Долгая дорога

Следующим утром Уитакер проснулся в постели один. Шумно зевнув, он потянулся, скинув на пол одеяло, сбившееся в ногах, и посмотрел на сторону, где часом раннее его обнимали со спины так сильно, что сложно было дышать. Это был не сон. Это всё был не сон. Идеальный мир семьи убивает его. Перевязанная ладонь подтверждала это, как и кровавый развод у стены. Перчатки и упаковку из-под пластыря видно не было: видимо, Робби выкинул их, как выкинул одним своим присутствием из головы страх и панику. Эффект плюшевого медведя, не иначе: сжимаешь его, дышишь в него, чувствуешь его запах – и сразу становится легче. Улыбка, лишь в самом начале неуверенная, коснулась губ Уитакера, как свежий утренний солнечный луч – потолка. Голова гудела от ночного напряжения, мышцы ныли после верховой езды, но не было времени приходить в себя: у них впереди долгий день. Завозившись, Дэннис нехотя поднялся и заковылял прочь из спальни, тихо матерясь. Он определенно отвык от поездок верхом, а не от того, что там Робби наговорил вчера. Он определенно отвык плакать. Сам Робби нашелся на кухне. Он сидел за столом, спиной к нему, опять не слыша приближающихся шагов, но в этот раз по объективной причине: у него поблескивали наушники в ушах и очки на носу. Ступая ближе, босыми ногами по лакированному деревянному полу, рассеченному жесткими ковровыми дорожками, Уитакер остановился позади него и осторожно, боясь напугать, руки положил на его плечи, а подбородок устроил на макушке. Тот быстро обернулся, поднимая голову и опуская телефон на стол, ловя его взгляд и следом – губы, опустившиеся в мягком, почти невесомом поцелуе. На этаже они были одни. В доме было тихо. Пахло крепким кофе и корицей. В свете, что пробивался между занавесками, плавали искрящиеся пылинки. Над аркой тикали часы. Капала в раковине вода. Никаких силуэтов за окном. Никакого розария. Только скрипнул стул, когда Робби развернулся, сильнее упираясь в грудь Уитакера, пока тот целовал его, пока его руки скользили по его плечам, пока шуршала повязка по футболке, пока он обнимал его, зажимая в легкие ненавязчивые тиски и не давая опустить голову, придерживая ее за подбородок. В душе́ было тихо. Это было самое спокойное утро после самой тяжелой ночи, неторопливое, нежное, пахнущее домом. Дэннис хотел, чтобы таких ночей было поменьше, а утр – побольше. Он прикрыл глаза, выдыхая и щекой прислоняясь к виску Робби, целуя дужку очков и загадывая это желание. Однако вряд ли кто-то из них способен исполнить его. Разве что господь бог. Жаль, что он в него больше не верил. — Ты будешь кофе? — вытаскивая наушники и блокируя телефон, спросил Робби. — И Лили что-то испекла, под полотенцем лежит. Да, в этой семье встают до рассвета. Интересно, заметил ли кто-то, что диван всю ночь был пуст? Слышал ли шум? Придал ли этому значение? Уитакер кивнул, впрочем, не отлипая от него и прижимаясь даже теснее. Ему хотелось украсть еще немного спокойствия у этого момента, еще немного близости, немного тепла. Радовало, что весь день может быть таким. Они будут ехать в машине вместе, может, даже держась за руки, целоваться на остановках, спать следующей ночью на одной кровати уже специально. И Уитакер не мог не улыбаться, думая об этом. Робби не торопил его, он просто дышал, сжимая его локоть на своем плече, поглаживая большим пальцем сначала против роста волос, затем – вдоль. Он мог ждать сколько угодно, наслаждаясь покоем на этой кухне, как наслаждался покоем в спальне, когда Дэннис наконец уснул. — Это булочки с корицей, — запоздало ответил он, целуя его в бороду, — Лили печет их для особых гостей, так что считай, ты ей понравился, — и улыбнулся. Было приятно знать, что в этом доме, в отличие от другого, его тайному избраннику были рады. — Оу, это… — Робби смутился, слегка покраснев и застучав пальцами по столу. Это одобрение было очень приятно и даже лестно. Жаль только, что, скорее всего, он сюда больше не вернется (разве что если ему снова случайно понадобится сгонять в Денвер во время отпуска): эта семья вряд ли примет их как пару благосклонно. — Значит, кофе? — выдохнул Уитакер, опираясь на его плечи и наконец разгибаясь. По его сморщенному носу и тяжкому выдоху можно было подумать, что ему это действие далось нелегко. И Робби громко, по-своему, хмыкнул, качнув головой: не ему одному движение сегодня давалось непросто. Сам он с трудом встал с кровати второй раз за ночь, еле сдерживаясь от старческого кряхтения и охов. — Весело тебе, да? — садясь на стул рядом и держась за его спинку, прохрипел Уитакер. — Не думал, что верховая езда скажется на тебе. — Я же сказал вчера, что три года не катался. — Ну да. Ну да, только Робби его слова превратил во флирт. — А так не скажешь, ты выглядел очень… — добавил он, и Уитакер был готов поклясться, что заметил, как его взгляд метнулся на его губы, — уверенно. — Уверенность и практика разные вещи. Они точно не о сексе сейчас говорят, да? Ни один из них не был готов ответить на этот вопрос. — Ты очень хорошо смотрелся верхом, — довольно улыбнулся Робби, вспоминая вчерашнее приключение. Кажется, Уитакер начал что-то подозревать: — Ага. — На лошади и на мне, — добил тот, снял очки, похлопав его по плечу и вставав из-за стола, — в обоих случаях, — стараясь не морщиться и выглядеть загадочно. Не зная, что еще сказать, Уитакер закачал головой, наблюдая, как он наливал им обоим кофе и ставил на стол тарелку с булочками. Жаль, не успел физически выразить свое недовольство, то есть стукнуть по нему, и даже никакой подушки не было рядом, чтобы бросить в него. Удивительно, но этим утром Робби выглядел иначе – собранным и деятельным, не помятым, а свежим. Кажется, он уже успел сходить в душ. — Когда ты встал? — задал Дэннис закономерный вопрос. — Я больше не смог уснуть, — пододвигая кружку к нему, тихо ответил он. — Прости. — Все в порядке, это не твоя вина. И мне нравится спать с тобой, — а точнее – ему нравилось наблюдать за ним, посапывающим в его руках, если не задумываться об обстоятельствах, к этому приведших, разумеется. И пусть это звучало немного по-маньячески. Разве это запрещено во время отношений? Если начистоту, Робби бы и не поднялся, так бы и лежал рядом, обнимал его, гладил по голове, лицу и рукам, но его вынудили: наверху поднялся шум, заплакала Лизи, раздалась трель будильника, объявляющая пробуждение всего дома. И ему пришлось изображать их раздельную ночевку, перебравшись в гостиную. Проведя подсчеты в уме, Дэннис пришел к выводу, что тому требуется минимум час, чтобы прийти в себя утром. Интересно, что может ускорить этот процесс? Интересно, вкладывал ли этот хитрец какой-то еще смысл в свои слова? — Ага, — повторил Уитакер тот же звук, обозначающий его подозрительность, — я учту, — и взялся за кружку обеими руками, поднося ее ко рту. — Да, в этом смысле тоже, — вынужден был согласиться Робби, садясь рядом и кладя руку ему на спину. — Давай лучше обсудим более важные вещи, — пряча улыбку, предложил тот. Им стоит остановить этот поток флирта, если они хотят выехать из дома сегодня. — Например? Что может быть важнее Уитакера, сидящего на его коленях или спящего рядом с ним? Что может быть важнее Уитакера, кажется, отошедшего от ночного кошмара? О произошедшем говорили только его синяки под глазами, более яркие из-за красных глаз, да перевязанная ладонь. В остальном он казался совершенно очаровательным и чуть более растрепанным, чем обычно. Он все пытался пригладить волосы и расчесать что-то в щетине и на шее. — Как поедем обратно, — выдохнул он, пальцем двигая очки по столу. К ним Дэннис проявлял повышенный интерес, что тоже было весьма очаровательно. Вчера они уже начали обсуждать план на ближайшие дни, прикидывая маршрут, который должен был стать длиннее в полтора раза, зато немного проще – отсюда на запад, потом на север до шоссе и на восток до Мичигана. Им хотелось увидеть что-то новое. Или в самом деле избежать трасс, ведущих через Айову, дабы пресечь возможность встретиться со знакомыми представителями патрульной службы. Так они проедут через Бингам и Блэк-Хилс, и пересекут Миссисипи у Ла-Кросса, и, может быть, даже заедут в Милуоки перед Чикаго. На все это у них три дня: в следующий вторник Уитакеру возвращаться в Питт. Они обсуждали детали, пока неспешно пили кофе, держась за руки, прикидывали места остановок, не расцепляясь даже пальцами на ногах, пока ели булочки, очень вкусные и сытные, ломая на кусочки и передавая их друг другу, и смотрели карту, понимая, что времени на эту дорогу у них впритык, но не собираясь отступать. Уитакер все же сомневался: если они не успеют за третий день доехать до Питтсбурга, придется мало того, что спать в машине прямо перед сменой (день на ногах после такого он бы выдержал, хотелось в это верить), так еще и оставить Робби за рулем на ночь. Ему это не нравилось. — Эй, все будет нормально, успеем, — Робби сильнее сжал его руку прямо поверх повязки, целуя в плечо. Уитакер хотел перехватить его губы на обратном пути, как экран телефона, собравшийся уже потухнуть, вспыхнул входящим уведомлением от Даны: она буквально не отставала от босса все утро и в этот раз прислала видео. Открыв его, Робби усмехнулся и показал его Дэннису. В отделении без них не скучали. Или не скучал их новый сотрудник – доктор Кот, поймавший еще четырех крыс и сложивший их под стол в комнате отдыха аккуратно в ряд. На заднем фоне видео послышался визг, кажется, медсестры Ким, следом – доктора Коллинз. Прежде чем ролик оборвался, камера навелась на нее, стремительно покидающую пределы ординаторской и уносящую ноги все дальше и дальше по коридору, и следом – на довольную Сантос, как будто этот крысиный морг был ее рук дело, на самом деле просто проходящую мимо. Уитакер посмеялся, про себя думая о том, следует ли Робби знать об осведомленности и догадливости их коллеги: она ведь мало того что знала о чувствах своего соседа и подбивала, пусть шутливо, его признаться, так еще и просекла, что они сейчас вместе. Теперь не только в дороге, а еще и в жизни. Хотелось верить, надолго. Да, Уитакер тогда очень стойко дал ей понять, что все не так, как она подумала, только это не остановит ее от шуточек. Вопрос состоял в том, оставит ли она их для него одного или всему отделению придется слушать их. Робби это не понравится. Уитакеру в любом случае придется рассказать об этом казусе – только следовало решить, в этот день или другой, пока они оба не вернулись в Питт. Хотелось верить, что он не будет сильно злиться – еще одного его тихого от ярости взгляда Дэннис не выдержит. Он успеет много подумать об этом в дороге, может быть завтра или послезавтра. Ему не хотелось омрачать этот день. Сейчас они, закончив завтрак, встали, придерживая страдающие тела друг друга, поставили кружки в раковину и задержались около нее всего на несколько мгновений (ладно, может, чу-у-уточку дольше), целуясь, как за входной дверью раздались чьи-то голоса. Испугавшись и подчинившись старому рефлексу, Уитакер схватил Робби за руку и утащил в гостевую спальню, захлопывая за ними дверь и прижимаясь к ней спиной. — Что ты?.. — начал тот, крайне изумленный подобным поведением. — Тише! — тот приложил ладонь к его губам и прислушался к шуму. Робби смотрел на постепенно проявляющееся облегчение на его лице, когда до него стало доходить, что в дом вернулись Лили с Ханной, и еле сдержал смех: ситуация напоминала какую-нибудь подростковую комедию (уже не драму про ковбоев). — Что это на тебя нашло? — прошептал он, убрав его руку со своего рта и поцеловав ее в середину ладони поверх повязки. — Нас могли увидеть, — смотря в его глаза и задерживая дыхание, Уитакер громко сглотнул. — Мог бы просто отойти. Робби подошел к нему ближе и вжал в дверь, спускаясь губами по щеке к шее, царапаясь о щетину. — Не хотел, — выдохнул тот, прижимая его голову к себе и шумно выдыхая. — Наверное, пора побриться. — Если сам хочешь. А если думаешь, что меня это смущает, то нисколько, — в доказательство своих слов он провел носом по его челюсти до уха и прошептал в него: — Мне и так нравится, — может быть, в душе́ он был немножко мазохист. Только в этот раз рот затыкать понадобилось уже Уитакеру. Он втянул воздух через нос, сжимая зубы и почти плавясь от того, как Робби неторопливо целовал его, как прихватывал губами мочку, сжимал его ягодицы обеими руками. Адреналин гудел в голове, слышащей за дверью плеск воды и женский смех. — Ты как будто привел домой одноклассника и скрываешь его от родителей, — усмехнулся тот в его шею, не будучи, тем не менее, против этой ролевой игры. Дэннис плавно отодвинул его от себя за плечи и, вдумчиво и очень профессионально осмотрев с ног до головы, вынес вердикт: — Скорее, учителя, — и невозмутимо поправил цепочку на шее, — а не одноклассника. — Даже так? — тот притянул его обратно за талию. — Такой у тебя фетиш? — Мой фетиш – это ты, — Уитакер притянул его в ответ за шею и поцеловал, быстро расслабляясь. Из спальни они вышли только через пятнадцать минут. И далеко не потому, что стихли за стеной голоса.