Неупокоенные

У них есть время всё обдумать, и ещё тысячу раз всё обдумать — они проводят вдвоём в пещере несколько дней. Вэй Усянь устраивает ещё пару истерик, но всё же приходит к смирению с очевидным и неизбежным. Они попали в прошлое. Вся их жизнь, всё, что они выстраивали десятилетиями — там, позади, превратилось в пыль (опять), и они в прошлом, в пещере Черепахи-Губительницы, только что убили Черепаху-Губительницу и заполучили проклятый меч. Это значит, что впереди война, и не родились ещё никто из его учеников: ни Хань Мэйфэнь, ни Се Тин, ни маленький А-Циу; ни его внук Цзинь Лэй — сын Цзинь Лина, ни даже сам Цзинь Лин. Половина его мира канула в небытие, и до рождения самых дорогих ему людей ждать ещё много десятилетий. Это если они вообще родятся, думает Вэй Усянь, но тут же отгоняет от себя эту мысль как слишком ужасную. А ещё — ещё это значит, что живы Цзян Фэнмянь и мадам Юй, и жива Цзян Янли. Жива Вэнь Цин и жив Вэнь Нин – по-настоящему жив – но живы и Вэнь Жохань и Вэнь Чао и все остальные Вэни. И где-то там, наверное, уже родился маленький Сычжуй. Вэнь Юань. Живы все адепты ордена Цзян, с которыми Вэй Усянь провёл детство. Живы их боевые товарищи и тысячи мирных крестьян, которых забрала война. И они с Лань Чжанем живы тоже. Вэй Усянь почти уверен, что там, где он, налетев на стол, нарушил нормальный ход установки, которая… каким-то образом вытягивала Стигийскую Тигриную Печать в пространство вне временного хода, он полагал — там они умерли. Они все. Лохматая девчонка так точно — он видел, как её разрывало на части. И Лань Чжаня… Лань Чжаня тоже. Вэй Усянь сглатывает. Эту мысль он тоже отгоняет подальше — как несбывшееся и несущественное сейчас. Он почти уверен, что там, откуда они пришли, их больше нет в живых. Но здесь — здесь у них впереди целая жизнь, которую, похоже, им предстоит прожить заново. По-другому. Лань Чжань воспринимает всё это не так бурно, но это же Лань Чжань. Один раз он даже не медитирует, но так глубоко уходит в себя, что Вэй Усянь начинает всерьёз беспокоиться, — и выныривает из задумчивости через несколько часов с чем-то вроде определённости во взгляде. С тех пор он кажется безмятежным — ну, не то чтобы прямо-таки его обычная безмятежность, но на фоне происходящих невообразимых вещей вполне считается, как решает Вэй Усянь. Они проводят часы за обсуждением того, что им делать дальше. Говорит в основном Вэй Усянь, как и всегда — считывает с лица Лань Чжаня и из его тихих звуков (с годами Вэй Усянь научился различать целую гамму «мгм» и «угу» — одобрительных, восклицательных, отрицательных, вопросительных, всё многообразие чувств человеческой души) подсказки, на основе которых формулирует возражения за обе стороны, сидя под боком у Лань Чжаня, осторожно, чтобы не потревожить перевязанные раны (раны, а не «царапины», Лань Чжань, тебя до кости порезало!), гладит его по волосам, распутывает слипшиеся пряди. Мыть их тут бессмысленно — в воде всё ещё плавает труп Черепахи-Губительницы, но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не попытался что-то сделать в любом случае. Разрабатывается план, придумываются тактики для разных ситуаций. Иногда Вэй Усяню кажется, что они на военном совете, разрабатывают стратегию против всего мира, когда как это всего лишь они с Лань Чжанем, в чужих (своих) телах, собираются притворяться, будто ничего не произошло. Из них двоих память лучше у Лань Чжаня, и он расписывает для Вэй Усяня все существенные события ближайшего будущего и недавнего прошлого, которые только может вытащить из своей черепной коробки (а помещается туда немало. Вэй Усянь впечатлён). Вэй Усянь добавляет несколько вещей от себя и записывает ещё целую кучу всего, в основном об ордене Цзян, что не известно Лань Чжаню. Получается, впрочем, значительно меньше, к некоторому его смущению. В расход идёт единственный найденный источник бумаги — книжка с изречениями основателей клана Вэнь. В качестве чернил Вэй Усянь набирает в снятую с одного из трупов Вэней фляжку крови Черепахи-Губительницы. Туда и обратно он прыгает по выглядывающим из-под поверхности воды чёрным камням, оставшимся от битвы, и на его пути обратно Лань Чжань обеспокоенно-неодобрительно спрашивает — «Почему не труп?» — махнув рукой в сторону того же Вэня, который лишился фляжки, и Вэй Усянь, отмахнувшись, хочет пояснить, что он может быть, только может быть, надеялся взять с собой остатки и исследовать их на предмет потенциального использования в… и в этот момент, поскользнувшись во время слишком активной жестикуляции, плюхается спиной в воду. Теперь, выловленный у берега и вытянутый из воды (Лань Чжань, хватит, ты ранен, у тебя нога сломана, тебе нельзя напрягаться! Ты такой хрупкий в этом теле!), снявший с себя промокшую одежду Вэй Усянь лежит, свернувшись под тёплым боком Лань Чжаня, и старательно вспоминает события сорокалетней (и это для него сорокалетней! Для Лань Чжаня прошло ещё больше) давности. Лань Чжань тоже вспоминает, и записывает. На полях, по соседству с тягомотными рассуждениями о нелепых изречениях великих Вэней прошлого, летят строки, начертанные тёмной кровью вековой твари и заточенной палочкой. У Лань Чжаня, несмотря на никуда не годный инструмент, получается очень аккуратно (ещё бы). И много. Вэй Усянь и вполовину столько же не может вспомнить. Лань Чжань заполняет страницы книги их общими, скрупулёзно собранными по частицам и отсортированными по времени воспоминаниями. Добавляет известные факты. Добавляет логические цепочки. Книгу они с собой не собираются забирать — она, разумеется, подлежит уничтожению, слишком ценная и опасная информация перемежает скучные слова о человеческих добродетелях. Они перечитывают несколько раз страницу за страницей вместе. Лань Чжань — про себя, Вэй Усянь — полушёпотом. Потом Лань Чжань захлопывает книгу и вручает её Вэй Усяню. — Учи. Глядя на обложку, где вытиснено: «Лучшие произведения Ордена Цишань Вэнь», Вэй Усянь не может сдержать истерического хихиканья. Он учит, конечно. Они договариваются о том, кому они могут раскрыться. Оба согласны с тем, что чем меньше людей будут посвящены в тайну их… путешествия душ? общего пророческого видения? перемещения во времени? — тем лучше. Оба согласны с тем, что полностью сохранить это между ними двоими не удастся. Они изменились. Они оба стали другими. Это будет видно со стороны. К тому же, если они хотят выиграть войну с наименьшими потерями (для начала — план неплохой), им нужны союзники. Очень желательно — кто-нибудь, кто не считается семнадцатилетним юнцом в этом мире. — Сичэнь, — говорит Лань Чжань. Вэй Усянь соглашается (в конечном итоге). Лань Сичэнь — хороший союзник. У него есть влияние. И он брат Лань Чжаня, он знает Лань Чжаня, он точно заметит, что с ним что-то не так. Из всего мира только Лань Сичэнь на данный момент заметил бы, если бы с Лань Чжанем что-то было не так. И ещё: — Цзян Фэнмянь. Как ни странно, это тоже предлагает Лань Чжань. Всё верно, им нужно содействие со стороны верхушки ордена Цзян, и чья кандидатура может быть лучше, чем Цзян Фэнмяня? Он доверяет Вэй Усяню достаточно, чтобы выслушать и воспринять всерьёз, и он, в конце концов, руководит орденом. Просто Вэй Усяню это даже не пришло в голову, потому что ему было больно задумываться о Цзян Фэнмяне. Застаревшая, давным-давно затянувшаяся рана внезапно ожила и начала кровоточить, как при проклятии Невидимого Лезвия. Боль снова поселилась в груди при мысли о том, что Цзян Фэнмянь — живой — и с ним придётся разговаривать, и он будет смотреть на Вэй Усяня — и хуже того, он будет смотреть на Вэй Усяня и видеть настоящего Вэй Усяня, того, что почти шестьдесят непростых лет топтал землю, и он будет судить настоящего Вэй Усяня за тысячу грехов, что камнем лежат на его совести (обычно этот камень не сильно ему мешает. Но не перед ласковым отеческим взглядом Цзян Фэнмяня). Но это всё неважно. Цзян Фэнмянь — полезный союзник. Цзян Фэнмянь доверяет Вэй Усяню (продолжит ли он доверять ему после того, как узнает, кто занял место его приёмного сына?) Это всё неважно, и Вэй Усянь подойдёт к нему, когда они будут одни, и всё расскажет, потому что им нужен Цзян Фэнмянь. Нужен — чтобы выиграть войну, чтобы в полной мере воспользоваться предзнанием будущего, чтобы спасти всех, кого получится спасти. Чтобы они с Лань Чжанем смогли сделать всё правильно и у близких им людей был шанс выжить. И чтобы у близких им людей был шанс родиться, тоже. На этом список посвящённых они решают завершить. Они решают выигрывать войну. В прошлый раз она унесла жизни тысячей и ещё больше людей оставила без родных и близких. Чем меньшими потерями им удастся обойтись, тем легче будет камень на совести Вэй Усяня. Ему не очень хочется воевать. Он видел войну и он знает, насколько она отвратительна. Но он знает и то, что отсидеться в стороне не получится, вообще никак: в прошлый раз Вэй Усянь с армиями мертвецов сыграл немалую роль в их победе, и Лань Чжань, как один из сильнейших воинов, несмотря на свой юный возраст — тоже. Отстраниться от боевых действий означало значительно ослабить сторону объединённых орденов. Может быть даже, без них победа была бы невозможна. Вэй Усяню не слишком хочется думать так всерьёз — он боится попасть в ловушку чрезмерной самоуверенности, однако он не может исключать и такую вероятность. — Что насчёт Цзинь Гуанъяо? — спрашивает Вэй Усянь. — То есть… Мэн Яо? Мэн Яо показал себя той ещё занозой, способной плести собственные интриги и разрушать чужие. Их с Лань Чжанем планируемую грандиознейшую интригу против всего мира, например. Это для них ой как некстати. Но и союзник из Мэн Яо бесценный — в частности, его вклад в победу был решающим, это Вэй Усянь признаёт. И Лань Сичэнь горевал по нему. И вообще, он ведь пока что не успел сделать ничего плохого. Они сходятся на том, чтобы предупредить Лань Сичэня обо всех будущих выкрутасах Мэн Яо как есть и оставить его жить спокойно. Было бы здорово, если бы он смог шпионить на войне за Вэнь Жоханем, как в прошлый раз. Лань Чжань предлагает оставить проблему Мэн Яо полностью на откуп Лань Сичэню. Вэй Усяню не слишком это нравится — Лань Сичэню, если подумать, здесь около двадцати. Это не тот старший брат, к которому Лань Чжань привык, он юн и не совершил ещё достаточно ошибок. Он может не справиться с предвзятостью. Тем не менее, переложить проблему на чужие плечи — звучит слишком заманчиво, и Вэй Усянь в конце-концов соглашается. Проблемой меньше. Они решают связаться с Вэнь Цин и Вэнь Нином. В качестве запасного плана — на случай, если Мэн Яо их подведёт — Лань Чжань выдвигает вполне неплохое предложение отправить Вэнь Цин шпионить за Вэнь Жоханем. Вэй Усянь думает, что, пусть это и подвергло бы его подругу дополнительному риску во время войны, но зато это защитило бы её потом. После их победы (другой исход не рассматривается). Может быть, даже её вместе с братом, если правильно разыграть карты. — Только как это предложить, чтобы она меня не прибила на месте? — спрашивает Вэй Усянь. Лань Чжань пожимает плечами. Всё верно, он из них двоих не слишком знаком с Вэнь Цин, так что думать придётся Вэй Усяню. Вот чёрт. Думать о Вэнь Цин тоже больно, как и думать о Цзян Фэнмяне — может быть, даже больнее. Они думают, что делать с силой Вэй Усяня. Дело в том, что сейчас его золотое ядро на месте и сильно, как в лучшие его годы (это и есть те самые годы). Вэй Усянь вслух задумывается о том, чтобы намеренно пожертвовать ядром и принять в себя тьму, всего лишь раз — Лань Чжань моментально высказывает своё категорическое «Нет», и в этом «Нет» столько… всего, что Вэй Усянь даже не решается спорить. Отсутствие или длительное повреждение золотого ядра от контакта с тьмой имеет свои последствия, в конце концов. Особенно заметно они проявляются, когда тело начинает стареть. Значит, светлый путь. Вэй Усянь думает, что ему будет чертовски непривычно снова сражаться мечом и светлой энергией. Едва ли он будет так же хорош, как был в свои семнадцать. Да и, честно говоря, один меч далёк по эффективности от орды мертвецов или полчища подчинённых тварей. Но ему придётся справиться. Может быть, они сумеют компенсировать падение их армий в эффективности наличием хороших разведданных, предвидением планов и рядом вполне светлых трюков и изобретений, которые у Вэй Усяня тоже имеются в достатке. После долгих, долгих споров, где они оба ужасно не хотели этого делать, но понимали необходимость, и каждый приводил аргументы то за, то против, и пытался то убедить, то переубедить другого, они решают разделиться. (Учитывая ещё и то, что говорил всё время только Вэй Усянь, со стороны должно было выглядеть весьма комично — будь у них зрители, помимо выглядывающего из мутной воды гиганстского трупа Черепахи-Губительницы, и ещё пары трупов Вэней, оттащенных в уголок, и давящего присутствия проклятого меча на соседнем камне). Лань Чжань отправится в Облачные Глубины. Там есть чем заняться — необходимо собрать силы — больше внимания уделить подготовке людей, меньше — восстановлению поселения, подготовиться к войне. Помочь Лань Цижэню с управлением орденом. (Доверит ли ему Лань Цижень принимать важные решения? Тот Лань Цижень, которого Вэй Усянь знал, не доверил бы ему крольчонка подержать, но это их Лань Цижень. Местный Лань Цижень — молодой и неопытный, ещё не знакомый со всей глубиной пропасти дури, которая скрывается за спокойными светлыми глазами Лань Чжаня). Ещё Лань Чжань свяжется с Лань Сичэнем — Лань Сичэнь сейчас ранен и в бегах, но Лань Чжань знает, где его найти. Он расскажет своему брату всё об их… перемещении душ, Вэй Усянь будет называть это перемещением душ — расскажет, и попросит помощи. Вэй Усянь тем временем отправится в Пристань Лотоса, и у него будет ответственная задача, потому что нападение на Пристань Лотоса неизбежно, они чертовски разозлили Вэнь Чао. Прошлые они. Прошлый он, если быть точнее — да, это был он, а не они, и с каких это пор он так отвык размышлять о своих поступках в единственном числе? Лет тридцать назад, наверное, и с тех пор уже не мыслил себя без Лань Чжаня рядом. Но не здесь — здесь прошлый он не имел к Лань Чжаню никакого отношения, и это так странно — осознавать, что всего пару дней назад вот этот вот юный и незрелый Вэй Усянь как-то жил без Лань Чжаня, без его молчаливого присутствия всегда и везде, без его тёплых объятий во сне, без неодобрительно приподнятых бровей — мол, совсем дурак, Вэй Ин? — без… …Нападение на Пристань Лотоса, верно. Он думал о нападении на Пристань Лотоса. Нападение произойдёт, и оно произойдёт через несколько недель. И Вэй Усянь отправится туда, чтобы его — не предотвратить, потому что это невозможно, и оно произойдёт вне зависимости от того, будут они выполнять нелепые требования Ван Линцзяо или не будут — он прожил достаточно лет, чтобы научиться понимать такие вещи. Он собирается подготовить Пристань Лотоса к защите. Он собирается разбить войска Вэней, потому что он знает озёрную равнину, где на берегу реки стоит Пристань Лотоса, и он знает Вэней — то, как они ведут атаку, и он знает их приёмы, и он знает, как всё было в прошлый раз. И у него есть трюки в рукаве. Много трюков в рукаве. И у него уже зарождается план. И у него есть горячее, яростное желание защитить свой первый дом, каким бы полузабытым он ни был.