На языке лжи

Она, эта девушка, была даже лучше, чем я мог представить. С того момента, как я увидел ее в кафе. Напряженную, с взглядом, полным вызова и уязвимости одновременно, я понял. Она была грязным алмазом в груде битого стекла Брикстона. И я собирался ее отполировать. Я наблюдал за ней всю смену. Как она порхала между столиками, стараясь выглядеть невидимкой, но ее зеленые глаза, подчеркнутые стрелками, выдавали в ней дикарку, пытающуюся притвориться ручной. Бесполезно, малышка. Таких, как она, не приручают. Их завоевывают. Мой член пульсирует у меня в брюках. Черт, ее прекрасные, слегка пухлые губки так прекрасно бы смотрелись на нем. Я уже представляю, как она искусно может трахать мой член своим ротиком. Вид ее, сидящей на грязном бордюре в этой дурацкой униформе с подтяжками, вызвал во мне что-то первобытное. Хищное. Она была так беззащитна, так далека от своего убогого гнездышка в Брикстоне. Да, я узнал, что она из этих трущоб, у Клинтон. Легкая добыча. Ее страх был осязаем, он витал в воздухе, сладкий и пьянящий, как самый выдержанный виски. Я намеренно говорил тихо, заставляя ее прислушиваться, ловить каждое слово. Ее щека под моими пальцами оказалась невероятно мягкой. Шелк и огонь. Она попыталась вырваться — хорошая, правильная реакция. Боец. Но я почувствовал, как ее тело отозвалось на мое прикосновение мелкой дрожью. Не только страхом и ужасом. Нет. Я знал это противоречие, эту войну между инстинктом бегства и порочным любопытством. Она никогда не сталкивалась с кем-то вроде меня. Клинтон щебетала у меня под боком что-то о своей смене, о деньгах, о том, какая Рейна «странная». Я едва слушал. Наблюдал, как эта пташка роняет поднос, как ее пальцы нервно теребят край формы, как она постоянно, неосознанно, касается того места на щеке, где только что были мои пальцы. Пусть пока побегает. Пусть почувствует давление, панику, стыд от своей неуклюжести под моим пристальным взглядом. Это только разожжет в ней огонь. Огонь, который рано или поздно я направлю в нужное русло Рейна пыталась не смотреть на меня, как же это глупо и наивно. Я усмехнулся этому. Ее взгляд смотрел куда угодно, на стены, на пол, бутылки, клиентов, но только не на меня. Делает вид что все равно, забавно. Клинтон, стоя рядом, что-то бормотала, закусывая губу. Ее нервное возбуждение было другим. Примитивным и понятным. Она видела, куда приковано мое внимание, и ревновала. Глупо. Она была разменной монетой, удобным способом добраться до настоящей цели. Только я не понимал почему эта черноволосая девушка так привлекла мое внимание. Я позволил Клинтон положить руку мне на плече. Она слегка сжала его, это как раз помогло выйти мне из своих мыслей. — Твоя подруга, — я начал, не повышая голоса, но он резал гул бара, заставляя Клинтон замереть. — Рейна. Она всегда такая... скованная? Клинтон фыркнула, пытаясь скрыть укол ревности под маской пренебрежения. — Аддерли? Она просто недотрога. Боится собственной тени. Живет в этой дыре с своей алкашкой-мамашей и мнит себя невесть кем. Понятно. Значит, Клинтон не считает Рейну своей подругой. Интересно, однако. Надо будет предупредить пташку, что ее подружка готова даже на оскорбления, лишь бы приковать внимание мужчины. Я встал и ушел вглубь бара. Краем глаза я увидел, что Клинтон так и стоит, вся багровая от ревности, а пташка куда-то убежала. Видимо, думала сбежать. Наивно. Очень наивно. Поднимаясь по лестнице на второй этаж и проходя мимо длинного коридора, где музыка была уже приглушенной, я зашел в кабинет отца и откинулся на кресле за рабочим столом. Дэймон Рид был владельцем этого бара, но из-за его отъезда в Нью-Йорк на встречи с бизнес-партнерами это заведение легло на мои плечи. Мы с ним сегодня так и не смогли поболтать по телефону, от чего мне даже немного грустно. А что? Я люблю этого ублюдка больше жизни, так что мне и вправду досадно. Мы общаемся раз в неделю, когда он в отъездах, а в них он бывает очень часто, ведь в разных странах и городах есть филиалы «Рид Корпорейшн». Это не просто мелкая компания или что-то вроде того, нет — это крупный международный конгломерат со штаб-квартирой в Лондоне. Но на данный момент в Лондоне руководит папин заместитель, Пемберли Эллертон. А я занимаюсь баром. Дверь кабинета открылась без стука. Вошел он. Люциан Найт. Моя тень. Мой клинок. Единственный человек, кому было позволено входить без предупреждения. Он был моим другом еще со старшей школы, а позже стал моим личным телохранителем, когда ему потребовалась работа, которую я ему в итоге и дал. На нем был слегка помятый костюм-тройка темно-серого цвета, что создавало контраст с его гетерохромией. Да, у него это чертовски красиво выражено. Левый глаз — зелено-оливкового цвета, а правый — полностью черный. Шрамы украшали его бровь, а также скулы. Их, если мне не изменяет память, он получил, когда нам было по шестнадцать. Чтобы не раздувать сопливую драму, сразу скажу: он их получил из-за драки с водителем автобуса... Остальной рассказ — сплошные мелочи. — Проблемы? — его голос был низким и на удивление спокойным, всегда таким, будто он только что проснулся. Я не отводил взгляда от монитора, где Дэниел что-то шептал Рейне на ухо. — Ничего, с чем бы я не справился, — процедил я, чувствуя, как яд ревности разливается по венам. Эта девчонка выводит меня из колеи. Интересно. Почему, черт возьми? Я ее знаю всего один гребаный день. Люциан подошел и встал рядом, скрестив на груди мощные руки. Его взгляд скользнул по экрану. — А, — он издал короткий, понимающий звук. — Пташка. Я слышал, ты устроил ей представление у черного входа. Ну как слышал — я слушал. Ты так был поглощен ею, что не заметил, как я стоял возле дерева и разговаривал с Беннетом. — Она сама себя загнала в угол, — сказал я, проигнорировав его слова о том, что он наблюдал за нами. — Конечно, — в его голосе прозвучала насмешка. — Кто тот щенок? — Ее друг. Дэниел. — Друг, — Люциан фыркнул. Я резко повернулся к нему, и мое кресло со скрипом отъехало назад. — Говори. Тот поднял бровь, его лицо оставалось невозмутимым, а на губах появилась ублюдская улыбка. — Я имел в виду, что ты пялишься на эту малышку так, будто она твоя собственность, которую ты только что нашел в мусорном баке. А она, если что, тебе не принадлежит. И, судя по всему, у нее есть свой личный щенок для обнимашек. — Она не понимает, с кем связывается, — я встал, подойдя к окну, чтобы не видеть мерзкую картинку на мониторе. — Этот мальчишка... он для нее никто. Пыль. — Может быть, — Люциан пожал плечами. — Но пыль иногда попадает в глаза и мешает смотреть. Особенно когда ее кто-то активно в глаза сыпет. Что ты собираешься делать, Дамиан? Раздавить его? Это будет выглядеть жалко. Со стороны ревнивого подростка. — Мне двадцать четыре года, Люк, — на секунду я замолчал, вспоминая, сколько на самом деле мне лет. Боже, вот это я старый. — Я не собираюсь его раздавливать, это по-детски. Может, всего-навсего закопаю где-нибудь в лесу. — Я поднял взгляд на друга и кивнул сам себе. Люциан покачал головой ехидно улыбаясь. Мне захотелось ему врезать, он выводит меня из себя, этот чертовый телохранитель. — Ладно, жалко парня. Пойду, скажу, что он свободен и шел домой. Звякну Лиссе, чтобы она сейчас приехала вместо него. — Люк, не дождавшись ответа, просто вышел из кабинета, захлопнув дверь. Какая же язва. Я налил виски в стакан, поднес к губам и улыбнулся, видя на экране монитора, как Люк что-то говорит этому мальчишке, и тот, убрав свои ручонки с Рейны, убежал. Молодец, дружище. Куплю тебе выпить. Возможно. Нет. Несколько часов прошли в прострации. Я сидел за столом и перебирал все возможные документы. Скука полнейшая. Это все не для меня — все эти отчеты, поставки, документы. От них у меня плавится мозг, и я уверен, что скоро он вытечет из моих ушей, глаз, и даже не удивлюсь — члена. Хотя своими извилинами я понимаю, что рано или поздно мне придётся полностью перенять бизнес отца. Мне нужно просто привыкнуть к этой бумажной волоките. Моя пташка ушла еще десять минут назад, как только ей влепили в руки ее оклад, который, на минуточку, мог сравниться с чьей-то недельной заработной платой. Та радостно убежала, беря под руку поникшую Клинтон. Я открыл камеры наблюдения и перемотал на четыре часа назад, как раз в тот момент, когда эта маленькая проказница поедала печенье, и увидел что-то знакомое. Я настолько долго всматривался в монитор, в застывший кадр, что даже не заметил, как вошел Беннет Райвли. Бывший бармен «Меридиана», а ныне — администратор. Ему где-то за сорок, но выглядит он на все тридцать. Наверное, это из-за того, что он никогда не был женат и у него не было детей. Только его сестра треплет нервы всем подряд. Его коротко подстриженные светлые волосы делали лицо слегка овальнее, а голубые глаза выделялись на его загорелой коже. — Как долго ты еще будешь пялиться? — резко выдернув из моих мыслей, произнес Бен. — Я стою уже пятнадцать минут, а у тебя и мускул не дрогнул. Мне стоит звать Люка, чтобы он вернул тебя в реальный мир? — Нет, со мной все в порядке, — почти рыча от раздражения, ответил я. — Ты знаешь ее? Повернув монитор в его сторону, я показал стоп-кадр с Рейной. — Лично ее — нет. А вот ее мамашу, главную шлюху города, — да, знаю. Ее, мне кажется, каждый второй британец знает. — Что ты еще знаешь и откуда? — спросил я. — Ну, был момент, когда я пользовался ее услугами. Она постоянно свою дочурку выгоняла в сад. Но в свое оправдание скажу: я не знал, что у нее была дочь. — Сделав руками жест капитуляции, Бен продолжил. — Узнал только на восьмую ночь, когда Элизабет выгнала ее прямо перед моим носом. — Я не ответил на его слова, а продолжал пялится на черты лица Рейны. Ладно, мне нужно выпить и позвонить людям чтобы они все узнали об этой пташке. Достав телефон, я набрал одному человеку и приложил телефон к уху, гудки пошли, а я продолжал смотреть на стоп-кадр. — Салли, найди мне всю информацию о девушке Рейне Аддерли. Абсолютно все, начиная с детства, заканчивая тем, где она покупает молоко. — Не дождавшись ответа, я сбросил. — Кстати... — Ого, я думал, что Бен уже ушел. — То зачем я вообще сюда пришел. — Он сделал паузу, и его тело напряглось. — В чем дело, Беннет? — делая глубокий вдох, ворчу я. Беннет садится на свободное кресло напротив меня, сложив руки в замок, и пристально смотрит в одну точку. — Клинтон подходила ко мне и сказала что-то странное, — протянул Бен, и в его голосе была на удивление тихая и спокойная нота, которая не связывалась с его напряженно вытянутым позвоночником и хмурыми бровями. В моих жилах застыло абсолютно все. Что такого могла сказать Харгривз, что выбило почву из-под ног моего администратора? — Она была какой-то рассеянной, и мне даже показалось, что она под наркотиками, из-за ее затуманенного взгляда. Клин так бессвязно говорила, что я едва разобрал половину слов. — Хватит ходить вокруг да около, — мое раздражение начало выходить из-под контроля, и я, сжав челюсти, прошипел эти слова ему. Какого хрена вообще эта девчонка была под кайфом на рабочем месте. — Она бормотала что-то про Рейну Аддерли, и единственное, что я смог разобрать, так это «Аддерли всегда получают по заслугам» и что «мамаша уже отхватила свою долю». Я переспросил, что она имеет в виду, но та лишь потупила взгляд, нервно засмеялась и ушла вглубь бара. А когда я за ней пошел, то увидел, как Рейна уже тащит ее за руку в сторону выхода. — На протяжении всего рассказа голос Беннета менялся от спокойного до слегка недоуменного. — Есть еще что-то? — спросил я и уперся взглядом в монитор. Экран уже потух, но перед глазами вспыхнула Клинтон Харгривз. Почему она молола эту чушь? Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя уродливые полумесяцы. — Нет, только это. Для меня вообще странно, что она ко мне подошла, мы же с ней даже не ладим. В ее глазах, когда она нервно начала смеяться, что-то промелькнуло — будто она только-только поняла с кем разговаривает. — Возможно, она думала, что говорит это кому-то из гостей, который знает этих обеих Аддерли, — сделал я предположение, хотя и сам в него не верил. — Возможно. Нельзя это так просто отметать, — заключил он, прочищая горло. Включив быстро компьютер, я начал отточенными движениями проходится по всем видео камерам бара. Беннет встал позади меня, чтобы тоже что-то увидеть. Я пытался найти хоть одного посетителя, который мог разговаривать с этой кареглазой девушкой дольше, чем нужно. Мои пальцы быстро скользили по мышке и клавиатуре, щелкая и печатая. Делая это на протяжении тридцати минут, я пришел к безрезультатному выводу. Ничего подозрительного не было: ни взглядов, ни шепотков, ни что-либо еще. Можно было сказать, что все это — бредовые басни одной наркоманки. Но мое чутье меня никогда не обманывало. Что-то здесь не чисто.