Потерянный
Вся комната была намного темнее и более изношенной, а ещё без должного колличества воздуха, что заставляло задыхаться... Плотный слой пыли тоже затруднял дыхание, а чувство чужого присутствия заставляло вздрогнуть.
Салли вышел из своей комнаты, оказываясь в коридоре, находившимся в том же состоянии. Такой же темный, обшарпанвй и пыльный.
Тишина помещения резала слух, а звон в ушах уже казался где-то внутри самого черепа, беря звонкие и раздражающие ноты.
Дышать было все труднее и Сал ощущал постоянное ощущение удушья, но задохнуться он не мог. Что-то не давало ему чувствовать. Жаль, что эта привелегия будет на первое время...
Осматривая квартиру, Сал понял, что был в ней совершенно один. Отец мог быть на работе, но где тогда Гизмо? Голубоволосый направился искать его, но наткнулся на разложившийся скелет животного на диване, свёрнутый клубочком когда-то спящего создания.
Резкая боль пронзила сердце, видя своего любимца мертвым. Слезы покатились из глаз Салли, оставляя после себя ужастное ощущение. Казалось, что от мокрой дорожки слез, здоровые участки кожи пузырились и давали ощущение обоженния. Сал хотел вытереть из рукой, но сделал только хуже, ведь ощущение горящей кожи усилилось и теперь оно было не только на лице, но и на пальцах с ладонью.
— _Что за черт?! – Думал про себя Салли, не в силах произнести ни малейшего слова. Походу, теперь это его единственный вариант для общения. Но с кем? — _Сколько прошло времени? Что с остальными? – Продолжил размышлять Сал, кидая грустный взгляд на Гизмо и уходя в комнату отца.Скелет отца сидел у разблокирован ого компьютера, дававшее неприятно яркое освещение. Протезник зажмурился от яркого света, подходя поближе. Его глаза буквально пытались вытечь из гладить, когда он видел свет. Хотелось просто выплакать глаза и не видеть вовсе.
Но когда глаза начало все же жечь меньше, Салли присмотрелся к тексту на компьютере. Ничего интересного, просто какая-то таблица с цифрами. Рядом лежала бумажка с тем же набором чисел, которую Салли прихватил с собой. Все может пригодиться.
Салли вышел в такой же обшарпаный коридор подъезда, так как больше в квартире делать было нечего. Чувство удушья стало более заметным, из-за чего приходилось дышать ртом. Звон в ушах становился громче, озноб сильнее. По телу пробежалась муражки, оставляя получен ощущение.
В далее коридора синеволосый что-то заметил, но из-за темноты было плохо видно. Подойдя поближе, Сал увидел тени, которые что-то шептали на непонятном языке. Увидев его они резко двинулись а его сторону, проходя насквозь и пропадая во тьме помещения. От этого действия на душе стало тяжело, будто частицу себя украли. От этого новая волна чувств пронеслась по Салли.
Они пошли не обходя. Они пошли насквозь.
Первый призрак, высокий и размытый, ступил вперёд и его туманная грудь коснулась груди Салли. Не было удара, не было отдачи. Было чувство растворения. Там, где должна была быть плоть и кость, возникла леденящая пустота, словно в его теле вырезали идеальную, призрачную дыру по форме чуждого существа. Салли не почувствовал толчка, нет, он почувствовал, как его собственное тело, его органы, его сердце раздвинулись, уступили место, пропуская сквозь себя ледяной поток не-плоти.
Это было не прохождение. Это было замещение.
На миг его сердце перестало биться. Его вытеснило что-то другое, холодный, сгусток чужой тоски, пульсирующий в его грудной клетке. Он вдохнул – в лёгкие ворвался не воздух, а запах затхлой земли и старых газет, запах из чужого воспоминания и запах заплесневелой пыли. Глаза застилала не его слеза, а чужая пелена отчаяния, и он видел не коридор, а вспышку: тёмные сгустки, край оторванных обоев, чьи-то убегающие ноги.
Призрак вышел из его спины, не оборачиваясь. Но след остался. Внутри, по пути его движения, будто застыл ледяной туннель, и по его стенкам шевелились осколки чувств: беспричинный ужас, щемящая тоска по кому-то, чьё лицо стёрлось, внезапная ярость, обжигающая, как кислота.
А за первым шёл второй. И снова эта невыносимая, неестественная уступчивость собственной плоти, её предательская готовность распасться на молекулы, чтобы пропустить чужака. На этот раз волна холода прошла ниже, через солнечное сплетение, выжав из него весь воздух в беззвучном хрипе. В животе скрутило спазмом голода, но не его голода, а чужого, давнего, всепоглощающего, от которого сводило зубы и сосало под ложечкой.
В нём оставался свой отпечаток холода и клочок чужой жизни, вмёрзший в его ткани. Он стоял, пригвождённый ужасом и странным параличом, не в силах пошевелиться, пока сквозь него, как сквозь открытую настежь дверь, текли призраки. Его тело больше не было его телом. Оно было проходом, туннелем, местом пересечения миров. А он лишь немым свидетелем, чья собственная плоть на его глазах превращалась в призрачную, проницаемую субстанцию, в ничего не значащий барьер между «здесь» и «там».
Однако, ему нудно было двигаться дальше. Он решил спустится в подвал и опрыскать в коробке находок. Лифт был заторможеным и сначало не хотел ехать, а затем запер мальчишку на несколько вечных минут. Хотя, время хоть что-то здесь значит? Навряд ли.
Порыскав среди вещей и успев разочароваться, Салли нашел связку ключей и спичечный коробок. Тоже полезные вещи. Единственное, у Сала было всего 5 спичек. Стоит их приберечь.
Зайдя в квартиру Ларри, Салли встретил запах тухлятины. Ужастный затхлый запах заполнял лёгкие, не давая скрыться. Прикрыть нос ладонями или футболкой, так что пришлось терпеть.
В квартире тоже ничего интересного, кроме парочки неестественных кистей, валяющихся на полу.
— _Странно, обычно Ларри не кидал кисти просто так на пол. – Быстро пронеслась мысль Салли.Салли из тоже подобрал и пошел дальше по квартирам, иметь что-нибудь дельное и что поможет ему выбраться отсюда.
