Падающие звезды. Архив

Над посёлком полуденное солнце калило во всю, отражаясь бликами в неглубоких мутных лужицах, ещё оставшихся после предрассветного ливня. А по обочинам серой и пыльной, изъеденной множественными неровными трещинами дороги, колыхались, впитывая последние капли влаги из иссохшей за пару недель засухи земли, простирающиеся до самых карнизов потускневших от времени жилых и не очень домов несчётные виды сорной травы, перемешанной с золотисто- охристыми и серовато- белесыми пятнами одуванчиков и мать-и-мачехи, голубой россыпью каких-то мелких цветочков. Именно по ней, полуразбитой грузовыми и военными машинами, спокойно и размеренно двигалась в сторону центра поселения небольшая группа некоморфов. -Кет! А Кет! Видела! Ну ты видела какой вчера семафор упал! -Рыжий морфа широкими прыжками носится кругами около неспешно идущих и беседующих Кет и Минди. -Нет не семафор… Светофор! Нет опять не то! Мефедор! Вот! -Метеор. - Поправляет его неко в бордовом ошейнике. -А?- Рыжий на секунду прекращает своё движение. -Упавшая вчера штука называется метеорит. -Да! Точно! Ну ты видела… Как его, Серый? Желтоглазый морфа со вздохом повторяет ещё раз. -Метеор, Герцог. -Да! Его! Метеор! Ты же у реки живёшь сейчас, а он совсем рядом грохнул, прямо на том берегу, за лесом, у перевала!- Герц выкрикивает всю фразу на одном дыхании, не переставая метаться от одной стороны улицы к другой и обратно, поднимая дорожную пыль, размахивая руками. -Да видела.- Кет хмурится, -и Мун ради прекрати ты так орать и скакать, будто тебе хвост подожгли. На нас уже охрана косится. Кетерис кивает в сторону людей в камуфляже. Те в свою очередь поймав взгляд девушки, синхронно поправляют ремень с винтовкой на плече. -Да. Точно. Ну и ладно! Так вот я о чем.- Мельтешение Герцога продолжается, но уже с меньшей амплитудой. -Давайте все сходим и посмотрим, что это. Готов поклясться, что это какое-то сокровище древних. Ммм… Банки с паштетом например. -Тебе бы только о еде и говорить. А как эту самую еду искать, так нет тебя, потерялся. Лентяй. -Хихикает смуглая Минди. -Отстань, рыбная морда! -Хам! Сразу же обижаться Миндалька. Надувшись, она демонстративно уходит, звякая монетками в косах, назад, к неспешно бредущему Ыше. -Герц! -Рявкает Кетерис. -Та я то что, она первая начала. Я не ленивый, я энергосберегающий. -Минди, забей. На дураков глупо обижаться. Кетерис поднимает голову к бледному небу и прислушивается. Кажется всё в порядке: вроде нет приближающегося свиста вертолётных лопастей, да и шороха шин по асфальту не слышно. Можно не таясь идти дальше. -Да Мин, я не со зла. Золотоволосая фыркает, «пухоголовый" и показав рыжему язык, ухмыляется. "Ну кажется, простила". -Кет! Ну что, пойдём? Ну идём! Идём! Идём! Идём? Явно обрадовавшись тому, что лидер теперь осталась впереди одна, парень забегает впрочем, и вышагивая задом на перед перед девушкой, принялся уговаривать её с удвоенной силой. Кет приподнимает бровь. -Нет там ничего, кроме проблем. -А если, есть? -Герц умильно наклоняет голову и поводит изодраными в бахрому ушами. -Тогда пойдёшь? Кет широко зевает, чуть обнажив белоснежные, острые клычки.- Тогда ещё хуже... Молодая морфа задумчиво поскребла переносицу. Сколько уже её стая вот так странствует каждую весну приходя в этот Богом забытый посёлок ради более-менее сытой жизни на лесной дичи и самого крупного празднества Крови и Огня на этой стороне Алтинйского перевала, и с первым снегом отправляющаяся в Ильтинск, ближайший город-купол на километры вокруг. Может мальчикам город и нравился своими неоновыми огнями, громкой музыкой, запахами самых изысканных и дорогих блюд, плывущими едва видимыми облачками пара по улицам, и толпами людей всё время спешащих куда-то по своим делам, но Кетерис и Цветок Миндаля были далеко не в восторге от суеты одного из последних мегаполисов на этой земле. Они обе опасались и людей, и самих шумных улиц с их бесконечными вереницами машин. Минди родилась и выросла в бескрайних просторах лесов вокруг Святого озера, и ей как племенной воительнице приходилось тяжело среди серый и холодных бетонных стен. В лесу ей не было равных в охоте, в знании всех потаённых троп и дорожек, но среди тусклых, облупившихся стен высоток Миндалька терялась, её глаза цвета юной листвы гасли, и она начинала тосковать по своей дикой, необъятной Родине за горами. Золотоволосая неко никогда бы не пошла бы в город по доброй воле, если-бы не понимала очевидную вещь, суровой сиверской зимой одинокой изгнанице просто не выжить. Стая для неё была просто временным пристанищем, и она бы давно покинула ее в поисках нового племени, готового принять бывшую речную воительницу, если-бы не Ыша, её истинная пара. Если неко находили свою истинную пару, то такая связь длилась всю жизнь. Только пухленький, неказистый, с выпирающими нижними клыками, но такой добродушный и заботливый Ыша смог скрасить одиночество изгнания и тоску Минди по дому и семье. Только он и удерживал её от полного погружения в своеобразную депрессию во время долгих зимних месяцев, проведённых в городе. Зеленоглазая неко просто напросто брезговала копаться в мусорках ради пропитания, а попрошайничать и воровать ей запрещал впитанный с молоком матери кодекс воителей. Кет или кому-то из стаи приходилась всеми правдами и неправдами доставать деньги, чтобы купить для Минди еды. И только тогда гордая воительница смирилась и принимала пищу. Кет же было глубоко плевать на то, каким образом эта самая еда была добыта, где ночевать и где прятаться от мороза, город был для неё просто местом на карте, как и тысячи других, хаотично разбросанных за горами далеко на юге. Просто местом, где можно на остановиться и передохнуть, а потом отправился странствовать дальше к одной ей известной цели. Неко не любила не сам мегаполис, она не переносила такое близкое соседство с людьми, то что ей и её товарищам приходилось притворяться ими, скрывая своё истинное обличье, чтобы банально не попасть в отлов. Любая морфа знает, что от туда существует всего 2 пути: в домашние любимцы — бесправные игрушки людей, и если тебя никто не захотел забрать себе через какое-то время, усыпалка. Слишком много морф, слишком мало желающих, людям последние годы себя бы прокормить, не то что питомца. А если люди кого и выбирают, то всегда выбирают хорошеньких, таких как Серый или Минди. А остальных: старых, больных, одноглазых, безухих или таких, как Кет, нелюдимых, всех в душевных и физических шрамах, ждала одна и та же судьба, клетка и однообразные, тягучие дни ожидания своей очереди отправится в «коробку сновидений», а от туда к родичам в сады Имир. Как-то Кетерис забрела на окраину, где стояло лимонно-желтое, с облупившейся краской, за высоким сетчатым забором, здание городской санэпидемстанции, где и держали отловленных на улицах несчастных. Там она на всю жизнь запомнила химический запах смерти, смешанный с пеплом из печных труб. Но и не только отлов пугал Кет, с людьми у неё тоже были свои личные счёты: под длинной, вечно растрёпанной чёлкой юная морфа прятала, глубокий, изогнутый в виде полумесяца шрам, пересекающий всю правую половину лица. Неко не переставала удивляться, как при такой то травме, у неё остался цел глаз, а вот лицо то так и осталось слегка кривым: казалось, что она всегда ухмыляется, саркастично приподняв бровь. Как же Кет ненавидела эту отметину, из-за неё к морфе приклеилась не первая, но одна из самых обидных кличек: даже самый маленький детёныш, видя её лицо целиком, начинал называть Кетерис не иначе, как «кривуша». А вот для лучших друзей Герца и Серого города были родным домом. Они оба родились домашними, жили, катаясь как сыр в масле, как любимые питомцы, не зная тревог бродячей жизни. Только вот судьба обожает делать внезапные кульбиты, и очень часто казалось бы твоя размеренная и может быть даже скучная жизнь начинает лететь к чертям. Рыжий мейн-кун Герц нашёл себе проблемы на хвост сам, наслушавшись рассказов от отца о диком мире за стенами коттеджа неко не придумал ничего лучше, как сбежать на встречу приключениям. Увы реальность оказалась гораздо более жестокой, а всё опасности очень даже настоящими и порой смертельными. Глуповатый, но всегда веселый и беззаботный, к тому-же абсолютно бесстрашный рыжик, каким-то чудом умудрившийся не умереть за пару недель своего вынужденного одиночества, стал для Кет первым другом, встреченным ею в странствиях, а в последствии вторым по рангу морфом в стае. В Ильтинске же Герцог в любое время мог сбегать повидаться с отцом и братом, Серый же не оставлял попыток найти себе нового хозяина. Серый любит людей больше всего на свете, и потеря его владельца стала для него ударом, от которого он так полностью и не оправился. Однажды, в самом начале их знакомства, перепуганный и отчаявшейся морф сказал Кет, что он просто хочет снова стать любимцем, дарить радость и любовь своему владельцу. Ведь, для этого некоморфы и были созданы, просто быть рядом со своими людьми, любить их просто так, быть их утешением в печали одиночества и радоваться просто потому, что они есть. Девушка же этого не понимала: как так можно быть просто бесправным любимцем, провести целую жизнь с теми, кто решает за тебя, что ты будешь и когда делать, что есть, когда спать, и даже выберут за тебя, кого тебе любить. А за малейшее неповиновение выставляют вон, сдают в приют по причине внезапной аллергии, переезда, да и если ты просто напросто им надоел. В этом Ыша был с Кет абсолютно согласен. Может от людской глупости пострадал и не он сам, но вот травмы родителей часто калечат души детей. Но вообще кроме этого сероглазая морфа и одноухий редко сходились во мнениях: покладистый и несколько мягкий по характеру Ыша считал Кет в некоторых моментах излишне жестокой, да и вечный цинизм был для него неэффективным методом общения. Но Кет для него была той, кто не смотря ни на что лучше всех разбиралась в мире людей. Кетерис поморщилась.-Так, сейчас мы идём к звёздному обелиску, как и решили вчера. Возражения? - Кет, да что ты там хочешь увидеть? — Герц с раздражением срывает пучок сорных травинок. — каждый же год в эту шахту приходим и не по разу, пялимся часами на кусок ядерного стекла, и каждый раз ничего. Не являются они, что бы мы не делали. Кети, да ну может его… Кет туд же взвивается.-Не зови меня… -Это только ты не видишь духов, потому что не веришь.-Перебивает их обоих Миндалька. -Правильно я говорю, Ыша? Черноволосый молча кивает. -А ты больно видишь! -А вот и да! Лидер стаи устало вздыхает, хлебом этих двух не корми, дай поспорить с друг другом. -Врешь ты всё! Не бывает такого, чтобы дохлые морфы с того света по твоему первому чиху в этот мир являлись. -Да для этого и нужен обелиск, идиот, для связи с духами! Кет прибавила шаг, стараясь как можно скорее отдалиться от переходящих на крик неко. Девушке давно уже надоело пытаться прекращать бесконечные перепалки. А ещё ее откровенно раздражают громкие звуки. Позади раздался тихий шорох шагов по дорожной щебенке. Кет слегка повернула ухо в сторону звука. -Чего тебе, Серый? -Ааа… Эм… Ну… Ну может оно и к лучшему, что мы их не видим… -Желтоглазый парень принялся теребить шнурки на своей кофте. -М… Мне не очень… Э… Нравится перспектива с мертвецами пообщаться… Кетерис встряхивает головой, отгоняя от лица надоедливую мошку, и поворачивается к Серому. -Мёртвые кошки не кусаются. -Девушка равнодушно пожимает плечами.-Но если хочешь, можешь ждать нас у выхода. -Нет! Рядом с шахтой территория Дымки, а теб… -Парень осёкся. -Нас она теперь не может. Так, что я с вами. -Сказочно… Хвост! Кет мгновенно, толкнув Серого в траву, отскакивает на обочину. Мимо подростков со свистом проносится камуфлированный джип. -Фоть фы пофигналил… Шепелявит из кустов терновника Ыша, помогая выбраться из колючих ветвей Миндальке. -Ну вот. Я платье помяла, и в колючках вся.К -анючит девушка. -Кет, ну ты то куда смотрела? -На Серого. Тихо! Слышите. Вся стая, как один развернулись направо. В стороне сгоревшей котельной что-то царапалось, будто по кирпичу водили железным прутом. Некоморфы тут-же притихли и напряглись: Ыша и Минди переглянулись, Серый прижал к к голове уши и затрясся, Герцог оскалился и выпустил когти. Кет же настороженно приподняла уши и принюхалась. "Ффыы". Прохладный ветерок прошёл по осоке, проскользнул по ветвям дикой вишни, кустам терновника и, взъерошив волосы подростков, исчез в тёмных провалах окон заброшенного здания. Девушка молча мотнула головой в сторону железнодорожных путей. Весь остаток пути стая провела в молчании. Но всю дорогу Кет оборачивалась: следила, чтобы никто не отставал, часто останавливалась прислушиваясь к звукам скрипа еловых ветвей, шороху осыпающейся гальки под ногами. Морфу не покидало ощущение будто за ними кто-то следит, и даже на миг показалось, что в синевато-изумрудной лесной чаще вспыхнул яркий, сияющий, голубой огонёк. Неко смогла немного расслабиться, только когда впереди показались кремово-белые, блестящие, будто вода на солнце, обрывистые склоны брошенного карьера по добыче щебня. Около входа в шахту морфы остановились передохнуть и набрать воды из холодного, серебристого ручейка, вытекающего из одной из многочисленных трещин и разломов в стенах штольней. Пока её друзья отдыхали, Кетерис сидела на одном из валунов и смотрела в бледно-голубое, высокое небо, на редкие, тонкие и полупрозрачные облака и думала, может в этот раз повезёт, и духи придут, и она наконец-то сможет узнать ответ на тревожащий её вопрос. Из раздумий её вывел Герцог, бесцеремонно обрызгав девушку водой из ручья, в который с размаху влетел, убегая от облитой им же ключевой водой смеху ради Миндальки. -Ну, чего, спускаемся раз пришли? -Со смехом спросил он. -Да, идём. Ыша! Серый! -Мы сейчас. Отозвался желтоглазый, продолжая что-то рассказывать внимательно слушающему его Ыше о камушке, который морф подобрал в ручье. Из тоннеля тянуло сыростью и такой приятной в этот жаркий день прохладой. И наконец дождавшись мальчишек кампания начала спуск по обветшавшей и местами осыпавшейся каменной лестнице в подземелье.