mia memoria

Микаэль стоял неподвижно, выпрямив спину и устремив взор вглубь долины. Острые пики ледяных скал и склоны холмов смягчались под толстым слоем снега; этот однообразный пейзаж тянулся до самого горизонта, казалось, не имея конца. Ладонями он упирался в холодные металлические перила балкона. Позади него, в узкой щели приоткрытой двери, виднелась женская фигура: укутанная в тяжелое одеяло Одри спала глубоким сном после всех ужасов пережитого дня. Он обернулся, словно проверяя, не потревожил ли её покой резкий порыв ветра. Архангел ощущал почти физический, но приятный груз ответственности за свою возлюбленную, когда она находилась в таком уязвимом состоянии. Вернув взгляд серо-голубых глаз к заснеженным просторам, он погрузился в воспоминания. И хотя грезы о прошлом для столь могущественного существа могли считаться слабостью, для него это был единственный способ остаться наедине с собой и вернуться в те времена, когда жизнь сулила больше улыбок и надежд. Перед глазами возникла отчетливая картина: он и его соратники уже не первый день зачищали подобие катакомб, где Малек и его последователи держали людей, точно лабораторных крыс. Стычка с самим сыном тьмы отняла много сил и оставила после себя ворох новых задач, требовавших немедленного решения. *** Микаэль и Рафаил ступили на порог агентства лишь тогда, когда луна достигла зенита. — Думаю, нам всем нужно отдохнуть, — тихо произнес Рафаил, на ходу прикрывая веки от усталости. — Сейчас об отдыхе не может быть и речи. Положение дел не позволит нам посидеть и секунды без дела, — сипло ответил архангел. Он понимал, что от друга не скрыть изнеможения, хотя всё еще пытался держать спину прямо. Рафаил лишь повел плечом, не желая спорить, и медленно направился к своей комнате. Темный коридор казался Микаэлю бесконечным. Первая мысль — подняться в спальню — была тут же отброшена: кабинет был ближе. Опустившись в кожаное кресло, он наконец выдохнул с низким, тяжелым стоном. Сейчас он выглядел опустошенным, выпотрошенным до такой степени, что был готов заснуть прямо здесь, укрывшись лишь холодным лунным светом. В это время этажом выше Одри, подобрав ноги, сидела на кровати. Она перелистывала записи в блокноте, куда обычно доверяла свои мысли и догадки об их общей цели. Глухие шаги за дверью привлекли её внимание. Поправив ночную сорочку, она уверенно вышла в коридор. Ей встретился Рафаил, медленно бредущий к себе. Одри почувствовала, что ангел не расположен к расспросам, но всё же не удержалась: — Микаэль вернулся с тобой? Рафаил поднял на неё светлые, полные мягкости и дружелюбия глаза и кивнул. — Он внизу. Думаю, ушел в кабинет, — ответил он низким голосом. Девушка благодарно кивнула, оценив его лаконичность. Проходя мимо, она негромко добавила: — Доброй ночи… — Доброй ночи, Одри, — тут же отозвался ангел. Девушка быстро спустилась вниз. Здесь буквально физически ощущалось напряжение, исходящее из-за двери кабинета, где она нашла своего начальника. Микаэль тяжело сидел в своем кресле, точно на троне. — Я войду? — спросила оценщица, заглянув в комнату после трех коротких ударов в дверь. — Войди. Ровный голос Микаэля с отчетливой хрипотцой заставил Одри вздрогнуть. Стальная грудь мужчины мерно вздымалась. Сквозь прикрытые веки он услышал щелчок замка и почти бесшумные шаги девушки. Когда он открыл глаза, Одри уже стояла в нескольких шагах от стола. Она невольно рассматривала его в этом необычном, почти интимном беспорядке: воротник белой рубашки был расстегнут, верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Лунный свет очерчивал каждый изгиб его тела, делая Микаэля еще более притягательным в этой полумраке. Щеки Одри стали пунцовыми, словно она видела его нагим. Её губы приоткрылись слегка, точно собираясь подать голос и разорвать интимную тишину, но мужчина опередил её. — Пришла меня проведать? Или тебя что-то тревожит? — это была не претензия, не грубость, а скрытая забота и желание подольше насладиться смущённой Одри. Будь это кто-то другой, он бы мгновенно принял свою строгую и отточенную позу; однако Микаэль ощутил энергию Одри ещё до того, как она достигла первой ступени лестницы второго этажа. Где-то внутри архангел хотел, чтобы она застала его таким, ему было интересно, как Одри будет себя вести, когда они вновь одни и встреча не в официальном контексте. Ему не хватало присутствия девушки, поэтому он принял это как факт, идя навстречу укрепившимся чувствам. Поцелуй, произошедший не так давно, не давал им обоим покоя: притяжение только усиливалось, и маскировать то, что уже вросло корнями в их сердцах, было бессмысленно. — Присядь, — достаточно ровно скомандовал Микаэль, в тоне которого звучала нескрываемая ласка. Одри отодвинула стул, держась ровно, однако ягодицы не успели коснуться обивки, когда Микаэль подправил. — Нет, не на стул. Сюда… — дерзким жестом мужчина похлопал по краю стола, подкрепляя просьбу тем, как мигом он выпрямил осанку. Одри машинально прокашлялась, но, движимая личными мотивами, послушалась и мигом оказалась там, где хотел видеть начальник. Легкое головокружение от дежавю заставило девушку смущённо посмотреть на тени деревьев за окнами. Она не стала озвучивать ход своих мыслей: Микаэль без труда подцепил её подбородок и повернул зелёные глаза прямо к себе. Теперь мужчина стоял перед ней, между её бедрами, положив на них горячие ладони, отпустив лицо девушки. Они знали, к чему это может привести. И оба могли без конца прокручивать в голове тот долгожданный поцелуй, ставший началом того, от чего они так долго убегали — любви. — Долго ещё вам осталось заниматься там? — без конкретики поинтересовалась Одри. Вопрос казался неуместным, но она чувствовала себя комфортно рядом с мужчиной, чтобы обсудить рабочие дни, ставшие их реальностью. — Не хочу строить прогнозы, в которых не уверен на сто процентов, но надеюсь ближайшие пару дней, — голос Микаэля звучал чётко, как будто он сделает всё, чтобы эта вакханалия закончилась как можно раньше. Вместе с тем усталость исчезла с его лица. Переместив одну ладонь на затылок, он прочёс шелковые пряди волос. Ресницы Одри дрогнули, она моргнула и слегка придвинулась навстречу. Она знала, что за холодной маской этого архангела скрывается океан любви и страсти, который может накрыть лавиной в любой момент. И доводы подтвердились, когда большая ладонь аккуратно сжала волосы у корней. Девушка едва прогнулась в пояснице и тихо застонала; у Микаэля в глазах потемнело. Ему хотелось приблизиться ещё сильнее, но он сдерживал себя. Единственное, что он позволил себе, — приблизиться носом к линии шеи и провести пальцами свободной руки по плечу. — Одри… клянусь, когда у меня появится возможность, ты прочувствуешь всю силу моего вожделения. Но это не только похоть. Я хочу, чтобы ты была любимой. Любимой мной… Горячее дыхание и низкий голос, произнесённый как клятва, вынудили Одри издать очередной стон, похожий на скулеж, пока её пальцы сжали ткань рубашки на его предплечье. — Но… Только она подала голос, Микаэль отрезал настойчиво и твёрдо: — Нет, Одри. Не в таких обстоятельствах я хочу вкусить всё то, что мы держали в узде так долго. Ей не осталось ничего, как просто смириться, кивнуть и открыть глаза, смотря вверх на потолок. Микаэль запечатлел невесомый поцелуй в яремной впадинке, вдыхая пленительный аромат её кожи — тот естественный, дурманящий запах, который он безошибочно узнал бы среди тысяч самых изысканных парфюмов. Чтобы не утратить контроль окончательно, он коснулся губами её виска, оставив там последний — на сегодня — поцелуй, и проговорил хрипло, с едва сдерживаемым трепетом: — Доброй ночи, Одри. Завтрашний день тоже потребует немало сил. Сжав губы в узкую бледную линию, девушка опустила взгляд на пуговицы его рубашки. Одна из них едва держалась на нитке; Одри невольно представила, как он в порыве страсти срывает их, сокрушая любые преграды между ними. Ей отчаянно не хотелось расставаться. И дело было не только в огне, разожженном его ласками, но и в том, что его присутствие стало для неё жизненно необходимым — единственной опорой, дарующей чувство безопасности даже в этих родных стенах. — Проводишь меня до спальни? — тихо спросила она, не поднимая глаз, словно боясь получить отказ. Микаэль ответил не словом, а действием. Он легко подхватил её под бедра; Одри почувствовала, как тонкая лямка ночнушки соскользнула с плеча, обнажая манящую бархатистую кожу. Архангел крепко прижал её к себе, будто стремясь срастись с ней воедино. Пока он молча нес её на руках, его слух обострился, ловя каждый вздох и неразборчивый, похожий на нежное мурчание шепот девушки. Одри ощутила, как бережно он опустил её на матрас — с такой запредельной осторожностью, словно боялся, что её светлая кожа может покрыться трещинами от любого неловкого движения, подобно драгоценному фарфору. Коснувшись губами линии роста её волос, мужчина прошептал голосом, полным бесконечной любви: — Сладких снов, душа моя. Для Одри эти два слова стали маяком, освещающим путь к их призрачному счастью. Она еще не знала, что в этом мире их мечтам не суждено сбыться, но сейчас её губы тронула слабая улыбка. Микаэль заботливо укутал её в одеяло, и теперь она могла уснуть, зная: он вернется. Вернется еще не раз, и с каждым разом будет становиться смелее.