Страстный массаж

Закрыв входную дверь, Се Лянь повесил ключи на ключницу, где уже висели ключи Сань Лана. — Гэгэ, ты уже вернулся! — выглянув с кухни, радостно поприветствовал Хуа Чэн. — Да, день выдался тяжёлым, я пойду прилягу, отдохну. — Я приготовил ужин. Или хочешь, сходим в ресторан в соседнем доме? — Нет, я с удовольствием съем то, что ты приготовил, но немного позже, ладно? Се Лянь быстро принял душ, смыв накопившуюся усталость и негатив от клиентов. Прилёг на кровать, включил телевизор. Не вникая в суть происходящего на экране, он попытался расслабиться, считая до 100 и обратно. На 98 секунде обратного отсчёта в дверь постучали, и она тут же открылась. — Гэгэ, всё хорошо? — спросил Хуа Чэн, мягко ступая ближе к кровати, на которой лежал Се Лянь. — Да, всё хорошо. Просто было много клиентов, которые обвиняли во всех своих бедах именно меня, говорили, что я не смог им помочь. — Се Лянь грустно улыбнулся, протягивая руки. — Иди сюда. Хуа Чэн не стал отказываться от пригласительных объятий, мягко присел на край кровати. Он обнял приподнявшегося Се Ляня и нежно провёл рукой по его спине. — Мой любимый и самый дорогой гэгэ, ты ни в чём не виноват. Хуа Чэн, услышав облегчённый выдох у своего уха, продолжил нежные поглаживания по спине, слегка покачивая торс Се Ляня, словно укачивая ребёнка. — Самые слабые люди часто стремятся обвинить в своих неудачах кого угодно, лишь бы думать что вина не на них. - Хочешь я тебе сделаю массаж, а потом мы с тобой пойдем поужинаем? — Хочу, — прошептал Се Лянь, его голос немного дрогнул от усталости и этих нежных слов. Он расслабленно опустил голову на плечо Хуа Чэна. Хуа Чэн встал с кровати и подошёл к шкафчику. Он достал оттуда масло для массажа и ароматическую свечу с нежным ароматом жасмина. Пламя свечи отбросило на стены комнаты тёплые, пляшущие тени. Когда он обернулся, Се Лянь, скинув футболку и шорты, уже лежал на животе, обнажив линию спины от шеи до самого низа. Мягкий свет окутал его кожу, подчеркнув каждый мускул. Пальцы Хуа Чэна, смазанные тёплым маслом, коснулись кожи вначале легко, изучающе. Потом ладони легли увереннее, разглаживая напряжённые мышцы вдоль позвоночника, задерживаясь у основания шеи, где скапливалась самая сильная усталость. Его большой палец описал медленный круг на особенно тугом участке, и Се Лянь тихо, почти неслышно, вздохнул. — Расслабься, гэгэ, — голос Хуа Чэна был низким. Он наклонился так близко, что дыхание коснулось уха Се Ляня. — Сейчас будет немного больно. И в этот момент тишину комнаты рассек низкий, влажный хруст — позвонки мягко, но решительно встали на свое место под умелым нажимом. Се Лянь не успел приготовиться к такой резкой смене ощущений. Волна острого, почти болезненного облегчения вырвалась из его груди низким, сдавленным стоном: — А-ах… Звук был низким и непроизвольным. Он замер, ощущая, как боль мгновенно растворяется, уступая место потоку глубокого, почти пьянящего тепла, растекающегося по спине. Хуа Чэн, почувствовав, как всё тело под ним вздрогнуло и мгновенно обмякло, замер на мгновение. - Гэгэ лучше? - Мгм, Сань лан... - имя сорвалось с губ Се Ляня хриплым шёпотом Руки Хуа Чэна скользнули с плеч вниз, охватывая бока, чувствуя, как под ладонями бьётся учащённое сердце. Он прижался губами к тому самому месту около шеи, а затем его зубы легонько, почти болезненно впились в кожу, оставляя влажный, набирающий яркость след. Его рот соскользнул с шеи на ключицу, оставляя влажный путь, а рука, отпустив бок, скользнула вниз, властно охватывая выпуклость в промежности Се Ляня через тонкую ткань его белья. — Сань Лан… — имя снова сорвалось с губ Се Ляня, на этот раз превратившись в протяжный стон, когда пальцы Хуа Чэна сжались, намеренно грубо растирая уже чуть затвердевший член. — Да, — отозвался Хуа Чэн, и накрыл его губы поцелуем, слегка повернув голову в бок. Он начал массировать член, почувствовав, как всё тело Се Ляня выгнулось в ответ. Отстранившись, Хуа Чэн смотрел, как губы его гэгэ покраснели и опухли, как грудная клетка быстро вздымается и опускается. Глаза Се Ляня были влажными. — Я думаю, — прошипел Хуа Чэн, его дыхание стало прерывистым, — ужин придётся немного отложить. Резким, но аккуратным движением он перевернул Се Ляня на спину, попутно избавляя его от последней преграды на его теле. Его взору предстала самая желанная картина: разгорячённый, полностью открытый Се Лянь. Его член, твёрдый и напряжённый, явно просил продолжения. Хуа Чэн не стал заставлять супруга ждать. Снова прильнув губами к его рту, он продолжил начатое рукой. Ладонь сжала ствол и скользила по твёрдому члену Се Ляня, сначала медленно, исследуя каждый сантиметр, ощущая пульсацию под кожей. Затем темп начал нарастать, движение стало уверенным и быстрым. Прерывистые стоны, рвущиеся из груди Се Ляня, растворялись в их поцелуе. Хуа Чэн медленно отстранился от его губ, прервав поцелуй нитью слюны. Его губы начали прокладывать тропу вниз по подбородку, по трепещущей шее, оставляя на коже влажные покусывания и поцелуи, которые на утро непременно расцветут, как алые следы страсти. — А-ах.... Ха-а — Дыхание Се Ляня стало томным, грудная клетка тяжело вздымалась под влажными ласками языка и лёгкими укусами зубов. Хуа Чэн не спешил. Его поцелуи становились более целенаправленными — солнечное сплетение, живот, трясущиеся мышцы пресса. Се Лянь извивался под ним, издавая тихие, сдавленные звуки, пальцы безнадёжно запутались в волосах Хуа Чэна, то притягивая его, то пытаясь оттолкнуть от слишком чувствительных мест. Наконец, Хуа Чэн достиг цели. Он устроился лицом между дрожащих бёдер, его горячее дыхание обожгло напряжённую кожу внутренней стороны бедра Се Ляня. Он поцеловал одну сторону, впиваясь губами в нежную плоть, заставив Се Ляня выгнуться с громким, хриплым вздохом. — А-ах… там… опять ты туда… Но Хуа Чэн лишь усмехнулся, его дыхание заставило покрыться кожу мурашками. Он перешёл к другой стороне, повторив ласку, но на этот раз добавив лёгкий, соблазнительный укус. — Сань Лань! — вздох вырвался из груди Се Ляня, когда язык Хуа Чэна, горячий и влажный, лизнул по самому основанию члена, прежде чем обогнуть яички. Он был на грани, его тело трепетало в предвкушении, и только властные руки Хуа Чэна на его бёдрах удерживали его на месте. — Тише, гэгэ, — прошептал Хуа Чэн, его голос был низким, хриплым от желания. — Я только начал. И прежде чем Се Лянь успел что-то ответить, горячий, влажный рот полностью обхватил его пульсирующий член, поглотив его до самого основания в одном плавном, уверенном движении. — А-а-ах! — прохрипел Се Лянь, его тело выгнулось в дугу от наслаждения. Его пальцы, впившиеся в темные волосы Хуа Чэна, судорожно сжались, прижимая его еще ближе. Тем временем Хуа Чэн, не выпуская изо рта его член, второй рукой охватил тяжелые, напряженные яички. Его пальцы начали работать — сначала нежно массируя, перекатывая их в ладони, затем нажим стал увереннее, сильнее, растягивая кожу и мягко сжимая, синхронизируя ритм с движением губ и языка. Мысли Се Ляня полностью распались, уступив место водовороту чистого наслаждения. Он отдался ему полностью, всем телом, каждым нервом, и мысль об остановке была невозможна и немыслима. Хуа Чэн, отпустив яички, но не прекращая глубоких, влажных движений ртом, сместил ладонь чуть ниже. Его средний палец, скользкий от масла и слюны, нашёл напряжённое, тугое колечко мышц. Он задержался на нём на мгновение, лишь слегка надавив подушечкой, почувствовав, как всё тело Се Ляня вздрогнуло в ответ на это новое, интимное прикосновение. — М-м-м… — стон, смешанный с предчувствием и желанием, вырвался из груди Се Ляня прямо в тишину комнаты. И тогда Хуа Чэн, не отрываясь от его члена, медленно, неумолимо, стал вводить палец внутрь, преодолевая сопротивление гладких мышц, погружаясь в невыносимое, обжигающее тепло. — Ах, Сань Лань, я сейчас… я сейчас кончу… Но Хуа Чэн не остановился. Он не отстранился. Наоборот его движения стали ещё быстрее. Его язык с сильным, целенаправленным нажимом заскользил по самой чувствительной уздечке, а палец внутри нашёл ту точку, от которой сознание Се Ляня мгновенно обратилось в белый шум. Всё тело Се Ляня вздрогнуло в неконтролируемой судороге. Глухой, срывающийся крик застрял у него в горле, когда волна оргазма накрыла его с головой. Горячая, солоноватая жидкость ударила Хуа Чэну в горло одним, а затем ещё несколькими мощными толчками. Хуа Чэн не отпрянул. Он принял всё, сглатывая каждую каплю, его горло работало в такт спазмам Се Ляня. Когда последняя пульсация утихла, он медленно освободил его член. Подняв взгляд, он облизал губы — медленно, намеренно демонстративно. На его лице расцвела довольная, по-кошачьи хитрая улыбка, в самом деле напоминающая сытого зверька. — Вкусно, — хрипло прошептал он, его глаза, тёмные и сияющие, не отрывались от запрокинутого, тяжело дышащего лица Се Ляня. — Но я ещё не закончил.