На языке лжи

Цветы. Всего одно слово. Но именно они помогают мне отвлечься от назойливых мыслей.  Мои пальцы перебирают стебли пионов. Несколько розовых лепестков падают на пол, оставляя на бутоне скудное количество. Пион, который я выбросила, был похож на мои надежды сохранить что-то хорошее. Поливая его, мне казалось, я продлеваю его жизнь, но в итоге только продлила мучения. Тяжело вздохнув, я кинула цветок в сторону мусорного ведра. Он давным-давно завял, но я продолжала за ним ухаживать, думая, что это ему поможет. Нет, не помогло. За окном идет дождь, даже он и шум кондиционера, который охлаждает помещение, не помогают мне убежать от мыслей. Как бы громко ни было на улице и в помещении, к моему мозгу все равно подкрадываются отец и Дамиан. Прошло около недели с того самого разговора с матерью. Я все еще не могу выбросить из головы ее слова о моем отце. Почему? Почему он бросил нас? Раньше меня это не сильно волновало, но после того, как я узнала, что она любила его, мне стало жалко и ее, и саму себя. Возможно, она оставила ребенка только из-за того, что думала, что именно из-за него он вернется. Банально, да, я знаю. Отец не вернулся. Может, он уже умер, или у него есть другая семья, или он стал крутым бизнесменом, или сторчался. Слишком много «или». Надеюсь, все-таки на первый вариант. Вытирая руки о первое попавшееся полотенце, я беру в руки телефон. Потрескавшийся экран ожил. Дамиан. Он не писал мне уже четыре дня, а последнее сообщение от него так и осталось просто прочитанным.  Ладно, возможно, мне следовало не думать о нем, но я не могу. Он въелся в мой мозг как дым. Мы виделись всего один раз, и это было только в баре, но мы переписывались и достаточно часто. Я даже не спрашивала, откуда у него мой номер. Уверена, выманил у Клинтон. Кстати, о ней — она так и не выходит на связь, ни со мной, ни с Дэниелем. Это меня слегка беспокоит. Да, мы не были прям лучшими подругами, но можно же было хотя бы написать что-то. И от полиции никаких вестей… Переведя взгляд с телефона на входную дверь, я увидела, что вошел Дэниель. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Настоящий, живой, не призрачный. Словно глоток свежего воздуха в этом магазинчике.  Не удивлюсь, если все бутоны сейчас расцветут, дождь прекратится, а на смену пасмурному небу придет радуга и свет. Блин, я даже не заметила, как прозвенел колокольчик, информирующий меня о приходе клиентов.  Мои губы сами вытянулись в улыбку, а ноги побежали в его сторону. Моя грязная рабочая форма прилипла к телу, хоть в помещении было прохладно. — Дэн! — я подбежала к нему вплотную, и мой голос был слегка хриплым. — Что ты здесь делаешь? Не обращая внимания на мой вопрос, он потряс головой, и мокрые капельки попали мне на лицо, от чего я поежилась. Дэниель провел пальцами по волосам, приглаживая свои блондинистые пряди. На нем только джинсы и толстовка, но сейчас они мокрые и прилипают к его стройному телу. Его губы складываются в трубочку, и он наклоняется и целует меня в макушку. Его теплое прикосновение действует на меня как успокоительное. Это его давний ритуал: каждый раз, когда он видит, что я погружаюсь в свои мысли, он просто целует меня — обычно это три места: висок, макушка, рука. Впервые он это сделал, когда мне было девять. И вот уже одиннадцать лет повторяет его. — Я уже стою минут пять, — с легкой ухмылкой сказал он, — а ты все это время просто смотрела в одну точку. — Черт, — опустив глаза в пол, пробормотала я, а голос так и не убрал хрипоту. — Я так погрузилась в свои мысли, что даже тебя не заметила. — Ничего страшного, — обнимая меня за плечи, протянул он, будто напевая. — Я сюда по делу. Он провел меня к рабочему месту, где усадил на стул, а сам остался стоять напротив меня, из-за чего мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо. Мои брови сдвинулись до переносицы. — Какое дело? — спросила я, уже предвещая, какую ерунду скажет мне друг. — Ничего противозаконного, — смеясь. — Почти, — едва слышно закончил. Дэниель засунул руку в карман джинс и достал помятый шоколадный батончик. Развернув обертку быстрым отточенным движением, он сунул мне в рот сладость. Я даже не успела сообразить, о чем он говорит, как уже жевала. — На, поешь, а то сейчас взглядом испепелишь. Моя складка меж бровей разгладилась, и лицо приобрело спокойный вид. Мне, наверное, послышалось его «почти». Я методично начала пережевывать сладость. Сегодня был тяжелый день, клиентов было так много, что я даже не успела съесть свой обед. А я, между прочим, специально покупала лапшу быстрого приготовления. Для справки, в моем любимом магазинчике есть мини-комната, где стоит холодильник, столешница и, самое главное, чайник. Но за все время работы я не то, чтобы успела поесть — я даже присесть не могла. До конца рабочего дня осталось меньше часа, и тогда придет моя сменщица, которая будет работать до самого утра. И я со спокойной душой поеду на автобусе домой. — Так что случилось? — пробормотала я, доедая свой батончик. Мой взгляд приклеился к Дэниелю, на что тот просто отвернулся. — Я все еще работаю в «Меридиане», и сегодня вечером нужна будет твоя помощь, — выпалил он настолько резко, что я едва разобрала слова от того, как быстро Дэн тараторил. — Зачем? — моя бровь выгнулась в вопросительной дуге. Не то чтобы я не хотела. Да, я не хотела. Одно дело — просто переписываться с Дамианом, другое же — видеть его вживую. Я как будто бы что? Переживаю? — Клинтон уже которую неделю не появляется, а мне нужен помощник, — он поежился от холода. — Сын босса в бешенстве из-за ее пропажи. Сегодня будет аншлаг, а я один не справлюсь. Меня попросту вышвырнут. Мне нужна эта работа для учебы, — в его голосе было столько горечи и обреченности. Я протянула руку к пульту от кондиционера и повысила слегка температуру, настолько, чтобы цветам все еще было комфортно. — Ты не знаешь, где она? — спросила я. Мне все еще интересно, где носит ее. Неужели ее настолько изранило то, что Дамиан обратил внимание на меня, а не на нее? Мы не знаем, где она живет, так как она никогда не говорила. Я только сейчас поняла, что мало о ней в принципе знаю. Мы познакомились на одной работе, это было год назад, когда я только начинала заниматься флористикой. Я поменяла за полгода более десяти магазинов цветов, и она всегда шла со мной. Как только меня увольняли или же я сама писала заявление по собственному желанию, на следующий день Харгривз уходила. А как только я находила новую работу, Клинтон сразу же устраивалась туда же. Я не знаю, странно ли это, но в те моменты мне хотелось иметь подругу, так как из друзей был только Дэн, мне требовалось и женское внимание. В этот же магазин цветов она не устроилась, так как попросту не нужен был еще один человек. И так тут работают четыре девушки, включая меня. Пятая была бы ни к чему. Я помню, как мы из-за этого чуть не поссорились. Она так на меня обижалась из-за того, что не взяла ее с собой на работу. Мне все еще не понятно поведение Клинтон в тот момент. Действительно ли это было случайностью? Почему она так хотела быть рядом со мной? Почему я задаюсь этими вопросами только сейчас? Клинтон все равно сразу же нашла другую работу, в каком-то дорогом ресторане, а после этого устроилась в «Меридиан».  Дэн уже как два месяца работает в этом заведении, и благодаря его рекомендации — или же того факта, что Клинтон скорее всего спала с Дамианом — ее взяли в роли помощника официанта.  — Не знаю, — вывел меня из мыслей Дэниель. Его голос был спокойным. — Она мне все равно никогда не нравилась. Да, это я знаю. Мой друг не слишком любил Клинтон, у них скорее были сугубо холодные отношения. — Знаю. Но сейчас... мне как-то не по себе от ее молчания. Она была... навязчивой. Все эти переходы с работы на работу вслед за мной. Постоянное нахождение рядом, а сейчас — молчание, — я сжимаюсь и обхватываю себя руками, с моих губ слетает тяжелый вздох. — Я тебе всегда говорил, с ней что-то не то, — говорит он с полнейшей серьезностью. — Она выспрашивала у меня о тебе постоянно, особенно когда ты не выходила на связь, — Дэниель облокачивается об косяк двери. — Говорила, что «переживает за подругу». Но взгляд был какой-то... холодный, оценивающий. Не видел в нем беспокойства. — Что? Почему ты мне раньше не сказал? — мой голос переходит на громкий писк, а глаза расширяются от страха. Это жутко. — Ты с ней хорошо общалась. Не хотел сеять сомнения. А теперь... Теперь она пропала, — его взгляд переместился в сторону роз и задержался на них. — Так что, поможешь? — протянул он, касаясь пальцами лепестков гибискуса. — Хорошо, — обреченно прошипела я. Не хочу пока развивать тему о Клинтон, а то мы с Дэном начнем развивать конспирологические теории и в итоге начнем с того, что она шпион, а закончим тем, что ее захватили инопланетяне. А еще я не хочу, чтобы Дэна уволили. Хоть кто-то из нас должен получать образование.  Он учится в колледже на специальность «Журналистика». Мой друг оплачивает только половину чека на это, остальное покрывает стипендия. Дэниел умный парень и смог пробраться в это русло. — Придёшь как сможешь, — его голова склонилась набок. Я смотрела выжидающе на своего друга. Он что-то недоговаривал. И меня все еще беспокоили его слова о «почти». — Короче, — не выдержав моего взора, Дэниел начал не говорить, а скорее читать скороговорку. — Еще мне нужно, чтобы ты смогла проникнуть в комнату охраны и удалить там кое-что. — Чего? — не поняв ни слова, я переспросила. — У меня есть предположение, что там хранится запись одного моего похождения с Элинор. Нашей шефиней по кухне. Да, опережу твои вопросы и отвечу, что ей всего тридцать, и да, ты ее не видела в ту смену, ибо она была в больнице. Короче, мне нужно, чтобы ты пробралась туда, нашла запись и удалила. Это было позавчера. И да, обязательно нужно сделать это быстро, иначе меня прибьет ее брат. Этот гребанный Беннет. Ты же понимаешь? Он не только меня изобьет, но и доложит твоему Дамиану, и меня выпрут. Я не смогу платить за учебу. Меня отчислят, и я умру в нищете. Я смотрела на него как на инопланетянина. Да это полнейший бред. Какого вообще черта, Дэн? — И почему ты сам не можешь туда пройти? — прохрипела я едва слышно, от чего мне пришлось прокашляться. Я с Дэниелом резко дернулись и обернулись на звон колокольчика. Вошел молодой парень лет шестнадцати, который смотрел на меня и моего друга как на сумасшедших. — Мисс, мне букет цветов, — сказал короткостриженый брюнет. Я переглянулась с Пресли, и мы вдвоем как по команде пошли за прилавок. И пока я собирала этому пацану огромный букет из ста и одной лилии, мы шептались с моим золотистым ретривером. — Насчет твоего вопроса, — прошептал он мне на ухо, подавая цветы. — Не могу даже рядом с дверью встать, потому что там есть Генри Хапри, который меня на дух не переносит. Так что мне туда проход закрыт. — Ладно, а как, по-твоему, я осуществлю весь этот план? — пыталась как можно тише сказать я, но в итоге так занервничала, что последнее слово вышло едва ли не криком. Пацан покосился, от чего я и Дэн сделали вежливую улыбку и пытались не смотреть на него. — Все очень просто, — Дэниел наклонился ко мне, продолжая помогать мне с букетом, и зашептал так быстро и тихо, что я едва уловила слова. — В три часа ночи отключают основной сервер на профилактику. На пять минут. В это время система резервного питания в комнате охраны переключается на аккумуляторы. Я смотрела на него, ничего не понимая. — И что? — прошипела я, делая вид, что проверяю стебли. Хотя краем глаза вижу, как этот пацан уже не просто косится, а разглядывает нас. — И в этот момент, — его глаза блеснули, — срабатывает «глазок». Маленькое устройство, которое я... э-э-э... поселил в розетке у их кофемашины недавно. Оно имитирует скачок напряжения в локальной сети. На тридцать секунд мониторы в комнате охраны гаснут. Полная темнота. Охранник, скорее всего, пойдет проверить щиток в коридоре. У него на это уйдет минута. Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть. Он говорил как персонаж из шпионского боевика. — Ты с ума сошел? — выдохнула я. — И как я попаду внутрь? У них же карточки-пропуска, коды! — Уборщица, Мэри, — он сказал это так, будто это объясняло всё. Видя мое непонимание, он вздохнул. — Она начинает обход этого этажа в 3:05. Ее тележка стоит у служебного лифта ровно четыре минуты, пока она моет пол в дамской комнате. В верхнем ящике тележки, под тряпками, лежит карта-дубликат и бумажка с кодом. Взять, пройти, стереть файл за две минуты, вернуть карту. Исчезнуть. Главное — успеть найти всё. Как раз все включится, и пока Генри будет идти обратно, ты все успеешь. Мониторы должны включиться сразу, а вот камеры — нет. Но если что, в коридоре их нет. Так что будет время.Мне этот план рассказала Элинор, потому что тоже не хочет попасться брату. Я молчала, переваривая этот поток безумия. Это был не план. Это был сценарий. — Дэн, — наконец прохрипела я. — Это же... Это же сцена из «Одиннадцати друзей Оушена»! Ты что, фильмы пересматривал вместо работы? «Отвлеки охранника, подмени карту, используй слепую зону камеры»! Какого хрена?! Это не кино! Меня поймают! И, возможно, посадят! И никакой Дамиан не поможет. — Не поймают! — он зашептал еще отчаяннее. — Потому что в кино они всегда усложняют! А здесь всё просто: темнота, человеческая лень и четыре минуты. Никаких лазерных лучей и потолочных вентиляций. Просто войти и выйти. Пожалуйста. Он меня убьет. Или выгонят. И то, и другое. Я смотрела на его перекошенное от страха лицо, потом на безмятежные лилии в своих руках, потом на странно смотрящего на нас парня с заказом. Я понимала, что мне нужно ему помочь. Я понимала, что это была отговорка, что Генри вообще не подпускает Дэна близко к комнате охраны. Дэниел просто боится. И я не осуждаю его. Это был полнейший бред, а не план. Но в его безумных глазах читалась настоящая паника. — Сто одна лилия, — громко и неестественно весело сказала я, протягивая юноше огромный букет. — С вас... Пока он платил, мой мозг лихорадочно прокручивал этот нелепый, детализированный, сумасшедший план. План, выдуманный испуганным официантом и поварихой. И первое, что пришло в голову этим двоим, — это вдохновиться голливудским аферистом.

***

Вечер в «Меридиане». Значит, снова эта униформа, эти взгляды, этот голливудский план, и... он. Дамиан.  От Дамиана не было вестей четыре дня. Странно, но в этой тишине я почувствовала не облегчение, а что-то вроде щемящей пустоты. Как будто отключили фон жизни. И одновременно с этим — ледяной укол страха. Не от Дамиана. От молчания Клинтон. От слов Дэна о ее расспросах.  Что, черт возьми, происходило за моей спиной, пока я собирала букеты и пыталась забыть запах дешевого вина из дома? Неужели она настолько странная? Мне нужно ее найти и все узнать, но как я это сделаю? У меня нет ресурсов, чтобы ее найти. Ладно, может, к черту это? Не знаю. Остаток рабочего дня я провела в подвешенном состоянии. Моя сменщица Клара прибыла на тридцать минут позже, но, может, это и к лучшему. Потому что к этому времени дождь закончился и на улице остались только большие лужи и приятный холодок. Мне потребовалась вся выдержка, чтобы добраться до «Меридиана». Я не добиралась домой или еще куда-то, так как с моего цветочного магазинчика намного быстрее добраться. Написав сообщение матери о том, что меня не будет ночью, я отчалила на своем любимом транспорте. Автобусе. Хоть Элизабет так и не ответила, я все равно отправила ей следующее. Я: В холодильнике я оставила еще с утра жареную картошку. Поешь, как придешь. И даже на это сообщение она не то, чтобы не ответила, но и не посмотрела. Блин, почему-то я волнуюсь. Надеюсь, с ней все нормально. Как бы я ни ненавидела Элизабет, я не хочу найти ее мертвой в канаве. Мне в этот раз потребовалось всего две пересадки и двадцать минут пешим ходом, и вот я в этом убогом заведении. А еще у меня ужасно тряслись коленки из-за того, что мне нужно сделать. Боже, да я щас в туалет побегуот волнения. Живот скрутило, а на лице появилась испарина. Но сделав несколько вдохов и выдохов, мне не полегчало ни капли. Твою мать! Я тебя ненавижу, Дэниел Пресли!  Я шла и пыталась сосредоточиться на антураже, чтобы как-то себя отвлечь. Впервые, когда мне пришлось тут побывать, я не вглядывалась в интерьер. Но именно сейчас я поняла всю пропасть между мирами. Воздух, густой от аромата дорогого табака, выдержанного виски и воска, давил на виски. Низкие своды, отделанные темным деревом, поглощали звук, превращая гул голосов в приглушенный, угрожающий рокот. Стены были обиты бархатом цвета запекшейся крови, в котором тонули массивные зеркала в позолоченных рамах. Свет исходил только от хрустальных люстр и настольных ламп с зелеными абажурами, отбрасывавших на лица посетителей неровные, пляшущие тени. В центре — гигантская барная стойка из полированного ореха, за которой бармены в безупречных рубашках и бабочках двигались с молчаливой театральностью. У них отличалась форма от официантов. Столы покрыты тяжелыми кремовыми скатертями, за ними — глубокие кожаные кресла, в которых мужчины в безукоризненно сидящих костюмах вели тихие, размеренные беседы. Их сопровождали женщины в платьях с бахромой, чей смех казался единственной фальшивой нотой в этой отлаженной симфонии власти и денег. Какой же это контраст. Ладно, ради Дэниела я смогу потерпеть. И ради него же я все сделаю. Он не потеряет работу и окончит универ, и все будет хорошо. Я повторяла это у себя в голове как мантру. Переодевшись в свою форму, я направилась на поиски своего друга, по пути поправляя перекрученные подтяжки. Я так и не одела линзы, мне было не до этого, именно поэтому на мне сейчас очки. Надеюсь, это никак не повлияет на разрушение этой вычурной атмосферы, ибо они никак сюда не вписывались.  Мои руки слегка вспотели от давящего на меня пространства. Жуть какая. Почему отец Дамиана не захотел построить милую кафешку, где продавались бы лавандовый раф или латте на кокосовом молоке? Ладно, кого я обманываю, даже в этом случае я бы чувствовала себя неловко. Из непрошенных мыслей меня вывел знакомый голос. — Такая красивая и без охраны? — притворно сладким голосом проворковал Люциан. Я резко повернулась к нему и приложила ладонь к груди, где громко билось мое беспокойное сердце. Все, он что-то понял? Да? Люциан, наверное, прочел все на моем лице и просто проверяет меня, и вскоре меня посадят? — Напугал, — раздраженно пробормотала я и попыталась прикрыть лицо рукой. Да, я считаю, что он все поймет, если посмотрит еще раз на него. — Зачем так подкрадываться? Он прислонился к стене, доставая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. Ловко доставая одну, Люк прикуривает и делает глубокую затяжку. — Прости, не думал, что ты такая пугливая, — ухмыляясь, протянул он. Отступая на шаг, я скрестила руки на груди, и мои глаза сощурились. Что ему нужно? Он, видимо, не понял ничего. Ладно. Я просто себя накрутила. — Я просто не ожидала. Где Дэн? — спросила я, чтобы хоть как-то сменить тему. — Он уже работает, — сухо отметил он, стряхивая пепел прямо на пол. Я не хотела ему ничего отвечать и просто развернулась. Начала уже уходить к стороне новоприбывших гостям, но резко остановилась. Мне перегородили путь настоящие горы мышц. Черная рубашка облегала верхнюю часть тела, рукава были закатаны, а верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на золотую цепь. Черные штаны были слегка помяты, будто человек спал, а на лакированных туфлях есть несколько капель грязи. Дамиан Рид.  Только пришла на смену — и на тебе, подарок. Я подняла взгляд к его лицу, и его серые глаза пронзили меня как стрела. По телу пошли мурашки, а дыхание участилось, и без того беспокойное сердце забилось в тысячу раз сильнее. Рубашка прилипла к спине от пота, а кончики пальцев на ногах даже сквозь обувь и носочки все равно поледенели. В животе запорхали бабочки, еще мгновение — и я бы распалась на маленькие кусочки. Почему он такой сексуальный? Я даже забыла о своем никчемном задании, но быстро собралась. Мне нельзя подводить друга. А еще забыть этот план? С моей-то памятью я забуду все. — Ты пришла, — его голос был настолько томным, что мне захотелось слушать его часами. Твою мать, Аддерли. Ты не можешь так возжелать этого парня. Мы из слишком разных миров. Я не хочу просто влюбиться, а потом стать как моя мать. Прочь из головы, Рид. Прочь! — Да, — пискнула я. — Ладно, я пошел в кабинет. Жду тебя там, Рид, через десять минут, — бросил Люциан. Боже, я даже забыла, что он все еще тут. Все мое внимание было приковано к одной вещи. Его глаза. У меня даже слегка начал покалывать затылок от того, что я смотрела на него снизу вверх. Мне потребовались все силы, чтобы отступить назад и прикрыть на секунду веки. Я распахнула свои зеленые глаза и увидела, что Дамиан уже сократил расстояние. В следующее мгновение я была впечатана в стену. С моих губ сорвался сдавленный стон. Рид наклонился так близко, что я слышала его дыхание на своей щеке. Почувствовав пульсацию внизу, я сжала бедра, а мое дыхание стало прерывистым. Нельзя. Я положила руки на его грудь и попыталась сдвинуть, но потерпела крушение — он как скала. — Отпусти меня, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. — Нет. — В смысле «нет»? — мои брови, кажется, достигли линии волос в этот момент. — В прямом, — его губы коснулись моей мочки. Он провел языком по ней. Мое тело обдало электрическим разрядом. Я опять попыталась его сдвинуть, и в этот раз у меня получилось. Дамиан отпустил меня и отошел на шаг назад. Я почувствовала пустоту, мне захотелось опять в его пространство. Нет, мне не должно хотеться. Я сама оттолкнула. Он позволил. — Ты не выходил на связь четыре дня, — мои глаза впились в него, а руки скрестились на груди. — Были кое-какие проблемы, — пожав плечами Дамиан. Он повторил мою позу и выгнул бровь. — Прости, детка, — на его лице расплылась ухмылка. — Я обещаю исправиться. — Где ты был? Почему меня так это волнует? Я сама не знала. — У меня были кое-какие дела в Вашингтоне, — сказал он. — Какие? Твою же мать, Аддерли. У тебя что, разыгралось любопытство?  На кой черт я вообще это спрашиваю? — Неважно, — ответил он. Я хотела опять что-то сказать, но он развернулся на пятках и пошел в сторону кабинета своего отца. — Ты знаешь, где Клинтон? — крикнула я ему в спину. Он замер. Все его тело показывало, что Дамиан напряжен. Повернув слегка голову в мою сторону, он впился глазами в мое лицо, но после этого сразу же вернулся в калибр. Он расслабился и, не сказав ответа, скрылся за поворотом. Что за чертовщина? Что за реакция у него такая?

***

Я провела рабочий день в полнейшем напряжении. С Дамианом я больше не пересекалась, как и с его другом. Но мои коленки и живот напоминали мне о плане. Дэн постоянно подходил и поддерживал, но легче не становилось. Дэниел, проносясь мимо с подносом, полным пустых бутылок, шипел: — Три часа ночи. Тележка у лифта. Не перепутай ящик, верхний! Если возьмёшь нижний, там лежит только вонючий растворитель для полов и полное разочарование! Идиот. Я запрещу ему трахаться на работе. А если он этого не послушается, то все расскажу миссис Пресли. Правильно, так и сделаю. Часы пролетели в нервной суете. Я путала заказы, роняла салфетки и один раз чуть не подала «Блэк Лэйбл» девушке, заказавшей мохито. Клиенты смотрели на меня как на слабоумную. Идеальная маскировка, ничего не скажешь. Самое ужасное или удачное было то, что мне давали, много чая со словами: «Бедная девочка, в таком возрасте и уже проблемы с головой». Я нервно улыбалась и теребила ремешок подтяжек. Без десяти три я уже пялилась на огромные часы над барной стойкой. Время словно застыло. Я мысленно повторяла инструкцию, как мантру: «Тьма. Тележка. Карта. Код. Файл. Исчезновение. Не сесть в тюрьму». Последнее было для меня самое главное. И вот стрелки слились в вертикальную линию. 3:00. Свет в главном зале не моргнул, но где-то в глубине здания послышался едва уловимый щелчок. Мой «глазок» сработал. Сердце отстучало чечетку у меня в горле. А ладони так вспотели, что я постоянно вытирала их об одежду. 3:05. Я, делая вид, что несу грязные бокалы на кухню, свернула в служебный коридор. Он был пуст и освещен тусклыми аварийными лампами. И вот она — тележка! Стояла у лифта, как и обещал Дэн. Рядом — закрытая дверь дамской уборной, откуда доносился звук воды. — Четыре минуты, Аддерли, четыре минуты! — заголосила внутренняя тревога, и одновременно с этим прошептали мои губы в пустоту. Осмотрев коридор, я поняла, что камер в этом углу не было. Интересно, почему? Я подскочила к тележке, отдернула заляпанную тряпку в верхнем ящике. Бинго! Пластиковая карта-пропуск и листок с цифрами: 7391. Я схватила их, сунула карту в карман брюк, а бумажку зажала в потной ладони. Дверь в комнату охраны была в конце коридора. Я подбежала к ней, проведя картой через считыватель. Зеленый свет. Тихий щелчок. Я вжала код. Дверь открылась. Внутри было ТЕМНО. Совершенно, абсолютно. Свет от аварийных ламп в коридоре выхватывал лишь очертания пустующего кресла и ряды мертвых мониторов. Пахло кофе и одиночеством. Охранника — того самого Генри, который ненавидит Дэна — не было. Он ушел проверять щиток! План работал! Включив фонарик телефона (спасибо, Дэн, хоть это предусмотрел и дал свой, который не так сильно лагал), я кинулась к главному компьютеру. Свет резко включился, и моя и без того ужасная тревога возобновилась с удвоенной силой. Я выключила фонарик, чтобы не мешал. Мышь шевельнулась, экран загорелся. Мои пальцы, не слушаясь, промахнулись мимо клавиш. Со второй попыткия ввела пароль администратора, который узнал Дэниел от Элинор. — Найди файл за две минуты, — панически бормотала я. Папки, папки, куча папок с датами. — Позавчера… Позавчера… — Я открыла папку с нужной датой. Там были десятки видеофайлов с названиями вроде «Кухня_юг_03» и «Коридор_склад_12». — Какой из них тебе нужен, идиот?! — завопила я на Дэна одними губами в пустоту. Времени не было. Я решила удалить всё, что было связано с кухней и подсобками за тот вечер. Десять файлов. Корзина. Очистить корзину. Глубокий вдох. Вспомнила как читала на форуме про утилиту, которая затирает данные окончательно. Скачала. Запустила. Полоса заполнилась быстро. Все сделано. Я даже сама себе пять дала в уме за такую работу. Пошарив еще несколько секунд, я ничего не нашла и решила закругляться. Я уже хотела уходить, как услышала, как начала открываться дверь. Твою мать! Что мне делать? Мои глаза панически бегали вокруг, и я наконец нашла что-то вроде шкафа. Быстро открыв его, я ввалилась внутрь и закрыла дверцу. К моим глазам начали подступать жгучие слезы, и я пыталась хоть как-то успокоиться, но не получалось. В щели шкафа я увидела, как тот самый Генри вернулся, сел за свой стол и начал что-то печатать на клавиатуре, а также пить кофе. Сделав глубокий вдох, я включила телефон Дэна, убавила в панике яркость до минимума и, найдя свой номер, написала на него сообщение. Мой телефон у него, и он должен его прочесть сто процентов, только если он не кретин. Долго ждать не пришлось, и я увидела, как он написал, что скоро меня вызволит.  Я прижала лоб к прохладной металлической стенке шкафа, пытаясь заглушить стук сердца, который, казалось, заполнил собой всю тесную темноту. Я видела, как Генри, массивный мужчина с бритым затылком, ворчливо помешивал ложечкой кофе в кружке с надписью «Генри — лучший муж в мире». Он что-то бубнил себе под нос, явно недовольный ночной сменой. И тут дверь снова открылась. В проеме возникла знакомая, внушающая ледяной ужас фигура. Дамиан. Боже, за что мне это наказание? В чем я провинилась? Наверное, нужно в церковь сходить и вымолить все грехи.  За ним, как тени, — Люциан и еще один мужчина — как подсказывал внутренний голос, это был тот самый Беннет, про которого шептал Дэн. Брат Элинор. Не комната — а дрим-тим. Я не просто облажалась, я облажалась вдвойне. Мое дыхание замерло. Генри резко вскочил, вытянувшись по стойке «смирно». — Мистер Рид, сэр. Мистер Найт. Мистер Райвли, — пробормотал он, и в его голосе не было и тени прежнего ворчания. Я вжалась в стенку шкафа и едва дышала. Закрыв рукой рот, я пыталась не издать ни звука. — Все спокойно, Генри? — голос Дамиана был ровным, деловым, но в нем слышалась усталость. Он бросил беглый взгляд на ряды мониторов, которые теперь дружно показывали картинку. Моя рука, сжимавшая телефон, вспотела еще сильнее. Поправив очки, которые так и хотели упасть с носа. Яприщурилась, чтобы в щели увидеть всех. Мое сердце колотилось очень сильно. А по телу пробежали мурашки уже не от страха, а от самого Дамиана. Интересно, что он сделает, если меня тут поймают? — Так точно, сэр. Было кратковременное отключение на профилактике, как и планировалось. Все системы вернулись в норму. — Хорошо, — Дамиан кивнул. Он повернулся к Беннету. — Так что насчет этой ситуации с твоей сестрой? Вчера все уши прожужжал, что думаешь, будто кто-то ее здесь трахнул. Беннет скрестил на груди мускулистые руки. Его взгляд был тяжелым, как гиря. — Я хочу увидеть записи. Со вчерашнего вечера. Кухня и подсобка. Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Он знает. Или догадывается. Твою мать. Генри заерзал. — Эм... с записями, мистер Райвли... вчера... технический сбой небольшой был при перезагрузке. Не все файлы, возможно, сохранились... Я замерла и в мыслях прочла все возможные молитвы, чтобы нас с Дэном не спалили. Люциан, все это время молча наблюдавший, усмехнулся, выпустив струйку дыма. — Как удобно. Сбой именно в зоне интересов. Дамиан взглянул на Генри, и в его серых глазах мелькнула искра чего-то опасного — не гнева, а скорее холодного любопытства. — Проверь, — его голос отдавал опасностью. Генри, бледнея, рухнул в кресло и застучал по клавиатуре. Я видела, как его толстые пальцы дрожали. Он открыл ту самую папку. Ту, которую я почти опустошила. — Вот... видите, мистер Рид, файлы... они... некоторые отсутствуют... И не только на кухне и подсобке был сбой, но в главном помещении, и баре, и также… главный вход. В комнате повисла гробовая тишина. Дамиан не двигался, но его плечи напряглись. Беннет издал низкое рычание. — Что это значит, «отсутствуют»? — его голос прогремел, как раскат грома в маленькой комнате. Генри съежился. И в этот самый момент, когда напряжение достигло пика, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проеме, задыхаясь и с выпученными от искусственного ужаса глазами, стоял Дэниел. Он выглядел так, словно видел привидение. Пресли выглядел потрепанным, но в моих глазах он был как ангел-хранитель, который пришел спасать грешную душу. Я едва сдержала всхлип радости и заерзала на месте. — Мистер Рид! Срочно! На кухне... там... я не знаю, что случилось! Всю плиту залило, и оттуда идет черный дым, и что-то шипит! Кажется, что-то вот-вот взорвется! Это была настолько плохая, настолько театральная ложь, что я внутри похолодела от ужаса. Идиот, они же никогда не поверят! Все мое ликование сменилось ужасом от актерской игры Дэна. Значит, планы по фильмам мы умеем придумывать, а врать нормально — нет? Идиота кусок. Но эффект был мгновенным. Беннет, чья сестра работала на той кухне, рванул к двери первым. Люциан бросил быстрый, оценивающий взгляд на Дамиана и последовал за ним. Дамиан на секунду задержался. Его взгляд скользнул по бледному, как полотно, лицу Генри, по экранам компьютера... и остановился на шкафу, где я пряталась. Мне показалось, что его глаза сузились, будто он что-то почуял.  Но затем он резко развернулся. — Разберись с этим, Генри. Я хочу полный отчет утром, — бросил он через плечо и вышел вслед за другими, увлекая за собой ошалевшего Дэна. Дверь захлопнулась. Генри остался один. Он тяжело дышал, вытирая пот со лба. Потом с новой силой набросился на клавиатуру, отчаянно пытаясь восстановить файлы или понять, что произошло. Это был мой шанс. Единственный. Я приоткрыла дверцу шкафа на сантиметр и опять молилась всем богам, чтобы она не скрипнула. Генри сидел спиной, полностью поглощенный экраном. Он резко замер и повернулся в мою сторону, от чего я опять вжалась в стенку шкафа. — Твою мать, — прошипел он. Все, мне капец. Спасибо, мама, что родила. Возможно, я буду скучать по тебе в тюрьме. Генри встал и начал подходить все ближе и ближе. — Опять этот гребаный шкаф открывается постоянно. В следующее мгновение шкаф захлопнулся на ключ. Широко распахнув глаза, я смотрела в темноту. Что за день-то сегодня такой? Мышцы заныли в этом тесном пространстве. Подняв одну и другую руку, я пыталась аккуратно размять их. Хоть это у меня получилось. Достав телефон Дэниела, я написала ему единственное сообщение. Я: Я не выбралась. Меня заперли в шкафу. Спаси меня срочно. Мармеладка: Твою мать. Я что-то придумаю. Сиди и не рыпайся. Прости меня, пожалуйста. Прикрыв веки, я пыталась считать, начиная с пяти тысяч и заканчивая нулем. Это поможет мне успокоиться. Я на это надеюсь. Я в полной заднице.