mia memoria

Одри прохаживала мимо громоздких костей — останков детей Хионии. Эти разрозненные фрагменты эхом отдавались в её душе досадой, словно когда-то у неё была связь с этими драконами. Прямиком из детской комнаты, куда она заскочила для душевного покоя, пришлось отправиться на новое, хотя и незначительное задание. В компанию к ней назначили Давида, Микаэля и Фелонию. Работать бок о бок с астрейцами в своём новом обличье до сих пор ощущалось сюрреалистично. Это были всё те же бессмертные существа, что так пеклись и лелеяли её, и всё же их былой огонь потух, а копоть осела, стягивая всё внутри и забирая собой живые черты не только в выражении лиц, но и в душах. Одри это чувствовала, а главное — ясно видела. Двигаясь почти роботизированно, она чувствовала, как плащ скользит под ногами, но на рефлексах держалась прямо, как солдат. Чьё-то прикосновение побудило наконец поднять голову выше — это была Фелония. — Одри, задание не предвещает ничего опасного. Оно просто трудоёмкое и займет немного времени… Фелония запнулась, обдумывая, что бы добавить, чтобы отвлечь подругу от явных переживаний. Давид быстро сообразил, чем стоит дополнить слова демоницы, и взял инициативу в свои руки. — Остров, куда мы летим, куда красочнее и живописнее Долины. Ну же, ведьмочка, подумай только, сколько раз ты сможешь утащить Микаэля в какое-нибудь укромное местечко! Говоря всё это отчётливо и во весь голос, который, казалось, доносился до самого замка, он шёл спиной к Одри. Но для последних слов он обернулся через плечо, обнажая зубы в лучезарной улыбке. — Обещаю, что ни я, ни Фелония вам не помешаем. Обычно Фел отреагировала бы скептически на двусмысленную шутку Давида, но именно сейчас она хмыкнула и издала едва слышный смешок. Коммуникабельности этому демону было не занимать, за что Одри всегда ценила своего друга. Его бойкий настрой мгновенно передался всем. Даже исходящая от Микаэля усталость сменилась едва заметной истомой, а на лице отобразилась лишь тень ухмылки. Подойдя к своему личному дракону, Одри без чьей-либо помощи умело забралась на спину животного. Наладить контакт с ним оказалось куда проще, чем она думала. Даже Бруно, кажется, не скрывал досады, что хозяйка уделяет время новому крылатому другу. Держа курс к нужному острову, название которого Одри совсем забыла узнать у ребят, им попадались различные уголки и точки бескрайнего небесного мира. В этом полёте, в этом лавировании, Одри наконец обрела покой. Пролетая над одним островом, стало невозможно дышать: мертвая, иссушенная почва была покрыта подобием застывшей магмы, из которой струились ручейки ярко-синей жидкости. Казалось, сюда не ступала ни одна нога уже тысячелетия; здесь не было пушистых белых облаков, лишь палящие, удушающие тучи. Но ужасная красота этого места вскоре сменилась видом кристально чистой воды, раскинувшейся на сотни километров вширь, словно гигантское зеркальное стекло. Красоту пейзажа дополняли массивные скалы и каменные арки, с которых струились вниз лианы, а в щелях густо разросся сочно-зеленый мох. Одри ощутила себя ребенком, листающим иллюстрированный журнал о самых прекрасных местах планеты, но это был уже совсем другой мир, за гранью человеческого понимания. И вот дракон плавно подал корпусом вниз: они прибыли. Астрейцы не солгали: стоило Одри взглянуть, как перед ней предстало назначенное место. Крупный остров искажённой, почти круглой формы, с невысокими, заросшими холмами, простирался перед ними. Вокруг острова плескалась тихая вода глубокого синего цвета, издалека напоминая Тихий океан – первое, что пришло ей на ум. Ввысь тянулись могучие, мохнатые деревья с необычными стволами, пронизанными сотнями, а то и тысячами ветвей, напоминая исполинские деревья-баньяны. Воздух здесь был чист и свеж, небо – безоблачно ясное, и свет, казалось, сочился из каждой щели этого райского местечка. Солнце и луна на небе не виднелись, а песок у берегов отливал необычным, салатным оттенком. Изначально миссия казалась подозрительно безобидной, но кто знает, какие тайны хранит эта земля. Их цель – отыскать здесь ангела, который застал времена первородных, пережил каждую войну без особых потрясений и ни разу не утратил своих сил и энергии. Богу Тьмы нужны были его знания, его ум, его стойкость и его безоговорочное подчинение. Шепфамалум наименовал его «отшельником», и это имя было весьма подходящим: о нём стало известно совсем недавно, и его предыстория впечатлила ненасытное зло, желавшее собрать под своей властью как можно больше опытных и могущественных последователей. Остров был несоизмеримо огромен, и поиски могли занять долгие часы, даже при наличии столь опытной и умелой команды. Узнав задачу, Одри резонно задумалась: «Нам бы не помешали адские псы Кассиэля», но он, вместе с Рафаилем и Малеком, был занят другим делом ещё со вчерашнего дня. Когда вся команда коснулась земли, на месте был воспроизведён тщательно разработанный план действий. Фелония и Давид направились на осмотр южной части острова, а Одри и Микаэль взяли на себя вторую половину. Рельеф местности был разнообразным: от равнин к небольшим оврагам, плавно переходящим в холмы, которые вновь снисходили на просторные поляны. Здесь не было ничего живого, остров был девственно нетронут какой-либо живностью, и лишь один таинственный ангел, притаившийся здесь много лет назад, устроился где-то в укромном уголке. Сомнений не было – он здесь. Микаэль сразу ощутил отдалённую энергию бессмертного: спокойную, умиротворённую. Но такая стерильность окружающей среды играла злую шутку с их когнитивными функциями, отчего ориентироваться было непривычно тяжко. Пройдя и пролетев уже не первый километр, Одри почувствовала, как голова начинает раскалываться от боли. Проблема была не в месте, а в том, что она слишком адаптировалась к обстановке Снежной Долины – хранилище общих утрат и страданий. Здесь же не было ни добра, ни зла, ни смерти, ни жизни. Этот абсолютный баланс дестабилизировал её, пропитанную тьмой душу. Микаэль с пониманием отнёсся к её самочувствию. Он быстро нашёл укромное местечко у подножья одного из холмов, где раскидывались большие плоские камни, а вокруг мирно росли густые кустарники. — Если бы я знала о существовании этого места, то на твоё предложение провести медовый месяц в Снежной Долине я бы сразу ответила отказом… — сказала она, опираясь на его плечо. Архангел, который с невероятной бережностью поглаживал её волосы, усмехнулся. Притянув её к себе аккуратно за шею, он опустил голову любимой к себе на колени. Лёгкие поглаживания перешли в игривые движения с её тёмными, шелковистыми волосами. — Знал бы я заранее, как нас встретит Долина… — он тут же скривился, отгоняя воспоминание о сцене с безжизненным телом Одри, — я точно привёл бы тебя в локацию, подобную этой. Одри прикрыла глаза, невольно улыбнувшись словам своего мужчины. Её ладонь невесомо легла на его колено, и она принялась задумчиво очерчивать кончиками пальцев коленную чашечку сквозь плотную ткань. — Ты не виноват, — эти слова она произносила, казалось, уже в сотый раз с того момента, как обрела бессмертие. — И я не хочу слышать безнадежность в твоем голосе, любовь моя. Позволь хотя бы в сердце теплиться надежде, что когда-нибудь настанет покой. Что мы станем по-настоящему свободны и будем принадлежать лишь друг другу. Микаэлю показалось, будто он попал в невидимый водоворот времени, переместившись в далекое прошлое. На этом острове Одри было не по себе, ведь её нынешняя тьма инстинктивно отторгала первозданную и мощную защиту этого пространства. Но вопреки этой внутренней борьбе, к ней пришло странное умиротворение. Сейчас она сияла для него, словно путеводная звезда, в прошлом указывающая астрейцам верное направление на их тернистом пути. Микаэль склонился к ней, осыпая кожу Одри размашистыми поцелуями — от виска к мочке уха, а после крепко сжал в объятиях. Девушка оторвалась от его колен и прижалась щекой к его мускулистой груди. Их лбы соприкоснулись, а пальцы сплелись в замок. — Ты правда не знал, что такое медовый месяц? — внезапный вопрос застал архангела врасплох. Он отстранился, широко открыв глаза и растерянно изучая её лицо. Микаэль попытался ответить, но запнулся, так и не выдав ничего внятного. Увидев смущение архангела, который тут же отвел взгляд, стыдясь собственной несобранности, Одри по-доброму рассмеялась. Как только этот звонкий смех коснулся его слуха, Микаэль вновь посмотрел на неё. Сейчас его голова была пуста: он просто наслаждался мгновением, в котором она снова была беззаботной, шутливой и такой живой. Поддавшись порыву, мужчина вновь прильнул к ней, накрывая её губы своими. Поцелуй был невероятно нежным, исполненным трепета. Он длился долго: архангел не унимался, с мягкой настойчивостью сминая её пухлые губы, но не позволяя этой ласке перерасти в жгучее вожделение. Когда Микаэль наконец отстранился, он произнес своим обычным спокойным тоном, ничуть не сбившись с дыхания: — До встречи с тобой меня мало интересовали любовные традиции людей, Одри, — он выпрямился, усаживая девушку поудобнее на своих коленях. — Но, буду честен, идея «медового месяца» мне по душе. Только боюсь, одного месяца нам будет мало. Очередной смешок сорвался с губ Одри. Она мягко прогладила руками ткань его пальто и проговорила: — Это лишь условное название, мы вольны подстроить всё под себя. Наш медовый месяц может длиться бесконечно... теперь ведь я больше не подвластна времени, — она лукаво усмехнулась. — Я бы и старушкой тебя любил, — твердо заявил мужчина. Это признание вызвало у Одри новый приступ смеха. — Я не шучу, — подытожил архангел непреклонным голосом. Успокоив свой гогот, девушка выдохнула и, устремив взор на живописный простор перед ними, убежденно прошептала: — Я знаю. Когда она вновь перевела взгляд на него, Одри словно пригвоздило к месту. Чистое голубое небо отражалось в глазах архангела, превращая их привычный серо-голубой цвет в глубокий васильковый. Она даже не заметила, как её губы непроизвольно приоткрылись от изумления. Чтобы вернуть девушку в реальность, Микаэль крепче сжал её талию одной рукой, а другой — чутким, бережным движением коснулся её подбородка, побуждая закрыть рот. Он улыбнулся мягко и снисходительно, задав встречный вопрос о браке: — И какой ты видишь нашу свадьбу? Вопрос прозвучал неожиданно серьезно, будто уже завтра он намеревался приступить к планированию торжества, воплощая в жизнь любые её фантазии. Одри нахмурилась: тема оказалась куда более сложной, чем она думала. Она пожала плечом и ответила со всей искренностью: — Учитывая всё, что сейчас происходит, мне трудно представить грандиозное мероприятие, и всё же… Мышцы на её лице расслабились, даже прямая осанка слегка выгнулась, плечи опустились — она словно растеклась в руках архангела. Взяв его большую ладонь в свои две, Одри с восторгом отдалась этой минуте. — Изначально, я думала, что такому мужчине, как ты, подошла бы скромная, но чувственная церемония, без лишних глаз: только ты и я, и тот, кто станет свидетелем наших клятв. Но ведь свадьба складывается из пожеланий обоих возлюбленных. А моя душа так и норовит устроить масштабное торжество! Гости, пир, еда, развлечения, музыка, наряды, локация, декор — хочется всего по максимуму! И не чтобы впечатлить других, нет… чтобы мы дали нашей нескончаемой любви материальный всплеск: пышное, большое, бурлящее, яркое, чувственное и настоящее. Одри завершила свой монолог тихим выдохом. Давно она не погружалась в такие мечты, которые сейчас казались такой далекой утопией. Она ждала, что Микаэль, как обычно, притормозит взлет её фантазии. Но вместо суровых наставлений он приподнял её ладонь к своим губам, и, поцеловав внутреннюю сторону, коротко, но уверенно ответил: — Я сделаю всё, чтобы мы прожили этот момент именно так. От такой решимости и уверенности в их светлом будущем, вектор настроения Одри мгновенно сменился. Возбуждение, появившееся от мыслей о свадьбе, сменилось ноющей болью внутри. И вдруг она ощутила, как бесконтрольно потекли слезы по щекам. Микаэль опешил: за всё время, проведённое с ней на небесах, Одри никогда не позволяла себе плакать так открыто и уж тем более так неожиданно. Но, придя в себя, мужчина быстро собрался. Взяв её заплаканное личико в свои ладони, он с уверенностью заявил: — Твои слезы не беспочвенны, душа моя. Но ты сама сказала, что в сердце надежда должна процветать. Поэтому, загляни сейчас в моё — и пойми, что я настроен предельно серьёзно. И в очередной раз вспомни, что оно принадлежит тебе и бьется лишь ради тебя. Одри быстрыми, прерывистыми кивками согласилась, пока большие пальцы Микаэля бережно смахивали слезы. Она сама удивилась тому, что её прорвало. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она прикрыла веки, вслушиваясь в звуки вокруг: шелест кустарника, ровное дыхание архангела, собственный пульс. Найдя в этом всём своё убежище, Одри открыла глаза и уже более устойчивым голосом произнесла: — Удивительное место. Увидев, что девушка действительно пришла в себя и обуздала тоску, Микаэль тоже расслабился, выпуская её лицо из своих рук. — Думаю, я готова идти, — с легкой дрожью произнесла Одри. Снова расправив легкие под ребрами, она для собственного убеждения кивнула. Встав с колен Микаэля, она быстро сплела их пальцы в замок, и вместе они направились дальше, к выполнению первоначальной миссии. Глубоко в сердце зерно давно забытой веры действительно начало давать свои плоды. Их путь по острову был долгим, что вынуждало их не раз делать остановки. Но это были не остановки от усталости, а скорее от желания вновь отдаться друг другу с полна — и в каждом смысле этого слова.