Теория совпадений

Экран айфона погас в последний раз перед тем, как лечь в ячейку сейфа на входе, и Ваня сиротливо проводил его взглядом — теперь путей к отступлению не осталось. Он остался без связи, без имени и без лица. Охранник, шкаф в черном костюме, молча протянул ему маску. Черное венецианское кружево, мягкое на вид, но жесткое на ощупь. Ваня повертел ее в пальцах, понимая, что руки предательски дрожат, так что ему пришлось сжать кулаки, чтобы унять этот тремор. Ему двадцать лет, он собирает стадионы, его зовут выступать на больших открытых площадках, но сейчас он чувствовал себя нашкодившим школьником, который пробрался в учительскую за классным журналом. Только вместо журнала здесь обещали разврат, о котором в его песнях даже намеков не было. Он надел маску и весь мир сузился до двух прорезей для глаз. Тяжелая дубовая дверь открылась, выпуская наружу бас, который, кажется, вибрировал прямо в ребрах. Первое, что ударило в голову, это запах: смесь дорогих духов, терпкого мускуса, разгоряченных тел и чего-то запретного. Полумрак огромного холла прорезали лучи фиолетовых и красных прожекторов. Ваня прижался спиной к прохладной стене, пытаясь привыкнуть к темноте и унять сердцебиение, которое глушило даже музыку. Здесь был другой мир. Прямо по центру, на огромном бархатном диване, сплелись три тела. Ваня не сразу понял, где чьи руки и ноги, он видел только блеск латекса на женской заднице и мужскую спину, исполосованную красными следами от плетки. Кто-то стонал, ритмично и громко, никого не стесняясь. Ваня сглотнул вязкую слюну, переводя взгляд в сторону. В углу, у барной стойки, высокий мужчина вел на поводке девушку, на которой была только маска и ошейник. Она передвигалась на четвереньках, послушно следуя за хозяином, и Ваня почувствовал, как кровь приливает к лицу — это было дико, грязно, и это, блять, завораживало. Он пришел сюда за ответами. В голове в сотый раз всплыл образ Сергея. Лазарев с его идеальной укладкой, с его безупречным костюмом, с этим взглядом, от которого у Вани подкашивались ноги на съемках совместных программ. Сергей был недосягаем: семьянин, профессионал, и стерильно-чистый образ. Ваня не посмел бы. Никогда. Он даже дышать в его сторону боялся лишний раз, чтобы не спалиться. Но тело предавало. Тело реагировало на мужские руки, на мужской запах, и Ваня должен был узнать правду. Это просто фанатская одержимость Лазаревым или он реально хочет мужика? Любого мужика? Или только одного конкретного? Он отлип от стены и двинулся вглубь зала, стараясь не наступать на чьи-то разбросанные вещи. Мимо прошел высокий парень с голым торсом, перетянутым кожаной портупеей. Он скользнул взглядом по Ване, задержался на его губах и недвусмысленно облизнулся. Под кружевной маской Ваня покраснел до корней волос, но взгляда не отвел, правда, от этих гляделок в паху стало тесно и жарко. — Новенький? — чей-то голос прошелестел прямо над ухом. Ваня дернулся, оглянувшись — рядом с ним стояла женщина в длинном платье с разрезом до самого бедра. Ее рука с длинными ногтями легла ему на плечо. — Просто смотрю, — хрипло выдавил он, потому что голос не слушался. — Смотреть можно, — она улыбнулась, и улыбка эта была хищной. — Но трогать интереснее. Ваня промолчал, давая понять, что в диалог вступать не намерен. Женщина хмыкнула, отходя, возвращая ему такую необходимую сейчас приватность и возможность изучать происходящее. Он посмотрел дальше, вглубь комнаты, где двое мужчин занимались сексом прямо на ковре, не обращая внимания на зрителей. Это было по-животному грубо, и охренеть как мощно. Один вколачивался в другого с такой силой, что, казалось, вышибет из него дух. Внизу живота сладко потянуло. Ваня сунул руки в карманы джинсов, пытаясь скрыть вполне очевидную реакцию, понимая, что эксперимент начинал давать первые результаты еще до того, как он успел сделать хоть что-то. Здесь не было Вани Дмитриенко, кумира девочек-подростков. Здесь был просто кусок мяса, молодой, голодный и готовый пробовать эту жизнь на вкус, какой бы соленой и терпкой она ни была. Он сделал глубокий вдох, впуская в легкие этот развратный воздух, и шагнул навстречу темноте, чтобы найти себе относительно укромный уголок в тени тяжелых портьер. Ваня опустился на глубокий, обтянутый потертой кожей диван, стараясь слиться с полумраком и превратиться в невидимку, фиксирующую каждое движение в этом театре порока. Отсюда, из безопасного укрытия, зал выглядел как ожившая картина Босха, переписанная современным порнографом: сплетение конечностей, блеск влажной кожи в свете ламп, запрокинутые в экстазе головы — всё это смешивалось в единый, пульсирующий организм, живущий по законам чистого инстинкта. Но Ваня не мог оторвать взгляда от пары мужчин у камина, наблюдая, как один из них, грубо схватив партнера за волосы, заставлял того опуститься на колени, и чувствовал, как собственное тело предает его, отзываясь на увиденное жаркой, тяжелой волной, скапливающейся в паху. Джинсы стали невыносимо тесными, каждое трение грубой ткани о возбужденную плоть посылало электрические разряды вдоль позвоночника, заставляя Ваню ерзать на месте и кусать губы до боли, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон. Это было пугающее открытие: его возбуждали не женские изгибы, мелькающие то тут, то там, а именно эта животная, агрессивная маскулинность, запах мужского пота и вид напряженных мышц. Перед глазами, словно наложенный поверх реальности фильтр, снова всплыл образ Сергея — его строгий профиль, волевой подбородок, руки, привыкшие держать микрофон, но которые Ваня сейчас так отчетливо представлял сжимающими его собственное горло, — и от этой фантазии, смешанной с происходящим вокруг развратом, голова пошла кругом. Он настолько погрузился в свои ощущения, анализируя каждую вспышку похоти, что совершенно пропустил момент, когда его уединение перестало быть таковым. Присутствие чужого человека он ощутил раньше, чем услышал шаги: по затылку пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом, реагируя на мощную, подавляющую ауру, накрывшую его со спины подобно грозовой туче. Незнакомец не стал обходить диван, вместо этого на спинку мебели, буквально в сантиметрах от Ваниной шеи, опустились руки — Ваня боковым зрением уловил лишь черные рукава рубашки и длинные, ухоженные пальцы, уверенно впившиеся в кожу обивки. — Новенький? — горячий шепот обжег чувствительную кожу за ухом, заставив Ваню вздрогнуть всем телом и судорожно сжать бедра. — Взгляд больно шальной, как у ребенка в Диснейленде. Голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой внутри всё перевернулось и рухнуло в бездну. Этот тембр, эти едва уловимые интонации, пропитанные властностью и насмешкой, показались Ване до боли, до крика знакомыми, напоминая голос, звучащий в его наушниках каждый день. На долю секунды разум, опьяненный атмосферой и желанием, подкинул безумную догадку, нарисовав образ Лазарева, стоящего позади, но Ваня тут же, с злой усмешкой над самим собой, отогнал этот бред, списав слуховую галлюцинацию на переизбыток адреналина и свою одержимость, которая теперь мерещилась ему в каждом встречном. Медленно, стараясь унять предательскую дрожь в коленях, Ваня повернул голову, встречаясь взглядом с незнакомцем, который так бесцеремонно вторгся в его личное пространство. Мужчина не отстранился. Напротив, он обошел диван с кошачьей грацией, совершенно не вязавшейся с его внушительным ростом, и опустился на кожаные подушки рядом, соблюдая дистанцию, которая казалась одновременно уважительной и наэлектризованной. Вблизи сходство с предметом ваниных грёз стало почти невыносимым, и безумно пугающим своей реалистичностью. Даже скрытое черным кружевом маски лицо демонстрировало до боли знакомую архитектуру: тот же волевой, словно высеченный из мрамора подбородок, покрытый идеальной щетиной, те же четко очерченные скулы и безупречная укладка темных волос, ни один волосок в которой не посмел выбиться из общего строя. Незнакомец был одет в строгую черную рубашку, расстегнутую ровно настолько, чтобы дразнить воображение, но не скатываться в пошлость, и этот сдержанный стиль резко контрастировал с латексным безумием, творившимся вокруг. — В Диснейленде обычно меньше плеток и больше ушей Микки Мауса, — парировал Ваня, стараясь, чтобы голос звучал иронично, а не испуганно. — Хотя очереди к аттракционам, наверное, такие же длинные. Мужчина тихо рассмеялся и этот смех — низкий, бархатный, рождающийся где-то глубоко в грудной клетке — прокатился по оголенным нервам Вани подобно смычку по струнам виолончели, вызывая иррациональное желание зажмуриться и просто слушать. Незнакомец откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу с непринужденной грацией человека, привыкшего быть хозяином положения в любой, даже самой двусмысленной ситуации, и этот жест, полный властной уверенности, снова кольнул Ваню острым приступом дежавю. — Безусловно, — согласился мужчина, и уголки его губ дрогнули в легкой, едва заметной улыбке, обнажая ровный ряд белых зубов. — Однако здешние горки гораздо опаснее. На них не пристегивают ремнями безопасности, и никто не гарантирует, что тебя не вывернет наизнанку в конце поездки. Ты готов к таким перегрузкам? Ваня вцепился пальцами в джинсы, чувствуя, как потеют ладони. Он жадно, почти неприлично разглядывал собеседника, пытаясь найти хоть одно отличие, хоть одну деталь, которая разрушила бы эту пугающую иллюзию. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось наваждение: тот же разворот плеч под дорогой тканью рубашки, та же манера чуть наклонять голову набок при разговоре, даже запах парфюма — сложный, древесно-пряный, с нотками табака и сандала — казался до боли знакомым, вызывая ассоциации с закулисьем Кремля или гримерками на сборных концертах. «Бред, — одернул себя Ваня, силой заставляя мысли вернуться в рациональное русло. — Лазарев сейчас дома, укладывает детей спать или учит текст для очередного тв-шоу. Он бы в жизни не сунулся в такую дыру. Это просто типаж. Удачная копия. Галлюцинация воспаленного мозга». — Я не трус, если вы об этом, — буркнул он, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем ощущалось внутри. — Просто предпочитаю сначала изучить инструкцию, прежде чем лезть в петлю. А вы, я смотрю, местный завсегдатай? Чувствуете себя как рыба в воде. Незнакомец повернул голову, и сквозь прорези маски на Ваню уставились внимательные, цепкие глаза, цвет которых в полумраке разобрать было невозможно, но их взгляд ощущался почти физически — тяжелым, сканирующим, проникающим под кожу. — Завсегдатай? Боже упаси, — в его тоне проскользнула нотка брезгливости, смешанной с иронией. — Я, скорее, антрополог-любитель. Наблюдаю за человеческой природой, когда с неё слетает налет цивилизации. Здесь, знаешь ли, люди становятся удивительно честными. Никаких социальных масок, кроме тех, что из кружева. Он плавно потянулся к низкому столику, стоящему перед диваном, взял бокал с чем-то янтарным, и Ваня завороженно проследил за движением его кисти — сильной, с длинными пальцами и аккуратными ногтями без намека на лак или маникюрный глянец. На запястье мужчины блеснули часы, которые стоили, вероятно, как половина ваниного гонорара за тур. — И что ваша антропология говорит обо мне? — вырвалось у Вани прежде, чем он успел прикусить язык. Мужчина сделал медленный глоток, кадык на его шее дернулся, и Ваня с ужасом понял, что залипает даже на эту деталь. — Что ты ищешь не удовольствия, — произнес незнакомец, и его голос упал до интимного полушепота, отсекая их от шумного зала невидимой стеной. — Ты ищешь подтверждения. Или опровержения. Ты пришел сюда не трахаться, малыш. Ты пришел узнать, кто ты есть на самом деле, потому что отражение в зеркале перестало давать ответы. Я прав? От слова «малыш», произнесенного с этой специфической интонацией, у Вани перехватило дыхание, а внизу живота скрутился тугой, горячий узел. Это было попадание в десятку, безжалостное и точное. — Вы слишком много на себя берете, — огрызнулся он, чувствуя, как горят щеки под маской. — Может, я просто стеснительный. — Стеснительность — это очаровательно, — мужчина чуть подался вперед, сокращая дистанцию, и его колено почти коснулось колена Вани. Тепло чужого тела ударило разрядом тока. — Но здесь она лишняя. Здесь никто не осудит тебя за желания, какими бы... неправильными они тебе ни казались там, за дверью. Он замолчал, изучая пунцовое лицо Вани, а затем, словно невзначай, добавил: — Кстати, у тебя потрясающие кудри. Даже в этом хаосе видна рука мастера. Надеюсь, ты не позволишь никому испортить их, схватив слишком грубо? Намек был настолько прозрачным, что Ваня забыл, как дышать. Этот двойник Лазарева флиртовал с ним, причём делал это открыто, интеллигентно и убийственно эффективно. И самое страшное — Ване это нравилось до дрожи в конечностях. — Смотря кто будет хватать, — парировал Ваня, и собственный голос показался ему чужим: слишком низким, вибрирующим от напряжения. — Некоторые руки созданы для того, чтобы созидать, а некоторые — чтобы разрушать. Я пока не решил, какой сценарий мне ближе. Он пытался звучать дерзко, но сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Анонимность, дарованная маской, действовала опьяняюще: она развязывала язык, позволяя говорить вещи, за которые в обычной жизни, под прицелом камер и ожиданий общества, Ваня сгорел бы со стыда. Здесь и сейчас он был не надеждой новой поп-сцены, а просто парнем, который отчаянно хотел, чтобы этот опасный незнакомец перестал говорить и перешел к действиям. Мужчина хмыкнул, оценив выпад. Он медленно убрал руку со спинки дивана, но не разорвал дистанцию. Вместо этого его теплые пальцы уверенно коснулись виска Вани, аккуратно заправляя непослушную прядь за ухо. Прикосновение было мимолетным, почти невесомым, но кожа в месте контакта вспыхнула, словно от ожога. — Разрушение тоже может быть искусством, если подойти к процессу с вдохновением, — заметил незнакомец, и его взгляд скользнул по линии ваниной шеи, затянутой воротником футболки, словно примериваясь, где именно оставить первый след. — Но ты прав, осторожность не помешает, особенно когда не видишь лица партнера. Это добавляет... пикантности, не находишь? Ваня сглотнул, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Вы так и не представились, — напомнил он, пытаясь вернуть разговору хотя бы видимость контроля. — Или здесь принято обходиться без имен? — Имена — это якоря, которые держат нас в реальности, — философски заметил мужчина, откидываясь назад, но не отпуская Ваню из поля своего гипнотического влияния. — Зачем они нам? Назовешь имя, и магия исчезнет. Ты сразу начнешь гуглить, кто я, сколько зарабатываю, женат ли, есть ли дети... Скука смертная. Здесь я — просто Тот, Кто Сидит Рядом. А ты — Мальчик с Кудрями. Разве этого недостаточно для начала? Упоминание о жене и детях резануло Ваню по ушам, снова вызывая непрошенный образ Лазарева — примерного отца, чья репутация была чище первого снега. Этот человек говорил так, словно прочитал мысли Вани, словно специально дразнил его этими совпадениями, играя в какую-то изощренную психологическую игру. — Может, я хочу знать, с кем имею дело, — упрямо буркнул Ваня. — Вдруг вы маньяк? — О, я определенно маньяк, — в голосе незнакомца прозвучала улыбка. — Маньяк до качественного звука, хорошего вина и искренних эмоций. Но если тебя успокоит... Можешь звать меня Скорпионом. В честь знака зодиака, а не характера, разумеется, хотя яд у меня тоже имеется. Скорпион. У Вани пересохло в горле. Лазарев — Овен, а значит это не он. Конечно, не он, глупо было даже надеяться. Ваня почувствовал странную смесь разочарования и облегчения — этот мужик просто похож. Просто удачный косплей, сотканный из ваниных фантазий и атмосферы полутьмы. И это значило, что Ваня свободен, что ему не нужно бояться испортить отношения с коллегой, не нужно думать о последствиях, а можно просто отдаться моменту. — Хорошо, Скорпион, — выдохнул он, чуть расслабляя плечи. — Я... пусть будет Нео. Раз уж мы в матрице. — Нео... — мужчина покатал имя на языке, словно дегустируя дорогой коньяк. — Избранный? Амбициозно. Мне нравится. Он вдруг поднялся одним плавным движением, возвышаясь над Ваней темной башней, и протянул руку ладонью вверх — не приказ, но приглашение, от которого невозможно отказаться. — Сидеть в углу и теоретизировать можно до утра, Нео. Но ты ведь пришел сюда за практикой? Пойдем. Покажу тебе кое-что поинтереснее, чем эта унылая оргия на ковре. Ваня посмотрел на протянутую ладонь. На длинные пальцы, на линию жизни, пересекающую кожу. В голове орала сирена, предупреждая об опасности, но тело уже принимало решение за него. Он вложил свою руку в руку незнакомца — и его пронзило ощущение дежавю, такое острое, что потемнело в глазах. Этот захват, твердый и сухой, он уже чувствовал. Когда? На рукопожатии за кулисами Песни года? Или ему снова кажется? — Веди, — хрипло бросил Ваня, позволяя утянуть себя с безопасного дивана в густую, пахнущую пороком темноту коридоров.

***

Они покинули пульсирующее сердце вечеринки, свернув в длинный коридор, где тяжелый бархат стен глушил звуки музыки, превращая их в далекий, ритмичный гул. Здесь воздух был прохладнее, чище, лишен примеси дешевого адреналина и секса. Скорпион уверенно вел Ваню за собой, не выпуская его ладонь, и это горячее прикосновение оставалось единственным ориентиром в пространстве, которое начинало казаться Ване лабиринтом из сновидения. — Прежде чем мы переступим порог, — начал Скорпион, не сбавляя шага, но чуть повернув голову в сторону спутника. — Нам нужно обсудить правила полета. Техника безопасности, Нео, это не занудство, это залог того, что мы оба получим удовольствие, а не травму. Его тон, деловой и спокойный, резко контрастировал с тем, что он говорил. От этого диссонанса у Вани пересохло во рту. — Табу? — коротко бросил Скорпион. — Жесткие ограничения? Что категорически «нет»? Боль, асфиксия, следы на теле? Я должен знать, где заканчивается твоя зона комфорта. Ваня споткнулся на ровном месте. Вопросы падали на него как кирпичи. Боль? Удушение? Он даже не знал, как правильно целоваться с парнем, чтобы не стукнуться зубами, а его уже спрашивали про уровень допустимого садизма. — Я... — он попытался ответить, но голос предательски сел. — Не стесняйся, — подбодрил мужчина, и его пальцы чуть крепче сжали ладонь Вани. — Здесь не ставят двойки за ответы. Твой опыт? Любишь доминировать или подчиняться? Есть фетиши на кожу, латекс, может быть, ролевые игры? Ваня остановился. Просто встал как вкопанный посреди коридора, заставляя Скорпиона тоже затормозить и развернуться. Под черным кружевом маски лицо Вани горело так, что, казалось, от него можно прикуривать. Ему хотелось провалиться сквозь дорогой паркет. Или сбежать. Или рассмеяться нервным, истерическим смехом. — У меня нет табу, — выпалил он, глядя куда-то в район ключиц Скорпиона, не в силах поднять взгляд выше. — Потому что я не знаю своих ограничений. Скорпион молчал, выжидая. В этой тишине Ване показалось, что он слышит, как тикают те самые дорогие часы на чужом запястье. — Я не знаю, что отвечать, — повторил парень, и слова посыпались из него сбивчивой, но честной пулемётной очередью. — У меня... блин. У меня вообще не было опыта именно с парнями. Прям никакого. Я ноль. Я даже не знаю, встанет у меня или нет, когда дело дойдет до главного. Я сюда пришел, чтобы понять, я вообще по этой теме или просто... придумал себе. Он зажмурился, ожидая насмешки. Ожидая, что Скорпион сейчас хмыкнет, скажет: «Детский сад, штаны на лямках», развернется и уйдет искать кого-то опытного, кто знает разницу между флагелляцией и фистингом. Но вместо этого горячие пальцы коснулись его подбородка, мягко, но настойчиво заставляя поднять голову. — Посмотри на меня, Нео. Ваня открыл глаза. Сквозь прорези маски на него смотрели темные, внимательные глаза Скорпиона. В них не было насмешки, вместо неё там плескалось что-то темное и... довольное? — То есть, ты хочешь сказать, — медленно произнес мужчина, словно пробуя каждое слово на вкус. — Что я не просто пригласил в свою комнату новичка, я пригласил девственника? Ты — чистый холст? — Типа того, — сипло выдохнул Ваня. — Если тебя это не обламывает. — Обламывает? — Скорпион тихо рассмеялся, и от этого звука у Вани по спине пробежали мурашки. — Малыш, это джекпот. Это значит, что мне не придется исправлять чужие ошибки. Всё, что ты узнаешь, всё, что ты почувствуешь впервые — это буду я. Мужчина шагнул ближе, нарушая все границы. Теперь их разделяли миллиметры. Ваня чувствовал жар, исходящий от его тела, и тот самый сводящий с ума древесный парфюм. — Забудь про вопросы, — прошептал Скорпион прямо в губы Вани, не касаясь их, но обжигая дыханием. — Мы пойдем другим путем, медленным и аккуратным. Я буду твоим гидом. Если тебе станет страшно, больно или просто неприятно — ты говоришь «Красный» — это цвет светофора. Красный — и я останавливаюсь мгновенно, без вопросов. Договорились? — Договорились, — кивнул Ваня, чувствуя, как ноги становятся ватными. Этот мужчина сейчас говорил с ним как со взрослым, но бережно, как с хрустальной вазой. И эта смесь заботы и скрытой силы возбуждала сильнее, чем любая порнография в главном зале. — Тогда идем, — Скорпион скользнул ладонью с подбородка на шею Вани, большим пальцем поглаживая пульсирующую венку. — У нас много работы. Исследовать твою сексуальность — это, знаешь ли, ответственная миссия. И я намерен выполнить ее безупречно.

***

Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко, отсекая их от остального мира. Здесь, за тяжелой дверью с шумоизоляцией, не было слышно ни музыки, ни стонов из общего зала. Комната была погружена в полумрак, разбавляемый лишь теплым свечением бра на стенах, обитых темной тканью. В центре стояла широкая кровать, застеленная черным шелком, а в углу угадывались очертания какой-то специальной мебели, назначение которой Ваня предпочел пока не угадывать. Скорпион не спешил. Он прошел вглубь помещения, закатывая рукава, обнажая сильные предплечья, перевитые венами, и каждое его движение было пропитано спокойной, подавляющей уверенностью. Ваня по инерции кинул взгляд на обнажающуюся кожу, боясь и желая увидеть там привычные татуировки, но предплечья незнакомца были чисты. — Подойди, — негромко приказал мужчина. Ваня повиновался. Ноги казались ватными, но он заставил себя сделать несколько шагов, остановившись рядом с кроватью. Скорпион подошел вплотную. Он не касался Вани, но его присутствие ощущалось кожей, как тепло от раскаленной печи. Он медленно обошел парня кругом, разглядывая его со всех сторон, словно скульптор, оценивающий материал перед работой. — Правило первое и главное, — заговорил он, остановившись перед лицом Вани. Его голос стал жестче, потеряв те светские нотки, которые были в коридоре. — Анонимность абсолютна, маски остаются на нас. В любой ситуации, что бы ни происходило, ты не пытаешься увидеть мое лицо, а я не трогаю твое. Мы — два фантома. У нас нет имен, нет биографий, нет прошлого за этой дверью. Это понятно? Ваня кивнул, не в силах выдавить ни звука. Близость этого человека, так пугающе похожего на Лазарева, парализовывала волю. — Словами, Нео, — потребовал Скорпион. — Да. Понятно, — хрипло отозвался Ваня. — Хорошо. — Мужчина сделал крошечный шаг вперед, вторгаясь в личное пространство окончательно. — Теперь о процессе. Ты сказал, что у тебя нет опыта, а это значит, что ты не знаешь реакций своего тела. Ты можешь испугаться того, что тебе понравится или, наоборот, запаниковать от ощущений, поэтому мы пойдем медленно. Я буду касаться тебя. Я буду раздевать тебя. Возможно, я буду причинять тебе легкую боль, смешанную с удовольствием. Но контроль — полностью на мне. Он поднял руку и провел костяшками пальцев по щеке Вани, спускаясь к шее. — Ты отдаешь мне свою волю на этот час. Ты не думаешь, не принимаешь решений. Ты только чувствуешь и реагируешь. Чтобы тебе было проще войти в это состояние, нам нужна иерархия. Здесь нет Скорпиона и Нео. Здесь есть тот, кто ведет, и тот, кто подчиняется. Пальцы мужчины сомкнулись на горле Вани — не сильно, не перекрывая воздух, а лишь обозначая захват, утверждая право собственности. Ваня судорожно вздохнул, чувствуя, как сладко заныло в паху от этого жеста. — Ты будешь называть меня Хозяин. Это слово ударило по нервам. Оно было грязным, властным и... чертовски возбуждающим. В обычной жизни Ваня бы рассмеялся в лицо тому, кто предложил бы такое, но здесь, в полутьме, под гипнозом этого голоса, всё казалось единственно правильным. — И последнее, но самое важное, — продолжал мужчина, чуть сжав пальцы на шее, заставляя Ваню смотреть в прорези своей маски. — Стоп-слово — ты произносишь его, если тебе больно, страшно или ты хочешь прекратить. Если ты говоришь «Красный» — я отпускаю тебя мгновенно. Никаких уговоров, никаких «потерпи» — это твой аварийный тормоз, ведь ты должен быть уверен, что можешь остановить всё в любую секунду. Иначе ты не сможешь расслабиться и довериться мне. Скорпион замолчал, давая информации улечься в голове. Темные глаза внимательно следили за реакцией парня. — Ты согласен на эти условия? Ты готов отдать мне контроль и довериться, Нео? Ваня чувствовал, как колотится сердце — где-то в горле, под чужой ладонью. Это было безумие. Полное безумие. Доверять свое тело незнакомцу, называть его Хозяином, играть в эти игры... Но запах этого мужчины — тот самый, с нотками табака и сандала — кружил голову, лишая остатков разума. Он облизал пересохшие губы. — Да, — выдохнул он, глядя в темные провалы маски напротив. — Я согласен... Хозяин. Слово повисло в воздухе, тяжелое и сладкое, словно капля густого меда. Скорпион довольно хмыкнул — тихий, вибрирующий звук, который Ваня ощутил грудью, так близко они стояли. Захват на шее сменился лаской: большой палец мужчины медленно провел по линии челюсти, очерчивая контур, будто закрепляя право собственности на это лицо. — Молодец, — похвала прозвучала просто, но от нее у Вани подкосились колени. — Послушание тебе к лицу, Нео. Скорпион сделал шаг назад, разрывая тактильный контакт, и Ваня едва слышно выдохнул, чувствуя, как кожу мгновенно охватило прохладой кондиционированного воздуха. Но передышка была недолгой. Мужчина не сводил с него глаз, и этот взгляд, скрытый за черным кружевом, ощущался почти физически — как прикосновение грубой шерсти к оголенным нервам. — Раздевайся, — скомандовал он. Тон был ровным, будничным, словно он просил передать соль, но в этой обыденности сквозила сталь. — Медленно. Я хочу видеть, как ты это делаешь. Ваня замер. Руки, казавшиеся внезапно чужими и непослушными, потянулись к краю футболки. Пальцы дрожали. Он чувствовал себя нелепым, угловатым подростком, а в голове билась паническая мысль: «А вдруг ему не понравится? Вдруг я слишком тощий? Или, наоборот, где-то неидеальный?» Шоу-бизнес научил его стесняться своего тела, постоянно сравнивая себя с эталонами, но здесь, в полутьме этой комнаты, оценщиком был всего один человек. Он потянул ткань вверх. Футболка скользнула по ребрам, открывая живот, грудь, ключицы, и с мягким шорохом упала на пол. Ваня остался стоять с обнаженным торсом, не зная, куда деть руки. Скрестить их на груди? Спрятать в карманы? Он опустил их вдоль тела, сжимая и разжимая кулаки, позволив Скорпиону рассматривать себя. Мужчина подошел ближе. Он не спешил касаться кожи. Вместо этого он склонился, втягивая носом воздух у самой шеи Вани, там, где билась жилка пульса. — Ты пахнешь страхом, — прошептал он, и его горячее дыхание мазнуло по плечу. — И желанием. Дикая смесь. Его ладони наконец легли на плечи Вани и начали медленно скользить вниз, по предплечьям, очерчивая каждый мускул, каждую косточку. Это не было похоже на медицинский осмотр или массаж. Это было изучение карты, которую Скорпион собирался присвоить. — Красивый, — тихо произнес он, и этот тембр — тот самый, до боли знакомый тембр Лазарева — заставил сердце Вани пропустить удар. — Но напряженный, как струна. Расслабься, малыш. Дыши. Я не кусаюсь. Пока что. Скорпион обошел его со спины. Ваня напрягся, ожидая подвоха, но почувствовал лишь, как чужие руки скользнули по его груди, накрывая ладонями почти всю поверхность торса. Большие пальцы легли на соски, и Ваня судорожно втянул воздух сквозь зубы. Прикосновение было легким, дразнящим, прокручивающим. — Чувствуешь? — шепот прямо в затылок. — Твое тело реагирует быстрее, чем мозг. Ты уже твердый, Нео. Я чувствую, как ты дрожишь. Это была правда — джинсы стали невыносимой клеткой. Близость этого мужчины, его запах, та власть, которую он источал — действовали похлеще любого афродизиака, а едва ощутимые касания горячих ладоней только подкидывали дров в этот нестерпимый костёр возбуждения. Руки Скорпиона скользнули ниже, по плоскому животу, туда, где джинсовая ткань врезалась в бедра. Ваня судорожно втянул воздух, когда пальцы мужчины уверенно накрыли пряжку ремня. Металлический щелчок в ватной тишине комнаты прозвучал оглушительно громко. — Не помогай, — прошептал Скорпион, почувствовав, как дернулись руки Вани в инстинктивном порыве перехватить инициативу. — Опусти руки и стой смирно. Ваня подчинился, хоть это и стоило ему титанических усилий. Он стоял, глядя в стену перед собой, и чувствовал, как чужие ловкие пальцы справляются с пуговицей, как с треском расходится молния и этот звук отдался в паху фантомной вибрацией. Скорпион не спешил стягивать джинсы рывком. Он действовал методично, почти нежно, касаясь костяшками пальцев полоски кожи над резинкой белья. Потом, одним плавным движением, потянул ткань вниз. — Переступи, — скомандовал он. Ваня неуклюже выбрался из штанин, оставшись в одних боксерах и носках. Холодный воздух комнаты коснулся голых ног, заставляя кожу покрыться мурашками, но жар, исходящий от стоящего сзади мужчины, компенсировал этот озноб. Теперь Ваня чувствовал себя совершенно беззащитным. В одежде у него была хоть какая-то броня, иллюзия статуса звезды, но раздетый, в полутьме, он был просто мальчишкой с эрекцией, которая предательски оттопыривала ткань белья. Скорпион положил ладони ему на талию, большие пальцы надавили на косточки таза. — Повернись. Ваня медленно развернулся, оказавшись к мужчине лицом к лицу. Скорпион был немного выше, но значительно шире в плечах, и эта разница в габаритах сейчас ощущалась особенно остро. Мужчина опустил взгляд. Он смотрел не в глаза, нет. Он откровенно, без тени стеснения разглядывал сбившееся дыхание Вани, его впалый живот и бугор в белье. — Впечатляет, — констатировал он с той же спокойной интонацией, с какой Лазарев — если бы это был он — мог бы оценить хорошую песню. — Для того, кто «не уверен», твое тело дает очень однозначные сигналы, Нео. Он протянул руку, и Ваня дернулся, ожидая прикосновения, но Скорпион лишь провел ладонью в воздухе, в сантиметре от возбужденной плоти, дразня, заставляя желать этого касания до боли в зубах. — Я... я не контролирую это, — прохрипел Ваня. Ему хотелось прикрыться руками, спрятаться, убежать. И одновременно — упасть на колени перед этим человеком. — И не должен, — Скорпион наконец поднял взгляд, встречаясь с глазами Вани сквозь прорези маски. — Ты отдал контроль мне, помнишь? Мужчина сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство вплотную. Его бедро вклинилось между ног Вани, создавая опасное, электрическое трение. Скорпион поднял руку и костяшкой указательного пальца провел по нижней губе Вани, заставляя ее приоткрыться. — У тебя красивый рот, — заметил он, и от его голоса, ставшего глубже и темнее, у Вани подкосились ноги. — Чувствительный. Готов поспорить, ты даже не представляешь, на что он способен. Ваня почувствовал солоноватый привкус на языке — он прикусил губу до крови. Сходство было невыносимым. Этот жест, этот наклон головы, этот запах... Черт возьми, если закрыть глаза, можно было поверить, что это он. Что Сергей Лазарев сейчас стоит перед ним в комнате БДСМ-клуба и говорит эти грязные, нереальные вещи. — Дыши, — скомандовал Скорпион, заметив, как грудная клетка парня замерла на вдохе. — Иначе упадешь в обморок раньше, чем мы начнем веселье. Он убрал руку от лица Вани, но лишь для того, чтобы положить обе ладони ему на плечи и с мягкой, непререкаемой силой надавить вниз. Ноги Вани, и без того предательски слабые, подогнулись, и он позволил усадить себя на край огромной кровати. Черный шелк простыней холодил разгоряченную кожу бедер, создавая резкий контраст с жаром, который пульсировал внутри. Скорпион остался стоять между его разведенных коленей. С этого ракурса он казался огромным, подавляющим, закрывающим собой весь свет от настенных бра. — Ты дрожишь, — констатировал мужчина и это был не вопрос, а наблюдение. Он протянул руку и провел тыльной стороной ладони по внутренней стороне бедра Вани, едва касаясь кожи, от колена вверх, к паху. Ваня дернулся, судорожно выдохнув, и инстинктивно попытался свести ноги, но Скорпион перехватил движение — его ладонь легла на колено, удерживая его на месте. Жест был спокойным, но в нем чувствовалась такая сила, что Ваня сразу понял: сопротивление бесполезно. — Нет, — мягко, но жестко произнес Скорпион. — Оставь их открытыми. Ты пришел сюда, чтобы открыться, помнишь? Не запирайся. Ваня откинулся назад, опираясь на локти. Поза была вызывающей, уязвимой, почти порнографической, и от осознания этого лицо снова вспыхнуло. Он чувствовал себя выставленным напоказ товаром, но взгляд темных глаз, скользящий по его полуголому телу, заставлял внутренности сжиматься в сладком спазме. — Руки, — скомандовал Хозяин. — Подними их, заведи за голову и держись за изголовье кровати. Это было сложно. Поднять руки — значило открыть грудь, живот, подмышки, выставить напоказ всю свою беззащитность. Ваня замялся на секунду, борясь со стыдом, но затем медленно, словно во сне, выполнил приказ: его пальцы сомкнулись на прохладном металле резного изголовья. — Хороший мальчик, — промурлыкал Скорпион. От этой похвалы, произнесенной тем самым голосом, у Вани внутри что-то оборвалось. Ему хотелось закричать: «Сереж, это ты? Скажи, что это ты!», но он прикусил язык. Если это Лазарев, то он играет свою роль до конца. Если нет — Ваня просто сойдет с ума от совпадения. Мужчина наклонился ниже. Теперь его лицо было на уровне груди Вани. Он не спешил касаться низа. Вместо этого его пальцы нашли соски — маленькие, затвердевшие бусины. Скорпион сжал их, слегка оттягивая, и прокрутил. — Ах! — вскрикнул Ваня, выгибаясь дугой навстречу боли, которая тут же обернулась острой вспышкой удовольствия. — Чувствительный, — отметил Скорпион, продолжая терзать грудь, то сжимая, то поглаживая. — Ты никогда не пробовал это, верно? Парни редко уделяют внимание таким деталям. Они сразу лезут в штаны. Но тело — это карта, Нео. И здесь, — он царапнул ногтем по ребрам, спускаясь к пупку. — Много интересных маршрутов. Ваня тяжело дышал, мотая головой по подушкам. Ощущения были новыми, перегружающими сенсорику. Он чувствовал себя оголенным проводом. Каждое касание чужих рук отзывалось эхом в члене, который болезненно пульсировал под тонкой тканью боксеров. — Пожалуйста... — простонал он, сам не зная, о чем просит. Чтобы это прекратилось? Или чтобы Скорпион спустился ниже? — Пожалуйста что? — дразняще спросил мужчина. Он наконец перестал мучить грудь и положил широкую теплую ладонь прямо на выпирающий сквозь бельё бугор, накрывая его целиком. — Ты хочешь, чтобы я тебя трогал? — Да... — выдохнул Ваня, глядя на мужчину затуманенным взглядом. — Скажи это правильно, — потребовал Скорпион, слегка сжав пальцы, вызывая очередной рваный вздох. — Попроси меня. Используй имя, которым меня следует называть. Ваня сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Его гордость, его статус, его привычная жизнь остались где-то там, за дверью. Здесь был только этот жар и эта рука. — Пожалуйста... Хозяин. Трогайте меня. Скорпион усмехнулся — звук был тихим, рокочущим, и Ваня всем телом ощутил вибрацию от этого смешка. Мужчина убрал руку с паха Вани, лишая его того единственного источника тепла, который дарил хоть какую-то иллюзию облегчения. Ваня невольно подался бедрами вперед, пытаясь вернуть контакт, но наткнулся лишь на пустоту. — Ты просишь, но не знаешь правил игры, — заметил Скорпион, выпрямляясь. — «Трогайте меня» — это слишком абстрактно, Нео. Вселенная, как и я, любит точность. Ваня судорожно вздохнул, его грудная клетка ходила ходуном. Отсутствие прикосновений сейчас мучило сильнее, чем их избыток. Он чувствовал себя оголенным, брошенным на произвол собственных ощущений. — Я хочу... — он запнулся, пытаясь собрать расплывающиеся мысли в кучу. — Хочу, чтобы вы меня коснулись. Сейчас же. В глазах Скорпиона мелькнул лукавый огонек. — Как пожелаешь. Он поднял руку. Ваня зажмурился, ожидая, что ладонь снова накроет его возбуждение, или сожмет горло, или хотя бы вернется на грудь. Но вместо этого он почувствовал мягкое, почти целомудренное касание на макушке. Скорпион погладил его по голове. Медленно, бережно, как гладят любимого пса или расстроенного ребенка, он просто провел пальцами по кудрям, чуть взъерошив их. Ваня распахнул глаза, ошарашенно глядя вверх. — Вы издеваетесь? — вырвалось у него. — Я исполняю твою просьбу, — невозмутимо парировал мужчина, продолжая это невинное поглаживание, которое в текущем контексте казалось изощренной пыткой. — Ты просил коснуться — я коснулся. Ты не уточнил где, не уточнил как, и не обозначил цель касания, так что претензии не принимаются. Учись формулировать свои желания, малыш, иначе будешь получать совсем не то, о чем мечтаешь. Ваня заскулил сквозь сжатые зубы. Этот урок был жестоким, но доходчивым: ему не дадут просто плыть по течению, ему придется работать головой, даже когда кровь отлила от нее вниз. Он облизал пересохшие губы, глядя на мужчину снизу вверх. Злость смешалась с возбуждением, создавая гремучую смесь. — Хорошо, — прохрипел он, и его голос дрогнул. — Я понял. Я хочу... хочу ощутить ваш рот. Скорпион вопросительно выгнул бровь под маской. — Где именно? Мой рот может делать много вещей в разных местах. Ваня покраснел так, что жар залил уши. Ему нужно было сказать это вслух. Произнести то, что он видел только в самых смелых фантазиях. Он скосил взгляд на свою грудь, где соски всё еще болезненно ныли после щипков. — На своих сосках, — выдохнул он, глядя прямо в темные глаза напротив. — Я хочу почувствовать ваш рот на моих сосках. Скорпион довольно кивнул, словно преподаватель, услышавший верный ответ на экзамене. — Уже лучше. Гораздо лучше. Он медленно наклонился, и Ваня выгнулся дугой навстречу, заранее предвкушая влажное тепло, всасывающее движение, укус. Он вцепился пальцами в изголовье кровати до побелевших костяшек, готовясь закричать от удовольствия, когда лицо Скорпиона оказалось в опасной близости от его груди. Парень задержал дыхание, чувствуя, как горячее дыхание мужчины обжигает чувствительную кожу, заставляя сосок затвердеть еще сильнее. Он ждал. Его тело молило о грубости, о сильном захвате зубами, который прострелил бы удовольствием до самого паха. Но Скорпион снова переиграл сценарий. Вместо жадного укуса, Ваня почувствовал лишь влажное прикосновение. Язык мужчины — широкий, горячий и удивительно мягкий — медленно провел по левому соску. Всего один раз снизу вверх — это было нестерпимо дразняще. Не укус, не поцелуй, а легкий мазок, от которого нервные окончания взвыли, требуя продолжения. Ваня судорожно дернулся, его бедра сами собой подались навстречу, но Скорпион не позволил этого, прижав рукой к постели, пока сам он переместился ко второму соску — здесь он лишь слегка прихватил кожу губами — едва-едва, невесомо, словно пробуя воздух вокруг — и тут же отстранился. И всё. Мужчина выпрямился во весь рост, разрывая контакт так же внезапно, как и начал его. Ваня издал звук, в котором разочарование смешалось с физической болью от неудовлетворенного желания. Это было похоже на скулеж щенка, у которого перед носом помахали лакомством и тут же спрятали его в карман. Он распахнул глаза, в которых уже блестели непролитые слезы обиды. — Почему вы остановились? — голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. — Я же просил... — Ты просил мой рот на своих сосках, — спокойно перебил его Хозяин, и на его губах играла та самая, сводящая с ума полуулыбка. — Я выполнил просьбу и коснулся ртом и там, и там. Разве нет? — Но это не то! — Ваня чуть не плакал от фрустрации. Его грудь горела, покрытая быстро высыхающей слюной, а член пульсировал так, что казалось, он сейчас взорвется. — Это просто... издевательство! — Это точность формулировок, Нео, — назидательно произнес Скорпион, скрестив руки на груди. — Ты получил ровно тот объем ласки, который заказал. Если ты хотел, чтобы я сосал их, кусал или лизал до тех пор, пока ты не начнешь умолять о пощаде — нужно было так и сказать. Он сделал паузу, наблюдая, как Ваня кусает губы, пытаясь справиться с волной жара. — Твоя проблема в том, что ты боишься своих желаний. Ты боишься произносить грязные вещи вслух. Но пока ты их не озвучишь, они останутся лишь в твоей голове. Попробуй еще раз, но сделай это четче и грязнее. Чего ты хочешь прямо сейчас? Ваня судорожно втянул воздух, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею. Ему казалось, что его кожа плавится, а нервы натянуты до предела. Требование было ясным: отбросить все метафоры, всю ненужную словесную шелуху и сказать прямо и физиологично. Он посмотрел на свои пальцы, побелевшие от того, как сильно он сжимал металлическое изголовье. В его голове билась одна-единственная мысль, пульсирующая в такт крови в венах: ему нужно было это давление. Ему нужна была боль, чтобы заглушить этот зуд. — Я хочу... — начал он, и голос предательски дрогнул, но Ваня заставил себя продолжить, глядя прямо в черные глаза над ним. — Я хочу, чтобы вы взяли мой сосок в рот. Целиком. И сосали его… сильно. Я хочу чувствовать ваши зубы, Хозяин. Скорпион не шелохнулся, но уголки его губ дрогнули в едва заметной, одобрительной усмешке. — Продолжай, — тихо скомандовал он. — Что еще? — Не останавливайтесь, — выдохнул Ваня, сгорая от собственной смелости. — Даже если я дернусь. Я хочу, чтобы остался след, чтобы я чувствовал это завтра. Кусайте меня. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием парня. Скорпион медленно кивнул. — Вот это — разговор взрослого мужчины, который знает, чего хочет. Запрос принят. Он наклонился и на этот раз не было никакой игривости, никакой нежности. Скорпион действовал с хищной точностью. Его рот накрыл левый сосок Вани влажно и жадно. Губы сомкнулись плотным кольцом, создавая мощное, почти болезненное давление, втягивая чувствительную плоть внутрь. Ваня вскрикнул, выгибаясь дугой, когда Скорпион сделал именно то, о чем его просили: резко втянул воздух, создавая вакуум, а затем, не ослабляя хватки, слегка прикусил затвердевшую вершинку резцами. Это было остро. Это было на грани. Вспышка боли пронзила грудь, мгновенно отправляя сигнал вниз живота, где тут же скрутило горячим, тягучим спазмом. — Да... — простонал Ваня, запрокидывая голову. Затылок вжался в подушку. — Боже, да... Скорпион не отстранялся. Он начал работать языком — жестким, напористым, ритмично ударяя по истерзанной коже, чередуя это с покусываниями. Он терзал грудь Вани методично и властно, заставляя парня извиваться под собой. Щетина на подбородке мужчины царапала нежную кожу вокруг ареолы, добавляя к ощущениям еще один слой грубой тактильности. Ваня потерял счет времени. Существовали только влажный жар чужого рта, острая боль от зубов и невероятное, затопляющее сознание чувство подчинения. Он был пригвожден к кровати не ремнями, а собственным удовольствием. Когда Скорпион наконец отпрянул с влажным чмокающим звуком, сосок Вани был красным, набухшим и блестящим от слюны. Холодный воздух коснулся мокрой кожи, вызывая новую волну мурашек. Ваня тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном. Он посмотрел вниз на свою грудь, потом на мужчину, который облизнул губы, глядя на дело своих рук — точнее, рта — с нескрываемым удовлетворением. А затем, не давая Ване опомниться, Скорпион переключился на вторую сторону, повторяя пытку с удвоенной интенсивностью. Спустя время, которое перестало существовать, он наконец оставил истерзанную грудь пульсировать тупой, сладкой болью, но не отстранился. Напротив, он продолжил свое движение вниз, превращая тело Вани в объект тщательного, почти научного исследования. Теперь его действия утратили ту прямолинейную жадность, с которой он терзал соски: они стали хаотичными, непредсказуемыми, призванными сбить с толку и перегрузить сенсорику. Мужчина вел носом вдоль груди, вдыхая запах распаренной кожи, и вдруг резко, без предупреждения, смыкал зубы на чувствительном участке над солнечным сплетением. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы Ваня судорожно втянул живот, издав сдавленный хрип. — Рефлексы отличные, — прокомментировал Скорпион, разжимая челюсти и тут же зализывая укушенное место широким, влажным движением языка. — Посмотрим, как ты реагируешь на контрасты. Его руки скользнули на бока Вани. Пальцы, сильные и жесткие, впились в мягкую плоть над тазовыми костями, защипывая кожу. Это было на грани: острая вспышка боли заставила Ваню дернуться, пытаясь инстинктивно уйти от дискомфорта, но Скорпион держал крепко, фиксируя его на месте. — Не убегай, — низко прорычал он. — Прими это. И тут же, словно в извинение, его губы коснулись напряженного живота, оставляя цепочку невесомых поцелуев, спускающихся к резинке боксеров. Ваня едва успел выдохнуть, расслабляясь от ласки, как раздался звонкий, хлесткий звук. Шлепок. Ладонь Скорпиона с размаху припечатала бедро Вани. Удар был плотным, жгучим, мгновенно вызывая прилив крови к поверхности кожи. Ваня вскрикнул, дернув ногой, а его глаза распахнулись, уставившись в потолок. Боль обожгла, но вслед за ней, с опозданием в доли секунды, накатила горячая волна эндорфинов, ударившая в голову. Не давая парню опомниться, Скорпион нанес второй удар — чуть выше, по внутренней стороне бедра, там, где кожа была нежнее всего. Красный след начал наливаться цветом на бледной ноге. — Громче, — потребовал мужчина, наблюдая, как Ваня кусает губы, сдерживая стоны. — Тебе больно? Или тебе нравится? Он не стал ждать ответа. Склонившись над раскрасневшимся бедром, Скорпион прижался губами к горячему следу от шлепка, дуя на него, успокаивая, а затем, словно передумав, втянул кожу в рот, оставляя засос — темную метку собственника. Ваня метался по простыням. Его тело превратилось в оголенный нерв. Он не знал, чего ждать в следующую секунду: поцелуя, укуса или удара. Эта неизвестность сводила с ума, заставляя каждый мускул звенеть от напряжения. Скорпион играл на нем, как на расстроенном инструменте, извлекая звуки, о существовании которых Ваня даже не подозревал: скулеж, рваные вздохи, мольбы без слов. Рука мужчины скользнула под колено Вани, резко дергая ногу на себя и разводя его бедра еще шире, выставляя его напоказ. Скорпион провел ногтями по внутренней поверхности бедра, от колена до самого паха, оставляя белые полосы, которые тут же краснели. Он дразнил, приближаясь к центру удовольствия, но упорно игнорировал его, сосредотачиваясь на периферии. — Твоя кожа вспыхивает от любого касания, — заметил он с довольной усмешкой, глядя на пятна румянца, покрывающие тело парня. — Ты как карта, которую я рисую в реальном времени. И мне, черт возьми, нравится этот ландшафт. Ваня метался по простыням, пытаясь найти точку опоры, его пальцы судорожно сжимали и разжимали ткань покрывала, а дыхание сбилось окончательно, превратившись в рваный ритм загнанного зверя. Скорпион наблюдал за этой хаотичной, бесполезной тратой энергии с легким неодобрением. — Слишком много суеты, Нео, — констатировал он. — Ты пытаешься ухватиться за реальность, но мне нужно, чтобы ты отпустил её. Полностью. Он перехватил запястья Вани одним стремительным, отработанным движением, сводя их вместе над головой парня. Ваня дернулся, инстинктивно пытаясь высвободиться, но хватка мужчины была железной. Скорпион потянулся свободной рукой к тумбочке, выдвинул ящик, и в тишине комнаты раздался характерный металлический звон. Наручники. Настоящие, тяжелые, отливающие холодным хромом. — Нет, не дергайся, — предупредил Хозяин, заметив панику в глазах Вани. — Это не наказание. Это помощь, чтобы тебе не приходилось думать, куда деть руки. Щелк. Холодный металл замкнулся на левом запястье. Скорпион продел цепь сквозь кованый завиток изголовья кровати и застегнул второй браслет на правой руке парня. Ваня потянул руки на себя — цепь натянулась, звякнув, но не поддалась ни на миллиметр. Теперь он был распят. Его грудь, живот, подмышки — всё было открыто, выставлено напоказ, лишено даже призрачной возможности прикрыться. — Вот так, — Скорпион удовлетворенно кивнул, проверяя надежность фиксации. — Теперь ты идеально зафиксирован. Абсолютная уязвимость. Он взялся за резинку боксеров — последнего бастиона ваниной защиты и медленно потянул ткань вниз, обнажая бедра, пах, колени, пока белье не оказалось на полу. Ваня инстинктивно попытался свести ноги, прикрывая наготу, но Скорпион встал между его коленей, не давая сомкнуть их. — Не прячься, — приказал он, и его взгляд, тяжелый и темный, опустился на эрекцию Вани, которая теперь была видна во всей красе. Его член подрагивал, а на головке блестели выступающие капли. — Красивый. Голодный. Скорпион взял с тумбочки флакон с маслом. Плеснул немного на ладонь, согревая жидкость теплом собственного тела, и наконец сделал то, чего Ваня ждал, казалось, вечность — его рука накрыла член Вани. — Ах! — Ваня выгнулся дугой, насколько позволяли наручники, когда маслянистая, скользкая ладонь сомкнулась вокруг ствола. Ощущение было ошеломляющим. После боли, укусов и холода металла, это мягкое, влажное скольжение казалось чистым электричеством. Скорпион не стал медлить — он сразу задал уверенный, жесткий ритм, сжимая член ровно настолько сильно, чтобы это граничило с болью, но оставалось в рамках безумного удовольствия. — Смотри на меня, — потребовал Хозяин, когда голова Вани начала запрокидываться назад. — Смотри, как я это делаю, и запоминай, что твоё тело теперь принадлежит мне. Ваня послушно уставился на черную маску, на губы мужчины, сложенные в полуулыбку, и на его руку, двигающуюся вверх-вниз по его члену — эти движения были техничными, выверенными. Скорпион большим пальцем растирал головку, размазывая предэякулят, а остальными пальцами массировал уздечку. Темп нарастал, звуки скольжения кожи по коже казались единственными звуками в этой комнате, не считая дыхания Вани, которое превратилось в хрип. Всё тело натянулось. Напряжение, копившееся внизу живота, начало скручиваться в тугую спираль, требующую выхода. Это было слишком быстро, слишком интенсивно для первого раза, но Ваня не мог, да и не хотел это останавливать. — Я сейчас... я... — бессвязно забормотал он, беспомощно дергая руками в наручниках, звон металла над головой звенел в такт его движениям. — Хозяин, пожалуйста... я близко... Скорпион видел это. Он видел, как покраснело лицо парня, как закатились глаза, как бедра начали дергаться в такт руке, пытаясь приблизить финал. — Близко? — переспросил он, ускоряя темп еще сильнее, доводя Ваню до исступления. — Хочешь кончить? — Да! Да! Сейчас! Ваня почувствовал ту самую, неумолимую волну, поднимающуюся от основания позвоночника. Он открыл рот в беззвучном крике, готовясь к выплеску... И в эту секунду рука Скорпиона замерла. Пальцы жестко сжали основание члена, перекрывая путь, а большой палец с силой надавил на головку, блокируя чувствительность. Всё оборвалось. Ваня судорожно дернулся, захлебнувшись воздухом. Оргазм, который был уже на кончике нерва, разбился о стену, рассыпавшись болезненными искрами по всему телу, но так и не случившись. — Нет! — заскулил он, в ужасе и разочаровании глядя на мужчину. — Зачем?! Почему?! Скорпион медленно убрал руку, оставляя Ваню дрожать в состоянии подвешенной фрустрации. Член парня всё еще стоял, болезненно твердый, но пик был упущен, оставив после себя ноющее чувство незавершенности. — Потому что я не разрешал, — спокойно, даже равнодушно произнес Скорпион, вытирая руку о простыню рядом с бедром Вани. — Ты думал, всё будет так просто? Пару движений — и ты свободен? Он наклонился к самому лицу Вани, глядя в его полные слез и обиды глаза. — Твоё удовольствие принадлежит мне, Нео. И я отдам его тебе только тогда, когда решу, что ты достаточно пострадал ради него. Мы начинаем сначала. И на этот раз... постарайся продержаться дольше. Ваня лежал, прерывисто хватая ртом воздух, а по его щекам катились злые, горячие слезы разочарования. Тело, лишенное разрядки на самом пике, ныло свинцовой тяжестью, каждая мышца дрожала от перенапряжения. Он чувствовал себя разбитым, использованным и бесконечно уязвимым в своей наготе и обездвиженности. Скорпион не дал ему времени на жалость к себе — он наклонился, но не ударил и не укусил. Вместо этого его губы коснулись мокрого от пота виска Вани — нежно, почти благоговейно. — Тише, — прошептал он, слизывая соленую влагу со скулы парня. — Не трать силы на обиду, они тебе понадобятся. Его рука, все еще скользкая от масла, вернулась на грудь Вани, но теперь движения стали мягкими, баюкающими. Хозяин оглаживал ребра, успокаивая вздымающуюся грудную клетку, словно извиняясь за предыдущую жесткость. Этот контраст — между садистским контролем и внезапной лаской — сбивал с толку сильнее, чем боль. Ваня всхлипнул, невольно подаваясь навстречу теплу чужой ладони. — Вот так, — одобрил Скорпион. — Умница. И тут же, без предупреждения, его пальцы сомкнулись на тонкой коже внутренней стороны плеча Вани, выкручивая её в болезненном щипке. Ваня вскрикнул, дернув руками в наручниках, от чего металл снова звякнул. — Боль отрезвляет, верно? — промурлыкал мужчина, глядя в расширенные зрачки своего пленника. — Она напоминает, что ты здесь, со мной. Скорпион переместился ниже. Он подхватил ноги Вани под коленями и с силой толкнул их вверх и в стороны, прижимая бедра парня к его же груди, делая позу унизительно открытой. Ваня оказался распахнут, как книга на самой непристойной странице. Его член, все еще твердый и истекающий смазкой, и сжатый, неприкосновенный до этого момента вход были выставлены напоказ свету бра и внимательному взгляду мужчины. — Нет... — запаниковал Ваня, пытаясь свести колени, но Скорпион легко удержал их разведенными одной рукой, навалившись грудью. — Хозяин, я... я не готов. Я никогда... — Я знаю, — спокойно прервал его мужчина. — Именно поэтому мы здесь, чтобы перешагнуть через «никогда». Он потянулся за флаконом со смазкой —и на этот раз он её не жалел. Ваня почувствовал, как густая, прохладная жидкость щедро полилась в ложбинку между его ягодиц, стекая вниз, к копчику. Это ощущение чужеродной влаги там, где её быть не должно, заставило его сжаться, но времени на рефлексию ему не дали. Скорпион медленно, круговыми движениями, начал массировать ягодицы, разминая напряженные мышцы, постепенно подбираясь к центру. Его палец — скользкий, настойчивый — очертил внешний контур ануса, едва касаясь сжатого кольца. Ваня заскулил, вжавшись затылком в матрас. — Пожалуйста... это странно... мне страшно. — Страх — это нормально, — голос Скорпиона звучал у самого уха, такой гипнотически знакомый, и от того парадоксально успокаивающий. — Твое тело думает, что это угроза. Моя задача — объяснить ему, что это удовольствие. Не сжимайся, Нео. Выдохни. Палец надавил чуть сильнее, проверяя сопротивление и Ваня инстинктивно напрягся, создавая глухой барьер. — Расслабься, — в голосе Хозяина прорезались металлические нотки приказа. — Или мне придется применить силу, а я не хочу делать тебе больно. Дыши. Вдох... и длинный выдох. Ваня послушно набрал воздух и медленно выдохнул через рот. В этот самый момент, поймав секунду расслабления, Скорпион протолкнул подушечку пальца внутрь. Ощущение было шокирующим. Чужеродное вторжение, чувство распирания, неестественность происходящего — всё смешалось в один ком паники, заставляя Ваню дёрнуться, звякнув цепью. — Тшшш... — Скорпион замер, не двигаясь, давая парню привыкнуть. Он держал палец внутри, лишь на одну фалангу, позволяя мышцам Вани принять его. — Не борись со мной, малыш, прими меня. Представь, что ты плавишься вокруг моего пальца. Мужчина свободной рукой начал поглаживать внутреннюю сторону бедра Вани, отвлекая его от давления сзади. Второй рукой он сделал пробное движение — чуть глубже, потом назад. — Больно? — спросил он тихо. — Не... не больно. Просто... тесно, — выдавил Ваня, чувствуя, как по виску стекает капля пота. — И очень... полно. — Это только начало, малыш. Это самый маленький из моих пальцев. Твое тело способно на большее. Скорпион добавил еще смазки, и Ваня почувствовал, как к первому пальцу присоединился второй, усиливая давление. Мышцы снова спазмировали, пытаясь вытолкнуть захватчика, но Скорпион был неумолим — он начал делать уверенные, растягивающие движения, раздвигая стенки, подготавливая узкий проход к чему-то более серьезному. Ваня стонал, мотая головой. Это было унизительно и одновременно невероятно интимно. Этот мужчина, чьего лица он не видел, сейчас был внутри него, он буквально владел им изнутри. — Умница, — шептал Скорпион, наклоняясь и кусая Ваню за шею, в то время как его пальцы продолжали свою работу, растягивая и массируя. — Ты такой тугой, такой горячий внутри... Ты был создан для этого, Нео. Он нашел простату — случайно или намеренно — и надавил на неё. Ваню выгнуло дугой, из горла вырвался не стон, а вскрик. Удовольствие пронзило тело электрическим разрядом, ударив прямо в член, с которого сорвались капли смазки. — О... — Скорпион отметил эту реакцию и его пальцы согнулись, надавливая снова, дразня заветную точку. — Нашел кнопку, — усмехнулся мужчина, и в его голосе прозвучало хищное удовлетворение. Он больше не был деликатным. Осознав, что тело парня реагирует правильно, мужчина согнул пальцы крюком, начиная массировать простату ритмичными, надавливающими движениями, и это заставило Ваню захлебнуться воздухом. Ощущение было настолько интенсивным, что граничило с невыносимым: каждое нажатие посылало волну жара прямиком в пах, заставляя член дергаться и обильно сочиться влагой без всяких прикосновений. Мир сузился до этой пульсирующей точки внутри. Ваня метался на простынях, звякая цепями, его бедра сами собой подавались назад, навстречу руке, ища более глубокого контакта. Скорпион наклонился ниже, упираясь свободной рукой в матрас у головы Вани, и накрыл его рот своим в жадном, мокром поцелуе, заглушая рваные крики. Язык мужчины ворвался в рот Вани так же бесцеремонно и властно, как его пальцы двигались внутри. Это был глубокий, подавляющий поцелуй, с привкусом мяты и дорогого виски. Скорпион не спрашивал разрешения — он брал, исследуя нёбо, сплетаясь языками, заставляя Ваню отвечать, подстраиваться под этот агрессивный ритм. Внизу живота всё скрутилось в тугой узел. Сочетание давления на простату и этого поцелуя перегрузило систему. Ваня замычал, беспомощно дергая руками в наручниках, чувствуя, как реальность плывет перед глазами, распадаясь на фрагменты: запах табака и сандала, звон цепи, хлюпающий звук смазки и жар чужого тела. Внезапно Скорпион отстранился. Разорвал поцелуй, оставив губы парня припухшими и влажными, и медленно, с невероятно пошлым хлюпаньем вывел пальцы из его тела. Ощущение внезапной пустоты оказалось едва ли не мучительнее, чем растяжение, и Ваня инстинктивно сжал мышцы, пытаясь удержать фантомное наполнение, и всхлипнул, открывая глаза. Скорпион стоял у края кровати, возвышаясь над ним темной скалой. Он дышал тяжело, его грудь под черной рубашкой вздымалась, а в глазах, скрытых маской, горел опасный, темный голод. — Ты готов, — констатировал он хрипло. — Ты течешь, как сучка, Нео. Твое тело умоляет заполнить его. Мужчина потянулся к тумбочке. Раздался треск разрываемой фольги — звук, который в тишине комнаты прозвучал как приговор. Ваня скосил глаза вниз и впервые увидел это. Скорпион освободил свой член из брюк. Он был внушительным — толстым, тяжелым, налитым кровью, а его головка лоснилась от смазки. По сравнению с пальцами, которые только что были внутри, этот размер казался несовместимым с анатомией. Паника ледяной волной окатила Ваню, мгновенно отрезвляя. — Нет... — прошептал он, вжимаясь лопатками в матрас. — Хозяин, это... он огромный. Я не смогу. Я порвусь. Пожалуйста, не надо. — Тшшш... — Скорпион раскатал презерватив по стволу, не сводя взгляда с расширенных от ужаса глаз парня. — Паника — твой враг. Ты только что принял три пальца, ты растянут и смазан. Ты сможешь. Он смазал латекс щедрой порцией лубриканта и навис над Ваней, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бедер — теперь пути к отступлению не было физически. — Ноги на меня, — скомандовал он. Ваня замотал головой, его трясло. — Я боюсь. Правда боюсь. Скорпион наклонился и жестко перехватил ноги Вани под коленями, закидывая их себе на плечи. Поза бедрами вверх раскрыла парня еще больше, делая угол проникновения максимально глубоким и неизбежным. — Стоп-слово, малыш, — мягко напомнил мужчина, нависая сверху, пока его ладони нежно, почти благоговейно скользили по бёдрам парня. — Ты можешь остановить это в любой момент, если ты сейчас скажешь своё стоп-слово — всё закончится. Он не делал больше ничего, даже почти не касался. Мужчина просто нависал сверху, давая Ване право решить действительно ли он готов перешагнуть эту черту. И Ваня понимал, что он и правда мог остановить это одним словом, но вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется пойти до конца именно с этим мужчиной. Ваня зажмурился, давая себе время принять эту мысль и распахнул глаза, кивая, давая согласие на продолжение. — Вдох, — скомандовал Скорпион, глядя прямо в глаза Ване. — И на выдохе расслабь живот. Пусти меня. Ваня судорожно всхлипнул, набирая воздух, и на выдохе постарался разжать мышцы, хотя инстинкт кричал об обратном. Скорпион надавил. Медленно. Нечеловечески медленно. Широкая головка начала прокладывать путь внутрь, преодолевая сопротивление тугого кольца мышц. Ощущение было таким, словно его разрывает надвое раскаленным клинком. Чувство распирания стало запредельным, вытесняя все остальные мысли. Парень сдавленно простонал сквозь стиснутые зубы, и инстинктивно сжался, когда мужчина скользнул ещё чуть глубже. — Малыш, рассылабься, — на выдохе попросил Скорпион, замирая, давая парню время привыкнуть к этому новому ощущению в теле. Ему самому эта медлительность давалась с трудом — вены на его шее вздулись, мышцы рук, упирающихся в кровать, окаменели. Он хотел вбиться, взять жёстко, но он не хотел портить этому мальчишке его первый опыт. — Я прохожу самое узкое место. Блять, дыши, Нео, дыши! Он прошел сфинктер и скользнул глубже. Ваня почувствовал, как внутри него распускается странная, пугающая, но невероятная наполненность. Член мужчины, казалось, занимал всё свободное пространство, давил на стенки, задевал те самые точки, которые до этого дразнили пальцы. Когда Скорпион вошел на всю длину, уперевшись пахом в ягодицы Вани, парень перестал дышать от осознания, что он был полностью заполнен. Он ощущал вес чужого тела и пульсацию чужой крови внутри себя. Скорпион замер, давая ему привыкнуть. Он наклонился, упираясь лбом в лоб Вани и сквозь маску Ваня видел его глаза — черные провалы, в которых плескалось торжество. — Ну как? — прошептал мужчина, и его голос дрожал от напряжения. — Живой? — Я... я чувствую тебя… вас... везде, — просипел Ваня, понимая, что по его щекам текут слезы, но это были слезы не боли, а шока от интенсивности ощущений. — Ты… вы такой... большой. — Ты молодец, — Скорпион коротко поцеловал его в губы, как будто благодарил за то, что парень не остановил процесс, а принял его до конца. — А теперь держись. Сейчас начнется настоящее веселье. Он чуть отстранился назад, почти выходя, и Ваня невольно подался следом, пугаясь потери этой наполненности. А затем Скорпион толкнулся вперед — плавно, но сильно, проходя весь путь снова, задевая простату под новым, убийственно приятным углом. Из горла Вани вырвался длинный, низкий стон, переходящий в хрип. Боль ушла. Осталось только чистое, концентрированное, ослепляющее удовольствие от того, что его имеют. Вскоре первые осторожные движения, дававшие телу привыкнуть к вторжению, сменились уверенным, хищным ритмом. Скорпион больше не спрашивал безмолвного разрешения — он брал. Он выходил почти полностью, оставляя лишь головку внутри сжатого кольца, дразня ощущением пустоты, а затем вбивался обратно — резко, глубоко, до громкого шлепка своего лобка о ягодицы партнера. Ваня захлебывался ощущениями. Каждый толчок попадал точно в цель, проезжаясь по простате с безжалостной методичностью. Этой стимуляции было слишком много. Она вышибала воздух из легких, заставляла выгибаться дугой, звенеть натянутыми цепями наручников. Боль окончательно растворилась в ослепляющем, жидком жаре, который затапливал сознание, вымывая из головы все мысли, страхи и остатки стыда. — Вот так... — рычал Скорпион сквозь сцепленные зубы, и его дыхание, сбитое и горячее, обжигало шею Вани. — Принимай меня, малыш, почувствуй, как глубоко я в тебе. Он перехватил бедра Вани жестче, фиксируя их в нужном положении, увеличивая амплитуду. Кровать скрипела, вторя влажным звукам их секса, создавая грязную, первобытную музыку этой ночи. Свободная рука мужчины скользнула вниз, в мокрое месиво между их животами, и нашла член Вани — твердый, дрожащий от напряжения, и сжалась вокруг, сразу же начиная двигаться в такт толчкам — быстро и безжалостно. Скорпион сжимал его так крепко, что это граничило с болью, но именно это давление сейчас было необходимо — оно аккумулировало всё удовольствие в одной точке, не давая ему рассеяться. В комнате стало жарко, как в сауне. Запах секса — резкий, мускусный — смешался с тонким ароматом того самого парфюма, который теперь казался Ване единственным кислородом. — Давай... — хрипел Скорпион, вбиваясь в него с животной силой, заставляя голову Вани мотаться по подушке. — Кончай для меня, Нео. Отдай мне всё. Этот голос. Эти интонации. Этот запах. Сознание Вани, перегруженное эндорфинами и адреналином, начало давать сбои. Реальность поплыла, расслаиваясь, как старая кинопленка. Черная маска перед глазами начала растворяться, темнота комнаты сменилась слепящим светом софитов, а безликий Хозяин обрел черты того, кто жил в мыслях Вани последние годы. Ему больше не казалось, что это игра. Его мозг, одурманенный похотью, дорисовал недостающие детали: это были руки Сергея, это его щетина колола шею, и его тяжелое дыхание обжигало ухо. Ваня зажмурился до цветных пятен перед закрытыми веками. Удовольствие накатило, как цунами — огромная, черная волна, сметающая все барьеры. Скорпион сделал последнее, резкое движение рукой, одновременно ударяя бедрами так глубоко, что, казалось, задел само сердце. И от этого удара Ваня выгнулся, натягивая цепи наручников до звона, а его тело свело сладкой судорогой. Он больше не контролировал себя. Он не был здесь. Он был там, в своей самой смелой, самой запретной фантазии, ставшей реальностью. Крик вырвался из горла сам собой — рваный, отчаянный, полный обожания и животной страсти. — Серёжа!.. О боже... Серёжа!.. Имя прозвучало оглушительно громко в тишине комнаты. Ваня кончил, выплескиваясь на живот Скорпиона и свою грудь, содрогаясь в конвульсиях оргазма, не осознавая, что именно он только что произнес — он просто падал в бездну, и в этой бездне его держали любимые руки. Имя, выкрикнутое на пике наслаждения, повисло в густой тишине комнаты, словно удар гонга. Для Скорпиона оно прозвучало оглушительно, перекрывая даже шум собственного сбитого дыхания. Он замер, так и не опустившись на кровать рядом с парнем, все его тело напряглось, превращаясь в камень. В голове мужчины пронесся вихрь панических вопросов. Узнал? Невозможно. Маска на месте, голос изменен интонациями доминирования, свет приглушен. Тогда что это? Случайность? Или этот мальчик — какой-то безумный сталкер, который вычислил его еще на входе? Сергей медленно, стараясь не делать резких движений, вышел из расслабленного тела партнера. Ощущение пустоты кольнуло обоих, но сейчас было не до физиологии. Он снял презерватив, завязал его узлом и выбросил в урну, выигрывая себе несколько секунд на то, чтобы вернуть самообладание. — Что ты сказал? — тихо спросил он. Голос звучал ровно, но в нем звенела едва уловимая нота напряжения. Скорпион потянулся к изголовью кровати, щелкнул замком сначала одного наручника, затем второго. Металлические браслеты упали на матрас. Он взял руки Вани в свои — запястья парня были красными, со следами вмятин от металла, и мужчина начал растирать их большими пальцами, разгоняя кровь — это было механическое, заученное действие, часть обязательного ритуала заботы, но мысли его были далеко. Ваня лежал, раскинувшись на сбитых черных простынях, и смотрел в потолок расфокусированным, пьяным взглядом. Его грудь все еще ходила ходуном, кожа блестела от пота и спермы. Он выглядел как человек, который только что вернулся из космоса и еще не понял, как дышать земным воздухом. — А?.. — парень моргнул, с трудом фокусируя взгляд на черной маске, нависшей над ним. — Ч-что... что я сказал? Он правда не помнил. Его сознание во время оргазма отключилось, уступив место чистому инстинкту, который и вытолкнул наружу запретное имя. Ваня попытался приподняться на локтях, но силы оставили его, и он бессильно откинулся обратно, всматриваясь в лицо мужчины, в попытке уловить в прорезях маски хоть что-то знакомое, но перед глазами все плыло. Тень сомнения снова кольнула его — этот запах, эти руки... Но после такой интенсивной разрядки мозг отказывался строить логические цепочки, списав всё на то, что это была просто эйфория. Сходство, рожденное желанием. Скорпион не ответил сразу. Он молча взял с тумбочки теплое влажное полотенце и осторожным движением стер липкие следы с живота парня, затем промокнул между бедрами, убирая остатки смазки. Его прикосновения были подчеркнуто целомудренными, медицинскими, призванными вернуть партнёра на землю. — Имя, — наконец произнес он, откладывая полотенце и глядя прямо в глаза парню. — Ты прокричал имя. Кого ты представлял вместо меня, Нео? Ваня вспыхнул. Румянец стыда залил шею и щеки, став ярче, чем следы от поцелуев. Он отвел взгляд, чувствуя себя пойманным на месте преступления. Признаваться в таком — своему первому сексуальному партнеру, который только что подарил ему лучший опыт в жизни — было неловко. — Я... — Ваня запнулся, кусая губу. — Прости, оно… само вырвалось, я… я правда не хотел тебя обидеть. Ты был... ты был невероятным. Просто... — Кого? — настойчиво повторил Скорпион. Ему нужно было знать — это был вопрос его безопасности. — Коллегу, — выдохнул Ваня, глядя в сторону. — Мы работаем в одной... сфере. Пересекаемся иногда. Он замолчал, подбирая слова, стараясь не выдать лишнего. — Я, кажется, влюблен в него. Давно. Но он... он недосягаем. У него семья, дети, безупречная репутация. Я даже думать о нем не должен в таком ключе, и… поэтому я пришел сюда. Плечи Скорпиона, до этого момента напряженные как каменная кладка, заметно опустились, а воздух со свистом покинул его легкие. Сергей мысленно усмехнулся собственной паранойе: конечно, в Москве каждый третий – Сергей. А уж историй про безнадежно влюбленных в начальников, старших партнеров или женатых наставников в этом городе больше, чем плитки на тротуарах. Вероятность того, что этот мальчик кричал его имя, обращаясь именно к Лазареву, стремилась к статистической погрешности. Мужчина отбросил полотенце и натянул на обнаженные бедра Вани край черного шелкового одеяла, укрывая его, словно драгоценный, но хрупкий экспонат. Затем он сел рядом, прислонившись спиной к изголовью, и устало потер шею. — Значит, эксперимент? — переспросил он, и в его голосе теперь звучала не угроза, а спокойная, чуть ироничная заинтересованность. — Ты использовал меня как лакмусовую бумажку, чтобы разобраться в своих чувствах к какому-то Сергею из бухгалтерии? Ваня слабо улыбнулся, уткнувшись носом в подушку. Стыд постепенно отступал, сменяясь приятной, обволакивающей усталостью. Тело гудело, каждая клетка вибрировала от пережитого, и это ощущение было... правильным. — Вроде того, — пробормотал он. — Только он не из бухгалтерии. Он... скажем так, светит ярко, а я просто греюсь в его лучах. Я думал: если мне понравится с мужчиной — с любым другим мужчиной — значит, я просто би. Или гей. И тогда этот конкретный человек перестанет быть таким особенным и станет просто «одним из». Он повернул голову, глядя на Скорпиона одним глазом из-под растрепавшейся челки. — И как? — спросил мужчина, протягивая руку к тумбочке за бутылкой воды, откручивая крышку и протянул бутылку Ване, зная, как сильно сушит после такого. — Каков вердикт, Нео? Эксперимент удался? Ваня жадно припал к горлышку, делая несколько больших глотков, сейчас вода казалась ему вкуснее самого дорогого шампанского. Он отдал бутылку обратно, вытер губы тыльной стороной ладони и задумался. — И да, и нет, — честно признался он. — Мне понравилось. Очень. Ты... ты сделал со мной такое, чего я даже представить не мог. Я и не знал, что мое тело умеет так реагировать. Он покраснел, вспоминая свои крики и то, как жадно он подавался навстречу каждому движению Хозяина. — Но? — подтолкнул его Скорпион, делая глоток из той же бутылки — непрямой поцелуй, от которого у Вани снова потеплело внутри. — Но в самый… главный момент... я все равно увидел его, — тихо закончил Ваня. — Получается, мне нравятся не просто мужики. Мне нравится этот конкретный типаж, такой типа… ну, властный, старше меня и… опытный. Такой, как он. И... такой, как ты. Скорпион замер с бутылкой в руке. Это признание странным образом польстило ему, уколов самолюбие в самом приятном месте. Ему понравилось, что этот мальчик, даже бредя кем-то другим, оценил именно его мастерство. — Значит, у меня получилось стать достойной заменой твоему недосягаемому идеалу? — хмыкнул он. — Ты не замена, — серьезно ответил Ваня. — Ты... ты реальнее, потому что он — картинка, типа плакат на стене. А ты здесь, и ты меня трогал, и… слышал. Сергей посмотрел на парня. В полумраке, под маской, лицо Нео казалось удивительно юным и открытым, его кудри разметались по черной наволочке, а губы припухли от поцелуев — было в нем что-то такое, что вызывало у Лазарева желание не просто трахнуть его снова, а защитить. Уберечь от этого жестокого мира, где безответная любовь ломает таких вот искренних мальчишек. «Бедный пацан, — подумал Сергей с неожиданной теплотой. — Влюбился в какого-то женатого мудака, который, небось, даже не замечает его воздыханий». Ирония ситуации — то, что он ментально назвал мудаком самого себя — прошла мимо него. — Не торопись с выводами, — мягко сказал Скорпион, протягивая руку и снова зарываясь пальцами в волосы Вани — это стало уже почти привычкой. — Иногда фантазия должна оставаться фантазией. Секс с кумиром может разочаровать. В реальности люди потеют, устают, у них бывает плохое настроение или банально не стоит. А здесь, в темноте, мы можем быть идеальными версиями себя. Может, это и к лучшему, что твой коллега остается недосягаемым? Ваня прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. — Может быть, — прошептал он. — Но сегодня... с тобой... я не чувствовал разочарования. Ни секунды. Скорпион улыбнулся под маской. — Спиши это на магию новичка, малыш. Он помолчал, раздумывая, стоит ли заканчивать сессию прямо сейчас, ведь уходить не хотелось. Было что-то по-домашнему уютное в том, как этот мальчишка доверчиво льнул к его руке, словно кот, нашедший теплое место у батареи. Сергей поймал себя на мысли, что ему не хочется разрушать этот кокон. В обычной жизни, после секса — особенно случайного, — его первым желанием всегда было принять душ, одеться и вызвать такси себе или партнеру. Одиночество было его зоной комфорта. Но сейчас тишина не давила. — Тебе пора, — всё же произнес он, и голос прозвучал мягче, чем он планировал. — Скоро здесь начнут убирать комнаты. Магия превратится в бытовуху с запахом хлорки. Не стоит тебе этого видеть. Ваня неохотно открыл глаза и кивнул, признавая правоту Хозяина. Он попытался сесть, но тело отозвалось ноющей, тягучей болью в пояснице и бедрах, вынуждая тихо зашипеть сквозь зубы. — Аккуратнее, — Скорпион тут же оказался рядом, поддерживая его под спину. — Тебя будет немного штормить, не пугайся, это нормально — эндорфиновый откат. Он встал с кровати, являя собой образец невозмутимости — словно и не он десять минут назад вбивался в это тело с животной яростью, — и начал собирать разбросанные вещи Вани. Поднял джинсы, встряхнул футболку. — Одевайся, Нео. Ваня спустил ноги с кровати, чувствуя, как пол холодит ступни. Он был нагим, покрытым засосами и остатками смазки, но почему-то больше не испытывал стыда. Только глубокую, звенящую благодарность. Он принял протянутые боксеры, натянул их, морщась от трения ткани о чувствительную кожу. Джинсы дались труднее, но всё же поддались, а вот завязать шнурки дрожащими пальцами казалось невыполнимой задачей. Скорпион наблюдал за его неуклюжими попытками пару секунд, а затем, вздохнув, опустился перед ним на одно колено. — Давай сюда ноги. Это было странно: мужчина, который только что доминировал над ним, теперь помогал ему обуться, завязывая шнурки на кедах. В этом жесте было столько простой, человеческой заботы, что у Вани снова защипало в глазах. Скорпион затянул узел, похлопал Ваню по колену и выпрямился. Когда Ваня натянул футболку, скрывая следы бурной ночи, мужчина подошел вплотную. Он поправил воротник парня, разгладил несуществующие складки на его плечах. — Послушай меня, — серьезно сказал Скорпион, глядя в прорези маски. — Насчет твоего коллеги. Ваня замер. — Не торопись ставить на себе крест и записываться в клуб разбитых сердец, — продолжил мужчина. — Ты молод. Ты горяч. Ты отзывчив. Сегодняшняя ночь показала, что твое тело прекрасно знает, чего хочет. Не зацикливайся на недоступном, иногда идолы должны оставаться на плакатах, а реальная жизнь — она здесь. В том, кто заставляет тебя кричать, а не плакать в подушку. Он взял руку Вани и поднес ее к своим губам и невесомым жестом коснулся костяшек. — Спасибо за доверие, Нео. Ты был великолепным для того, кто «не по этой теме». Ваня сглотнул ком в горле. Ему до зуда на кончиках пальцев хотелось сорвать с себя эту чертову маску, хотелось сорвать маску с мужчины, спросить его номер, и умолять о встрече. Но он помнил правила: «Имена — это якоря». — Спасибо... Хозяин, — прошептал он. — Я никогда этого не забуду. Скорпион отпустил его руку и сделал шаг назад, к тени. — Дверь открыта. Иди. Не оборачивайся. Ваня постоял еще секунду, запечатлевая в памяти этот силуэт: широкие плечи в черной рубашке, запах сандала, блеск глаз в темноте. А затем резко развернулся и вышел в коридор. Шум вечеринки ударил по ушам, но теперь он казался далеким и неважным. Ваня шел к выходу, сжимая в кармане номерок от сейфа с телефоном, и чувствовал странную легкость.

***

В комнате Сергей Лазарев медленно снял маску, бросив ее на смятую постель. Он провел рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад, и устало выдохнул, глядя на закрывшуюся дверь. — Серёжа, значит... — пробормотал он в пустоту, и на его губах появилась грустная усмешка. — Надеюсь, этот мой тезка хоть немного достоин тебя, пацан. Он и не догадывался, что только что благословил самого себя.