Долгая дорога

Лили застала их за делом, а не праздно шатающимися по дому или целующимися на кухне, когда Робби перебирал свою аптечку, а Уитакер устранял беспорядок в спальне: в крови оказался не только пол, но и стена с дверью. Повезло, что не испачкались одеяло и простыни: пришлось бы объясняться перед хозяйкой за это недоразумение. — Доброе утро, мальчики! — пропела она, на ходу снимая с шеи шарф, — как вам булочки, вкусно? положить в дорогу парочку? — ставя кофейник на плитку, — вы хорошо спали? — включая воду и роняя под струю небольшую желтую тыкву, — я вас не разбудила? — как яркий мощный ураган проносясь по кухне и гостиной. Уитакер выпрямился, приоткрыв рот, проследил за ней, не зная, на какой вопрос что ответить, пытаясь выдавить из себя что-то помимо глупого: «А-а-а». Что она имела в виду, говоря «вы»? Неужели поняла, что они ночевали в одной комнате? Это нехорошо. Заметив его внутренние метания и ступор, Робби подошел к нему и прошептал: — Я сказал ей, что спал на диване. — А-а-а, — уже понятливо протянул тот, выдыхая. Лили быстро и активно снимала белье с диванных одеяла и подушки, ожидая ответа. Отвечать пришлось последовательно и так же кратко: «Вкусно, да, хорошо, нет, все хорошо, большое спасибо». — Дэнни, ты зайдешь домой перед тем, как вы поедете? — выключив воду и уперев руки в стол, взволнованно спросила она. — Да, конечно. — Занесешь тогда булочки, ладно? — улыбнувшись, кивнула Лили и умчалась на второй этаж выполнять одно из сотни дел на сегодня. Дэннису не очень хотелось видеть мать – не дай бог снова пристанет с упреками, или начнет обвинять в чем угодно, или докапываться до него, или критиковать Робби. Ему нужно было зайти попрощаться – кто знает, когда он приедет снова, хоть он и обещал себе не пропадать так надолго. Хоть мать с отцом его и не будут ждать. Прежде чем пойти в дом, Уитакер, оставив снаружи конюшни тарелку с булочками, чтобы охочие до сладостей лошади не устроили бунт, заглянул к Спириту, принеся ему несколько ломтиков тыквы, и обнял его. Он хотел верить, что они еще увидятся и вновь окажутся на холмах. Как бы долго ему ни хотелось быть здесь, время шло, и он, попрощавшись со своим любимчиком, вышел из конюшни. Пора было идти дальше. И, пока Робби подготавливал машину, Дэннис опасливо зашел внутрь своего дома, прислушиваясь к звукам внутри, сбрасывая в прихожей ботинки и перехватывая в руках тарелку. Тихо шел телевизор. Дедушка Бен, читая газету в своем кресле, поднял глаза на внука, улыбнувшись ему. Аарон в другом кресле прислонил к уху выключенное радио, очень внимательно слушая его. Дэннис медленно открыл дверь на кухню, попадая на несанкционированное семейное собрание. Пол точил ножи, Эбби мыла посуду, Джордж за столом доедал позавчерашний пирог, Дейзи протирала семейный фарфор полотенцем и складывала в аккуратную стопку, боясь лишний раз подышать на него. Когда открылась дверь, все посмотрели на Дэнниса, замерев как в каком-нибудь фильме или театральной постановке. И только миссис Уитакер продолжила недовольно смотреть в окно, перебирая в руке розарий, как если бы двери открыл нараспашку ветер. — Лили передала булочки, — выдохнул Дэннис и поставил на стол тарелку. — Я уезжаю через пятнадцать минут. Пол и Эбби переглянулись и опечаленно улыбнулись ему, не прекращая, впрочем, своих занятий. Они бы с радостью попытались уговорить его погостить подольше (эти сутки с небольшим прошли слишком быстро), если бы Мэри не дала ясно понять, что видеть своего младшего сына больше не желает. — Скатертью дорога, — буркнул Джордж и отпил свой кофе. Дэннис кивнул и махнул семье рукой, чувствуя внутри горечь и тоску вперемешку с опустошающим смирением. Он попытался напомнить себе, что сделал все, что в его силах, что выполнил свой долг, что не обязан соответствовать их ожиданиям, и вышел в гостиную, прощаясь с дедушкой и дядей. — Не ешь много фасоли, сынок, — Аарон похлопал его по плечу крепкой ладонью, — а то лопнешь. — Я постараюсь, — можно было даже не пытаться понять, что это пожелание могло значить. — Передай от меня благодарность своему капитану, — прижав его к себе, прошептал он, — попутного ветра вам и спокойного моря. — Спасибо, я передам, — когда тот его наконец отпустил, Дэннис улыбнулся ему, обулся и вышел из дома. Он уйдет, а жизнь здесь продолжится. Бенджамин продолжит и дальше читать газету и расстегивать ремень на брюках. Аарон – требовать виски, стучать по полу и сводить с ума остальную семью. Розмари будет бесить мать. Рут – ездить на Спирите и таскать лошадям лучшие яблоки. Джейкоб – заползать под стол, чтобы поиграть в телефон. Джордж и Дейзи продолжат носить белые розы на могилу Ричи. Пол и Эбби продолжат метаться между собственной жизнью и угождением матери. Мать и отец продолжат считать младшего сына беглецом и предателем. Дэннису останется только верить, что со временем жизнь здесь хотя бы чуточку изменится. Дверь хлопнула за его спиной, снова отрезая от прежнего мира, снова открывая ему путь. Он медленно спустился с крыльца, считая ступеньки – одна, вторая, третья – обогнул неприступные стены крепости, свернул на дорожку, уже отсюда видя, как Робби выносит из дома Рейчел их рюкзаки, чтобы погрузить в машину. Впереди их ждала долгая дорога, полная всего, чего они так хотели, пока ехали сюда. Дверь хлопнула за его спиной, заставив обернуться. Робби, закрывая багажник, наблюдал, как с холма скатывалась толпа. Он даже на секунду испугался, что семья Уитакеров погнала его со своей территории тряпками и метлами. Но толпа кричала радостно – в основном кричали, конечно, Рут и Джейкоб, перебрасывая в руках подкову. Пол и Эбби с Шай в слинге обступили Дэнниса, что-то ему говоря и приобнимая его, провожая до машины. К их отъезду из дома вышла семья Адама – даже Лизи вынесли сказать «пока-пока», страшно сказать, двоюродному дедушке. Напоследок братья обещали присматривать за родителями и ухаживать за Спиритом. Дэннис желал Калебу удачи в подготовке к экзаменам, в это время Рут и Джейкоб зажимали дядю с двух сторон, наперебой пререкаясь друг с другом, и вся сцена превращалась в одно большое сумбурное и многолюдное объятье, в которое Лили волшебным образом втянула Робби, спокойно около машины наблюдавшего за столпотворением у крыльца. Прощание с жителями маленького дома выдалось долгим, трогательным и шумным. — Ну, — поглаживая дочь по голове, улыбнулась Эбби, — Господь с вами, — и осторожно обняла обоих, когда они направились к машине. — Доброго пути, — Пол обнял их следом и, когда Дэннис сел на место водителя, захлопнул дверь. Заурчал двигатель, завозился рядом пассажир, оглядываясь в заднее стекло, зашуршали шины по гравию. Выезжая за ворота, оставляя позади ферму и родной дом, Уитакер все еще не до конца верил, что это происходит. Он не верил, что они приехали сюда и что теперь возвращаются обратно, что приехали сюда тайно влюбленными друг в друга, а уезжают обретшими друг друга. Он не верил, что за два дня жизнь может перевернуться так радикально, как картинка в калейдоскопе: чуть потрясешь его, и мир навсегда становится другим. Они снова были в дороге. Они снова сидели рядом, снова вокруг – только запах искусственной кожи, плывущая картинка за стеклом и рука Робби, что тянется к бедру водителя и ложится на него. Да, эта дорога будет иной. Уитакер улыбнулся, хмыкнув и быстро глянув на своего спутника, что даже не смотрел на него, сосредоточенный на чем-то своем, на своих собственных мыслях, и накрыл его ладонь своей, поглаживая костяшки открыто, а не под покровом ночи, тайком, в грязном номере отеля, пока его босс спал под действием триазолама. Он мог делать это, он мог поднять ее к своим губам и оставить на коже у костяшек поцелуй, а потом даже понюхать, чтобы убедиться, что ему не показалось. — Что ты делаешь? — напрягшись, Робби повернулся к нему, не успев одернуть руку: ему показалось, тот сейчас ее откусит. — У тебя руки санитайзером пахли, а сейчас, — Дэннис принюхался сильнее, — корицей и, — и еще сильнее, — чем-то горьким. — Санитайзер не пахнет, — он погладил его щеку тыльной стороной ладони, с улыбкой наблюдая, как Уитакер, не отворачиваясь от дороги, ластится к ней, как кот. — Нет, пахнет. — Я проверю потом. — Проверяй.  Они могли ехать так очень долго и спорить о ерунде очень много, может, даже целую вечность, но кофе сам себя не в термокружки не нальет. Они заехали в Брокен Боу, и Робби, прихватив их, пошел в кофейню, в которой они были вчера. Уитакер ждал его, положив руки на руль и смотря на безлюдную дорогу – прохладным ноябрьским утром город спал. Эта серая безмятежность казалась пустоватой. Чего-то не хватало. И нет, не пешеходов. Задумчиво промычав и побарабанив пальцами по рулю, стараясь больше не двигаться, он одними глазами изучал вид перед собой. Приборная панель казалась слишком чистой – на ней лежали только солнцезащитные очки, оставленные Робби здесь на все три дня. Ну конечно! Уитакер потянулся в бардачок и достал из него полароидную фотографию с Портер Бич, чек из Толедо и попавшуюся под руку брошюру с парками на Миссисипи. Теперь их пляжное фото его не смущало – ему нравилось то, какими они запечатлелись на нем. Интересно, он уже тогда привлекал Робби? Хотя, если учесть его предприимчивость со спальниками, то это началось еще до их поездки. Господи, когда это началось? Интересно, заедут ли они снова в кафе к дружелюбной хозяйке с черничными пирогами? Уже официально как парочка. На обратной стороне синели чернила, выводившие условия их пари о снегопаде. Уитакер до сих пор не придумал, какой трофей достанется ему как победителю. Для него теперь не было других трофеев кроме одного, и он, процарапав ручкой одно очень короткое слово, вернул эти вещественные доказательства состояния, в котором они находились, на панель, придавив их очками. Брошюру с рекламой отдыха на Миссисипи, которую они будут пересекать завтра, Дэннис бегло прочитал, пока взгляд не зацепился на расхваливаемые менеджерами варианты досуга в комфортабельных отелях с видом на реку, ретритах, коттеджах с размещением типа «Постель и завтрак», маленьких бунгало и уединенных домиках. Некоторые предложения казались очень интересными. И ему в голову пришла заманчивая мысль. Коварно улыбаясь, он положил брошюру рядом с очками, прямо перед пассажирским сидением, чтобы рассказать о своей идее Робби, когда он вернется. Теперь вид за стеклом перестал быть пустым – улица зашевелилась сама среди маленьких улик на приборной панели. На ней происходило движение: из-за угла вывалилась толпа подростков двенадцати-четырнадцати лет, подгоняемая несколькими ребятами. Они шумели, гоготали, пихали друг друга, вылетая чуть ли не на проезжую часть. Двое из них бежали позади и бежали бы еще долго, если бы бойкая девочка не дернула за капюшон пацана, прижав его к витрине книжного магазина «Фиалка». Уитакер, не думая ни секунды, выпрыгнул из машины и, хлопнув дверью, подбежал к ним. — Роуз! — прокричал он, останавливаясь рядом с ней и видя теперь, что на ее лице появился новый синяк. Замазать его она еще не успела. Розмари обернулась на дядю резко и нервно, как одичавшая кошка, которую застали за охотой. Мальчик, которого она выбрала жертвой, вжимался в окно и не пытался отбиваться. Однако внимание хищника ослабло, и он смог вырваться, припустив по тротуару с немыслимой для человека скоростью. Роуз дернулась в его сторону, но Дэннис остановил ее, дернув за рюкзак на спине. Присев перед ней на корточки, он посмотрел в ее глаза: — Ты в порядке? — Да! Уйди!— она попыталась обойти его, — мешаешь! — Что случилось? — Ничего, — буркнула та, дергая замки, конечно же, расстегнутой куртки. Дэннис поднял брови, внимательно ожидая от нее правды. — Этот мудак лез ко мне, вот и все. На шум выглянула Вайолет, приоткрыв дверь своего магазина. — Дэннис! — радостно воскликнула она и быстро нахмурилась. — У вас все хорошо? — глядя сначала на одного Уитакера, потом – на другого. — Да-а-а, — не успел протянуть тот Уитакер, что постарше, как тот, что помладше, дернулся, увидев просачивающуюся в книжный белую кошку. Роуз внимательнейше проследила за ней, изворачиваясь ужом в куртке, так что ее дяде пришлось удержать ее внимание уже и физическим действием, тронув за предплечье. — Можешь погладить, — улыбнулась Вайолет, открывая дверь шире. — Правда? — глаза подростка радостно загорелись. — Конечно. — А что происходит? — не успела та рвануть следом за кошкой, как к ним подошел Робби с термокружками в руках и бумажным пакетом, кажется, с едой, обеспокоенно наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Побитая девочка пыталась улизнуть и просочиться в книжную лавку между Дэннисом, который нехотя удерживал ее, и довольной Вайолет (ей удалось заманить еще одного горожанина в свое книжную обитель). При виде третьего взрослого лицо Роуз вытянулось, она замерла, смерила довольным и весьма нахальным взглядом двух мужчин и сложила руки на груди: — А вы что тут делаете? — куртка на ее рукавах вздулась, и если бы не это, она выглядела бы очень грозной. — Собираемся ехать дальше, — вместо Робби ответил Дэннис и поднялся на ноги, морщась от боли в мышцах: зря он так резко двигался. — Уже уезжаете? — уточнила Вайолет слегка печально. — Да-а-а, — протянул тот, выдыхая. — Хотели выехать пораньше. И не особо преуспели в этом – кажется, было уже больше девяти. Не став вмешиваться в семейные разбирательства, хозяйка магазина попрощалась со своими новыми и старыми приятелями и, оставив дверь приоткрытой, вернулась внутрь, успокоив Роуз тем, что Милки будет ее ждать в углу на лежанке. — Ну ладно, топайте, — сложив руки в карманы, девочка выжидающе посмотрела на Робби, и тот, улыбнувшись ей, направился к машине. Дэннис задумчиво обернулся ему вслед, когда тот, осматриваясь, переходил дорогу и садился на пассажирское место. — Надеюсь, у тебя с бородачом все сложится, — услышал он веселый голос Розмари, заставивший его вздрогнуть: что это еще за пожелания такие, — он прикольный, — и она подмигнула ему, залихватски ухмыльнувшись. — Что? — поморщился тот, — как ты?.. Он бы не задавал этот вопрос, если бы знал, что обзор с ее пня на лавочку позволял ей не только в мельчайших подробностях слышать их разговоры, но и видеть их лица позавчера. Пусть ей было всего двенадцать, она знала, что те, кто просто работает вместе, так друг на друга не смотрят и так друг с другом не говорят. Но и это не всё: — У тебя здесь, — она указала пальцем на свою шею. И Дэннис вспомнил, что было с ней прошлой ночью и что было с ней утром. Вот черт. — Ничего там нет, — поправил воротник он и поежился. — Я никому не скажу, клянусь, — очень серьезно Роуз показала ему мизинец. Ему пришлось принять ее обещание, закрепив его в детском клятвенном жесте. — Ничего и не было, — убедил он ее напоследок и приобнял, хлопая по спине. — Пиши мне, если нужна будет помощь, в любом случае пиши. — Договорились, — усмехнулась девочка, отпихивая его от себя, посчитав три секунды достаточной продолжительностью обнимашек, — не пропадай, большой Ди! — и с такой силой шлепнула ему по ладони, что зазвенело в ушах. Эта семья не перестает его удивлять. Ничего не успев ей ответить, Уитакер смотрел, как Роуз залетает в магазин «Фиалка» и бесцеремонно садится на корточки перед кошкой. Через стеклянные двери он смотрел, как его племянница гладит ее по шерстке, а Вайолет стоит неподалеку, видимо, пока не решаясь предложить в качестве досуга игру веревочкой. Оставив эту идиллию, Дэннис неспешно подошел к машине и сел на место водителя. Рядом возился Робби, расстегивая толстовку, поправляя рукава, щелкая ремнем безопасности и изучая оставленную на видном месте брошюрку, клюнув на эту приманку. Оказывается, привлечь его внимание не так уж и сложно. — Зачем ты ее достал? — Посмотри, — Уитакер постарался как можно тщательнее скрыть улыбку и даже солнечные очки надел, пристегиваясь и делая вид, что занят зеркалами: на его шее не было никакого засоса, только несколько красно-фиолетовых пятнышек. — Я уже смотрел. От нечего делать он прочитал эту рекламу вдоль и поперек еще пару дней назад. — Там есть отели, — тот ткнул пальцем в последнюю страничку. Вздохнув, Робби достал из кармана очки и пробежал глазами по столбикам: — Ты про «Лучшие места для романтического отдыха»? — Да, — его ответ не был встречен восторженно, как тот ожидал – хотя чего он ожидал от такого человека, как его босс. — Ты не романтик? — Не знаю, — вопрос воистину непростой. Все его прошлые отношения были далеки от романтики. Там в первую очередь стоял вопрос выживания и сохранения рассудка: прийти в себя до смены, выжить во время, не сойти с ума после. Никаких ужинов при свечах, сеансов в кино на последнем ряду, прогулок по ночам он никому не устраивал, и ему не устраивали. Даже в молодости. В молодости все было довольно просто: если кто-то его привлекал, он никогда не подходил к нему первым. Он всегда ждал, опасаясь отказа. Чего уж говорить о романтике. Да, в этом деле он был профаном. — А ты? — задал он ответный вопрос и услышал смешок с водительской стороны. — Точно нет. Тут и говорить не о чем. Большинство его отношений – это грубый секс без смазки с учебой и работой и недолгосрочные связи от часа до пары месяцев. Это, конечно, его не красит. — Тогда почему?.. — начал Робби, удивленный подобным предложением, несвойственным ни одному из них. — Просто подумал, что мы будем ехать почти целый день завтра и послезавтра и будет здорово выспаться где-нибудь в комфортном и красивом месте, — мечтательно произнес Уитакер, падая спиной на кресло и поправляя очки. Улица перед ними была столь же пустынной, как и десять минут назад. Выдыхая как можно дольше, он положил обе руки на руль, и они, чуть дрожа, соскользнули ниже, на девяти и трех часах, зеркально друг другу. Стрелка спидометра показывала ноль. Счетчик – больше пяти сотен пройденных миль. На приборной панели лежали фотография и чек. В подставке стояли две кружки со свежим кофе, запах которого застыл в воздухе. Позади на заднем сидении свернулись две куртки и плед, из которого так и не удалось вытрясти весь песок мичиганского пляжа, ютились рядом пакеты с едой из супермаркета, от Лили и из кофейни. Уитакеру хотелось, чтобы хотя бы на один вечер их поездка стала похожа на отпуск, половину которого Робби потратил на помощь ему. Ему хотелось, чтобы он запомнил их путешествие приятным и счастливым. Ему хотелось устроить для них настоящий отдых, выдохнуть перед возвращением в большой город, перед возвращением на работу, которая теперь изменится навсегда и пока неясно, в сторону катастрофы или гармонии. — Прямо на берегу Миссисипи, — задумчиво почесал бороду Робби, внимательнее вчитываясь в текст. — Красивый вид, — кивнул Уитакер, заводя двигатель. — Можно забронировать домик.  — Будем одни. — Есть террасы. — Можно даже устроить барбекю. Сплошные плюсы. — Звучит как план на выходной, — улыбнулся Робби, снимая очки, бросая их вместе с брошюрой на панель и потирая глаза. — Завтра воскресенье. Знать бы еще, какой у них план на дальнейшую жизнь. И не закончится ли их романтическое приключение в этом коттедже. — Хорошо, — соглашаясь, он уронил ладони на колени, посмотрев на Уитакера. — Ты готов? Кивая, Дэннис не знал, был ли он готов на самом деле, но выехал на дорогу. Он хотел быть готовым отправиться в путь, пройти его с человеком, которого любил, преодолеть все горы и каньоны, переплыть реки и мосты, пройти до конца, добраться до того счастья, что должно поджидать их. Он не хотел думать, что их ждет пропасть. Только не после того, что случилось, не после того, что они оба пережили. Жаль, в жизни не бывает так просто, и, заключая сделку, мы не всегда получаем приз. Они оба знали, что романы между врачами и обучающимися одного отделения запрещались политикой поведения Питтсбургского медцентра. Нарушение этого правила могло привести к различным видам административных наказаний вплоть до увольнения и исключения. В лучшем случае, если совет установит факт наличия «неуставных» отношений, им просто не позволят вместе работать, и Уитакеру придется покинуть отделение – это будет самый благоприятный и безболезненный исход. В худшем – начнется расследование, поднимут на уши всю неотложку, забурятся в самое грязное белье, докопаются до угодной и удобной совету правды. Разумным решением было предупредить все нежелательные последствия и прекратить отношения, пока все не зашло слишком далеко. Оставалось только понять, к чему они хотят прислушаться – к рассудку или к сердцу.