражением спросил Хван, рывком поднимая его за руку. — Пусти, я сказал! — вспыхнул Феликс. — С меня хватит этой хуйни! Ты не имеешь права… Хёнджин цокнул, перебивая, и одним резким движением заломил ему локоть за спину, пользуясь тем, что Ликс дезориентирован. Боль была искрящейся, невыносимой. — Ау! Спустя пару минут Феликс сдался — и словесно, и физически. Хёнджин практически тащил его на себе, потому что идти самостоятельно Ликс почти не мог. По крайней мере, сейчас было не время травмировать себя еще сильнее. Когда они вернулись в здание, лестница показалась бесконечной. Снова та самая квартира, больше похожая на бункер. Дверь захлопнулась, и Феликс просто повалился на пол, пока Хёнджин возился с замками. — Сука ты… — промычал Ликс, сворачиваясь калачиком на холодном линолеуме. Хван раздраженно выдохнул и прошел мимо него в свою комнату. Вернулся он быстро и замер, оглядывая тело на полу. — Долго будешь валяться? Феликс в ответ что-то неразборчиво пробормотал. Наверное, он сейчас выглядел как типичный бездомный или окончательно сторчавшийся пьяница. Хотя, по сути, так оно и было. Хёнджин, решив всё-таки прекратить эти мучения, подхватил его под мышки и перетащил в свою комнату, опустив на диван. В полной тишине он достал аптечку: вату и спирт. Медленно оттянул ворот футболки с плеча Феликса, осматривая ссадины. — Ты типа… — Феликс тяжело мотнул головой. Перед глазами всё плыло. — Типа ты придурок, а я помогаю тебе не сдохнуть, — выдавил Хёнджин, прикладывая вату со спиртом. Феликс зашипел. — Кто тебя просил выходить? Совсем мозги деградировали? — Да закройся уже, — через силу съязвил младший и снова дернулся от жжения в плече. Хван продолжил обрабатывать раны молча: сначала на руках и лице, затем на разбитых коленях. Закончив, он молча убрал коробку и вышел, оставив Феликса одного в полумраке комнаты. Хёнджин вернулся с кухни с тазом воды и бросил на пол чистое полотенце. — Снимай штаны, — бросил он, даже не глядя на Феликса. Тот замер, тупо уставившись на свои колени. Ткань домашних брюк впитала кровь и грязь, намертво прилипнув к ранам. Малейшее движение отзывалось резкой болью. — Я сам, — процедил Ликс, потянувшись к резинке, но ободранные ладони саднило так, что пальцы не слушались. Хван молча оттолкнул его руки, опустился на корточки между его ног и резким движением стянул штаны вниз. Феликс зашипел, вцепившись в край дивана. Колени выглядели паршиво: глубокие ссадины, в которые въелась асфальтная крошка. Старший смочил вату водой и начал методично вымывать грязь. — Ты как деградирующее животное, — ровным голосом произнес старший, не прерывая дела. — Выбежал босиком, разложился на первой же кочке. Тебе лечиться надо не от зависимости, а от отсутствия инстинкта самосохранения. — Как весело, — выдохнул Феликс, стараясь не смотреть на то, как длинные пальцы Хёнджина придерживают его щиколотку. В комнате стало слишком тесно. Хёнджин нависал над его ногами, и Феликс кожей чувствовал исходящее от него тепло. Запах дорогого парфюма Хвана мешался с едким запахом спирта и железистым душком крови. Неловкость была почти физической — Ликс сидел полуголый перед человеком, который еще десять минут назад заламывал ему руки на улице. Хёнджин взял спирт. — Будет больно. Терпи. — Да валяй уже... Когда вата коснулась открытого мяса на колене, Феликс не выдержал: дернулся всем телом и непроизвольно схватил Хёнджина за плечи, сжимая пальцы на черной ткани его футболки. Хван замер. Его лицо оказалось в сантиметрах от бедра Ликса. Тишина стала давящей. Было слышно только прерывистое дыхание Феликса и то, как за окном шумит ветер. Хёнджин медленно поднял взгляд, смотря прямо в расширенные зрачки младшего. В этом взгляде не было ни капли сочувствия — только холодное, липкое напряжение. — Руки убери, — негромко сказал Хёнджин, но лодыжку Феликса не отпустил. Ликс тут же отпрянул, будто обжегся, и спрятал ладони за спину, размазывая кровь по обивке дивана. Он закончил обрабатывать колени, аккуратно наложил повязки, чтобы ткань больше не прилипала к мясу. Всё это время в комнате стояла такая тишина, что было слышно их общее, сбитое дыхание. Закончив, Хван не вскочил и не начал орать. Он методично собрал использованную вату в таз, закрыл бутылочку со спиртом и сложил всё обратно в коробку. Его движения были точными, почти бережными, что пугало Феликса куда больше, чем недавняя грубость на улице. Хёнджин поднялся, взял таз и направился к выходу. Остановившись в дверях, он на секунду обернулся, но смотрел не на Ликса, а куда-то в пустоту коридора. — Не вставай пока. Пусть подсохнет. Он вышел, прикрыв дверь за собой — тихо, без хлопка. В квартире снова воцарилась та самая «гробовая» тишина, но теперь она не казалась тюремной. Она была какой-то другой. «И что это за акт милосердия? Тварь двуличная», — подумал Феликс, утыкаясь лбом в ладони. Колени горели, а в голове настойчиво крутился образ этого придурка, замершего в сантиметрах от него. Прошло минут десять. Феликс так и сидел, глядя на колени. Тишина давила. Дверь открылась, и Хёнджин молча кинул стопку одежды на край дивана. Откуда только? — Надень. В этот момент у него зазвонил телефон. Хван ответил сразу же, не выходя из комнаты. Он почти не говорил — только коротко мычал в трубку или кивал, будто его видят. Лицо при этом оставалось абсолютно спокойным, словно никакой погони и не было. Феликс чувствовал себя лишним. Стараясь не отсвечивать, он быстро стянул грязную футболку и натянул чужую вещь. Одежда Хёнджина была предсказуемо большой: рукава свисали ниже пальцев, а ткань пахла чем-то терпким. Переодеваться, пока в паре метров от тебя стоит этот мудила и решает дела по телефону, было унизительно. Ликс справился быстро. Хёнджин всё еще слушал кого-то, прислонившись к косяку. Он лишь на секунду скользнул взглядом по Феликсу, но тут же отвернулся. Никаких издевок, просто полный игнор. Феликс поднялся и, хромая, побрел к выходу. Хёнджин даже не шелохнулся, чтобы дать дорогу — Ликсу пришлось почти задеть его плечом, чтобы пройти. Добравшись до зала, он рухнул на свой диван. Тело гудело, а в голове было пусто. Свобода теперь казалась какой-то глупостью. Феликс натянул одеяло до подбородка. Из комнаты Хвана всё еще доносился приглушенный бубнеж — тот продолжал разговор. Ликс закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в тяжелый сон.

***

Воскресное солнце заливало гостиную непривычно ярким, почти болезненным светом. Пылинки медленно кружились в воздухе, и в этой тишине Феликс... просто страдал херней. Он медленно прохаживался по периметру комнаты, касаясь кончиками пальцев корешков книг на полках и шероховатых стен. Мысли лениво перетекали с одного на другое: он вспомнил свою старую гитару, на которой не играл уже очень давно, вспомнил недосмотренный сериал и то, что у него, кажется, скоро должен был закончиться срок аренды абонемента в спортзал. Странно, как быт врывался в сознание именно сейчас, когда он был заперт в этом бетонном склепе. Эти мелочи казались чем-то из прошлой жизни, почти нереальными. Скрежет ключа в замке заставил его вздрогнуть. Феликс замер у окна, не оборачиваясь. — Собирайся, — голос Хёнджина прозвучал так же, как и всегда: твердо. Ли медленно повернулся. Хван стоял в дверях, не снимая куртки, и его вид выражал крайнюю степень нетерпения. — Куда? — сипло спросил Феликс. — Домой. Хёнджин прошел к столу и бросил на него выключенный смартфон Феликса. Глухой стук пластика о дерево прозвучал как выстрел. — Концентрация дряни у тебя в крови упала до того уровня, когда ты перестал напоминать овощ. — Старший сложил руки на груди, его взгляд был неистово спокойным. — Вечно держать тебя здесь я не могу и не собираюсь... а еще мне не нужны лишние проблемы. Феликс хотел было задать вопрос, но тот перебил его, сделав шаг вперед. — Давай проясним, чтобы у тебя не было иллюзий. Я такой же дилер, как и те подонки, что накачали тебя в клубе. Мы в одном дерьме. И если их или нас накроют из-за того, что какой-то избалованный мальчик из богатого района светит своей рожей там, где не надо — пострадают все. Ты обязан привести себя в порядок. Хёнджин на мгновение замолчал, внимательно изучая бледное лицо напротив. — Если начнутся странные побочки... — он на секунду отвел взгляд, — если почувствуешь, что сердце выпрыгивает или начнется бред, о котором ты не сможешь промолчать — пиши мне. Не вздумай идти в больницу, понял? Феликс молча взял телефон и кивнул. Слова Хвана осели внутри тяжелым осадком. Никакой благодарности. Хотя за что? — Теперь можешь идти. Тебя ждут. Когда Ли вышел из подъезда, его обдало свежим ветром. У обочины, урча мотором, стоял матовый черный Audi RS7. Стекло плавно опустилось, но водителя за густой тонировкой было почти не разглядеть. К Феликсу подошел крепкий мужчина в неприметной куртке, жестом указывая на заднее сиденье. — Садись, — коротко бросил незнакомец. В голову втиснулся отрывок с той ночи неделю назад: это тот же самый водитель, что и привез его сюда. Он не стал спорить. Машина тронулась плавно, в салоне пахло новой кожей и дорогим табаком. Пейзаж за окном стремительно менялся: обшарпанные окраины сменялись чистыми проспектами, пока, наконец, впереди не показались знакомые очертания элитного ЖК. «И как давно я не видел родной район? По ощущениям полжизни...» Белоснежные фасады, ухоженные газоны и охрана на въезде — всё это теперь казалось Феликсу декорациями к чужому фильму. Машина остановилась у самого входа. — Приехали, — сказал водитель, не оборачиваясь. Ли практически вывалился из салона. Ноги всё еще немного дрожали, но он заставил себя идти быстро. Мимо вежливого консьержа, мимо зеркальных стен холла — в лифт. Только оказавшись за дверью собственной квартиры, он провернул замок трижды и прислонился спиной к холодному дереву. Тишина его собственного дома, пахнущего дорогим диффузором с ароматом сандала, оглушила его. Он был дома. Но чувство безопасности так и не пришло. После вечного полумрака и запаха сырости там его собственная квартира казалась ослепительно яркой, почти стерильной. Парень медленно стянул с себя чужую одежду — ту самую, что всё еще хранила едва уловимый терпкий шлейф Хвана, — и брезгливо бросил её прямо на паркет. Сейчас эти вещи напоминали сброшенную чешую, ненужный кокон, который он наконец-то оставил в прошлой жизни. Первым делом рука потянулась к зарядке. Экран вспыхнул, и на него лавиной обрушились уведомления. Десятки пропущенных от Джисона, сообщения в общих группах, письма из университета... Ли лениво пролистал чаты. Друзья волновались, строили теории, но всё это казалось бесконечно далеким. «Живой я, просто отсыпался», — коротко набрал он Хану. Врать было непривычно легко, когда чувствуешь под босыми ногами мягкий ворс ковра, а не холодный линолеум окраины. В ванной комнате Феликс надолго замер перед зеркалом. Выглядел он паршиво: бледная кожа, залеченные ссадины на коленях, скрытые чистыми повязками. Но в глазах больше не было той мутной, наркотической пелены. Он включил душ. Горячая вода ощущалась как величайшее благо. Ли стоял под тугими струями до тех пор, пока плечи не покраснели, тщательно вымывая из волос саму память о чужом доме и страхе. Мочалка проходила по коже так сильно, будто он хотел содрать само воспоминание о том, как крепко его держали за локоть на ночной улице. Выйдя из тумана пара, он занялся привычной рутиной. Тоник, сыворотка, увлажняющий крем — каждое движение было выверенным, возвращающим его в привычный статус. Он внимательно изучал свое отражение, нанося маску, и вдруг поймал себя на том, что улыбается. Дома было тепло. Пахло чистотой и лавандой. Силы возвращались резкими, непривычными толчками. В груди разливалось странное возбуждение, почти эйфория. В гардеробной была выбрана идеально отглаженная рубашка и брюки на завтра. Вещи заняли свое место на вешалке, радуя глаз четкими линиями ткани. Никакого растянутого трикотажа, никакой грязи. Завтра в университет. Завтра он снова станет тем, кем привык быть. Он был готов. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить, по ка он игнорировал легкую дрожь в пальцах при мысли о ледяном взгляде Хёнджина. Да, всё просто идеально. Правда ведь?

***

Гул голосов в холле бьет по ушам. Феликс уже был в университете, где осматривался по сторонам в поисках своих друзей. Шаг. Еще один. Прямая спина. Джисон замечает его у самой аудитории. Телефон едва не летит на пол. В глазах друга — смесь ужаса и облегчения, такая явная, что хочется поморщиться. Он читал свои переписки: Хёнджин писал им в группу от его лица. Подлец. — Ты... — голос Хана срывается. — Где ты был? Ликс, мать твою, ты хоть понимаешь... — Хан... Спокойнее, всё нормально, — Феликс виновато улыбается. — Я был у... Ну и где он был на протяжении недели? Уж точно не в квартире их однокурсника. — ...я был у своей знакомой всё это время. Отдыхал, все дела. — Отдыхал? Видимо, Джисон не верит его словам. Но с чего бы это ему не верить своему лучшему другу, другу детства? — Ты серьезно? — Хан издал какой-то нервный смешок. — Не ври мне. Феликс тяжело сглотнул, кусая щеку изнутри. Друг был весьма не рад сказанному. Он что-то знал или... — Пожалуйста, не ври, — добавил Джисон, видимо, испугавшись своей грубой манеры. — Но я правда чувствовал себя неважно. — Я верю, — секундное молчание. — Но был ты не у своей знакомой. По спине пробежали мурашки. Значит, в курсе. Ну или не совсем. — Потом это обсудим, пошли, — друг потянул его за собой. — Знаю, что сейчас не время, поэтому... Вечером. Ли кивает и вновь улыбается, натягивая «нормальное» состояние на лицо. Сейчас надо сосредоточиться на учебе и постараться игнорировать Хёнджина весь день. Сил у него было много. Правда, слова Хана всё еще стояли комом в горле. Страшно до посинения. Что именно знает Хан? И откуда? Почему он задает эти вопросы... Весь день в университете прошел как в густом тумане. Лекции, бесконечные коридоры, фальшивые улыбки знакомым. Каждое движение стоило невероятных усилий, будто он заново учился ходить. Хёнджин больше не появлялся в поле зрения. Сбежал? Или просто мастерски игнорировал реальность, в которой они оба дышали одним воздухом? Тц.

***

Джисон всю дорогу до парковки сверлил его взглядом, но молчал. Видимо, копил силы для вечернего допроса... Вечер застал их в небольшом, скрытом от лишних глаз кафе. В этот раз с ними не было Чонина и Сынмина: Хан почему-то настоял на том, чтобы сегодня они были без них. Видимо, Феликса сегодня хотели закопать. Минхо уже ждал за дальним столиком. Он выглядел как обычно: безупречно, дорого и опасно спокойно. На фоне его уверенности парень чувствовал себя выпотрошенным. — Какие люди, — вместо приветствия бросил Минхо, даже не отрываясь от экрана планшета. — Твое отправление затянулось, не находишь? Парень сел напротив, поджимая губы. — Я же сказал, просто не повезло тем вечером, — голос звучал плоско. — Брось, — Лино наконец поднял взгляд. Холодный, проницательный. — Джисон, может, и верит в сказки, но я знаю, как выглядят люди, которые неделю провели в отключке. Ты бледный, дерганый, и от тебя за версту несет... — он сделал паузу, принюхиваясь, — ...в общем, не важно. Джисон рядом нервно сжал ладони. — Мы искали тебя везде. Хёнджин сказал, что видел тебя в клубе, а потом ты просто испарился. При упоминании имени Хвана внутри всё сжалось. Они разговаривали... Слова Хёнджина звенели в ушах, перекрывая шум кофейни. Нужно было что-то ответить, пока Минхо не начал копать слишком глубоко. Если еще не поздно. — Я был не один, — вырвалось прежде, чем он успел подумать. — Но это не важно. Сейчас я здесь. — Не один? — Минхо откинулся на спинку стула, прищурившись. — И кто же этот благодетель, который приютил нашего мальчика, пока тот пускал слюни под кайфом? Феликс вздрогнул. «Пускал слюни под кайфом...» Он всё знал... Он был в курсе? Блять. Признаться сейчас — значит подставить Хёнджина. А значит — подставить себя под удар тех, о ком Хван предупреждал. — Никто, — отрезал парень, нервно теребя край белого свитшота. — Забудьте об этом. Я был у знакомой всю эту неделю. Минхо промолчал, но по его взгляду было ясно: он не забыл. Он поднялся с места и как обычно улыбнулся, отходя к стойке. На его место тут же сел Хан. — Надеюсь, ты понял, что мы во всем разобрались, — теперь друг звучал более уверенно. — Ну, мы пытались разобраться. — И что вы знаете? — Феликс сглотнул. — Сейчас вообще не время это обсуждать, Джисон. Хан не выдерживал и явно был взвинчен. — Мы знаем, что ты не травился едой, — Джисон подался вперед, понижая голос до шипения. — Минхо нашел того парня из персонала... Тебя вывели через черный ход. И это был Хёнджин, который пытался нас наебать, когда мы его об этом спросили. Внутри что-то тихо хрустнуло. Будто последняя нить, удерживающая сознание в реальности, лопнула. Звуки кафе — звяканье ложек, гул кофемашины, голос друга — вдруг стали приглушенными, словно он оказался под толщей ледяной воды. «Ох, блять». Мир вокруг потерял объем. Стал плоским, серым, совершенно бессмысленным. Захотелось плакать. — Ликс? — Джисон нахмурился, не дождавшись реакции. — Ты слышишь? Он запер тебя где-то на неделю. Ты понимаешь, что это похищение? — И что? — вытолкнул он из себя. Ему стало абсолютно всё равно. На Минхо. На то, что Джисон на грани истерики. На то, что его, возможно, держали в заложниках. В груди разлилась вязкая, тяжелая пустота, вытесняя даже остатки страха. Хотелось просто смотреть в одну точку, пока мир вокруг не рассыплется в труху. Феликс поджал губы как ребенок и уставился в лоб другу. — Что значит «и что»? — Хан осекся, всматриваясь в его лицо. — Ты думаешь, нам было весело? Мне? — Я в курсе, Хан, в курсе. — Глаза были пустыми, расфокусированными. — Какая разница, Джисон? Сейчас я сижу здесь. Живой, сука. Какая разница, что было вчера? Он почувствовал, как к горлу подступает ком. Не от горя, а от какой-то детской, невыносимой усталости. Ему вдруг захотелось просто лечь на этот грязный пол, закрыть глаза и разрыдаться — не потому, что случилось что-то плохое, а потому, что у него больше не было сил даже дышать. Парень медленно поднялся, едва не задев стол. — Я пойду, — бросил он, не глядя на друзей. — Прости... — Стой! — Джисон тут же вскочил, его голос мгновенно изменился. Весь гнев и допрос исчезли, уступая место чистой, испуганной заботе. — Феликс, подожди. Куда ты? Сядь. Сядь, пожалуйста. Хан перехватил его за предплечье. Так осторожно. Но это прикосновение заставило парня почти скулить от желания оказаться как можно дальше отсюда. — Эй, посмотри на меня, — Джисон преградил ему путь, заглядывая в глаза. — Что происходит? Тебе плохо? Тебя тошнит? — Мне никак, — выдохнул он, чувствуя, как по щеке вопреки воле катится одинокая горячая слеза. — Пусти меня. Пусти... Минхо у стойки замер, внимательно наблюдая за этой сценой. В его взгляде больше не было насмешки — только тяжелое осознание того, что их друг вернулся из «отпуска» кем-то другим. Кем-то, кто сломан гораздо серьезнее, чем они думали. — Ликс, прошу, успокойся, — Хан приобнял друга, пытаясь стать опорой. — Ты меня слышишь? Не надо уходить. Только послушай... — Отстаньте от меня, блять, все вы! — голос дрогнул и почти сорвался на крик. Феликс дернулся в объятиях друга, пытаясь выбраться. Пошли они все к черту. — Сядь. Оба сели, — голос Минхо разрезал воздух как скальпель. Он возник рядом прежде, чем кто-то успел среагировать. Тяжелая ладонь опустилась на плечо младшего, придавливая, заставляя мышцы непроизвольно расслабиться. Сопротивляться этой силе не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Парень рухнул обратно на стул, как тряпичная кукла. Джисон, бледный и взвинченный, сел рядом, не выпуская его ладонь из своей. — Дыши, — скомандовал Лино, пододвигая к нему стакан с обычной водой. — Пей. Ли послушно сделал глоток. Вода показалась безвкусной, ледяной, но она немного приземлила. «И зачем?» — Мы не будем сейчас тебя допрашивать, — Минхо сел напротив, и его взгляд больше не напоминал рентген. Теперь в нем была странная, спокойная серьезность. — Мы всё видим... — Мне просто... — Феликс осекся, решив промолчать. Джисон всхлипнул, сильнее сжимая его пальцы. — Пожалуйста, не пугай так... — Хан посмотрел на Минхо. — Что это с тобой? Ему хотелось сказать, что всё нормально, но он снова замолк. Плевать, что они думают. Пусть думают, что он сошел с ума, хотя на деле он тут самый трезвый и знает больше, чем они могут себе представить. Этот вечер прошел в полузабытьи. Друзья говорили о чем-то между собой, изредка вовлекая его в разговор, но он отвечал односложно. «Да». «Нет». «Не знаю». Весь мир сузился до размеров столика. И почему они просто его не отпустят?

***

Когда они наконец вышли из кафе, город накрыли сумерки. Минхо коротко кивнул Джисону. — Отвези его домой. Проследи, чтобы лег спать. И ничего не давай. — Я понял, хён, — Джисон выглядел так, будто сам готов был упасть, но держался. Дорога до ЖК прошла в тишине. Хан вел машину осторожно, то и дело бросая тревожные взгляды на пассажирское сиденье. Да, у него была своя машина. Зато Феликсу такое не разрешали. Бред. А вот и знакомый подъезд, знакомый лифт. Дома Джисон буквально за руку довел его до кровати. Помог стянуть кроссовки, накинул сверху одеяло. — Ложись. Я буду в зале, если что. — Уходи, — прошептал он, утыкаясь лицом в подушку. — Со мной всё нормально. — Конечно, — Хан улыбнулся, но как-то невесело. — Ложись спать. Он дождался, пока дыхание друга станет ровным и тяжелым. Только убедившись, что тот окончательно провалился в сон, Джисон вышел в коридор и достал телефон.

: Он уснул. Минхо... что с ним? Припадок?

Ответ пришел почти мгновенно. Лино: Если честно, я не знаю. Может, эффект какой-то. В любом случае, будь аккуратнее В квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов. Феликс спал, но в этой тишине всё еще витал едва уловимый, фантомный запах табака и спирта, который ни одна горячая вода не смогла смыть до конца. Хан уехал к себе домой, волнуясь. Что вообще происходит? Даже когда Феликс вернулся к ним, он молчал и не мог даже объяснить, где именно был. В то время как Минхо подозревал, что именно Хёнджин это всё устроил. Но зачем? Испортить чужую репутацию, разве что.

***

Ночной город дышал холодом и запахом мокрого бетона. Хёнджин шел по пустынному тротуару, спрятав одну руку в карман куртки. Тишину разрезала вибрация телефона. Он достал аппарат, взглянул на экран и приложил к уху. — Да, Чан. — Новая поставка через два часа, — голос Бан Чана в трубке был ровным, лишенным лишних эмоций. — Точка «Б». Нужно предупредить связующих и проконтролировать, чтобы на приёмке всё прошло чисто. Без эксцессов. — Принято, — Хван даже не замедлил шаг. — Всё будет нормально. — Надеюсь на это. Не забудь про отчет. Звонок оборвался. Хёнджин, не убирая телефон, начал быстро набирать сообщение для своего человека, который должен был курировать товар. Пальцы двигались точно. Короткие инструкции — и всё. Завернув за угол старого кирпичного здания, он увидел припаркованный у обочины матовый черный Audi RS7. Возле водительской двери, прислонившись к крылу, стоял Чанбин. Он курил, вглядываясь в темноту переулка, но стоило Хёнджину подойти, как тот выпрямился. — Доставил? — коротко спросил Чанбин, имея в виду дневной рейс. — Доставил, — Хван убрал телефон. — Считай, избавились от балласта. — Ну и отлично. А то Чан уже начал задавать вопросы, почему твоя машина постоянно светится не в тех районах. Чанбин затушил сигарету о подошву ботинка и кинул бычок в урну. — Всё в силе? — Чанбин кивнул в сторону машины. — Парни сегодня собираются в «Гексагоне». Остальные уже там. Надо бы немного сбросить пар после этой недели. Хёнджин на мгновение задумался, глядя на свои ладони. Почему бы и нет. — Поехали, — ответил он, открывая пассажирскую дверь. — Бар или клуб — мне не особо важно. — Ну, как скажешь. Машина плавно сорвалась с места, растворяясь в огнях ночного проспекта. Дела были сделаны, поставка шла по плану, теперь можно и расслабиться. Ну, или попытаться. Или он так только думал, что попытается. ㅤ