if this is the end…

Примечания автора: Мне немного не нравится, как всё написано в этой главе, но ничего страшного. Просто не обращайте внимания на всю эту глупость и сосредоточьтесь на сюжете. В следующие пару дней Уилл действительно старается выходить из палаты Майка. Ему неприятно это признавать, но, возможно, его мама была права. Небольшое время, проведённое вдали от Майка, идёт ему на пользу. После таких прогулок по больнице он чувствует себя намного бодрее. Разве не с этого всё началось? С желания Уилла держаться подальше от Майка? А когда его целью стало оставаться как можно ближе к нему? Как он предполагает, примерно в то время, когда его чуть не съел демогоргон. Уилл обычно тайком выбирается из комнаты до того, как Майк проснётся, чтобы быстро позавтракать, бродя по коридорам дольше, чем это необходимо. Майк все еще спит, когда он возвращается, но Уилл никогда об этом не говорит. Уилл чувствует себя предателем, оставляя его вот так. Ему просто нравится немного очистить свой разум — выбраться из состояния, когда все его мысли заняты Майком. Зона, свободная от Майка, так сказать.Иногда он берёт с собой свой скетчбук, чтобы рисовать других пациентов за утренним кофе. Больница – это практически золотая жила для художников; здесь так много людей с самыми разными историями. На лицах каждого пациента отражается сложная палитра эмоций – Уилл надеется передать их должным образом. Он только что закончил рисовать молодую мать, пытающуюся накормить свою дочь яблочным пюре. Ее волосы собраны в небрежный хвостик, мешки под глазами настолько глубокие, что стали центром внимания на рисунке Уилла. Дочь отказывается есть, скрещивает руки и топает ногами. Мать выглядит так, будто вот-вот расплачется. Уилл чувствует, что малышка — не тот человек, из-за которого они здесь. Уилл берет свой блокнот и направляется обратно в палату Майка — сейчас лишком ранее утро, чтобы чувствовать себя так депрессивно. Приближаясь к двери, он внезапно останавливается, услышав приглушенные голоса внутри. - ...здесь ради тебя, — говорит Нэнси приглушенно и едва слышно. Ему не следует подслушивать. Это явно личный разговор. Никто не говорит "Я здесь ради тебя" просто так. Особенно эмоционально подавленные братья и сестры, которым в детстве никогда не доставалось семейной любви. Майк снова расстроен? Обычно этим занимается Уилл. Он специально скрывал, или Уилл просто не оказался на месте, когда Майк в нем нуждался? Или Нэнси расстроена? Ей так же тяжело, как и Уиллу? Определенно. Он это чувствует. Просто для нее несвойственно говорить об этом. - Ты жалеешь об этом? — спрашивает Нэнси за дверью. Сердце Уилла замирает. Они говорят о нем. Они говорят о той ночи. Майк сначала сказал ему, что нет — что он не жалеет. Уилл никогда в это не верил. Это его шанс проверить, лжет ли он. Уилл затаивает дыхание, прижимая ухо к двери. - Нет, — тут же отрицает Майк. — Нет, ты же знаешь. Я имею в виду, я жалею, что не остановил его раньше. Или не заставил его вернуться домой со мной. Но--я ни в коем случае не жалею о том, что был там. Уилл чувствует, как по щеке катится слеза. После всего произошедшего Майк всё ещё на его стороне. Хотя это целиком его вина, и Майк это признаёт, он понимает, что не ведя себя так, Уилл бы предотвратил всю эту ситуацию. Каким-то образом признание Майка заставляет его чувствовать себя виноватым больше, чем когда-либо прежде. - Тебе не нужно всё время притворяться, знаешь ли, — говорит Нэнси. — Они бы поняли. Я имею в виду, лгать другим — это одно, но Уиллу? Он бы хотел знать, если тебе тяжело со всем этим. - Мне приходится. Уилл уже-- - Что ты здесь делаешь? - Джонатан внезапно спрашивает через плечо Уилла, заставляя того чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Он тихо шикает на него и прилаживает указательный палец к губам Джонатана, умоляюще глядя ему в глаза. Уилл напрягает слух, пытаясь расслышать хоть какой-то шум за дверью, но тот затих. Либо он слишком далеко от голосов, чтобы их расслышать, либо они просто замолчали из-за шороха в коридоре. Серьезно? Джонатан должен был появиться именно сейчас? Как раз тогда, когда Майк собирался объяснить, почему именно Уилл является причиной того, что он больше не может быть честным со своими друзьями? Майк страдает, и никто об этом даже не знает. Из-за Уилла. Он вздрагивает, когда дверь перед ними внезапно открывается. - Привет, Нэнси, — невнятно здоровается Джонатан, его губы всё ещё прижаты пальцем. Уилл поспешно опускает руку, чтобы скрыть улики. - Уилл, — коротко и предупреждающе отвечает Нэнси. Он оборачивается и видит её скрещенные руки и равнодушное выражение лица. Ему конец. Ему точно конец. Почему он решил подслушать чужой разговор? Да ещё и с Нэнси? Она хватает его за запястье и втаскивает в комнату, указывая пальцем на него и на Майка. - Говори, — требует она, прежде чем присоединиться к Джонатану в коридоре, захлопнув за собой дверь. - Уилл,— говорит Майк, как и его сестра, после примерно десяти секунд невыносимого молчания. Он в полной заднице. - Да? — кротко отвечает он, почти не глядя в глаза. Он знает, что всё испортил. Он чертовски ошибся. Он просто надеется, что не совсем потерял доверие Майка. - Что ты делал? - Прости, — говорит Уилл вместо ответа, потому что в этом нет необходимости. Майк знает, что он делал. Он просто хотел, чтобы тот признался. - Я не хотел подслушивать. - Да, хотел! — вскрикивает Майк, недоверчиво размахивая рукой. - Ты явно хотел! Уилл замирает, резко вдыхая. Майк кричит на него. Майк никогда на него не кричит. Он может пересчитать такие случаи на пальцах одной руки. В первый раз это случилось, когда им было шесть, и Уилл сломал одну из его фигурок; всё закончилось тем, что Уилл рыдал, извиняясь, на полу его комнаты, будучи уверен, что Майк отреагирует так же, как и его отец. С тех пор Майк старался не повышать голос в его присутствии. После этого подобное случалось всего два раза: один раз в гараже Майка в дождливый вечер и один раз на роликовом катке. Что-то внутри него ломается. Он чувствует, что начинает злиться на Майка — за то, что тот солгал ему, за то, что обвинил его, за то, что накричал на него. Это неразумно, он знает, но он не может удержаться от того, чтобы давать отпор каждый раз, когда Майк начинает спор; Уилл никогда не мог быть таким же смелым рядом с кем-либо, кроме Майка. - Ну ты же солгал мне! Ты бы когда-нибудь сказал мне правду, если бы я её случайно не услышал? - Я не лгал, я просто решил тебе не говорить, — уклончиво отвечает Майк, почти бормоча. Он определенно лгал. Даже если не считать умалчивания, Уилл почти уверен, что Майк уверял его, что с ним все в порядке, каждый день на этой неделе. - И что я должен был делать? Говорить, что я постоянно чувствую себя ужасно? Ты и так извиняешься каждый раз, когда мне хоть немного некомфортно, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя еще более виноватым, — признается он, и в его голосе слышится скорее искренность, чем гнев. Вся эта ссора мгновенно растворяется. Майк солгал ради него? Потому что не хотел, чтобы тот чувствовал себя виноватым? Теперь Уилл просто чувствует себя придурком. Он был так поглощен попытками очистить свою совесть, что не подумал,как это повлияет на Майка — какое давление он будет испытывать, стремясь как можно быстрее выздороветь. Извинения не залечат раны Майка. Они лишь смягчают его собственную вину. Уилл подходит к Майку и садится на один из стульев. - Обещаю перестать извиняться. - брови Майка удивленно поднимаются, он улыбается и открывает рот, чтобы заговорить. - Если,— продолжает Уилл, перебивая его поднятым пальцем, — ты расскажешь мне, что происходит. Майк на мгновение замолкает, обдумывая предложение, прежде чем кивнуть в знак согласия. - Хорошо. Но, пожалуйста, не чувствуй себя виноватым. Это не твоя вина — просто я так чувствую. Уилл прикусывает язык, прежде чем успевает возразить. Это не принесет пользы ни одному из них. Дело не в нем. Майку не нужно сейчас его успокаивать. Вместо этого он кивает. - Я просто немного боюсь, наверное? — начинает Майк, глядя вниз, где он вертит край одеяла. - Мой глаз--ну, не так уж и плох. Мне немного сложно привыкнуть к новой перспективе — восприятие глубины совсем сбилось и я вздрагиваю, когда просыпаюсь и кто-то говорит слева от меня, потому что я не знаю, что он там, — но с этим я справляюсь. Настоящая проблема — моя рука. Уилл наклоняется ближе, кладя руку на руку Майка, чтобы подбодрить его. Это был глупый поступок. Ему следовало положить руку ему на плечо — парни же ложат друг другу руку на плечу, верно? Это же просто кричит о романтике. Однако Майк не жалуется. Он поворачивает ладонь вверх и переплетает их пальцы, словно не осознавая этого. Уилл так шокирован, что едва не прослушивает следующие слова Майка. - Я не знаю, как буду жить без неё. Я ничего не могу делать. С тех пор, как я очнулся, я так сильно зависим от тебя, от моей мамы и от Нэнси, потому что слишком боюсь пробовать что-то делать самостоятельно. А вдруг у меня не получится? Как я буду готовить еду, водить машину или мыть волосы? А вдруг я упаду и не смогу подняться? Я просто--я скучаю по своей руке. Я скучаю по этому куску тела. Знаю, это глупо, но я так сильно хочу её вернуть, что меня тошнит. Уилл даже не может представить, что чувствует Майк. Внезапно проснуться только с одной рукой и смириться с тем, что так будет всю оставшуюся жизнь? Это так тяжело. Единственный человек, который хоть как-то может понять, через что сейчас проходит Майк, находится в коме. - Тебе не обязательно всё делать самому, — пытается сказать Уилл, хотя и понимает, что это не сможет полностью всё исправить. - Я здесь для тебя. Всегда. Что бы тебе ни понадобилось. Майк грустно улыбается ему. - Спасибо, но ты не можешь делать за меня всё. В какой-то момент мне придётся учиться. Уилл будет делать за него всё. До конца их жизни. Он будет личным медбратом Майка, пока они не состарятся. Однако он не может раскрыть это, поэтому решает подойти к вопросу с другой стороны. - Ну, я уверен, что ты сможешь научиться. Ты быстро учишься. И не обязательно всему сразу. Просто делай одно за другим, хорошо? Майк кивает. - Наверное, — вздыхает он, хотя Уилл понимает, что Майк благодарен за эти слова. Всё равно это разочаровывает, думает он. Решения его ситуации нет. - Спасибо. Это действительно помогло. Ты такой умный. Уилл краснеет, опускает голову и сдерживает улыбку. - Спасибо. То есть, не совсем. Я просто-- - он снова поднимает голову и видит, что Майк смотрит на него с весельем в глазах. Он такой чертовски очевидный. - Прекрати, — бесполезно бормочет он, краснея ещё сильнее. - Я ничего не делаю, — невинно говорит Майк, отпуская руку Уилла. Хотя он слегка улыбается, Уилл всё ещё видит в его глазах нотку грусти. Он изо всех сил старается быть в порядке, но у него это не получается. Он больше не может притворяться — не так, чтобы Уилл этого не заметил. - Эй, знаешь что? — подбадривает он, толкая Майка в руку. Он знает, как его подбодрить. - Что? - Когда ты спал, Нэнси сказала, что ты один из её самых любимых людей, — говорит Уилл. - Но она также сказала, что я твой любимый человек, так что я не знаю, насколько ты можешь ей доверять,— бормочет он, в конце переходя в почти неразборчивое бормотание, и смущенно пожимает плечами. Зачем он это сказал? - Ты мой любимый человек, — отвечает Майк, нахмурив брови от недоумения, словно это факт, который Уилл уже должен был знать. Но это не так. Это вообще не факт. Он не любимый человек Майка. Он не может им быть. - Уилл, ты же знаешь, что ты мой любимый человек, верно? Очевидно, нет. Он молчит, предпочитая смотреть на простыни. - Кто же ещё это может быть? — тихо смеётся Майк, изо всех сил стараясь посмотреть ему в глаза. - Оди, Лукас, Дастин… — говорит он, список бесконечен. Кто угодно, только не я. - Уилл, я почти уверен, что ты единственный, кому я на этой неделе не говорил убираться к чёрту из моей комнаты. В смысле, остальные замечательные, — он пожимает плечами, мягко кладя руку обратно на руку Уилла, — но они не ты. Он не может говорить такие вещи. Он не может просто заставлять сердце Уилла биться чаще, когда ему вздумается. Может. Может, и делает. Постоянно. - Но Нэнси, — Майк внезапно меняет тему, голос становится громче и резче, чем прежде, когда он был таким мягким и спокойным. — Она правда сказала, что я её любимчик? Уилл слегка кивает, немного дергаясь от пережитого. Похоже, их момент закончился. Всегда кажется, что между ними все заканчивается слишком быстро — словно что-то нарастает, нарастает и нарастает, но прямо перед тем, как оно должно щёлкнуть, приводя все в движение, кто-то нажимает кнопку "выключить". Обычно Джонатан. И их друзья тоже. Но в последнее время это Майк. - Да, — он продолжает кивать, как идиот. - Странно, правда? Она, знаешь, пыталась со мной подружиться. Сказала, что любит тебя, или что-то в этом роде. Майк недоверчиво морщит нос. - Не может быть. Она, наверное, пыталась тебя напугать, чтобы просто поиздеваться надо мной. Или украсть тебя. Что бы она тебе ни предлагала, не слушай ее. Ты все еще на моей стороне, верно? - Конечно, — обещает Уилл, кладя другую руку на руку Майка. — Я всегда на твоей стороне. Но не проходит и пяти часов, как Уиллу не терпится сбежать от Майка. Он любит его — правда любит, — но в этой больничной палате душно, особенно с пятью людьми, которые сейчас в ней находятся. Ему нужна ещё одна прогулка. Он ненавидит оставлять Майка совсем одного — ну то есть наедине с Лукасом, Дастином и Оди. Майк, наверное, тоже задыхается; даже больше, чем Уилл, ведь он застрял здесь почти на две недели. Он не может уйти, а Уилл бросает его, потому что может. Больше никаких "извини", — напоминает он себе, вставая со стула и направляясь к двери. Теперь он должен жить для себя. Он не может принимать каждое решение, основываясь на Майке. - Куда ты идёшь, Уилл? - Дастин спрашивает, прежде чем тот успевает незаметно уйти. Черт. Так близко. - Ээ, — Уилл оборачивается, все взгляды устремлены на него, включая разочарованный взгляд Майка. - Просто--выйду. Я сейчас вернусь, — заверяет он, обращаясь именно к Майку. Вот и результат того, что он мысленно не учёл его мнение. - Приключение? Звучит заманчиво, я согласен, — говорит Дастин, выходя в коридор, приглашение ему не требуется. Уилл не возражает. Смысл в том, чтобы уйти от Майка, а не от всех остальных. Прежде чем Уилл успевает закрыть за ними дверь, он в последний раз оглядывается через плечо на Майка. Тот всё ещё смотрит на Уилла щенячьими глазками, способными околдовать кого угодно, и почти дуется. Уилл даже думает, что он делает это не специально. Ладно. Ему нужно перестать жалеть Майка. Он отряхивается и следует за Дастином, который уже немного ушёл вперёд. После навещания торгового автомата они находят укромную лавку, Дастин взял печенье в форме животных. Он разрывает пакет и сразу же запихивает половину в рот. - Чувак, как же я скучал по ним. Помнишь, в начальной школе я каждый день приносил их на перемены? - Помню, — говорит Уилл, смеясь над воспоминанием. - Но ты отказывался делиться ими. - Ну, это же была моя вкусность, — возражает он с набитым ртом. - Я не понимаю, почему вы все так настаивали на объединении ресурсов, когда могли просто есть свою еду. Извини, но я не думаю, что печенье "Орео" и крендельки хорошо сочетаются по вкусу. Они действительно хорошо сочетались. Настоящая проблема заключалась в боли в животе, которая появлялась после смешивания их с чипсами "Доритос" Лукаса. - Это был настоящий пир, — поправляет он. - Ты просто злишься, потому что пропустил замечательную традицию. А она началась только потому, что Майк захотел поделиться со мной своей едой. У меня нечего не было, и я боялся попросить маму, потому что знал, что денег и так не хватает. Он просто был добр. Дастин драматично вздыхает, закатывая глаза. - Да-да, он джентльмен. Кстати, о тебе и Майке — как у вас дела? Вы проводите довольно много времени вместе. О, отлично. Вот оно. Странные взгляды, намеки типо "ты можешь мне рассказать". Ему это уже надоело. Сколько раз ему еще нужно признаваться? Нельзя ли просто рассказать одному человеку и попросить его передать это дальше? Опубликовать в газете? Даже после всех этих тренировок, он все еще нервничает. Возможно, это самое худшее. Он устал от эмоциональных потрясений. Он просто хочет поскорее с этим покончить — как сорвать пластырь. Уилл делает глубокий вдох и собирается с духом, вспотевшие руки крепко сжимают штанины. Нечего страшного. Нечего страшного. - Я гей и влюблен в него, — выпаливает он, задыхаясь к концу короткой фразы. Он нерешительно смотрит на Дастина, который сидит, застыв на месте, с нахмуренным лбом и открытой челюстью, в полном шоке. Слишком прямолинейно? Наверное, слишком прямолинейно. - Оу, — начинает Дастин, быстро моргая, словно Уилл его ударил. Прямо в лицо. - Спасибо, что сказал? Я просто хотел спросить, не устали вы ещё друг от друга, но это круто. Да, это--конечно. Уилл стонет, закрывая лицо руками. Какой же он идиот. - Ну-ну, — Дастин снисходительно похлопывает его по спине. Уиллу хочется испариться. - Извини, я знаю, что ты мог неправильно понять мои слова. Я не пытался тебя подловить, или что-то в этом роде. - Нет, нет, всё в порядке, — отмахивается Уилл, прикрывая рот руками. - Я всё равно собирался тебе сказать. Просто--я уже пять раз вёл этот разговор с тех пор, как приехал сюда. Я как бы ожидал, что ты в конце концов что-нибудь такое скажешь. - Пять раз? — восклицает он. - Боже, ты можешь немного успокоиться, знаешь ли. Кому ты уже сказал? - Майку, Джонатану, Нэнси, Оди и Лукасу, — он перечисляет на пальцах. - Но технически Джонатан уже знал. - Чувак! — Дастин толкает его в плечо, заставляя Уилла наконец прийти в себя. - Ты сказал Нэнси раньше меня? Я думал, мы друзья! Уилл улыбается, наконец почувствовав умиротворение. Вот и всё. Все его друзья знают, и их это устраивает. Ему больше никогда не придётся об этом беспокоиться. По крайней мере, до тех пор, пока не проснётся Макс, но он сомневается, что у крутой скейтбордистки из Калифорнии возникнут с этим какие-либо проблемы. - Это не моя вина — она подкараулила меня! И на самом деле я даже ничего ей не говорил. - Будь прокляты её детективные способности, — говорит Дастин, заставляя их обоих рассмеяться. Уилл кладёт голову ему на плечо, и Дастин не возражает, обнимая его сбоку. - Все хорошо к тебе относятся? Или мне нужно с ними поговорить? - Нет, все замечательно. Честно говоря, я немного боюсь, что всё это окажется сном. - А как насчёт твоей мамы? Она знает? Уилл качает головой. - Не совсем. Наверное, мне стоит ей скоро рассказать, но… не знаю. - Ты думаешь, она не одобрит? — спрашивает Дастин, и Уилл пожимает плечами. Дело не в том, что он думает, что она будет против него, просто--ну, у него не самые лучшие отношения с родителями. Никогда не знаешь наверняка. - Уилл, ты знаком со своей мамой? Она буквально самая поддерживающая мать, которую я когда-либо встречал. Она бы разрешила тебе стать серийным убийцей, если бы ты захотел. - Знаю, знаю, — говорит Уилл. Он самый младший в семье. Он думает, что мама злилась на него только тогда, когда он забывал позвонить домой после того, как приходил к Майку на ночёвку. Его точно не выгонят — у неё ужасная тревога разлуки. Но-- — Просто ставки выше. Без обид, но у меня могут быть ещё друзья. Другой мамы у меня не будет. - Тебе она не понадобится, — обещает он, толкая Уилла. - У тебя уже лучшая. Это правда. Он не хочет другую маму. Просто не может избавиться от страха потерять её навсегда. - Но--эй, — продолжает Дастин, чувствуя, что он всё ещё не уверен. - Ты же знаешь, что она совсем не похожа на твоего отца. Если бы была, они бы, наверное, до сих пор были вместе. Да, он тоже так думает. Они действительно полные противоположности. Он понятия не имеет, как они сошлись и почему кто-то вообще решил, что их брак — хорошая идея. Если его отец — злодей, то его мать — воплощение добра. - Да. Спасибо, Дастин. - Не за что. - он высыпает крошки со дна пакета себе в рот и скомкивает его. Уилл морщится; мелкие крошки — это, пожалуй, худшая текстура в мире. Дастин швыряет пакет в мусорное ведро рядом с ними, едва не промахнувшись. Хорошо, что Лукас единственный из них, кто решил заняться баскетболом. - Готов возвращаться? - он встаёт, протягивая руку Уиллу. - Наверное, — вздыхает Уилл, позволяя себя поднять. - Ох, ты действительно устал от Майка, — усмехается Дастин, ведя их по коридору. Уилл даже не пытается это отрицать. Как бы сильно он его ни любил, тяжело быть с кем-то двадцать четыре часа в сутки. Как только они возвращаются в комнату, Уилл замирает. Оди сидит, запустив руки в волосы Майка, а тот ничего не делает. Кажется, ему это даже нравится, потому что он улыбается шире, чем за долгое время. Его голова наклонена к ней и ни один из них даже не поднимает глаз, когда Уилл входит. Это волосы Уилла. Майк — его. Ого. Нет, это не так. Он даже близко не принадлежит Уиллу. То, что Майк не против того, что у Уилла есть к нему симпатия, не означает, что он принадлежит Уиллу. У него нет права ревновать сейчас. Но это так, потому что Оди знает, что он ему нравится. Как она могла? После обещания, что между ними ничего нет, она набрасывается на него, как только Уилл отворачивается? - О, привет, ребята, — наконец замечает их Лукас, махая рукой. Майк быстро переводит взгляд на дверь, выпрямляясь. - Уилл, — его глаза странно смягчаются, когда он его видит. - Ты вернулся. - Да, — Уилл подходит к нему, занимая место миссис Уилер слева от Майка, так как его место занял Лукас. Приблизившись, он замечает две заколки с обеих сторон волос Майка, убирающие волосы с лица. Они жёлтые — её. Вот что она делала. Он встречается с ней взглядом через всю комнату, и она просто невинно улыбается ему в ответ. Он такой придурок. Ревнивый придурок. - Они хорошо выглядят? - Майк спрашивает его, пока Уилл снова сосредотачивается на том, как заколки заставляют его лицо светлеть. - Они очень красивые, - говорит он, легонько касаясь той, что справа. - Обещаешь? — настаивает Майк, ухмыляясь ему так, что Уилл понимает, что тот шутит. Странная шутка — от неё у него бабочки в животе порхают. - Конечно, — кивает он в ответ, притворяясь серьезным. Ему хочется поцеловать лоб, который теперь открылся ему. - Волосы снова становятся грязными, — небрежно замечает Майк, так тихо, что остальным пришлось бы специально постараться, чтобы услышать. - Поэтому мы их и убрали назад. — Хочешь сам попробовать помыть их? — предлагает Уилл. Это может быть неплохим началом — Майк справится без особых проблем. Или, по крайней мере, с минимальной помощью. Майк качает головой. Может, и нет. — Хорошо. Я помогу. Он говорил серьезно. Он будет помогать Майку до самой смерти. — Спасибо, — Майк улыбается ему нежно и сладко. Уилл так влюблен. — Уилл, ты серьезно с ним флиртуешь? — перебивает Дастин. — Ты смелый, чувак. — Нет, — Уилл тут же протестует, широко раскрыв рот от изумления. Он не флиртует с Майком. Это было бы совершенно неуместно. — Я забочусь о нём. Ему нравится. — Это одно и то же, — вставляет Лукас, не внося никакой помощи. Это не одно и то же — думает Уилл. - Если ты предлагаешь это тому, кто тебе нравится - ты флиртуешь. Кроме того, я уверен, ты рассказал Дастину, потому что он корчит мне рожи с тех пор, как вы двое начали вот это вот. - Это не флирт! — настаивает он. - Флирт используется с целью завоевать расположение человека. Я этого не делаю. Я этого не делаю, клянусь, — повторяет он Майку в панике, широко раскрыв глаза. Меньше всего ему хочется, чтобы Майк подумал, что он пытается его соблазнить. — Знаю, — успокаивающе говорит Майк. — Это просто забота. Но, я имею в виду, я был бы не против, если бы ты флиртовал. Что? Это точно не правда. Уилл был бы против, если бы к нему начала приставать девушка. Он просто пытается быть милым. Лукас странно на него смотрит. — Нет, в смысле… — пытается оправдаться Майк. — Это же Уилл. Ну же. Скажите, что вам бы это хотя бы немного понравилось бы. А? Лукас и Дастин поворачиваются к Уиллу и оценивающе оглядывают его с ног до головы. Теперь это просто неловко. Почему на него пялятся его три лучших друга, пока он просто нечего не делает? — В смысле, он прав, — говорит Дастин Лукасу. — Он — просто находка. — Да, — говорит Майк. — видите? И ты можешь потренироваться на мне. Для своего будущего парня или типо того. - Уиллу не нужно практиковаться, — заявляет Дастин так, будто предложение Майка было абсурдным. - У него дар от рождения. Нет, у него нет никакого дара. Он с самого начала даже не пытался флиртовать. - Серьезно, — соглашается Лукас. - Попробуй на мне, Уилл. - Попробовать… по флиртовать? — спрашивает он. Наверняка он имел в виду не это. - Да, — кивает он, к ужасу Уилла. - Я не могу--Лукас, я не могу с тобой по флиртовать, — шепчет Уилл, словно кто-то рядом может их подслушать. Боже упаси, чтобы кто-нибудь узнал, что он гей. Это было бы просто кошмарно. - Почему нет? — отвечает он, почти обиженно. - Ты флиртовал с Майком. Что? Ты не можешь придумать ничего, что тебе бы нравилось во мне? - Нет! — кричит он. Проблема точно не в этом. Если бы он уже не был без ума от Майка, Лукас был бы на втором месте. - Просто-- разве это не странно для тебя? - Совсем нет. — пожимает плечами Лукас. Неужели ему действительно нужно это делать? Одно дело сказать Майку, что он симпатичный, в безопасности уединения их палаты, но так? Где все на него смотрят? Он ненавидит такое внимание. Прежде чем он успевает произнести хоть что-то, его рыцарь в сияющих доспехах приходит ему на помощь. - Уиллу не нужно этого делать, если ему некомфортно, — говорит Майк, сжав губы. - Почему? Чтобы ты мог присвоить себе весь флирт? — обвиняет Дастин, указывая на него пальцем. Майк пожимает плечами, самодовольно улыбаясь. - Эй, если Уилл хочет делать комплименты только мне, я ничего не могу с этим поделать. Я просто лучше--- - Заткнись, к черту! — закатывает глаза Дастин. Он поворачивается к Уиллу, устав от бреда Майка. - Он же не пользуется тобой, правда? - Что? — спрашивает Уилл, совершенно сбитый с толку. Как он может этим пользоваться? - Ну, он знает, что нравится тебе, — объясняет он. - Ты уверен, что он не просто использует тебя для комплиментов? - Нет, — категорически говорит он. - Нет, это не так. Он делает мне одолжение, честно. Мне нравится делать ему комплименты. Я могу говорить ему то, что всегда хотел сказать, а он чувствовать себя хорошо. Это выигрыш и выигрыш. - Да, он прав, — добавляет Майк после того, как Оди слишком резко смотрит на него. - Хорошо, — соглашается она, критически оценивая его взглядом. - Но помни. Он мой брат — ты всего лишь мой бывший. - Ты только что угрожала мне? — он недоверчиво спрашивает, подняв брови туда, где была бы его челка, не будь она заколота. — Извини, я думал, мы снова друзья. — Посмотрим, — зловеще отвечает она. Оди искоса смотрит на Майка и слегка улыбается. Они точно лучшие друзья. Как ни странно, этот факт не вызывает у Уилла ревности. В конце концов, он — любимый человек Майка.