The Bunk & Bottle

Они были знакомы с Аластором всего пару лет, ему хватало этого времени с лихвой — Ад был скоплением всевозможного сброда, мусора и удивительных людей, готовых даже после смерти перевернуть всё вверх дном, добиться своего и утонуть в грехе с ног до головы. И для серийного убийцы, Винсента Уиттмана, этот могущественный оверлорд был самым вдохновляющим из всех умерших — грешник, сокрушающий любого, интеллектуал с изящными манерами, которые цепляли, вынуждали слушать и подчиняться его воле неосознанно. Идеальный манипулятор, которым он стремился стать при жизни. Да и здесь не приходилось выбирать себе друзей или просто собеседников, с которыми можно было бы разделить удовольствие. Он и несильно помнит, как оказался в его обществе после того, как сам уселся за круглый стол оверлордов. Этот красношёрстный олень смотрел на него изучающе, даже оценивающе. Почти испытывающе, будто выбирая дату смерти этого нового телевизора и самой эры как таковой. Его обаяние телеведущего наверняка смогло хотя бы немного отсрочить конец собственного эфира — Аластор “сжалился”, позволил приблизиться и дал шанс показать себя. Доказать, что он достоин его компании. И теперь еженедельно по пятницам ровно в двадцать ноль-ноль они встречались у одного и того же бара по усмотрению Аластора — это место напоминало ему о родном доме, щекотало его “ностальгию по старым временам”, как он говорил. Теле-демону в целом-то было всё равно, где напиваться и приятно проводить время — главное там, где он сможет высказаться, выслушать чужоё мнение и расслабиться. Но сегодня этот тёплый джазовый уголок был закрыт на “техническое обслуживание”, о чём уведомляла маленькая табличка на двери. За стеклом царила непривычная темнота, не горел даже тот одинокий красный абажур над прекраснейшим роялем в глубине сцены. Сквозь мутное стекло не просачивался ни один звук саксофона — лишь гулкая, оскорбительная тишина. Это неожиданное вечернее открытие Аластор встретил с громким недовольным скрипом радиопомех и вздёрнутыми уголками губ, а Вокс внимательно изучал его реакцию, запоминал, как тот проявляет это обыденное негодование. Радио-демон был для него большой загадкой даже спустя эти годы, потому ему оставалось только наблюдать, сохранять куда-то на карту памяти и сопоставлять всё, что ему удавалось подметить — от небольшой радости до необъятной злости. Закрытие этого бара было ему очень на руку — Винсент уже давно искал что-нибудь, чтобы впечатлить Аластора, сменить обстановку и увидеть его под другим антуражем. Как тот поведёт себя в незнакомом месте? Как он будет реагировать на другое окружение? Понравится ли ему в тех местах, где привык бывать сам Вокс? Диалог до этого никак не подворачивался на возможность пригласить его куда-нибудь, внутренняя неуверенность слишком перевешивала его обаяние рядом с могущественным оверлордом, которого боится весь Ад. Весь, кроме глупого телевизора на ножках. — Может... — привлекает он внимание к себе, набрав для смелости побольше воздуха, натягивает самую дружелюбную улыбку и выразительно изгибает брови. Аластор нервно дёргает ухом к источнику звука, не поворачиваясь лицом. — Может, я могу отвести тебя в другое место? Скрежет только усиливается на долгие пару секунд, и вместе с умиротворяющим вздохом Аластор разочарованно машет головой. Возвращает назад свою джентельменскую улыбку и размашисто разворачивается, пожимая плечами. — Значит, сама судьба не хочет нашей сегодняшней встречи, приятель! Боюсь, в Аду нет больше места, где мне было бы по душе. — с лёгкой искренностью отвечает он, уже делая шаг навстречу своей тени, чтобы раствориться и вернуться к делам насущным. Еженедельные посиделки с ходячим телевизором были для него просто минутной слабостью, попыткой скрасить привычные будни чьим-то посторонним вниманием к себе — диалоги с Винсентом утомляли меньше, чем вечные крики, драки и постоянная жажда крови. От этих безжалостных и слишком лёгких слов сердце громко ухнуло и болезненно сжалось. Для теле-демона это звучало, как окончательный приговор, который не подвергается апелляции. Ему хотелось ухватиться за этот хотя бы маленький шанс, привлечь его к себе больше, продемонстрировать всё и то, что он может ему показать — его мир, его принципы, его сущность. Рука сама поспешно хватается за алый сюртук у локтя, оттягивая на себя так, чтобы острыми когтями не задеть ткань. От этого безрассудного и эмоционального действия из них сразу вырывается столп искр, неприятно кольнувших Аластора. Вокс тут же отдёргивается назад и тупит взгляд вниз, на свои натёртые для этого случая туфли. — Дай мне... один шанс, хорошо? О большем я не попрошу. — всё, что ему оставалось в данной ситуации — это с жалостью к себе просить. Чуть ли не умолять, зная, что, если радио-демон пожелает, уничтожит одно его тело к чертям собачьим, растягивая удовольствие на бесконечную вечность. Аластор замирает, задумчиво обводит тёмное небо взглядом, и опирается на собственную трость, постукивая когтями. Ему незачем соглашаться и испытывать опять своё терпение. У времяпровождения Вокса с ним в этом баре есть одна негласная цена — он утоляет свою скуку, развлекается за разговорами с ним и ничем другим ему не обязан. И как только этот телеящик не сможет удовлетворять его хотя бы этим, он потеряет всякий интерес к их встречам. — У всякой просьбы есть цена, Винсент. — от его слащавого голоса по спине под жилетом пробежались предостерегающие мурашки, Аластор развернулся с оскалом в виде ветвящихся в разные стороны рогов и протянул руку в “приветливом” жесте, обозначая границы дозволенного. Все сбегались в сторону от этого вида сшитой улыбки и мерцающих символов. Само подсознание на подкорках кричало “уноси ноги”, как при виде самого опасного хищника в лесу. Вокс слишком быстро сообразил что к чему и сделал неуверенный шаг назад. Первое правило Ада, которому его научили — не пожимать никому здесь руки. Не соглашаться ни на какие сделки. Тем более с одним из самых могущественных оверлодов за всю историю. — Я не... — “буду” хотел договорить он, но радио-демон провёл этой же рукой по своим волосам, аккуратно возвращая выпавшие вперёд пряди на место и раскатисто засмеялся от открывающегося вида на голубеющего от собственной поспешной ошибки наивного грешника. Улыбка вновь расслабляется до привычного состояния, и Винсент облегчённо выдыхает, сжимая грудь около сердца. Слишком был велик соблазн плюнуть на всё и просто протянуть руку в ответ, если такова цена заинтересованности Аластора. — Ты слишком всполошился, дружище. — он не мог не подколоть его за такую испуганную реакцию на сам факт попытки. Что ж, значит не сегодня. — Простое “услуга за услугу”, ничего более! Винсент изобразил на экране полное недоверие к его словам и неуверенно потёр рукой по предплечью. — Что ты хочешь за это, Ал? — Одну маленькую услугу, Винни. — он деловито приподнял микрофон, аккуратно протирая его рукавом от невидимой пыли. Голос стало отчётливее слышно сквозь все эти радиоэффекты. — Когда я попрошу, тебе нужно будет ответить согласием. Всё в рамках приличия. Мы ведь джентльмены, верно? Цветной экран на секунду дрогнул от ласкового сокращения своего имени, но тут же вернулся в “серьёзную” норму, чтобы не выдавать свою истинную реакцию. Телеящик недовольно нахмурился и неловко почесал квадратный затылок железными когтями. Слишком расплывчато, отсутствие конкретики в буквальном смысле могло означать согласие на какую-то более серьёзную сделку, где Винсент явно не будет в плюсе. — Ты мне не доверяешь? — по всему телу вновь прошла волна электричества. Чистый голос Аластора без какой-либо обработки выбивает весь дух и чуть ли не валит его с ног. Экран на секунду выдаёт чёрно-серое предупреждение об ошибке. Он говорил так очень редко, почти никогда и чаще уже будучи сильно пьяным перед тем, как раствориться в тенях. Его голос был разрушительным оружием, метким и чётким. Бьющим Винсента в самую цель. Если он хотел добиться какого-то большего внимания от радио-демона, то не смел давать заднюю. Не смел трусить, не смел сомневаться. Риски стоили всего того, что он мог бы получить взамен от даже такого короткого сотрудничества с самим радио-демоном. Вокс коротко кивнул и натянул деловую улыбку, с которой при жизни убил множество конкурентов и возможных партнёров. — Услуга за услугу.