Долгая дорога

Эпилог

В десяти минутах от Ла-Кросса прямо на берегу Миссисипи приютилась маленькая ферма, скрываясь за полосой деревьев – до поворота на гравиевую дорожку никто даже не догадывался, что за лесом что-то есть. А там был и дом, и крохотный амбар, и такая же крохотная конюшня, и пастбища, и длинный спуск к воде между тонких каркасов и старых изогнутых ив. Спускаться в жаркий день к реке было особенным удовольствием для хозяев этого райского уголка. Дом на участке был маленький по сравнению с фермой в Брокен Боу и огромным по сравнению с квартирой Робби, в которой они с Уитакером прожили первое время. Эту ферму они купили не так давно – всего лишь пять лет назад. Что такое пять лет по сравнению с теми двадцатью, в течение которых они вместе, и четырнадцатью из них, в течение которых женаты. Дэннису в этом году исполнилось столько же, сколько было Майклу, когда они встретились. Многое изменилось за это время: больше седых волос – медленнее темп, глубже морщины – сильнее привязанность, тише признания – ярче флирт. Сантос, когда приезжала к ним, просила вести себя поскромнее (даже для нее это был перебор), а Эббот с Мохан закрывали уши детям (и пусть их детям самим уже пора было вести подобные разговоры). Маленький дом стоял на пологом склоне Миссисипи, всего в нескольких милях от того, что им так приглянулся двадцать лет назад и в который они еще не раз возвращались. Еноты без них не скучали. Еноты были рады гостям и теперь наведывались ежедневно за порцией мусора. Идея с фермой, разумеется, принадлежала Дэннису: он соскучился по свежему воздуху за долгую жизнь в городе, а Майклу уже не так важно было, где встречать старость. И да, теперь она наступала официально со всеми вытекающими из возрастных изменений последствиями: артритом, падением зрения, проблемами с сердцем, с которыми приходилось уживаться. Разумеется, они не держали полноценное хозяйство, как Уитакеры: по другую сторону от дома на пастбище паслись несколько лошадей и маленькое стадо коз, которых любила и приезжающая детвора, и редкие посетители фермы, желающие почувствовать себя ковбоями. Обучение верховой езде, прогулки по окрестностям и прокат лодки, причаленной у берега внизу, были приятным бонусом к зарплате Дэнниса как лечащего врача в медцентре Ла-Кросса. Верховой езде обучал теперь Майкл в силу занятости мужа, иногда греша тем, что часто показывал на личном примере, как садиться в седло. Как говорится, седина в голову – бес в ребро. Его замечательное для почти семидесятилетнего мужчины в самом рассвете сил самочувствие было результатом многолетних местами сложных, местами потрясающих отношений. Гости наведывались в их глушь не очень часто, если не брать в расчет праздники, как сегодня. Разместить всех в маленьком доме при всем желании было невозможно, и они или приезжали на вечер, или заселялись в те самые енотовые домики вдоль реки. Конец ноября не баловал снегом. Погода стояла тихая и безоблачная в утро дня благодарения. В этом году настала очередь Дэнниса и Майкла принимать гостей. Из Уитакеров обещали приехать не все: Адам и Лили остались в Брокен Боу вместе с Джорджем и Дейзи встречать Итана и Еву, Сэм и Ханна вместе с младшими близнецами ждали подросшую до начинающего журналиста Лизи у себя дома (почему она выбрала работу со средствами массовой информации, никто так и не понял, возможно, дело в увлечении ее прадеда газетами). Предрассветное солнце просвечивало первый этаж насквозь – от дверей до широкий окон, выходящих на лес. За стенами слышалось ржание лошадей и недовольная суета коз. Шелестел последней листвой ветер, забирая этот год и все предыдущие с собой. На кухне, надев очки и сосредоточенно листая записную книжку, сидел высокий уже седовласый мужчина, не изменивший многолетней привычке носить бороду. Теперь доктор Робби походил не на сурового справедливого босса неотложки и даже не на плюшевого медведя, а на Санта Клауса, на радость детям Калеба и Рут. Теперь доктор Робби не слышал приближающихся шагов из-за немаленького возраста и изрядной сосредоточенности. Он не услышал, как скрипнула лестница под медленными шагами в шерстяных носках, как к нему подошли сзади и как на плечи мягко опустились ладони с кольцом на безымянным пальце. Доктор Уитакер наклонился к нему и поцеловал в щеку, щурясь и пытаясь разобрать, чем его муж занимался в такую рань. — Будешь кофе? — медленно обернувшись и положив руку на его локоть, спросил Майкл. — Не сейчас. Дэннис сел рядом с ним, приобнимая и укладывая голову на его плечо. Такие моменты уже не были редкостью для них – они встречали так чуть ли не каждый день. Прошлое и настоящее смешивались, как солнечный свет смешивался с ночными сумерками, сползающими к реке. В стекле рамки на стене на фоне пятнистого неба и темного песка пляжа отражались двое мужчин, превратившихся из коллег в супругов. Сегодня – двадцатый для них день благодарения. На столешнице и в холодильнике еле умостились судочки и тарелки с заготовками для обеда. Лучше начать заранее, чем не успеть и суетиться перед гостями. Первыми к полудню приедут Пол с Эбби и Рут с мужем и дочерью, чтобы успеть покататься на лошадях перед обедом. Даже вдали от дома они не могли жить без верховой езды и долгого дня на ферме. Они займут гостевые комнаты в доме и диван до выходных. Калеб с женой и сыном, поселившиеся в домике в паре миль отсюда, придут к обеду, как и Джейкоб с его новым бойфрендом: парню все никак не везет в любви. Последней приедет на машине из Ла-Кросса выросшая в студентку медшколы Шай. Почему малютка выбрала именно медицину, осталось загадкой – Дэннис грешит на докторские флюиды Майкла, влиянию которых она подверглась в младенчестве. — Ты смотрел почту? — спросил он, убирая очки на стол. — Ага, я уже все сложил, — опершись о стол, Дэннис поднялся и побрел к гостиной, доставая с полки небольшую картонную коробку. В ней они хранили открытки, присланные родными и близкими. После того, как для семьи Уитакеров раскрылась жизнь Рейчел и маленькая тайна ее посланий, невероятным и загадочным образом образовалась привычка пересылать друг другу открытки на праздники и по любому поводу. В век технологий и цифровизации такой способ общения ощущался донельзя домашним и сближающим: кому попало открытку не отправишь. Первой, кажется, начала Розмари, прислав Майклу и Дэннису такой подарок из Непала. Она занималась геологией и много путешествовала после защиты диссертации. В этом году ее открытка тоже пришла первой. Сняв крышку и отложив в сторону, ее дядя достал свежие карточки: — Роуз сейчас в Шотландии, — подцепив из кармана очки, Дэннис надел их, вчитываясь в текст на обратной стороне морского скалистого пейзажа, и передал ее Майклу. — Разве она не была там в этом году? — Кто ж их разберет, — он перебрал еще несколько. — Адам и Лили благодарят за помощь в этом году, — целую неделю этим летом они помогали Уитакерам разобрать старый амбар, — Хлоя и Тед с сыновьями ждут нас на Рождество… — Может, останемся дома и позовем Эббота с Мохан? — с ними поспокойнее. — Согласен, в прошлом году их младший чуть не свел меня с ума вопросами о цепнях. — Дэннис хмыкнул и, взяв в руки последнюю открытку, улыбнулся. — И Вайолет, — он передал ее мужу, — в своем духе, как обычно. Каждый год она присылала им уменьшенные репродукции Ван Гога. В этот раз были ирисы в вазе, в коллекцию к остальным. — Надо летом к ней заглянуть, — поднимаясь и убирая коробку обратно на нее почетное место, кивнул Майкл. Каждое лето они ездили в Брокен Боу навестить Адама и Лили и покататься по холмам. Они вспоминали все прошлые поездки, вспоминали молодость их брака, первый поцелуй и первое падение с лошади, первый выезд семилетней Шай и долгие закаты над Бингамом. — Заглянем. Дэннис подошел к нему и обнял, прижимаясь щекой к груди, наслаждаясь последними мгновениями спокойствия этого дня. Праздничная суматоха – нормальная, здоровая и безболезненная – ему нравилась. Ему нравилось называть Робби своим мужем, держать его за руку и просто быть с ним в этом мире и в их доме. — Может, все-таки снимешь эту рыбу? — поцеловав его в макушку, Майкл покосился на поющего карпа на стене. Он пел здесь совершенно неуместно и портил вид минималистичной гостиной своей странностью и неуклюжестью. После того как они съехались, Дэннис обнаружил в себе удивительную страсть к старинным вещам. Нет, не проводите никаких параллелей – ему просто нравился дух нулевых. — А мне нравится, — он выкупил его на барахолке пару недель назад, — он такой же милый, как и ты. — Да ну? — каким местом поющий карп или окунь может быть милым, он боялся представить. — А еще он напоминает мне о том доме и нашей первой ночи, — подняв голову и облизав губы, Дэннис посмотрел на него своим излюбленным взглядом – голодным, искушающим, пронизывающим насквозь даже спустя двадцать лет. — Тебе напоминает о нашем первом сексе рыба, —  громко хмыкнул Майкл, покачав головой. — Я так и знал, что ты завысил оценку. — О-о-о, иди к черту, Робинавич, — прищурился тот, пытаясь выскользнуть из его объятий. Он тут предается воспоминаниям о начале их отношений, самому романтичному и интересному времени в их жизни, а этот строптивый старикан воротит нос. Строптивым стариканом он его никогда не называл даже в шутку – для старикана он был чересчур горяч. Даже спустя двадцать лет он не отпускал его – не давал выпутаться из своих рук и прижимал крепче. Он поднял его голову за подбородок и поцеловал, как и все двадцать лет до этого выбивая все мысли из головы и поселяя только одно естественное желание. Они успеют до приезда родственников сделать все – и заняться неторопливым сексом (в их возрасте никаких резких движений), и поваляться в кровати часок-другой, и приготовить завтрак, и покормить животных. Первая половина дня пройдет в ожидании настоящего семейного праздника – с большим столом, индейкой, долгими разговорами и смехом, без оскорблений и давления, агрессии и обесценивания. За столом можно будет держаться за руки и обниматься, делиться историями и просто быть собой, как они того и хотели. Этот день, как и все последующие, пройдут хорошо. У них будет время на других и на себя, и будет время остановиться на веранде, чтобы посмотреть, как солнце удлиняет тени деревьев. — Хорошо, что ты выпросил выходной сегодня, — обнимая его со спины, выдохнул Майкл, наблюдая, как чайка лавирует между стволов деревьев, стремясь к реке. В отделении сегодня почти наверняка будет страшный сумбур. — Я бы один с толпой Уитакеров не справился. С одним-то еле справляюсь. Дэннис недовольно хмыкнул на это фееричное заявление, ущипнув его за локоть, и уперся затылком в его плечо, скользнув ладонями по рукам, задевая его кольцо на пальце своим. Двадцать лет то летели безумной птицей, то тянулись как самая сложная в жизни смена. Они слишком много прошли за это время – и кошмары становились явью, и разлуки случались, и потери, и слезы, и камень то катился в гору, то скатывался с нее. И невыносимо становилось, и до одури легко. И счастья было много. Каким-то образом им удалось жить эту жизнь вместе. Всегда Дэннис был благодарен только одному. — Я рад, что ты стал моей семьей, — он повернулся к супругу, смотря в глаза и передавая взглядом то, что не мог передать словами. — Спасибо. Лучшее решение в моей жизни, — он осторожно положил ладонь на его щеку, поглаживая пальцем морщинки под глазом. Майкл улыбнулся ему. Он смотрел на него не как двадцать лет назад, уже иначе – мягче, спокойнее, счастливее: — Спасибо, что провел ее со мной. Кипел чайник на плите. Дымились кружки с кофе. Рядом с блокнотом, пронзенном десятком закладок, лежали две пары очков. На стене в рамке висела крохотная полароидная фотография. Не было ничего дороже этого момента и всего, что предшествовало ему. Не было ничего прекраснее их любви. Не было ничего драгоценнее долгой дороги, по которой они шли вместе.