Долгая дорога

Крис Айзек затянул свою печальную балладу, когда Робби пересел за руль. Они поменялись местами на заправке в Аллайансе, закончив маршрут по песчаным холмам. Салон заполнялся мягким гитарным соло и ароматом кофе с корицей, преследовавшим их все утро. Рука Уитакера медленно скользила по предплечью Робби, упирающемуся в подлокотник, его ладонь плавно сжимала крепче, их пальцы переплетались. Жаль, нельзя записать на пленку этот момент весь без остатка – от вида распластанных за стеклом равнин до ощущения теплой слегка шершавой и сухой кожи на своей. Поля и пологие холмы, уходящие в горизонт, покрылись лесом и заострились отвесными скалами. Солнце скрылось за верхушками деревьев. Они свернули с шоссе и заехали в заповедник Блэк-Хилс, посчитав момент достаточно удачным для знакомства с этим живописным местом: нечасто посреди пустоты Великих равнин встретишь подобные лесные и горные массивы, будто специально забавы ради переклеенные сюда чьей-то рукой с другой страницы атласа. Машина петляла между сосен, притормаживая на поворотах и у обрывов, останавливаясь в особенно красивых местах и даже подъехав к горе Рашмор. Робби видел ее впервые, выросший ближе к восточному побережью, для Уитакера конкретно она не представляла интереса, так как их, школьников из Брокен Боу, что находился всего в шести часах езды, свозили сюда чуть ли не каждый год как к центру паломничества. Подниматься прямо к горе они не собирались, подгадав удачное время и место для того, чтобы переодеться и подготовиться к диким условиям и холодным вечеру и ночи. Они стояли у открытого багажника на полупустой парковке, и Робби вытягивал из сумки вещи, подавая их Уитакеру: новый комплект мериносового термобелья, пушистые шерстяные носки, перчатки и шапку, то ли волшебным образом появившиеся здесь после их решения переночевать в палатке, то ли сложенные намеренно еще до начала путешествия. Дэннис предполагал второе, он смотрел на своего предусмотрительного мужчину, пока тот доставал одежду для себя, не в силах сохранить лицо невозмутимым: — То есть ты и второй комплект взял, — улыбаясь, спросил он, — на всякий случай? — Разумеется. Не мог же он, «случайно» закинув второй спальник и предположив ночевку в палатке, не подумать об экипировке своего спутника. Какой частью мозга или тела он думал в этот момент, науке неизвестно. — Я взял свитера, — чем думал Уитакер, спрашивая разрешение у Пола забрать их, понятно: ему хотелось обладать той частичкой фермы, которая связывала его и Робби с поездкой на холмы. Не шляпы же ему брать, правильно? А свитера были хорошие, теплые, связанные Эбби из шерсти овец с соседнего ранчо, они напоминали о доме. И жалили как чертовы кактусовые колючки через сколько угодно слоев одежды, однако это была та жертва, на которую им следовало пойти, чтобы не замерзнуть. Робби и Уитакер переодевались в салоне прямо на глазах у четверки каменных великих президентов Соединенных Штатов Америки, что ничего уже не скажут и не выдвинут обвинений в непристойном поведении и осквернении национальных ценностей. А кроме них на парковке никого и не было – все немногочисленные гости взбирались к горе. Разве что солнце, опускающееся к скалам, следило за ними своим единственным глазом. Уитакер застегивал молнию на горле, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида, в котором наверняка отражался Робби. Теплые носки, шапки и перчатки они пока оставили на задних сидениях: их черед еще не настал. Зато настал черед доесть утренние сэндвичи и допить кофе, ради чего они и вышли из машины и прислонились к ней, спрятавшись от ветра. Если его порывы будут такими же сильными, к вечеру погода беспощадно испортится. Даже если так, их спасут термобелье и объятья. Монумент сиял в лучах солнца, укутанный зелеными кронами и упирающийся в небо. Он вырос здесь как символ свободы и демократии, продвигаемые власть имущими с момента основания этой многогранной страны. Он вырос как доказательство силы после изгнания с родных земель индейцев и пленения их в резервациях. Останутся ли Робби и Уитакер свободны, когда закончат свое путешествие, пленит ли их обязательство перед работой – вопрос открытый, как и их планы на будущее. — Что мы будем делать дальше? — смяв бумагу от сэндвича, на выдохе спросил Уитакер. — На заправке надо прикупить дров и воды, — задумчиво почесал Робби щеку, смотря себе под ноги, — может, что-то из еды на ужин… Тот повернулся к нему и внимательно посмотрел снизу вверх: — Я не об этом. — Я понял, — разумеется, он понял, о чем тот его спрашивал, по тону голоса и сквозящем в нем сомнении, — я не знаю, как ответить на твой вопрос. Значит, придется выяснять это. Уитакер кивнул, с готовностью принимая эту участь на себя за них обоих. Если они будут вместе, они справятся. Для него не было ничего важнее этого – возможности идти дальше вдвоем. — Эй, — Робби приобнял его за плечи, видя его задумчивую решительность, — решим, ладно? У меня еще неделя отпуска. Вернемся в Питтсбург и подумаем. Уитакер закивал, соглашаясь только внешне. Он был убежден, Робби говорил так лишь из-за уверенности, что все, происходящее с ними, принадлежит только им, и не знал, что дела с самого начала обстояли иначе. Причина крылась не в догадках Роуз, частичной осведомленности Хлои или подозрениях Пола. Причина крылась в Сантос. Как Робби воспримет информацию о ней? Только как Уитакеру сказать ему об этом? «Эй, милый, знаешь, а я ведь рассказал Сантос, что влюблен в тебя, а еще она догадалась, что мы поехали вместе, вот прикол, да?». Это будет ужасно. Он будет вправе разозлиться – Дэннис ведь косвенно нарушил обещание, пусть сам не подтвердил слов подруги, но и не смог достойно противостоять ей, поскольку даже не предполагал взаимности чувств и некоторой безумности, не будем скрывать, своего босса. Он не смог переубедить свою болтливую коллегу, знающую филлипинский, которая с вероятностью девяносто пять процентов захочет обсудить с Перлой и Принцесс свои догадки. Уитакер разрывался между двумя состояниями: желанием, чтобы эта дорога никогда не закончилась, чтобы они остались здесь навсегда открывшимися друг другу, познавшими взаимное чувство, еще ослепленными им, и желанием покончить с неизвестностью, которая мелькала впереди, как тупик, как обрыв, как пропасть. На втором он старался не зацикливаться, чтобы не загнать себя в ловушку паники. — Дэннис, — Робби посмотрел в его лицо, возвращая к реальности, — тебе не нужно самому все решать, — его рука крепче сжала его плечо. — Или у тебя уже есть какие-то идеи? Это будет неудивительно, если учитывать его тревожную и активную работу мозга. Вероятно, он напридумывал уже десятки вариантов развития их жизней от самых простых до катастрофичных. Депрессии у Дэнниса и вправду, вероятно, нет, а вот другие расстройства могли подкараулить его: на этой неделе у него трижды случались приступы (тревоги или паники), это недобрый знак. — Я бы хотел, чтобы нам не пришлось ничего решать, — устало выдохнул Уитакер, обнимая его за талию и утыкаясь носом в открытую шею, вдыхая ее запах и закрывая глаза, — хочу, чтобы все просто осталось так. — Я понял, — Робби, поставив термокружку на крышу машины, обнял его обеими руками, целуя в висок. — Но это невозможно, мы не можем быть вечно в дороге. — Мы найдем решение, — повторил он, повернул его голову к себе и поцеловал. — Сейчас нам нужно выбрать, где лучше остановиться. Закупившись всем необходимым на ближайшей заправке, они выбрали место в часе езды от заповедника «черных холмов» – дикий кемпинг недалеко от парка «Бэдлендс». Там должно быть красиво и спокойно – простор и тишина. Все, что любит Уитакер. И они снова, как в случае с Портер Бич, торопились успеть до заката, чтобы полюбоваться им среди слоистых холмов, украшенных почвенной эрозией. От одного холма к другому – таков был их путь. Робби повез их туда среди пустоты, сосредоточенно следя за дорогой за лобовым стеклом. — Дэннис, я все-таки хотел спросить, — начал он, — что случилось в первый вечер, когда ты был в душе в мотеле? Тогда он вышел оттуда в приподнятом настроении, заявив, что «словил паничку», природа которой до сих пор оставалась загадочной. Второй приступ Робби видел перед собой следующим утром. Паническая атака случилась вчера при нем. Произошедшее за закрытыми дверями и поведение Уитакера после беспокоили его. Кто веселится после падения в подобное состояние? Кто веселится теперь? Уитакер смеялся, прикрыв глаза ладонью и отвернувшись от него. — Ты еще сказал, что это было связано… — О нет, пожалуйста, замолчи, — Дэннис положил ладонь на его предплечье, сжимая пальцы на колючем свитере. — Что? Обстоятельства все еще не те? — Очень даже те. Дорога вела их вниз в ложбину между склонов холма, заворачиваясь в петлю, где виднелись некоторые признаки цивилизации: стенд с названием кемпинга, лавочки и столики, даже туалет. И никого вокруг. Ни единой живой души. Только одинокий, покинутый всеми, автодом в дальнем краю. Место по-настоящему дикое. Они здесь совершенно одни. Они могут делать здесь все, что взбредет им в голову. Очень заманчивая мысль, как показалось Уитакеру, стремящемуся поскорее реализовать свои темные желания. — Ты мне не расскажешь? — подавая ему куртку и надевая свою, спросил Робби и вышел из машины. — Ладно, — кивнул тот, хлопая дверью и подходя к нему вплотную – может, так будет проще поделиться, так как теперь это касалось и его, — я… дрочил в душе и представлял тебя, и меня накрыло, не паничка, просто тревожность, я думаю, — его слова звучали тихо и ровно, и только покрасневшие в сумерках уши и щеки выдавали его волнение. — Доволен? Робби изо всех сил постарался думать трезво: ситуация-то и вправду серьезная. Поймать приступ во время мастурбации на находящегося в соседней комнате человека это не шутки. Возможно, это звоночки и повод обратиться к специалисту. Они обязательно побеспокоятся об этом после, а пока Робби поджимал губы, смотрел вниз и не дышал, чтобы не улыбаться: сам факт и формулировка виделись ему очаровательными и в высшей степени непосредственными. И как Дэннис додумался до такого вообще? — Ой, иди ты, — Уитакер стукнул его ладонью по плечу, собираясь бросить его одного у машины и уйти, но тот его задержал, прижимая к себе. — То есть, говоря про будущую семью, ты имел в виду меня? — Слишком наивно? — прищурился он, зная ответ на этот вопрос: кто хочет семью с человеком, которого знает пару месяцев, — слишком по-детски? — и добавил, с печальной надеждой глядя в его глаза. — Нет, это… — Робби положил ладонь на его щеку, глядя на его губы, — не думал, что ты можешь хотеть этого. — Я знаю, что слишком тороплюсь. — Может быть. Может, он хотел получить все, пока дорога не кончилась, пока Робби не отшил его, пока они не погрязли в рутине и работе в неотложке. — А может быть, — он склонил голову набок, будто примеряясь, — ты правда знаешь, чего хочешь, и добиваешься этого. Ведь таким образом он добился его – пришел, приманил, приручил. Робби провел большим пальцем по его скуловой кости, к уху, притянул его лицо ближе и поцеловал, забираясь пальцами в волосы и сжимая их. Его заводила мысль, что Уитакер представлял его во время мастурбации такого откровенного типа как самоудовлетворение в душе во время их совместной ночевки. Его грела мысль, что он так серьезно и искренне подходил к тому, что между ними происходит, даже если это было по-детски. Дети ведь делают то, что хотят, и этим они лучше взрослых, опоясанных оковами обязательств, ответственности, проблем. Хорошо, что хотя бы один из них может временами оставаться настолько честным и непосредственным. И быстро терять голову от прикосновений и поцелуев. Уитакер залез руками под его куртку, затем – свитер, а потом и под рубашку термобелья. — Надо палатку до темноты поставить, — положив ладонь на его горло, Робби остановил его. Сделать это было сложно – взгляд у того поплыл, щеки покраснели сильнее и дыхание казалось горячим на холоде. Уитакер мог бы поспорить с ним – ох, он мог бы очень долго спорить с ним на этот счет, он мог бы даже встать перед ним на колени и сделать ему минет прямо у машины или затащить его в салон, чтобы там совершить над ним очень много грязных действий. Все это хотелось предложить своему возлюбленному в качестве передышки после поездки. А палатку можно поставить и в свете фонарика. Схватившись за его куртку, Дэннис почти дернул ее на себя, когда Робби внезапно поднял голову, всмотрелся куда-то вдаль, хмурясь, наклонился к нему и прошептал: — Мы не одни. Обернувшись, Уитакер увидел, как по склону холма шагала человеческая фигура, отбрасывая на землю длинную тень в лучах заходящего солнца.