Долгая дорога

Закат обещал быть красивым. Небо уже окрашивалось розовыми воздушными перьями, когда к машине гордо плыл мужчина в огромном пончо, что делало его похожим на одну из скал, которые Робби и Уитакер видели в Блэк-Хилс пару часов назад. Он издали махнул им широченной ладонью, обозначая дружелюбное приближение, и Дэннис отступил на шаг в сторону, скрещивая руки на груди и внимательно следя за силуэтом. — Приветствую! — незнакомец оказался – кто бы мог подумать! – голубоглазым блондином. — Решили полюбоваться здесь закатом? Он перехватил в руках термос, спрятанный под покровом цветастого индейского пончо, и потряс им – судя по легкости и звуку капель внутри, он был пуст. — В том числе, — улыбнулся Робби, стараясь держаться к Уитакеру как можно ближе. Кто знает, что на уме у одинокого красавца-мужчины среди глуши? От него можно ждать чего угодно: он мог оказаться опытным туристом, любопытным местным или маньяком-убийцей, в чьи охотничьи угодья они нечаянно забрели. Выбор – на ваш вкус. — Оттуда лучший обзор, — отвернувшись, блондин указал на холм на востоке. — Спасибо, — настороженно прищурился Уитакер. — Поторопитесь, — тот откинул пончо, засучил рукав под ним, глядя на часы, — через полчаса солнце сядет, — и так же невозмутимо направился к дальнему краю кемпинга. Переглянувшись, Робби и Уитакер проследили за ним, высунувшись из-за капота машины. Тот не исчез и не нырнул в траву – он шел прямо к автодому. Вероятность, что этот тип окажется обычным путешественником, возросла, и чаша весов «да ладно, просто обычный мужик» перевесила другую – «подозрительный мужик». Просто обычный человек приехал в одиночку черт знает куда. Какая им разница, что творится в головах у других людей, верно? Выдохнув самую малость облегченно, Робби и Уитакер, забравшиеся черт знает куда ради ночевки в палатке в конце ноября, принялись за дело. Им действительно нужно было поспешить, чтобы успеть к закату. Дэннис во всем положился на своего парня и босса, выполняя его команды: раз тот собирался ехать один на Мичиган, то уж в установке палатки должен разбираться. Да и полагаться на него – дело привычное (ох Дэннис, поговорим об этом завтра). Робби оглядел пустырь, прикидывая, с какой стороны дует ветер, что потихоньку стихал в сумерках перед тем, как заморозить их ночью. — Я переставлю машину, — вынес он свой вердикт, — ты умеешь разводить костер? — Конечно, — надев перчатки и захлопнув дверь, кивнул Уитакер и полез в багажник за дровами и пятилитровой баклажкой воды. Пусть скаутом он не был, но он же вырос на ферме! И нет, он не хохлился нарочно перед своим возлюбленным, чтобы казаться лучше – как вы вообще могли такое подумать? — Поражаюсь тебе, — усмехнулся тот, помогая скинуть дрова на землю, — и чего ты не умеешь? — и передал ему зажигалку. — У тебя будет время это выяснить, — хмыкнул Дэннис, кажется, подмигнув ему. О святые боги, этот парень сведет его с ума. В автодоме зажегся свет, и замигали лампочки над дверью. Значит, все-таки они здесь не одни. С одной стороны, жаль, что не получилось уединиться с природой и друг другом, с другой – возможно, так будет безопаснее, в том лишь случае, что их сосед по глуши не окажется маньяком. Пока Уитакер ставил растопку из сухих стеблей травы внутри почерневшего железного кольца, сооружал шалаш из веток и дров и поджигал свое творение (получилось не сразу, из-за чего он тихо матерился, проклиная то зажигалку, то ветер, то все на свете), Робби фиксировал машину напротив него, чтобы защитить их и огонь от ветра. Палатку предполагалось поставить между. С ней они справились вместе, забив камнями колышки как можно глубже, перетащили внутрь спальники и плед, расправили по полу коврики, придавив их с одной стороны фонариком, с другой – пауэрбанком. — Вы еще и с палаткой! — раздался изумленный голос сбоку. И из-за машины вышел блондин в пончо. Теперь еще и в шапке. — Да вы экстремалы! — добавил он, с усилием потряхивая уже наполненным термосом. Робби, морщась, поднялся. Боль в мышцах после вчерашнего никто не отменял. Возможно, идея ночевать сегодня на земле была не самой правильной. — Вы идете? — вопросительно подняв брови, незнакомец кивнул в сторону холма, будто они договорились смотреть закат вместе. Но они не договаривались. Убедившись, что машина закрыта, палатка стоит, костер горит, Робби и Уитакер медленно пошли вслед за ним, постепенно ежась от холода: чем выше по склону они взбирались, тем беспощаднее становился сухой и колючий ветер. Зато вид открывался воистину потрясающий, и Дэннис не смог сдержать восхищенного вздоха, когда они поднялись на вершину. Перед их глазами лежала петля кемпинга и горел их костер. Солнце заходило за холм напротив, став маленькой красной лампочкой, прячась в длинных туманных облаках, забирая с собой все краски дня – от оранжевого до фиолетового. На буро-синем небе взошли первые звезды, выглянувшие попрощаться со светилом до следующего дня. Сколько их будет ночью, страшно представить. Дэннис очень давно не видел настоящего черного неба – с тех пор, как переехал в большой город. Робби очень давно хотел увидеть такое небо, отчасти поэтому собирался забраться за Мичиган, подальше от людей. Незнакомец в пончо остановился рядом с ними, по-орлиному расправляя плечи и вдыхая полной грудью дикий воздух. — А какие тут рассветы, — прошептал он и покачал головой, созерцая его в своей памяти. — Обязательно посмотрите завтра. Уитакер внимательно изучал его профиль, щурясь – не от подозрительности, а от ветра, конечно: — Вы один? — решился уточнить он. — О нет, — посмеялся тот, — муж сейчас подойдет, он фотографирует койотов. — Здесь есть койоты? — вот это сюрприз! — Не переживайте, они не подходят близко. Помахав им рукой, блондин побрел дальше по тропинке, пока из-за склона не выплыл другой мужчина в таком же пончо, показывая экран фотоаппарата и что-то рассказывая своему партнеру. Их слов с дальнего расстояния не было слышно. Дэннис пытался любоваться закатом и даже сделал несколько фотографий, которые, как и в случае с Мичиганом, не могли передать всей красоты. Взгляд притягивала другая красота – людская. Он то и дело поглядывал на супругов. Издали чудилось, будто они во всем зеркальное отражение друг друга: в движении, облике, тембре голоса, смутно доносившемся до ушей вместе с ветром. Насколько правильно это было? Уитакер, прижимаясь спиной к Робби, не мог этого объяснить, но что-то в них его притягивало, его волновало, так ли выглядят идеально гармоничные пары. Они находят, уважают, дополняют друг друга. Они вместе идут по жизни, разделяют схожие ценности, путешествуют, смотрят на закат, держатся за руки. Они обнимают плавно сзади за талию, целуют в щеку и не спешат покинуть холм. — Как думаешь, мы подходим друг другу? — чуть отклоняя в сторону голову, чтобы Робби мог удобнее расположиться подбородком на его плече, Уитакер смотрел в спину супружеской чете, скользящей с холма. — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю, — выдохнул он, накрывая его холодные руки своими. — Об этом еще рано говорить, — прохрипел тот, и вибрации его голоса отразились в грудной клетке, — но я бы этого хотел. Уитакеру следовало поставить вопрос иначе, более честно – подходил ли он Робби. Такому мужчине, казалось ему, нужен кто-то более состоятельный, опытный, зрелый. Кто не нуждается в оплате счетов на парковке. Кто не переживает по пустякам. Кто не совершает опрометчивых поступков. Он крутил в голове эти мысли и эти вопросы, копаясь в себе в поисках хотя бы зачатков «подходящих» качеств, пока они жарили на костре колбаски, заваривали в банках суп и грели воду для кофе в котелке на горелке. Очень удачно кем-то в кемпинг был притащен пень, теперь служащий им и столиком, и подставкой, и лотком для инструментов, когда Робби менял Дэннису повязку на ладони. Порез заживал медленно, краснея по краям и слегка припухая. — Не болит? — клея поперек новый пластырь, спросил он. — Сейчас нет. Робби посмотрел на него через линзы очков, подняв брови, ожидая (то есть требуя) продолжения. Уитакер не мог противостоять ему – отмашки терялись в голове и застревали в горле, которое издавало только слабое кряхтение. — Водить не очень удобно, — выдохнул он. Поэтому половину сегодняшнего дня его рука провела на подлокотнике. — Значит, завтра поведу я, — предложил тот очевидное решение, выбрасывая в пакет старые пластырь и повязку. — Целый день? Всё не настолько плохо. Уитакер был прав – Робби не мог отрицать зерна логики в его словах. — Тогда утром перевяжу плотнее, — и ему пришлось согласиться. К тому же, если понадобится, тот выгрызет ключи из его рук или придавит его на водительском сидении, устроившись сверху, только чтобы отстоять свое право и их договоренность. Это дела будущих их, завтрашних. Сейчас у них был вечер, огонь и кофе в термосе. Сидеть на земле, пусть на сложенных вдвое ковриках, вытащенных из палатки, пусть прямо перед костром, вытянув вперед ноги, было не очень удобно. Но они сидели, накрыв плечи пледом, ужиная в пронзительной и темной тишине, в которой слышался только треск поленьев да вой койотов где-то вдалеке. И чьи-то шаги. Обернувшись, Робби и Уитакер увидели парочку знакомых незнакомцев, что тащили за собой два складных походных кресла. — Мы увидели костер, и решили… — блестяще скалясь, начал тот, что занимался фотографией. Белизна его рта контрастировала с темной кожей. — Вы не против, если мы присоединимся? — весьма учтиво перебил его тот, с которым уже имелось удовольствие «познакомиться» ранее. Прежде чем Робби с Уитакером успели ответить, первый из этой парочки уже устраивал свой стул, вкапывая ножки в песок. — Алекс, это невежливо, — за что был благополучно и доброжелательно поруган. — Мы вовсе не против, — попытался улыбнуться им тот из хозяев лагеря, который уже закончил свою трапезу, и быстро глянул на второго. Уитакер тоже доел свой суп и, смотря в пламя костра, бездумно возил по краям уже пустой банки пластиковой ложкой. Робби вытянул их из его рук и убрал в пакет для мусора, чем вывел своего притихшего партнера из внезапного ступора. Тот, вынырнув из своей головы и вернувшись в тело, моргнул, шумно вздыхая, улыбнулся и еле слышно поблагодарил его. С того момента, как они спустились в лагерь после заката, Дэнниса периодически захватывала задумчивость. Невозможно представить, что волновало его сейчас – те же беспокойные мысли об их будущем или новые. Хотелось бы знать, а оставалось только ждать, пока он захочет рассказать сам. Супружеская пара устроилась в креслах, и тот, что был назван Алексом, достал из-под пончо маленькую бутылочку, не узнать которую Робби не мог. — Хотите? — он откупорил ее и понюхал, блаженно прикрыв глаза. — Очень хороший бурбон, то, что нужно перед холодной ночью. На это Дэннис отреагировал более живо: — Да, спасибо, — и плеснул в крышку из-под термоса, которую они сейчас использовали как кружку для кофе, крепкого ароматного алкоголя, чем изрядно удивил Робби. — Уверен? — все же решился спросить он, наклонившись к нему. — Почему нет? — тот лукаво усмехнулся и вернул бутылку владельцам. Что он задумал? И откуда такое рвение? Каких еще сюрпризов от него ждать? Прояснять этот момент на глазах других людей – идея бессмысленная и беспощадная. — Правильное решение! — посмеялся Алекс, облизнув губы. — Когда Генри сказал, что наши соседи палаточники, я очень удивился, в это время года редко кто решает ночевать в палатке. Наблюдая, как Уитакер залпом выпивает половину бурбона, морщась и хмурясь, Робби почти забыл вопрос, который хотел задать. И тот задал свой, вытирая рот тыльной стороной ладони и случайно ли, намеренно ли повязкой на ней: — А вы часто бываете здесь в ноябре? — он поправил шапку, передавая их «кружку» Робби. — Каждый год вот уже, — Алекс посмотрел на мужа и взял его за руку, лучезарно улыбаясь, — десять лет. — Ого. — Мы познакомились здесь, — объяснил Генри, улыбаясь ему в ответ. — Приехали в разных компаниях, ехали в разные стороны, а потом… Рассказ продолжился, и Робби, влив в себя алкоголь и посмаковав на языке горький вкус, завертел в руках крышку, теряя нить повествования и не пытаясь ее найти. Неосознанно он цеплялся взглядом за профиль Уитакера, внимательно и заинтересованно слушающего парочку в пончо. Его брови исчезали под шапкой, во время смеха морщинки у потемневших в ночи глаз отбрасывали на теплую желтую кожу тени, щетина поблескивала в свете костра. И, черт возьми, каким он был в этот момент красивым. Робби захотел сказать ему об этом прямо сейчас (что за любовное зелье им подлили?), но пришлось сдержаться, проглотив свой честный влюбленный комплимент: для него было не время. А еще ему хотелось, чтобы Уитакер смотрел восхищенно только на него. Эгоистично? О да. Отрезвляя себя, Робби, протянув руку за его спиной, поставил крышку на пенек и оперся на ладонь под пледом у его бедра, тут же чувствуя и краем глаза видя, как тот наклоняется назад, ближе к нему, как если бы хотел, чтобы ее обняли. Им определенно что-то подмешали в бурбон, потому что все, о чем он мог думать, так это о том, чтобы завалить Уитакера на этот коврик. — И откуда вы приехали? — услышал он его вопрос, адресованный парочке в пончо. — Сейчас из Вашингтона, — Генри вытянул вперед ноги, грея их у костра. — Я родился на восточном побережье, в Вирджинии, а Алекс – в Оглале, это здесь недалеко. Дэннис поправил плед на своем плече, кутаясь в него сильнее и сильнее прижимаясь к боку Робби, и добавил: — В Пайн-Ридж. Эта информация изрядно удивила обоих собеседников – они подняли брови, чуть отклонились назад, вытягивая губы. — Откуда ты знаешь? — Я родился в Брокен Боу. — Так ты почти местный! — посмеялся Генри, шлепнув мужа по колену. Уитакер опустил глаза, царапая ногтем повязку: — Ну да, типа того. — А ты откуда? — оба одинаковыми большими круглыми глазами уставилась на Робби. — Из Питтсбурга, — скривился в улыбке тот, кладя ладонь Уитакеру на талию, на грубую ткань куртки, и задерживая дыхание. Нахлынувшее возбуждение спадало от одного вида на гостей их маленького лагеря. Он подумал даже, что его сейчас стошнит от того, насколько сладкой парочкой они выглядели, будто с картинки сошли. Они точно настоящие? Не мираж и не призрак погибшей здесь чьей-то молодости? — Ездили знакомиться с родителями, а? — посмеялся Алекс, шлепнув мужа по плечу. — О нет! — нервно поглядывая на Робби, закачал головой Уитакер, изо всех сил отпираясь от этой мысли, чуть отодвигаясь от него самого, так что тот на автомате сжал сильнее его талию, удерживая рядом с собой. — Ни за что! Оба посмеялись от одинаковой логичности и абсурдности данного вопроса. Знакомства с родителями в их случае точно не будет. Точно не в этой жизни. Точно не с такой матерью. — И давно вы вместе? — пока они безмолвно переглядывались, спросил их Генри. — Мы не то чтобы… — поспешил Уитакер, но Робби его перебил. — Не давно́. Они ответили очень одновременно и очень по-разному, противоположно. Дэннис резко подорвался, чтобы налить кофе в кружку, где только что был бурбон, супружеская пара умиленно заулюлюкала, сплетаясь руками, коленями, взглядами между собой. И сейчас Робби наконец понял, что именно они напоминали ему – странное и страшное подобие близнецов, когда два человека настолько сближаются, что становятся копиями друг друга в движениях, взглядах и характерах. Это действительно кошмарное зрелище – упасть в другого и потерять себя. Ни о какой гармонии здесь речи не идет – это человеческий симбиоз. Разумеется, как обстояли дела этой пары внутри их отношений, он не знал, это его не касалось, и ему не стоило рассуждать таким радикальным образом, клея ярлыки. Клеил ярлыки, однако, сейчас не только он. — Это так мило, — протянул Генри, — у вас все еще впереди. — Я даже завидую. — Да что ты! Супружеская перепалка продолжалась еще какое-то время, пока небо над их головами не почернело, и его не облепили звезды. Эта ночь была самой странной на памяти Робби, почти мистической: они вдали от цивилизации, вокруг ни души, за холмами воют койоты, два человека, то ли пришельцы, то ли призраки, задают им вопросы, будто проверяя перед воротами в другую жизнь. Робби под пледом обнял Дэнниса за плечи, притягивая к себе, поворачиваясь к нему и тихо спрашивая, упираясь носом в шапку: — Точно все хорошо? Хочешь пойти в палатку? Эта ночь была странной из-за такого Уитакера – плавающего в водах своих мыслей, безумно красивого, сидящего так близко и так быстро меняющего мнение об их новых знакомых. Теперь и ему они казались странными, слишком ненастоящими. Он покачал головой, не сводя с парочки настороженных глаз: — Я тебя тут с ними не оставлю, — как если бы они были койотами, надевшими шкуры людей, чтобы сблизиться с добычей, влиться в ее круг и потом впиться острыми зубами в лодыжки. Или как если бы эти двое были обычными мужчинами, решившими попроявлять свою неземную любовь на глазах первых встречных. Так, конечно, с Робби и Уитакером играло воображение, появляющееся только ночью, когда тени становятся у́же и длиннее, все вокруг приобретает столь необычные для дня очертания, что перестает быть узнаваемым. — И как вы познакомились? — подперев голову рукой и оттопырив мизинчик, поинтересовался Генри. — На работе, — коротко кивнул Дэннис. — О! ты бы не рискнул встречаться с коллегой, правда, милый? — Алекс резко дернулся к супругу. — Мы почти коллеги, не забыл? — ухмыльнулся тот, — милый. — Это не совсем так! — Это так. — И сколько у вас разница в возрасте? — он повернулся к ним, с такой легкостью переключаясь между участниками беседы, что вторая парочка не успевала следить за его головой и руками. — Двадцать, — спокойно ответил Робби, — или около того, — он не знал, сколько Уитакеру лет, скорее всего, около двадцати пяти, как и большинству студентов четвертого курса медицинской школы, и не стремился узнать: этого было неважно. Для него, видящего на горизонте полувековой юбилей, точный возраст был уже не особо принципиален. Интересно, конечно, почему тогда Дэннис рассуждал о приближении страшных тридцати. Не рановато ли для тревоги об уходящей молодости? — Плюс-минус пару лет, да? — громко рассмеялся Алекс. — Вот это да! Для кого-то два года это ого-го разница, а у вас два десятка… офигеть! — Точно экстремалы, — следом хохотнул Генри, поддерживая его. В их словах крылась толика правды: отношения с большой разницей в возрасте могли быть непростыми, они требовали открытости, честности, принятия, однако, пожалуй, в них таился свой шарм. Они могли многое дать друг другу. И первое, с чего им следовало начать, это примирение с данным жизненным обстоятельством как фактом, который никто не мог исправить. Не расставаться же по этой дурацкой причине, в конце концов? — Нас это устраивает, — Робби постарался ответить как можно спокойнее: его раздражали этот смех и эта реакция. Да, он рисковал, говоря за них двоих, поэтому быстро глянул на Уитакера, чтобы проверить, все ли в порядке, и заметил, как он, сперва сникший и уставившийся в костер, быстро поворачивается, поднимает удивленно брови, выпрямляется и тянется к нему, чтобы сказать как можно ближе: — Двадцать ровно, — и предугадать последующий вопрос об источнике данной информации, — я тебя загуглил. Звучало волнующе. Выглядело завораживающе. Дэннису было приятно слышать от Робби, что его устраивает их разница в возрасте, которая казалась ему чуть ли не самой большой преградой на пути к счастливому будущему (после работы, разумеется). В семье Уитакеров подобное было неприемлемо – женитьба на подругах детства и одноклассницах, помним, да? Брак Аарона на девушке на восемнадцать лет младше так и не приняли, считали ошибкой, называли грехом, о чем не забывали постоянно напоминать, даже на семейных застольях. Преждевременная смерть Кэт изменила Аарона, может быть, если бы она не умерла, его жизнь сложилась бы иначе – так считал Робби. Может быть, тогда Аарон сохранил бы больше своего разума. Может быть, даже к лучшему, что эта семья не будет знать о них – легко представить реакцию старшей супружеской четы, если они узнают, что их сын мало того что встречается с мужчиной, так еще и младше его на двадцать лет. Незнание спокойнее, в первую очередь для Дэнниса, который его, видите ли, уже успел загуглить. Уитакер, стараясь не замечать пристального взгляда Робби и не думать о том, что хочет завалить его на коврик вот прямо сейчас, отпил кофе, передал ему крышку и обнял колени руками. — То есть, — не в силах оторваться от него, спросил тот, убирая пустую тару подальше и полностью отворачиваясь от парочки в пончо, — ты не сразу поступил в мед? — Нет, два года готовился к экзаменам и работал. Разумеется, подобное встречалось довольно часто – обучение стоило не мало. Почему-то Робби думал, что Уитакер поступил сразу – скорее всего, в нем говорила его предвзятость к этому молодому врачу. Он вопросительно поднял брови, бегая глазами по его лицу: — И где ты работал? — Да где придется, — повернув к нему голову и положив ее на свои колени, тот облизал губы, пожимая плечами, — курьером на велосипеде соседа, техником в лаборатории, флеботомистом, волонтёрил. — Брал кровь, серьезно? — брови Робби поползли еще выше. Вот уж чего он не ожидал, так это настолько обширного послужного списка. Уитакер отвел взгляд, самую малость смутившись такой удивленно-восхищенной реакции: — Ага, — и улыбнулся, уже явно хвастаясь. — А еще повезло устроиться в банк спермы. — Повезло? — открыто рассмеялся Робби. — Это не так просто! — выпрямившись, Уитакер толкнул его в плечо. — Меня еле взяли даже с курсами. Им нужен был диплом по биологии, видите ли. Плед почти сполз, но им было не холодно. — Буду иметь в виду, — Робби перехватил его руку, прижимая своего многогранного работника к себе за талию и глядя на его губы, — что у тебя бесценный опыт в этой области. Посмеявшись над двусмысленностью фразы, Дэннис почти поцеловал его, как откуда-то от костра раздалась неуютная возня, как если бы кто-то застал парочку во время секса и пока не решался их прервать. Ах да. Точно! Как они могли забыться и забыть, что сидят у костра не одни? А может, смолкнувшие, наконец, Алекс и Генри слились с ночью. Уитакер медленно вернул плед на плечи, отодвинулся от Робби, наливая в крышку кофе и утыкаясь в него носом, чувствуя, как краснеет – от пара, конечно, не от смущения. Парочка в пончо попрощалась с ними и ушла также стремительно, как появились, будто их и не было. То ли их больше не замечали, то ли смотрели неприветливо, то ли разговор больше не клеился, то ли их собеседники вдруг – как неожиданно! – решили предпочесть им общение друг с другом. — Если что-то понадобится, стучите, не стесняйтесь, — подмигнул им Алекс, скрываясь за машиной. — Вот еще совет! — выглянув из-за капота, воскликнул Генри. — Нагрейте камни у костра и оставьте в палатке, так теплее. Что-то подсказывало Уитакеру, что холодно им точно не будет.