Шторм

***

Школа Хокинса гудела как растревоженный улей. Зимний бал был главным событием сезона, и Моргана, ставшая за эти месяцы местной загадкой и «снежной королевой», была целью номер один для всех — от капитанов баскетбольных команд до самоуверенных отличников. Каждый раз, когда очередной парень подходил к ней с заготовленной речью и букетом или коробкой конфет, Моргана даже не менялась в лице. Её «нет» звучало коротким и твердым, как удар ледяной сосульки о асфальт. Билли наблюдал за этим со стороны, прислонившись к своему шкафчику с неизменной ухмылкой. Он видел, как к ней подкатывали, и видел, как они отваливали с подбитым самомнением. Его это забавляло, но внутри него росло странное, новое чувство — собственнический азарт, смешанный с неуверенностью, которую он тщательно скрывал. В пятницу, когда до бала оставалось всего несколько дней, Билли подкараулил её после уроков у выхода. На нем была кожаная куртка, припорошенная первым снегом, а в руках он вертел ключи от машины. — Еще один труп в твоем списке отказов? — он кивнул в сторону парня из школьного оркестра, который только что отошел от Морганы с поникшей головой. — Ты скоро оставишь этот город без мужского населения, Бауэрс. Они же все в депрессию впадут. Он подошел ближе, перекрывая ей путь и обдавая запахом табака и морозного воздуха. Билли внимательно посмотрел на неё, и в его глазах больше не было того холодного хищника — только странное, почти мальчишеское ожидание. — Слушай... я всё жду, когда ты скажешь «да» хоть кому-нибудь, чтобы я мог со спокойной совестью разбить ему лицо, — он усмехнулся, но тут же стал серьезнее. — Но раз уж ты такая придирчивая... Как насчет того, чтобы пойти с тем, кто точно знает, что ты не умеешь плавать и любишь прыгать в бездну? Он сделал шаг еще ближе, так что между ними почти не осталось пространства. — Пойдем со мной на этот чертов бал, Моргана. Обещаю, мы не будем танцевать под эти сопливые медляки, если ты не захочешь. Мы просто заявимся туда и заставим их всех задохнуться от зависти. Что скажешь? Девушка весело ткнула парня в грудь. —Ты нервничаешь, Билли. Я вижу , у тебя руки трясутся. Чего боимся? Билли на мгновение замер, как пойманный на месте преступления воришка. Он посмотрел на свою руку, всё еще сжимающую ключи, и действительно заметил едва уловимую дрожь в пальцах — предательский признак того, что эта ледяная королева пробралась под его толстую кожу гораздо глубже, чем он был готов признать. Он резко перехватил её руку, которой она ткнула его в грудь, и прижал её ладонь к своему сердцу. Под плотной кожей куртки и майки оно билось как сумасшедшее — тяжелыми, быстрыми ударами. — Боюсь? — он хрипло рассмеялся, делая шаг еще ближе, так что их носки ботинок соприкоснулись. — Я не боюсь ни дьявола, ни своего старика, Бауэрс. Но ты... ты — это совсем другое дело. Ты единственная, кто может сказать мне «нет» и оставить от меня мокрое место прямо здесь, на глазах у всей школы. Он наклонился к её уху, обжигая кожу горячим дыханием, и его голос стал низким, почти интимным, заглушая шум коридора. — Да, я нервничаю. Потому что если ты откажешь и мне, я не смогу просто развернуться и уйти, как те придурки. Мне придется либо сжечь эту школу, либо признать, что ты окончательно меня приручила. А я не очень люблю проигрывать, Моргана. Он отстранился ровно настолько, чтобы снова видеть её глаза. В его взгляде сейчас была опасная смесь уязвимости и той самой искры, которая зажглась в нем на берегу карьера. — Так что, спасешь мою репутацию крутого парня или позволишь мне и дальше позориться перед тобой? Я уже присмотрел костюм, который выбесит моего отца до колик. Ты просто обязана это увидеть. —Хорошо Уильям Харгроув . Я пойду с тобой на балл. Когда она произнесла его полное имя, Билли на мгновение остолбенел. Никто в Хокинсе не называл его «Уильям» — это звучало слишком официально, почти благородно, и из её уст это имя приобрело совершенно новый смысл. Оно стерло с него клеймо школьного хулигана, оставив просто человека. Он медленно выдохнул, и напряжение, державшее его плечи весь день, наконец спало. Его губы расплылись в той самой победной, дерзкой ухмылке, но в глазах светилось нечто большее, чем просто торжество. — Уильям? — он приподнял бровь, не выпуская её ладонь из своей. — Черт, Бауэрс, когда ты так говоришь, я почти чувствую себя приличным человеком. Тебе стоит делать это почаще, мне нравится, как это звучит в твоем исполнении. Он рывком притянул её к себе, наплевав на то, что в коридоре всё еще оставались люди. Билли обнял её за талию, прижимая к своей кожаной куртке, от которой пахло холодом и победой. — Ты не пожалеешь, Моргана. Это будет лучший вечер в этой дыре. Мы устроим им такое шоу, что они будут обсуждать это до самого выпускного. Он на мгновение уткнулся лбом в её лоб, закрыв глаза. — Заеду за тобой в субботу. В семь. Будь готова к тому, что я буду выглядеть чертовски хорошо, — он отстранился, подмигнул ей и, наконец, отпустил её руку. — И не вздумай передумать. Я уже мысленно забронировал лучший столик в этом захолустье... и, возможно, припас пару бутылок чего-то получше, чем школьный пунш. Билли развернулся и пошел к выходу, подбрасывая ключи в воздухе. Его походка снова стала легкой и уверенной, а дрожь в руках исчезла, сменившись предвкушением. У самых дверей он обернулся и крикнул на весь холл: — Слышали?! Она идет со мной! Так что можете расслабиться и засунуть свои букеты себе в... Он не договорил, лишь рассмеялся и скрылся за дверью, оставив школу в состоянии шока.

***

В вечер бала , когда парень заехал за девушкой она вышла к нему в винтажном черном платье шанель с серебряной цепочкой с аккуратным камнем на шее и на черных каблуках которые идеально подчеркивали ее стройные ноги в ушах были серебрянные серьги с камнями , на лице легкий макияж . Волосы ее были уложены в крупные локоны . На руках черные перчатки . Билли стоял у открытой дверцы своего «Камаро», и когда дверь дома открылась, он буквально забыл, как дышать. Он видел Моргану разной: дерзкой в школе, избитой и злой в шкафу, мокрой и беззащитной на карьере. Но сейчас, в этом винтажном черном шелке, она выглядела так, словно сошла с экрана нуарного кино или страниц журнала из другой, недосягаемой реальности. Сам Билли тоже подготовился: вместо привычной джинсовки на нем был черный костюм, который он носил с вызывающей небрежностью — верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая серебряный медальон на груди, а пиджак идеально сидел в плечах. Его кудри были уложены чуть аккуратнее, чем обычно, но в глазах всё равно плясали те же черти. Он медленно выпрямился, не в силах отвести от неё взгляд. — Матерь божья, Моргана... — выдохнул он, и его голос прозвучал непривычно низко. — Я знал, что ты королева, но сейчас... ты выглядишь так, будто этот город должен встать на колени, просто чтобы ты прошла мимо. Он сделал несколько шагов ей навстречу, его тяжелые ботинки хрустнули по свежему снегу. Он остановился в шаге от неё, глядя на неё сверху вниз. Его взгляд скользнул от локонов до кончиков черных каблуков и обратно к её лицу. — Шанель? — он усмехнулся, но в этой усмешке было искреннее восхищение. — Ты собираешься убить их всех наповал еще на входе, да? Черт, я рядом с тобой выгляжу как обычный вышибала. Билли галантно, хоть и немного по-своему, предложил ей руку. — Ты готова, принцесса? Хокинс не заслуживает этого зрелища, но я слишком эгоист, чтобы не показать им, чью сторону ты выбрала. Он помог ей сесть в машину, придерживая дверцу с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. Когда он сам сел за руль и завел двигатель, в салоне на мгновение повисла тишина, наполненная ароматом её духов и запахом его кожи. — Знаешь, — он обернулся к ней перед тем, как тронуться с места. — Ты сегодня опасно красива. Если я весь вечер буду отгонять от тебя парней кулаками, не вини меня. Это будет твоя вина.

***

Когда пара переступила порог спортзала, украшенного блестящей мишурой и синими огнями, музыка, казалось, на секунду споткнулась. Шум толпы стих, сменяясь приглушенным ропотом. Это было эффектнее любого взрыва: Билли Харгроув, всегда дикий и непредсказуемый, шел с прямой спиной, а на его руке покоилась ладонь Морганы в черной перчатке. Они выглядели не как школьники на балу, а как высокопоставленные гости, случайно заглянувшие на провинциальную вечеринку. Контраст между винтажным шиком Морганы и дерзкой элегантностью Билли создавал вокруг них зону отчуждения — никто не решался подойти ближе чем на три метра. — Видишь их лица? — Билли едва заметно наклонился к её уху, не убирая победной ухмылки. — Стив выглядит так, будто проглотил лимон, а директриса, кажется, забыла, как моргать. Он накрыл её ладонь своей, чуть крепче прижимая её руку к своему боку. Его взгляд сканировал зал, отсекая любого, кто смел смотреть на Моргану слишком долго или жадно. Сегодня он был не просто её кавалером, он был её личной гвардией. Они прошли к центру зала, и в этот момент заиграла медленная, тягучая композиция. Билли остановился и повернулся к Моргане, вопросительно приподняв бровь. — Ну что, королева Хокинса, — он протянул вторую руку, приглашая её на танец. — Ты обещала, что не будешь тонуть без меня. Считай, что этот танцпол — то самое озеро. Рискнешь довериться мне еще раз, под прицелом всех этих глаз? Его голос был спокойным, но в глубине зрачков полыхал азарт. Он ждал её хода, готовый закружить её в этом медленном ритме, окончательно подтверждая их союз перед всем миром. Конечно же девушка согласилась на танец с парнем. Билли осторожно положил ладонь на её талию, стараясь не помять дорогую ткань платья, а второй рукой переплел свои пальцы с её пальцами в черной перчатке. Когда они начали двигаться в такт музыке, всё вокруг — душный зал, дешевые украшения, пялящиеся одноклассники — перестало существовать. Остались только они двое. Он вел её уверенно, вопреки своей репутации грубого парня. В каждом его движении сквозила странная, почти пугающая нежность. Он смотрел только на неё, игнорируя вспышки школьного фотографа и шепот за спиной. — Ты пахнешь как вечер в большом городе, — негромко произнес он, слегка притягивая её ближе, так что её локоны коснулись его плеча. — И танцуешь так же, как делаешь всё остальное — будто это ты здесь устанавливаешь правила, а не музыка. Он на мгновение отвел взгляд в сторону, заметив, как Стив и Нэнси наблюдают за ними с края площадки. Стив выглядел совершенно сбитым с толку, а Билли лишь сильнее прижал Моргану к себе, демонстрируя всему миру, что эта «ледяная королева» выбрала именно его, «монстра» из Калифорнии. — Знаешь, — он снова посмотрел ей в глаза, и его голос стал серьезным, — я никогда не думал, что буду танцевать медляк в этом гребаном спортзале и при этом чувствовать себя так, будто я сорвал джекпот. Если бы не ты, я бы сейчас, наверное, ввязывался в драку на парковке или напивался в хлам. Он чуть замедлил шаг, почти останавливаясь, хотя музыка продолжала играть. — Спасибо, что не сказала «нет», Уильям Харгроув этого не забыл.

***

Когда настала пора выбора главной пары, вечера все с замиранием сердца бросали записки со своими голосами в коробку, которую гордо держал какой-то малец в нелепом костюме . Собрав достаточно голосов в зале повисла тишина пронизанная напряжением от ожидания результатов . Когда директор школы с явным трудом и дрожью в голосе произнес их имена в микрофон, в зале на секунду воцарилась гробовая тишина. Казалось, Хокинс просто не мог переварить этот факт: главный бунтарь и загадочная изгнанница из Лос-Анджелеса официально признаны правящей четой этого вечера. Билли замер, его брови взлетели вверх. Он ожидал чего угодно — драки, скандала, того, что их вышвырнут за «неподобающий вид», но не этого. А затем он посмотрел на Моргану, и на его лице расплылась самая дерзкая, самая торжествующая ухмылка в его жизни. — Король и Королева... — прошептал он ей на ухо, и в его голосе слышался чистый восторг. — Похоже, мы окончательно сломали эту систему, Бауэрс. Под нестройные, неуверенные аплодисменты они вышли на середину сцены. Билли шел с гордо поднятой головой, буквально излучая силу. Когда им вручили короны — дешевые, блестящие пластмассовые побрякушки, — он посмотрел на свою с явным ироничным презрением, но когда очередь дошла до Морганы, он сам взял её корону из рук дрожащей одноклассницы. — Позволь мне, — негромко сказал он. Он очень аккуратно, стараясь не испортить её локоны, водрузил корону ей на голову. Его пальцы на секунду задержались у её виска. — Теперь это официально, — объявил он, повернувшись к залу и обнимая Моргану за плечи, притягивая к себе. — Но мы оба знаем, кто здесь настоящая власть. Он не стал дожидаться продолжения церемонии или приглашения на «танец монархов». Билли наклонился к Моргане, игнорируя вспышки камер и сотни глаз. — Ну что, Ваше Величество, — его глаза блеснули азартом. — Теперь, когда мы получили свои трофеи, может, сбежим из этого замка? У меня в багажнике припрятано шампанское получше, чем этот кислый пунш, а короны будут смотреться гораздо круче на заднем сиденье «Камаро», пока мы будем гнать по ночному шоссе. Он протянул ей руку, предлагая совершить последний на сегодня дерзкий поступок — уйти в самый пик своего триумфа. —А давай )— Девушка лучезарно улыбнулась парню и позволила увести себя из зала под любопытные взгляды толпы. Билли не нужно было повторять дважды. Его лицо озарилось такой широкой и открытой улыбкой, какую Хокинс еще никогда не видел. Он крепко переплел свои пальцы с её пальцами в черной перчатке и, не оглядываясь, повел её через расступающуюся толпу. Они проходили мимо застывших одноклассников, мимо ошарашенного Стива и учителей, словно два пришельца, которые закончили свою миссию на этой планете. У самых дверей Билли сорвал с головы свою пластмассовую корону и, не глядя, швырнул её в сторону мусорного бака, но корону Морганы он бережно поправил. — Твоя сидит лучше, — бросил он, толкая плечом тяжелые двойные двери. Холодный ночной воздух ударил в лицо, мгновенно выветривая запах школьного спортзала. Снег искрился под светом фонарей, а на пустой парковке их ждал «Камаро», хищно блестящий боками. Билли добежал до машины, на ходу вытаскивая ключи, и распахнул перед Морганой дверь. — Прыгай внутрь, пока мы не превратились в сосульки! — рассмеялся он. Когда они оказались в салоне, он первым делом включил печку и музыку — на этот раз что-то драйвовое из классики рока, но не слишком громко. Он вытащил из-за сиденья бутылку дорогого шампанского (черт знает, где он его достал в этом захолустье) и обернулся к Моргане. Его глаза в полумраке кабины сияли. — Знаешь, — он прислонился лбом к рулю на секунду, а потом посмотрел на неё, — это был лучший вечер в моей жизни. И плевать на короны. То, как ты смотрела на них всех там, в зале... Ты настоящая королева, Моргана. Моя личная королева хаоса. Он ловко откупорил бутылку — пробка с глухим хлопком ударилась в потолок — и протянул её Моргане. — Куда едем? Можем рвануть на карьер и смотреть на звезды, или просто гнать по трассе, пока не кончится бензин. Сегодня ночь принадлежит нам. —Поехали ко мне , там мы сможем спокойно посидеть не на холоде и нормально выпить. — Твое желание — закон, — Билли усмехнулся и резко переключил передачу. «Камаро» с визгом покрышек сорвался с места, оставляя позади здание школы и светящиеся окна спортзала. В салоне было тепло, пахло кожей и праздником, а пузырьки шампанского уже начали приятно кружить голову. Билли вел машину удивительно плавно, словно боялся расплескать ту магию, которая возникла между ними сегодня. Когда они подъехали к дому прабабушки, он заглушил мотор и на мгновение задержался, глядя на темный силуэт здания. — Знаешь, — тихо произнес он, поворачиваясь к ней, — если бы мне кто-то сказал неделю назад, что я буду возвращаться в этот дом не для того, чтобы выбивать двери, а как «король бала» под руку с самой красивой девушкой города... я бы счел его покойником. Он вышел, помог ей выбраться из машины и, придерживая за талию, проводил до крыльца. Внутри дома было тихо и уютно. Моргана зажгла пару ламп, и мягкий свет залил гостиную, отражаясь в серебре её украшений. Билли сбросил пиджак прямо на диван и взялся за бутылку, наполняя бокалы, которые она достала. Он выглядел здесь, в этом старом доме, на удивление правильно. — За нас, — он протянул ей бокал, его взгляд стал глубоким и серьезным. — За изгнанников, которые нашли друг друга в этой дыре. Он сел на ковер прямо у её ног, облокотившись о кресло, в которое опустилась Моргана. Весь его пафос и наглость куда-то исчезли. Остался только парень, который впервые за долгое время чувствовал себя дома. — Расскажи мне... — он сделал глоток и посмотрел на неё снизу вверх. — О чем мечтает королева, когда на ней нет черных перчаток и винтажного платья? Чего ты по-настоящему хочешь, Моргана Бауэрс, теперь, когда мы здесь одни? —Во первых перчатки и платье все еще на мне. Во вторых я не знаю . А чего хочешь ты? Билли негромко рассмеялся, и этот смех был полон самоиронии. Он приподнял свой бокал, салютуя её прямолинейности. — Справедливо, — кивнул он, не сводя взгляда с того, как тусклый свет ламп играет на шелке её платья. — Твой образ безупречен, и я не в обиде, что ты не спешишь его снимать. Ты в нем выглядишь... опасно. Он замолчал, обдумывая её ответный вопрос. Он вертел бокал в руках, наблюдая за игрой пузырьков шампанского. Наглый и самоуверенный Билли Харгров, которого знал весь город, сейчас куда-то испарился. На его месте остался парень с немного грустными глазами. — Чего хочу я? — повторил он тише. — Раньше я думал, что хочу просто свалить отсюда. Вернуться в Калифорнию, гонять по побережью и никогда больше не слышать голоса своего отца. Я хотел быть свободным, понимаешь? Но «свобода» в одиночку — это просто другое слово для пустоты. Он на мгновение коснулся пальцами края её платья, почти невесомо, словно проверяя, не исчезнет ли она. — Сейчас... я хочу, чтобы такие моменты, как этот, не заканчивались. Я хочу, чтобы мне не нужно было завтра утром снова надевать маску ублюдка, чтобы никто не догадался, как мне паршиво. Я хочу, чтобы рядом был кто-то, кто не боится моих демонов. Кто-то, кто сам прыгает в ледяную воду, просто потому что так чувствует. Он поднял на неё взгляд, и в нем была предельная, почти пугающая честность. — Я хочу тебя, Моргана. Не просто как «королеву» для бальных танцев. Я хочу знать каждую твою трещинку, каждую твою тайную мысль из ЛА. Я хочу быть тем, к кому ты придешь, если тебе станет слишком одиноко в этом огромном доме. Билли поставил бокал на пол и осторожно положил ладонь на её колено, обтянутое черным шелком. — Это слишком много для одного вечера? Или ты тоже чувствуешь, что мы — два обломка одного и того же кораблекрушения, которые наконец прибило к одному берегу? Девушка улыбнулась. — А ты оказывается умеешь красиво говорить Билли) Билли коротко фыркнул и покачал головой, но в его глазах вспыхнули искры довольства. Он явно не привык, чтобы его ловили на красноречии — обычно он добивался своего либо напором, либо кулаками. — Черт, — он прикрыл глаза на секунду, усмехаясь. — Мой имидж «плохого парня» только что разлетелся вдребезги, да? Не говори никому в школе, Бауэрс, иначе мне придется снова кого-нибудь побить, чтобы вернуть себе репутацию. Он чуть подался вперед, опираясь локтями о свои колени, и теперь его лицо находилось совсем близко к её лицу. Аромат её духов — дорогой, сложный, совсем не похожий на дешевую цветочную воду местных девчонок — дурманил его сильнее, чем шампанское. — Я просто говорю правду, — его голос стал тише и бархатистее. — С тобой по-другому не получается. Ты как будто видишь меня насквозь, так какой смысл притворяться? Он осторожно потянулся к её лицу и кончиками пальцев — едва касаясь — провел по серебряной серьге в её ухе, а затем спустился ниже, к той самой тонкой цепочке на шее. Его прикосновение было почти невесомым, вопреки его обычному грубому стилю. — Знаешь, что самое странное? — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Все эти люди в зале... они смотрели на нас и завидовали. Но они даже не представляют, что самая интересная часть этого вечера началась только сейчас. В тишине. С тобой. Билли замер, внимательно изучая её лучезарную улыбку. Он словно пытался запомнить каждую черточку её лица в этом мягком свете ламп. — Ты сегодня слишком добра ко мне, Моргана. Это из-за шампанского, или я всё-таки начинаю тебе нравиться чуть больше, чем просто «кудрявый водитель» с задатками спасателя? — Ну допустим сейчас ты мне нравишься больше, чем когда ломаешь мне двери . Девушка улыбнулась. Алкоголь явно усложнил правила игры. Билли негромко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли его обычной заносчивости — только чистое, искреннее облегчение. Он чуть склонил голову набок, не сводя с неё глаз, и его губы тронула ленивая, почти нежная улыбка. — Значит, мне стоит почаще надевать костюмы и пореже использовать плечо в качестве тарана? — он придвинулся еще на пару сантиметров, так что теперь он чувствовал тепло её дыхания. — Запомню на будущее. Хотя, признаю, те двери были чертовски упрямыми. Почти такими же, как ты. Он перехватил её ладонь в черной перчатке и медленно, глядя ей прямо в глаза, поднес её к своим губам. Он поцеловал только кончики пальцев, едва касаясь ткани, но этот жест в его исполнении выглядел куда более интимным, чем любой откровенный порыв. — Знаешь, Бауэрс, — прошептал он, опаляя её кожу горячим дыханием, — если это цена за то, чтобы ты на меня так смотрела... я готов вообще перестать ломать вещи. Ну, кроме тех случаев, когда кто-то посмотрит на тебя неправильно. Тут я за себя не ручаюсь. Он отпустил её руку, но не отодвинулся. В гостиной воцарилась та самая звенящая тишина, когда слова уже не нужны, а воздух между двумя людьми становится плотным, как электрический разряд перед грозой. Билли скользнул взглядом по её губам, затем снова вернулся к глазам, словно спрашивая разрешения на следующий шаг. — Ты ведь понимаешь, что завтра весь Хокинс будет гудеть о «Короле и Королеве»? — он усмехнулся, убирая выбившуюся кудрю со своего лба. — Они будут ждать, что мы явимся в школу и будем играть в идеальную пару. Но мне плевать на них. Мне важно только то, что происходит здесь, в этом доме. Он замолчал на секунду, а затем добавил с легким вызовом в голосе: — И раз уж я тебе сегодня нравлюсь... может, снимешь наконец эти перчатки? Хочу знать, холодные ли у тебя руки после того, как ты забрала моё сердце в ту ледяную воду. Усмехнувшись девушка сняла перчатки.Билли наблюдал за этим процессом с почти религиозным безмолвием. То, как медленно ткань соскальзывала с её пальцев, завораживало его сильнее, чем любой танец на балу. Когда последняя перчатка легла на ковер, он снова взял её ладонь в свою — теперь уже кожа к коже. Её рука действительно была прохладной, изящной и на удивление хрупкой в его широкой ладони. Он осторожно переплел их пальцы, большим пальцем поглаживая её тыльную сторону ладони. — Тёплые, — соврал он, мягко улыбнувшись, и поднял на неё взгляд. — Или это я просто горю рядом с тобой. Он медленно потянулся вперед, сокращая те последние дюймы, которые всё еще разделяли их. Его свободная рука легла ей на затылок, пальцы запутались в тщательно уложенных локонах, но сейчас ему было плевать на прическу. Билли замер в миллиметре от её губ, давая ей последнюю возможность отстраниться, если он всё же спешит. — Знаешь, Моргана... — его голос превратился в едва различимый шепот, вибрирующий от напряжения. — Ты — единственное хорошее, что случилось со мной в этом Богом забытом городе. И я не собираюсь тебя отпускать. Ни завтра, ни когда-либо еще. Он закрыл глаза и, наконец, накрыл её губы своими. Это не был грубый или требовательный поцелуй, к которым он привык. В нем было всё то, что Билли Харгроув не умел выразить словами: его страх, его надежда, его признание в том, что он окончательно и бесповоротно проиграл этой девушке.

***

Учебный год постепенно подходил к концу , а отношения парня и девушки стали теплыми и близкими но все еще оставались неопределенными . И самое огорчающее - про поцелуй он совершенно не помнил, а девушка лишь ждала пока он вспомнит или снова решится на это, без влияния алкоголя . Честно. Парень чувствовал себя по настоящему счастливым и живым рядом с девушкой . И вот сейчас он вновь ехал к ее дому чтобы предложить провести время вместе , а если быть точнее просто нагло похитить ее из тишины огромного дома . Майское солнце Хокинса уже припекало совсем по-летнему. Билли гнал свой «Камаро» по знакомой дороге, выбивая дробь пальцами по рулю в такт рычанию мотора. Окна были опущены, и теплый ветер трепал его кудри. Последние месяцы пролетели как в тумане, но это был лучший туман в его жизни. После той ночи бала что-то изменилось. Он действительно не помнил финала того вечера — шампанское на пустой желудок и избыток адреналина стерли последние часы из его памяти, оставив лишь приятное послевкусие триумфа и тепла. Но с того дня он перестал быть «цепным псом». Он всё еще мог сорваться на Стива или надерзить учителю, но когда он видел Моргану, всё внутри него затихало. Они были странной парой для всего города: парень, который не верит в чувства, и девушка, которая не говорит о них. Они зависли в этом «между», где не было громких слов, но было нечто большее — совместные поездки в кино, долгие вечера на карьере, где Билли всё-таки учил её плавать (крепко держа за талию, чтобы она не ушла ко дну), и тихие посиделки в её гостиной. Билли затормозил у её дома, подняв облако пыли, и дважды коротко нажал на клаксон — его фирменный сигнал. Он выскочил из машины, перепрыгнув через дверцу, не открывая её, и облокотился на капот, ожидая, когда она выйдет. На нем были обрезаные джинсы и расстегнутая рубашка поверх майки — образ идеального калифорнийского бездельника. — Бауэрс! — крикнул он, щурясь от солнца и сверкая своей фирменной улыбкой. — Выходи, сегодня идеальный день, чтобы окончательно прогулять подготовку к экзаменам! Я достал ящик газировки, и у меня есть идея, как использовать тот старый плот на озере. Он посмотрел на окна второго этажа, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Он не знал, как назвать их отношения, и, честно говоря, боялся это делать. Ему было достаточно того, что она рядом, что она смеется над его шутками и что в её глазах он видел не монстра, а человека. Улыбка Билли медленно сползла с лица. Сначала он подумал, что она просто спит или включила музыку слишком громко, поэтому он подошел к крыльцу и пару раз уверенно ударил кулаком в дверь. — Эй, Бауэрс! Кончай придуриваться, я знаю, что ты там! — крикнул он, но его собственный голос показался ему неестественно громким в этой внезапной тишине. Он прислушался. Обычно в доме всегда что-то происходило: скрипели половицы, тикали старые часы прабабушки или слышался шорох страниц. Сейчас же за дверью стояла мертвая, вакуумная тишина. Билли дернул ручку — заперто. Он обошел дом, заглядывая в окна. В гостиной, где они сидели в ночь бала, всё выглядело так же, но как-то... стерильно. С дивана исчезла её забытая кофта, со стола — журналы. На подоконнике не было её любимой кружки. Холодок, не имеющий отношения к майской жаре, пробежал по его позвоночнику. Он вернулся к парадной двери и заметил на пороге небольшой белый конверт, который раньше не разглядел. На нем аккуратным, каллиграфическим почерком было выведено всего одно слово: «Билли». Он схватил листок, его пальцы заметно дрожали. Разорвав конверт, он быстро пробежал глазами по строчкам. — Нет... нет-нет-нет, — прошептал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он снова бросился к окну, прижимаясь лицом к стеклу, пытаясь увидеть хоть какой-то знак того, что это глупая шутка. Но дом молчал. Моргана Бауэрс, девушка, которая научила его дышать в этом душном городе, исчезла так же внезапно, как и появилась. Без прощальных сцен, без слез, оставив после себя лишь холод пустых комнат. Билли сжал письмо в кулаке и с силой ударил по деревянному косяку двери. — Черт возьми, Моргана! — взревел он, и в этом крике было столько боли, сколько он не позволял себе чувствовать годами. Хокинс быстро возвращался к своей привычной, скучной рутине. Билли теперь проводил дни у городского бассейна в качестве спасателя. Солнце, запах хлорки и восторженные взгляды девчонок — это помогало не думать. Почти. Он стал настоящим королем бассейна. Его свисток был законом, а его загорелое тело — главным аттракционом. Но среди всех восторженных девиц Билли выделил одну — Карен Уиллер. В ней было то, чего не хватало подросткам: зрелая грация, скрытая жажда приключений и тот самый взгляд «скучающей домохозяйки», который Билли умел разжигать одним лишь движением брови. Её внимание действительно льстило. Когда она проходила мимо него в своем розовом купальнике, поправляя очки и застенчиво улыбаясь, Билли чувствовал, как его эго восстает из пепла. Это была безопасная игра. Никаких погружений в бездну, никакой ледяной воды и никаких загадок. Карен была понятной, теплой и манящей. Вечерами он всё так же гонял на «Камаро», но теперь маршрут пролегал мимо дома Морганы всё реже. Он заставил себя поверить, что та весна была просто странным сном, лихорадкой, которая прошла. Однажды вечером, когда смена в бассейне закончилась, и Билли уже собирался уходить, он заметил Карен, которая задержалась у раздевалок. Она выглядела взволнованной, и когда их взгляды встретились, Билли лениво ухмыльнулся, поправляя полотенце на плечах. — Миссис Уиллер, — его голос прозвучал низко и бархатисто. — Вы сегодня задержались. Вода уже остывает, вам не кажется? Он подошел ближе, чувствуя, как она начинает нервничать, и это давало ему то самое чувство контроля, которого он был лишен последние недели. Жизнь действительно шла своим чередом: работа, флирт, жаркие ночи Индианы. Он почти убедил себя, что пустота внутри него — это просто свободное место для новых развлечений. Жизнь Билли превратилась в бесконечный цикл из солнечных бликов на воде, запаха солнцезащитного крема и ленивого флирта. Карен Уиллер стала его главной целью — приятным отвлечением от пустоты, которую оставила после себя Моргана. Вечер, когда всё должно было случиться, был душным и тяжелым. Билли, тщательно причесавшись и надев свою лучшую рубашку, ехал к мотелю «Тайм-Аут» на встречу с миссис Уиллер. Его мысли были заняты лишь предстоящим триумфом, но у судьбы были другие планы.

***

Столкновение у старой мельницы На ночной дороге что-то врезалось в его «Камаро». Громкий удар, скрежет металла — и машину занесло. Билли вышел на дорогу, тяжело дыша, его идеальный образ был испорчен страхом и гневом. — Эй! Ты хоть видишь, куда прешь?! — крикнул он в пустоту леса. Но вместо ответа послышалось странное, влажное хлюпанье. Что-то огромное и бесформенное шевелилось в тени заброшенной мельницы . Прежде чем он успел осознать опасность, невидимая сила потянула его за ногу вниз, в темный подвал.

***

Рождение нового Билли Там, в сырой темноте, Билли столкнулся с тем, перед чем меркли все его прежние страхи. Истязатель Разума не просто напал на него — он проник в него. Когда Билли выбрался из подвала на следующее утро, он был уже не тем самоуверенным красавцем. Его кожа была бледной, глаза лихорадочно блестели, а солнечный свет причинял невыносимую боль. Он больше не принадлежал себе. Он стал первой жертвой …

***

Холодный расчет Билли вернулся к работе в бассейне, но теперь он смотрел на людей не с презрением, а как хищник на еду. Когда Карен Уиллер подошла к нему, надеясь на продолжение их искры, он едва сдерживал себя, чтобы не вцепиться ей в горло. • Голоса в голове: Они требовали «строить». Собирать армию. • Жара: Она стала его личным адом. Холод — вот чего он жаждал теперь. Он затащил свою напарницу-спасательницу Хизер в то же самое логово. Его руки, которые когда-то бережно держали Моргану в танце, теперь безжалостно отдавали других людей на растерзание монстру. Внутреннее состояние Билли теперь напоминало заброшенный дом, в котором кто-то чужой сорвал двери с петель и выбил все окна. Его сознание больше не принадлежало ему — оно превратилось в тесную клетку, из которой он был вынужден наблюдать за тем, что творит его собственное тело. Внутри него поселился черный шум. Это было не просто присутствие монстра, а ледяная, липкая воля, которая обволакивала каждую его мысль. Билли чувствовал себя так, будто он сидит в глубоком колодце, а наверху, у самого края, стоит нечто огромное и управляет им, как марионеткой. • Он хотел кричать, но его рот лишь вежливо улыбался миссис Уиллер. • Он хотел отпрянуть, но его руки послушно сжимали горло Хизер. Его тело постоянно горело. Каждая частица плоти требовала льда, холода, тьмы. Солнечный свет в бассейне ощущался как лезвие бритвы, полосующее кожу. Внутри него рос голод, но не человеческий — это была жажда Истязателя Разума расширяться, поглощать, «строить». Самым страшным было то, как Истязатель копался в его памяти. Монстр вытягивал самые болезненные моменты: побои отца, уход матери, соленые брызги океана в Калифорнии. И где-то там, в самом защищенном уголке, всё еще вспыхивал образ той девушки имя которой смутно вспоминалось. В моменты, когда боль становилась невыносимой, он подсознательно искал ту самую «ледяную воду» из её рассказов. Но теперь эти воспоминания причиняли боль. Он был рад, что её нет в Хокинсе. Он был счастлив, что она уехала, потому что та часть Билли, которая еще оставалась человечной, понимала: если бы она была здесь, он бы привел её к старой мельнице первой. И эта мысль заставляла его остатки души содрогаться от ужаса. Билли превратился в наблюдателя собственного кошмара. Он видел страх в глазах своих жертв и узнавал в нем себя — того маленького мальчика, которого забивал отец. Теперь он сам стал тем монстром, которого ненавидел всю жизнь. «Помоги мне», — билось в его мозгу, когда он смотрел на Одиннадцать. Но из его рта вырывалось лишь ледяное: «Мы собираемся покончить с тобой. А потом мы покончим со всеми твоими друзьями».