Три Сестры

Мелисса

        Мелисса стояла вдалеке от взбудораженной толпы, вцепившись в ремешок своей сумки так, что костяшки пальцев побелели. Когда этот безумец Лайам ворвался в столовую, ледяная рука сжала ее сердце.       И теперь, глядя на портрет Элспет Вейр, она чувствовала тот же необъяснимый страх. Холодные, мраморные черты и алые глаза, казалось, смотрели прямо на нее, словно видя сквозь все ее маски.       Именно тогда ее взгляд, скользя по залу, наткнулся на них.       Джек арх-Карон и его неизменная свита — буйный оборотень и невозмутимый сфинкс. Они стояли чуть поодаль, и Джек смотрел на портрет с таким же странным, задумчивым выражением, которое она никогда бы не ожидала увидеть на его обычно насмешливом лице.         Мелисса мгновенно отвернулась, сделав вид, что поправляет складки своего платья. Последнее, чего ей хотелось сейчас, — это чтобы он ее заметил. Мысль о том, что он мог узнать в ней ту самую «Эл» из клуба, заставила ее кровь похолодеть.       К счастью, ажиотаж вокруг картины поглощал все внимание. Когда толпа начала расходиться, Мелисса поспешно повела своих подруг прочь, в сторону лекционных залов.         — Ну, это было драматично, — протянула Сабрина, все еще оглядываясь на портрет с легким содроганием. — Бедный Лайам. Надеюсь, ему помогут. Но, если честно, немного жутко. Ты только посмотри на эти глаза!         — Глаза, глазами, — отмахнулась Эльза, закуривая тонкую электронную сигарету, несмотря на запреты. — Искусно написанная картина и не более того. Хотя, должна признать, шоу было первоклассным. Лайам всегда умел устраивать представления.         — Это не шоу, Эльз, — тихо сказала Мелисса. Ее собственный голос прозвучал для нее странно приглушенно. — Он был искренне напуган. Я видела его глаза. Это был не театр.         — О, дорогая, ты слишком впечатлительна, — покачала головой Сабрина. — Он просто переутомился от учебы. Помнишь, в прошлом семестре студент-алхимик утверждал, что его зелье может говорить? Все обошлось парой сеансов у психолога.         — Возможно, — Мелисса не была убеждена в доводах подруги. Она вспомнила, как Джек с друзьями стояли у портрета, не уходя с первой волной зевак. Показалось, будто они что-то видели. Или что-то подозревали. — Но почему именно сейчас? Почему он закричал об этом сегодня?         Эльза выпустила облако ароматного пара.         — А почему что-либо вообще происходит? Соединение лун? Плохой завтрак? Не ищи логику в безумии, птичка. Это бесполезно.         — Легенда существует не на пустом месте, — упрямо настаивала Мелисса. — Три Сестры, исчезновение, жестокие убийства… Может, в этом что-то есть? Может, эта Элспет и вправду не совсем… ушла?         Сабрина засмеялась, но ее смех прозвучал немного нервно.       — Мелисса ван Морвейн, дочь верховного феникса, верит в сказки о привидениях? Мир определенно перевернулся с ног на голову.         — Я не верю, я допускаю, — поправила подругу Мелисса, чувствуя, как жарко становится ее щекам. — И после сегодняшнего я буду проверять углы в своей комнате перед сном.         Они дошли до дверей лекционного зала. Эльза убрала сигарету в сумочку.         — Что ж, если эта дама с портрета и вправду решила прогуляться, надеюсь, у нее хороший вкус в развлечениях. Скучать она явно не даст.         Мелисса вошла в аудиторию последней, бросив взгляд через плечо в сторону Западного холла. Она не видела Джека, но ощущение, что за ней следят, не покидало.       Возможно, это всего лишь воображение будоражит. Так ей хотелось думать...         Голос профессора Аркинса, вещавшего о тонкостях манипуляции лей-линиями, превратился в далекий, монотонный гул. Слова «энергетические узлы» и «резонансные частоты» разбивались о непробиваемую стену тревоги в голове Мелиссы. Вместо конспекта перед ней на странице ее блокнота сами собой возникали контуры женского лица с длинными черными волосами и алыми глазами.       Три Сестры. Особняк Чертополоха. Молодые девушки, пропадающие без вести. Обрывки прочитанной когда-то легенды всплывали в памяти с пугающей четкостью.       Мелисса представила себе ту самую «комнату без углов», скрытую где-то в стенах Академии. Представила Элспет Вейр, бродящую по темным коридорам, как ее бледное лицо мелькает в окнах, а тихая, леденящая душу песня доносится из-за дверей.         Мел вздрогнула, когда ее локоть мягко толкнули. Эльза склонилась к ней, притворяясь, что ищет что-то в своей сумке.         — Эй, принцесса — прошептала вампирша, ее едва было слышно за бормотанием профессора. — Перестань пялиться в одну точку, а то Аркинс решит, что ты впала в магический транс.         Мелисса с усилием оторвала взгляд от блокнота и кивнула, стараясь выглядеть сосредоточенной. Но это длилось недолго. Через несколько минут Эльза снова наклонилась, на этот раз с хитрой ухмылкой.         — Кстати, о призраках прошлой ночи… Ты так и не рассказала мне подробностей. Про того эксцентричного аристократа. — она многозначительно приподняла бровь. — Я видела, как ты ушла от него у бара. Он пытался за тобой увязаться? Скажи мне, что ты его как следует отшила. Я умру от гордости.         Мелисса почувствовала, как по ее щекам разливается краска. Она быстро огляделась, убедившись, что никто не подслушивает.         — Эльз, не здесь, — прошипела Мел.         — А где же еще? Эта лекция усыпляет лучше, чем колыбельная вампира. Ну же, я вся во внимании. Что он говорил? Как он отреагировал, когда ты, моя скромница, послала его куда подальше?         Мелисса вздохнула, понимая, что от подруги не отделаться. Она наклонилась ближе, их головы почти соприкоснулись.       — Он был… настойчив. И самоуверен, как ожидалось. Говорил что-то про «интересный вызов» и пытался узнать, кто я. — она прикрыла глаза, вспоминая его пронзительный взгляд. — Я просто сказала ему, что у меня аллергия на самовлюбленных наследников.         Эльза тихо ахнула от восторга.         — Идеально! Безжалостно и элегантно. О, я бы многое отдала, чтобы увидеть выражение его лица в тот момент! — она с сожалением покачала головой. — Жаль, он не знал, что его отшивает дочь лидера, который, возможно, скоро станет его тестем. Какой ироничный поворот.         — Эльза! — Мелисса с ужасом оглянулась, но никто, к счастью, не услышал.         — Ладно, ладно, — вампирша откинулась на спинку стула, все еще улыбаясь. — Но признай, это забавно. Он флиртует с тобой, не зная, кто ты, а тем временем Совет пытается всучить ему тебя же в жены. Из этого можно сделать неплохую романтическую комедию. Или трагедию. Пока не ясно.         Мысли Мелиссы снова, несмотря на все усилия, вернулись к Джеку. К его ухмылке, к его наглому обаянию, к тому, как он стоял у портрета Элспет, серьезный и задумчивый, не похожий на того типа, с которым она говорила в клубе.       Кто он на самом деле? Насмешливый плейбой или кто-то более сложный? И каково это — быть проданной мужчине, который считает тебя «скучной солнцеликой принцессой»?          Профессор Аркинс громко прокашлялся, привлекая внимание.         — Миледи ван Морвейн? Вы, кажется, витаете в облаках. Не соблаговолите ли ответить на вопрос о стабилизации побочных потоков ифирия?         Мелисса вздрогнула и беспомощно уставилась на преподавателя, чувствуя, как ее разум, переполненный призраками, легендами и насмешками демона, совершенно пуст.       Сегодня учеба явно не была для нее в приоритете. Но Мел не имела права падать духом, а если точнее, она не могла опозориться перед всеми. Оказалось, что взгляды студентов в аудитории были прикованы к ней.       Мелисса чувствовала, как жар заливает ее щеки, но годы тренировок взяли верх. Она встала, ее осанка была безупречной, голос, ровным и ясным, хотя внутри все еще бушевал хаос.         — Стабилизация побочных потоков ифирия, профессор, достигается путем наложения рунического контура обратной связи по принципу Лосиа, — прозвучало в наступившей тишине. — Однако при превышении порога в семь тысяч единиц ифира в секунду контур требует дополнительного заземления через кристаллическую матрицу, иначе возникает риск каскадного резонанса.         Профессор Аркинс, казалось, был слегка удивлен такой четкой реакцией после столь очевидного отсутствия внимания. Он кивнул, удовлетворенный.         — Верно. Садитесь, ван Морвейн. Постарайтесь, однако, присутствовать здесь не только физически.         Мелисса опустилась на стул, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно утихает.       Эльза тут же наклонилась к ней с восхищенным шепотом:         — Браво! Выдавила из себя знание прямо под завязку. Я уж думала, тебе конец.         Мелисса повернулась к подруге, и в ее глазах, обычно таких спокойных, вспыхнули стальные искры.         — Эльза, хватит. Я больше не желаю обсуждать этого самовлюбленного наследника. Ни слова. Понятно?         Вампирша взметнула бровями, впечатленная такой резкостью, но уважительно подняла руки в мнимой защите.         — Как скажешь, грозная дочь феникса. Тема закрыта. Запечатана. Предана забвению.         Остаток лекции Мелисса провела, глядя в окно. Образы Элспет Вейр и Джека арх-Карона смешались в ее сознании в один тревожный клубок. Она пыталась сосредоточиться на словах профессора, но они отскакивали от щита ее тревог.       Девушка витала в облаках, и на этот раз ее никто не тревожил. Когда прозвенел звонок, она механически собрала свои вещи. С подругами они направились в зону отдыха и развлечений, чтобы провести там время до следующего занятия. Однако, едва они вышли в коридор, к Мелиссе подошла мисс Тенбри, суровая библиотекарша.         — Мелисса, — произнесла женщина, пронзая ее взглядом. — Вы как раз та, кто мне нужен.         Мелисса насторожилась.         — Чем могу служить, леди Тенбри?         — Архивариус Элмон требует кое-какие материалы из основного фонда, — женщина протянула ей небольшую, но на удивление тяжелую шкатулку с серебряной застежкой. — А мои старые кости сегодня не желают таскаться по всем этажам. Будьте так добры, отнесите это ему. Он ждет в своем отделе «Запрещённых и Забытых Трактатов».         Сердце Мелиссы пропустило удар.       Отдел «Запрещённых и Забытых Трактатов». То самое место, где хранились самые темные и таинственные знания Академии. И архивариус Элмон… тот самый древний эльф, который, по слухам, знал все тайны этих стен, включая историю о Трех Сестрах.         — Я… конечно, мисс Тенбри, — Мелисса взяла шкатулку, чувствуя, как холод дерева проникает под кожу.         Эльза и Сабрина переглянулись с интересом.         — Подожди нас? — спросила Сабрина.         — Нет, не стоит, — быстро ответила Мелисса, сжимая шкатулку. Внутри нее что-то мягко и зловеще перекатывалось. — Я… я найду вас потом.         И, не говоря больше ни слова, девушка развернулась и направилась в сторону самого темного и тихого крыла, туда, где, возможно, хранились ответы на все ее вопросы.       И где ее ждал старец, который мог знать о ее судьбе больше, чем она сама...         Воздух в отделе «Запрещённых и Забытых Трактатов» был густым и неподвижным, пропитанным пылью веков, высохшими чернилами и чем-то еще — сладковатым и тленным, как запах увядших роз. Свет здесь давали не магические сферы, а тусклые лампы под зелеными абажурами, отбрасывавшие длинные, пляшущие тени на бесконечные стеллажи с книгами, чьи кожаные корешки были испещрены языками, которых уже никто не помнил.       Мелисса осторожно пробиралась меж стеллажей, пока не увидела его.       Архивариус Элмон сидел за огромным дубовым столом, заваленным свитками и разложенными фолиантами. Но в отличие от своего обычного, невозмутимого лица, старый эльф был заметно взволнован. Его длинные, иссохшие пальцы перебирали страницы с нехарактерной нервозностью, а его глаза, обычно мутные, сейчас горели лихорадочным блеском.         — Архивариус Элмон? — тихо позвала Мелисса, чтобы не напугать его. — Мисс Тенбри передала вам это.         Она поставила шкатулку на стол. Элмон вздрогнул и резко поднял на нее взгляд, словно вынырнув из глубины своих мыслей.         — А, да, да, — пробормотал он, почти не глядя на шкатулку. — Положите сюда. — он указал на единственное свободное место среди бумаг. Его взгляд снова утонул в разложенной перед ним книге с почерневшими страницами.         Мелисса не уходила. Она стояла, чувствуя, как сердце колотится у нее в груди.       Этот момент, эта странная энергия, исходившая от архивариуса, казались каким-то пугающим сном.         — Господин Элмон, — начала девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Простите за беспокойство, но после сегодняшнего инцидента со студентом Лайамом я не могу перестать думать. Вы знаете легенду о Трех Сестрах? О портрете? Не могли бы вы рассказать мне?          Элмон медленно поднял голову. Его взгляд, острый и проницательный, изучал ее лицо. Казалось, он взвешивал что-то.         — Легенды, дитя мое, — говорил старик голосом, скрипучим, как ветка по камню, — редко бывают просто вымыслом. Чаще всего они — искаженное эхо ужасной правды, которую люди пытались забыть. — он отодвинул книгу и сложил руки на столе. — Вы хотите знать правду о сестрах Вейр?         Мелисса молча кивнула, затаив дыхание.         — Люсия и Моргана не были ни невинными жертвами, ни злобными сообщницами, — слова старого архивариуса падали в тишину, как камни в глубокий колодец. — Они были тюремщиками. Их младшая сестра, Элспет, с детства была одержима сущностью извне. Древним духом, жаждущим плоти и жизни. Они не покрывали ее преступления. Они пытались сдерживать ее, используя весь свой ресурс и влияние, чтобы изолировать ее в особняке Чертополоха и снабжать… материалом, чтобы та сущность не вырвалась на свободу и не поглотила полдолины.         Мелисса ощутила, как по ее спине пробежал холодок.         — Но народ, узнав о жестокостях, не стал разбираться. Они увидели монстров. И когда они пришли с вилами и факелами, случилось неизбежное. Элспет, в ярости и отчаянии, провела финальный ритуал. Она не исчезла. Она принесла в жертву саму себя и своих сестер, чтобы навечно привязать свой дух и дух той сущности к месту своей силы — к особняку. А ее портрет… — Элмон понизил голос до шепота, — это не просто изображение. Это якорь. И дверь.         — Дверь? — прошептала Мелисса.         — В тот мир, откуда она черпала свою силу. И иногда, когда звезды сходятся нужным образом, или когда в Академии рождается особо сильная, чистая или, наоборот, темная душа… дверь приоткрывается. — старый эльф посмотрел на девушку с бездонной печалью. — Лайам не сошел с ума, дитя. Он увидел. Он стал свидетелем того, как ее дух ненадолго просочился в наш мир. И если она и вправду вышла, то у нее есть причина. И аппетит, который не утолялся веками.         Слова архивариуса повисли в воздухе, густые и тяжелые.       Мелисса стояла, ощущая, как леденящий ужас медленно ползет по ее позвоночнику.        Тюремщики… жертвоприношение… древняя сущность…        Это было слишком.       Слишком мрачно и невероятно.       Рациональный, воспитанный в лучах солнечной логики ум отказывался принимать эту историю. Мел заставила себя выпрямиться и сделала шаг назад от стола, на котором лежали эти кошмарные фолианты.         — Благодарю вас, господин Элмон, — голос прозвучал чуть хрипло, и девушка прочистила горло. — Это… очень интересная версия. Но, простите, мне нужно идти.         Она видела, как в его древних глазах мелькнуло разочарование, но эльф лишь кивнул, уже погружаясь обратно в свои свитки.       Он был одержим. Сумасшедший старик, который слишком долго копался в пыльных книгах, пока не начал путать вымысел с реальностью.       Да, именно так.       Мелисса почти выбежала из отдела запретных трактатов, и ее охватило чувство облегчения, как только она очутилась в более освещенных и современных частях библиотеки.       Она бежала по коридорам, нуждаясь в звуках обычной жизни — смехе студентов, звоне коммуникаторов, гуле голосов.         Академия Вечного Сияния была симбиозом эпох.       Бесшумные голографические указатели парили под сводами, украшенными многовековой лепниной с изображениями фениксов, драконов и демонов. Ленты движущихся тротуаров несли студентов мимо стен, сложенных из древнего, потемневшего от времени камня, в которых были вмурованы резные лики давно забытых магов и героев. Магические светильники плыли в воздухе, озаряя своим холодным светом витражи, на которых запечатлены великие битвы прошлого.       Это было место, где прошлое и настоящее существовали в хрупком, но прочном равновесии.         Именно так она очутилась перед Западным холлом снова. Она не планировала этого, но ее ноги сами принесли ее сюда, будто бросая вызов ее собственным страхам. Толпа давно рассеялась. Холл был пуст и тих. Лишь эхо ее шагов отдавалось под высокими сводами.       И там, в своем золоченом обрамлении, висела она.       Элспет Вейр.       Мелисса медленно подошла ближе и принялась пристально изучать каждую деталь.       Длинные черные волосы, выписанные с такой тщательностью, что, казалось, вот-вот шевельнутся от сквозняка. Белое, как мрамор, лицо с высокими скулами и тонкими губами. И эти глаза… алые, как закат, полные невыразимой тоски и холодной надменности.         Мелисса терпеливо ждала.       Ждала, чтобы ее охватил ужас, чтобы ей почудилось движение в застывших чертах. Но ничего не происходило.       Это была просто картина. Блестяще выполненная, загадочная, но не более чем мазки краски на холсте. Никакой древней сущности, никакой приоткрытой двери в иной мир, лишь плод воображения испуганного студента и суеверного старика.         Мелисса выдохнула, и напряжение, сковывавшее ее плечи, наконец отпустило. Легкая улыбка тронула ее губы. Какой же она была глупой, позволив этим историям запугать себя.         — Просто картина, — тихо прошептала она, как бы закрепляя эту мысль. — Всего лишь картина.         Девушка развернулась и уверенно зашагала прочь, навстречу подругам, свету и нормальности. Она больше не будет тратить время на эти глупости.  

***

 

      Зал Верховного Совета снова напоминал поле битвы, где вместо мечей скрещивались взгляды, от которых воздух трещал от статики. Поводом на этот раз стал, казалось бы, сухой бюрократический документ — «Закон о регулировании маготехнических инноваций и перераспределении патентов».       Эванс Хейс арх-Карон стоял у своего места, опершись ладонями о столешницу из черного обсидиана. Его голос был обволакивающим и опасным, как шелк, скрывающий лезвие.         — Советую еще раз взвесить ваши слова, ван Морвейн, — он произнес это почти любезно. — Предложенный вами комитет по «этическому контролю» — это не что иное, как цензура, замаскированная под заботу. Вы хотите, чтобы каждую новую разработку, каждый прорыв в маготехнике оценивали ваши «светлые умы» на предмет соответствия вашим моральным догмам. Это не регулирование. Это удушение прогресса.         Колин ван Морвейн сидел с идеально прямой спиной, его пальцы были сложены перед собой. Его ответ прозвучал холодно и отточенно, как клинок.         — Прогресс, не ограниченный рамками этики и безопасности, арх-Карон, ведет к хаосу и самоуничтожению, — парировал феникс. — Ваши «прорывы» слишком часто оплачиваются жизнями в Нижнем Городе и нарушением природного баланса. Последний инцидент на фабрике «ДраконикИндастриз», где из-за нестабильного ифирийного реактора пострадали десятки рабочих-людей, — прямое тому доказательство. Нам нужен контроль. И прозрачность.         — Прозрачность? — Эванс язвительно рассмеялся. — Вы хотите прозрачности? Тогда давайте начнем с финансовых потоков вашего «Соляного Хора». На какие средства вы в прошлом квартале закупили партию целебных артефактов, которые так и не дошли до ваших благотворительных лазаретов? Может, они осели в коллекциях ваших аристократов?         Верховный демон нанес серьезный удар верховному фениксу, даже по меркам Совета. Колин побледнел, его крылья за спиной развернулись на сантиметр, и по ним пробежала едва заметная дрожь.         — Не смейте бросать тень на благородную работу моей семьи, — его голос зазвенел. — Мы помогаем тем, кого ваша «прогрессивная» экономика бросила на произвол судьбы!         — Помогаете? Или создаете армию лояльных вам нищих, вечно обязанных за вашу «милость»? — Эванс парировал, его алые глаза сузились. — Вы не хотите прогресса, ван Морвейн. Вы хотите законсервировать мир в том виде, в котором вам удобно им управлять, с вами и вашими сородичами на вершине, а всеми остальными — внизу. Разница лишь в том, что мы не прячем свое стремление к власти за риторикой о «благе» и «чистоте».         — А вы прячете свое пренебрежение к жизни за громкими словами о «свободе» и «конкуренции»! — голос Колина впервые повысился, эхо прокатилось под сводами зала.         Остальные члены Совета молча наблюдали.       Оборотень с мрачным видом изучал свои документы, эльф с отвращением смотрел на них обоих, а сирена скучала, поправляя жемчуг на своей шее.       Председатель Игнис, как всегда, хранил молчание, но его древний, тяжелый взгляд был прикован к двум спорщикам, словно он взвешивал их на незримых весах. Именно в эту накаленную до предела атмосферу и бросил свою спичку представитель гномов, до этого сидевший молча.         — Может, хватит? — его хриплый голос прозвучал неожиданно громко. — Мы слушаем этот спор каждый месяц. Демоны хотят свободы, фениксы — контроля. Вы тратите наше время, пока реальные проблемы копятся, как снежный ком. Может, пора решить этот вопрос раз и навсегда? — он многозначительно посмотрел на Игниса. — Брачный союз между домами все еще стоит на повестке дня. Пока они не породнятся, они так и будут разрывать Совет на части из-за каждой бумажки.         В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды снова устремились на Колина и Эванса.         Колин замер, его лицо стало совершенно бесстрастным, но по его сжатым челюстям было видно, какую ярость ему приходится сдерживать.       Эванс же медленно выпрямился, и на его губах появилась та самая улыбка, которая не сулила ничего хорошего, улыбка хищника, почуявшего, что добыча сама идет в пасть.         — Что ж, — прошипел он, обращаясь к Колину. — Похоже, нас снова пытаются поженить, дорогой коллега. Готовы ли вы наконец принести свою драгоценную дочь в жертву «стабильности»? Или ваша принципиальность простирается так далеко, что вы готовы ради нее развязать войну?         Скандал достиг своей кульминации.       Теперь все зависело от ответа Колина ван Морвейна. Атмосфера в зале сгустилась настолько, что, казалось, вот-вот ударит магическая молния.       Гнев Эванса походил на бушующую грозу, ядовитую и взрывную. Ярость Колина была иной — холодной, как ледник, и столь же безжалостной.         — Моя принципиальность, арх-Карон, — голос Колина прозвучал звеняще тихо, но каждое слово падало, как капля воды, точащая камень, — заключается в том, чтобы этот мир не погрузился в хаос, который вы так сладко воспеваете. Мне абсолютно безразлично, что вы или кто-либо другой думает о моих методах. Я делаю то, что должно. Ради порядка. Ради будущего. Ради процветания всех Высших существ, а не только тех, кто умеет ловчее других урвать свой кусок.         Он не кричал, не жестикулировал. Просто смотрел на Эванса с ледяным, непоколебимым презрением, и это било больнее, чем любой крик. В его словах не проскальзывало личной ненависти, лишь холодная констатация факта, словно он говорил о неисправном механизме.       Верховный демон замер, его собственная ярость, столкнувшись с этой ледяной стеной, на мгновение отступила, уступив место почти что уважению к масштабам высокомерия оппонента. Воздух трещал от их непримиримости.       И тогда, в наступившей тишине, поднялся Председатель Игнис. Одно его движение, неспешное, полное неоспоримой власти, заставило всех присутствующих инстинктивно выпрямиться. Его древний взгляд, с вертикальными зрачками, медленно скользнул по Колину, затем по Эвансу.         — Вы оба, — низкий, гулкий голос дракона не требовал повышения тона, чтобы быть услышанным в каждом уголке зала, — говорите о будущем. Но вашими действиями вы методично разрушаете настоящее.         Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание.         — Этот Совет был создан, чтобы править, а не бесконечно препираться. Ваше противостояние парализует волю Этерии. Оно сеет раздор, которым уже начинают питаться враги на наших границах. Оно ослепляет вас.         Игнис сложил руки перед собой. Его слова прозвучали как приговор.         — Брачный союз между вашими домами состоится. Это не предложение, а решение.         В зале повисла мертвая тишина, которую не решался нарушить никто.         — В противном случае, — Игнис сурово продолжил, — я буду вынужден пересмотреть состав Совета. Длительная неспособность исполнять свои обязанности во благо всего мира является достаточным основанием для отстранения. Для вас обоих. — он обвел взглядом остальных членов Совета. — И если после этого ничего не изменится… последствия будут куда серьезнее. Для всех. Раскол в Верховном Совете — это начало конца для нашей цивилизации. И я не позволю вам привести ее к гибели из-за вашей гордыни.         Колин и Эванс стояли, как громом пораженные. Гнев, кипевший в них секунду назад, сменился леденящим душу осознанием. Они ненавидели друг друга лютой ненавистью, но оба уважали и боялись древнюю мощь дракона. Идти против Игниса открыто означало не просто политическое самоубийство. Это означало бросить вызов существу, чья сила была основой их мира.       Колин медленно, очень медленно, опустился в свое кресло с бледным и абсолютно бесстрастным лицом, а его крылья за спиной сомкнулись и прижались к спине, словно у раненой птицы.       Эванс остался стоять. Его пальцы впились в стол так, что по поверхности поползла паутина алых прожилок. Он смотрел в пустоту, его глаза горели яростью и горьким признанием поражения. Верховный демон слыл мастером интриг, но Игнис только что переиграл его самой простой тактикой — абсолютной, неоспоримой силой.         Они не сказали ни слова. Никто не сказал. Приговор был вынесен. Война между ними была приостановлена ультиматумом, более страшным, чем их взаимная ненависть. Теперь им предстояло скрепить свои кланы узами, которые они презирали больше всего на свете.       И от этого зала, полного молчаливого напряжения, тянулись теперь две нити. Одна к сияющим покоям фениксов, другая — к черному шпилю демонов.  

***

 

      Мелисса, едва переступив порог владений ван Морвейнов, почувствовала, как ее плечи инстинктивно сжались под невидимым гнетом. Единственным ее желанием было добраться до своих апартаментов, упасть в кресло у окна и попытаться стряхнуть с себя тот сохранившийся до сих пор тревожный осадок после жуткого разговора с архивариусом и мрачного портрета. Но едва она сделала несколько шагов по мраморному холлу, из тени за колонной вышел ее дядя, Серго.       Он стоял, скрестив руки на могучей груди, и буравил ее тяжелым, пронзительным взглядом. Еще в его взгляде читалась странная смесь — привычное презрение к тому, что он считал ее слабостью, и какое-то новое, острое разочарование, будто она лично совершила нечто непоправимое.         — Отец ждет тебя в своем кабинете, — бросил Серго, не утруждая себя приветствием. — Не заставляй его томиться.         Мелисса ощутила, как у нее похолодели пальцы. Разговор с отцом никогда не сулил ничего хорошего, а тон дяди Серго предвещал нечто худшее, чем обычный выговор за недостаточно усердную учебу.         — Хорошо, дядя, — покорно ответила девушка, избегая его взгляда, и повернула в сторону отцовского кабинета.         Дверь из дерева с инкрустацией из золота и перламутра была приоткрыта. Мелисса постучала и, услышав короткое «Войди», переступила порог.       Кабинет Колина ван Морвейна был таким же, как и он сам, безупречным, строгим и холодным. Ничего лишнего, лишь высокие стеллажи, карта Этерии на стене и массивный письменный стол, за которым сидел ее отец.       Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен в окно, за которым зажигались огни Астариума.         — Садись, Мелисса, — сказал он, не поворачиваясь.         Наследница верховного феникса послушно опустилась в кресло перед столом, сжимая руки на коленях.       Колин медленно повернулся. На лице — маска спокойствия, но в глубине глаз — бушующая буря. Он сложил пальцы домиком и посмотрел на дочь.         — Верховный Совет вынес окончательное решение, — чеканил глава. — Брачный союз между нашим кланом и кланом арх-Карон состоится. Ты выйдешь замуж за Джека арх-Карона.         Воздух вырвался из легких Мелиссы. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Она слышала слова, но мозг отказывался их принимать.       Уже не просто слух, не догадка. А приговор.         — Отец… — ее голос сорвался на шепот. — Нет… Ты не можешь… Это же…         — Это необходимость! — грубо перебил дочь Колин. В его глазах вспыхнул огонь, но не гнева, а чего-то более жесткого — железной воли. — Решение Председателя окончательно и обсуждению не подлежит. На карту поставлено не твое счастье, не твои девичьи мечты, поставлен мир! Стабильность Этерии! Будущее нашей расы!         Глава выпрямился, и его тень накрыла несчастную дочь.       — Я не собираюсь выслушивать твои возражения или нытье. Ты — ван Морвейн. Ты — моя дочь и наследница нашего рода. Твоя обязанность подчиниться воле твоего лидера. Беспрекословно.         Мелисса сидела, онемев, глядя на отца широко раскрытыми глазами. Внутри все кричало, бунтовало, рвалось наружу, но под ледяным, неумолимым взглядом все эти чувства замирали, превращаясь в ком ледяного ужаса где-то глубоко в груди.         — Ты сделаешь это, — четко произнес Колин. — Ради семьи, ради нашего дома, ради всего того, что мы строили веками. Тебя не спрашивают в любом случае, потому что твое желание не имеет значения. Исполни свою роль с достоинством.         Глава фениксов отвернулся от дочери, снова глядя в окно, ясно намекая, что разговор окончен.         — Теперь можешь идти.         Мелисса медленно поднялась, ее ноги были ватными. Она вышла из кабинета, не проронив ни слова, и дверь бесшумно закрылась за ней, отделяя от отца, который только что разменял ее жизнь.       Девушка стояла в пустом коридоре, и лишь тихий, прерывистый вздох вырвался из груди, прежде чем она, сжав кулаки, побрела к своим покоям, неся в себе тяжесть услышанного приговора...         Шаги Мелиссы по мраморному коридору эхом отдавались в пустоте, которая внезапно образовалась у нее внутри. Слова отца отдавались в висках, тяжелые и неоспоримые, как свинцовые гири. Но по мере того как она удалялась от отцовского кабинета, оцепенение начало отступать, сменяясь чем-то другим — острым, животным страхом, а затем и холодной, ясной решимостью.       Нет.       Она не будет этому подчиняться.       Она не станет разменной монетой в политической игре, не позволит выдать себя за того насмешливого, циничного демона, который считал ее «скучной солнцеликой принцессой».         Мел почти бегом миновала гостиные и парадные залы, не обращая внимания на почтительные поклоны слуг. Лишь когда тяжелая дверь ее личных апартаментов захлопнулась за ней, она почувствовала, что может дышать. Здесь, в своем убежище, залитом мягким светом и пастельными тонами, она была в безопасности.       Но ненадолго.         Сердце бешено колотилось. Мелисса действовала на чистом адреналине. Она вытащила свой личный коммуникационный кристалл и дрожащими пальцами вызывала контакт подруги, на которую могла положиться.       Изображение Эльзы возникло почти мгновенно.         — Мелисса? Что случилось? Ты выглядишь так, будто видела призрака. В смысле, другого призрака.         — Эльз, — голос Мелиссы срывался, ей не хватало воздуха. — Они… они приняли решение. Официально. Мой отец только что сообщил мне.         По лицу вампирши пробежала тень понимания. Легкомыслие исчезло без следа.       — Брак? — спросила она коротко.         Мелисса молча кивнула, сжимая кристалл так, что он вот-вот мог треснуть.       — Я не могу, Эльза. Я не сделаю этого, не выйду за него!         — Так что ты собираешься делать? — спросила Эльза, ее голос стал тихим и серьезным.         — Мне нужно исчезнуть, — прошептала Мелисса, наклоняясь ближе к кристаллу, как будто стены могли подслушать. — Ненадолго. Просто чтобы они не могли меня найти, когда придет время… подписывать бумаги. Мне нужно укрытие. Место, где меня не станут искать. Помоги мне. Пожалуйста.         Эльза задумалась на секунду, ее взгляд стал острым, расчетливым.         — Ладно. Не паникуй. Дыши. У меня есть пара идей. Одно место… Один старый друг владеет заведнием на границе Нижнего Города. Он вампир, ему можно доверять. Он никого не выдает. Другое… — она сделала паузу, — возможно, стоит поискать защиты у тех, кто не любит ни фениксов, ни демонов. Есть нейтральные кланы, но с ними нужно быть осторожной.         — Любое место, только не здесь, — умоляюще протянула Мелисса. — Я не могу дышать в этих стенах, зная, что меня готовят на заклание.         — Слушай меня внимательно, — Эльза перешла в режим действия. — Собери сумку. Только самое необходимое. Драгоценности, которые можно продать, простую одежду, никаких гербов. Я свяжусь со своими людьми и отправлю тебе координаты и пароль. Жди моего сигнала. И, Мел… — ее голос смягчился, — будь осторожна. Игра, в которую ты собираешься играть, очень опасна.         — У меня нет выбора, — тихо ответила Мелисса. Связь прервалась.         Мел опустила кристалл и обвела взглядом свою роскошную комнату, больше похожую на позолоченную клетку. Страх все еще сжимал ее горло, но теперь к нему примешалась странная, горькая решимость.