Расчетный мир Гаррета

Дверь «Лирановых Весов» отворилась после трёх условных стуков — два быстрых, один медленный. Внутри пахло воском, старыми книгами, металлом и страхом. Контора представляла собой просторную комнату с массивным прилавком, за которым виднелись ряды сейфов и ящиков. Не было никаких украшений, только функциональность и безопасность. Лиран ждал его за прилавком. Его лицо было серым от усталости, но глаза оставались острыми, оценивающими. — Вы пришли, — констатировал он. — Несмотря на... инцидент. — Инцидент подтвердил необходимость моих услуг, — сухо заметил Гаррет, осматривая помещение. Он отметил щели в стенах, откуда, вероятно, можно было выпустить дым или газ, и почти невидимые металлические засовы на ставнях. — Они вернутся. С более серьёзными инструментами. — Я знаю, — вздохнул Лиран. — «Слуги» терпеливы, но не бесконечно. И Малкай... он тоже начнёт действовать. Он видел, как они пришли. Для него это знак слабости. — Кто такой Малкай? — Конкурент. Такая же... гидра, как и я. Только менее разборчивый в средствах и клиентах. Он давно хочет заполучить мою клиентскую книгу и каналы. Гаррет кивнул, подходя к прилавку. — Тогда давайте определимся. Ваша цель? — Выжить. Сохранить бизнес. Избавиться от этих... претензий. — Артефакт. «Слёзы Лунной Богини». Где он? Лиран заколебался. — Если я скажу, вы просто заберёте его и уйдёте. Или продадите тому, кто больше заплатит. — Я не коллекционер, — отрезал Гаррет. — И не перекупщик. Мне платят за решение проблем. Если артефакт — корень проблемы, то его нужно либо вернуть, либо уничтожить, либо использовать как разменную монету. Выберите вариант. Но для этого мне нужно знать, где он. Лиран долго смотрел на него, будто взвешивая каждое слово. — Его нет в городе. Он... был перемещён. В качестве залога. Одна из сторон в сделке потребовала гарантий. Артефакт должен был храниться у нейтральной стороны до окончания расчётов. — И эта нейтральная сторона... — Монастырь Святого Камня. В горах, в трёх днях пути. Но монахи... они не простые хранители. Они — Стражи. Они не отдадут артефакт просто так. Только по предъявлению двух половин контрактной печати. Одна — у меня. Вторая... должна была быть у представителей культа. Но они её не предоставили. Сказали, что доставят при получении. А когда случилось ограбление... они обвинили меня в сговоре. Говорят, я украл и свою печать, и их, и артефакт. Становилось яснее. Сложная многоходовка с залогом, печатями и нейтральными хранителями. Идеальная схема для того, чтобы что-то пошло не так. — И кто ограбил поставщиков? — Не знаю. Профессионалы. Быстро, чисто. Ни свидетелей, ни следов. Как будто они знали маршрут и время. — В голосе Лирана прозвучало горькое подозрение. — Малкай мог. Или... сами «Слуги», чтобы не платить полную цену, а потом выбить артефакт из меня силой. — Где ваша половина печати? Лиран молча указал на один из сейфов за собой. — Она здесь. Вместе с копиями контрактов. — Хорошо, — сказал Гаррет. — Вот план. Вы на время исчезаете. У вас есть безопасное место вне города? — Есть... уединённый дом в лесной деревушке. Только я и двое проверенных слуг. — Отлично. Вы отправляетесь туда сегодня же под покровом ночи. Я обеспечу прикрытие и отвлеку внимание. Мои люди проследят, чтобы за вами не шли. Лиран нахмурился. — Ваши люди? Вы сказали, работаете один. — На базовые услуги — один. На операцию такого масштаба привлекаю ресурсы. За отдельную плату. Это в ваших же интересах. Гаррет не врал. «Ресурсы» — это и есть люди «Ковенанта», которые уже наверняка наблюдали за конторой. Алрик дал карт-бланш на привлечение поддержки. — Пока вы в безопасности, я займусь двумя вещами. Первое — выясню, кто на самом деле стоит за ограблением. Второе — решу вопрос с «Слугами Дракона». Для этого мне понадобится ваша половина печати и полная копия контракта. — Выдать их вам — всё равно, что выдать себя. — Артефакт в монастыре бесполезен всем без печатей. У меня нет интереса его продавать. Моя задача — снять с вас угрозу. Если я смогу доказать «Слугам», что вы не виноваты, или предложить им другую сделку... давление снизится. А если найду настоящих виновных... возможно, их внимание переключится. Логика была железной. Лиран, человек, чья жизнь строилась на расчётах, не мог с ней спорить. — И ваша цена? — Пятьсот золотых авансом. Тысяча — по завершении операции и вашему безопасному возвращению. Плюс расходы на моих людей. Лиран закрыл глаза, мысленно прикидывая суммы. Для него это были серьёзные, но не запредельные деньги. Дешевле, чем потерять всё. — Согласен, — выдохнул он. — Но я хочу отчёты. Каждый день. И если вы предадите... — Тогда вы просто станете ещё одной проблемой, которую мне придётся решать, — холодно закончил за него Гаррет. — А я не люблю лишней работы. Давайте составим простой контракт. Устный. Вы платите аванс. Я начинаю. Всё остальное — по результату. Через полчаса Гаррет вышел из «Лирановых Весов» с тяжёлым мешочком золота и тонкой, но прочной металлической пластиной — половиной контрактной печати, а также свитком с копией договора. Он также получил подробную карту с расположением монастыря Святого Камня. Его первым делом была встреча с Алриком. Маг ждал его в том же подвальном убежище. — Он купился? — спросил Алрик, когда Гаррет выложил на стол печать и документы. — Купился. Сейчас готовится к бегству. Ваши люди смогут обеспечить его конвой до безопасного дома? — Уже в пути, — кивнул Алрик, изучая печать. — Монастырь Святого Камня... Старые друзья. Аскеты, но не глупцы. Они не отдадут «Слёзы» без веской причины или без печатей. Ты планируешь ехать туда? — Позже. Сначала нужно разобраться с ограблением. И узнать больше о Малкае. Если это он устроил провокацию, у него может быть вторая печать или информация, где её искать. — Малкай... — Алрик поморщился. — Он опаснее, чем кажется. У него связи с гильдией воров и, поговаривают, с некоторыми мятежными дворянами. Он не станет разговаривать просто так. — Со мной он поговорит, — сказал Гаррет. — У меня есть товар, который его заинтересует: информация о слабостях Лирана и... возможность устранить конкурента раз и навсегда, подставив его под удар «Слуг Дракона». Нужно лишь правильно подать идею. Алрик смотрел на него с новым интересом. — Ты играешь в опасную игру, сталкивая их лбами. — Это эффективно. И дёшево. Мои клиенты платят за результат, а не за благородство методов. Алрик кивнул, одобрительно. Такой подход был близок философии «Ковенанта». — Что тебе нужно от нас? — Всё, что есть по Малкаю. Его распорядок, его слабые места, его текущие сделки. И... человек внутри. Кто-то, кто мог бы подтвердить мою легенду, когда я к нему приду. — Это можно устроить. Дай нам день. — Хорошо. Я тем временем проверю следы ограбления. Где это произошло? — На старой лесной дороге, в пяти милях к востоку от города. Местные шерифы уже всё затоптали, но наши люди кое-что сохранили. — Алрик протянул ему ещё один свёрток. — Отчёт и зарисовки места. Удачи. Гаррет взял свёрток. План формировался. Три фронта: 1. Лиран — в безопасности, под охраной «Ковенанта». 2. «Слуги Дракона» — пока нейтрализованы неудачным штурмом, но ненадолго. 3. Малкай — следующая цель. Через него можно выйти на истинных виновников ограбления и, возможно, на вторую печать. Он вышел на улицу. День клонился к вечеру. Гаррет купил горячий пирог с мясом у уличного торговца и съел его, пока стоял в тени, параллельно изучая зарисовки места преступления. Картина была странной. Нападение было стремительным, убийства — точными. Но ничего не было украдено, кроме ящика с «Слезами Лунной Богини». Остальные товары, даже ценные, остались нетронутыми. Это говорило о целенаправленности. И о том, что грабители точно знали, что ищут. Кто мог знать? Только стороны сделки: Лиран, поставщики (убиты) и «Слуги Дракона». Или... кто-то, кому одна из сторон проболталась. Например, Малкай, если у него был шпион среди слуг Лирана или поставщиков. Гаррет свернул бумаги и выбросил остатки пирога бродячей собаке. Завтра начнётся охота на Малкая. А сегодня вечером нужно было проверить одну теорию. Он направлялся к дому одного из погонщиков мулов, работавшего на поставщиков в день ограбления. Мёртвые молчат, но живые иногда помнят лишнее. И за это лишнее иногда платят. Или заставляют платить. Работа кипела. И Гаррет был в самом её центре. Дом погонщика мулов по имени Борк оказался лачугой на окраине докового района, воняющей рыбой, дёгтем и нищетой. Борк был жив — в этом Гаррет убедился, подсмотрев в щель ставни, как тот ссорился с женой из-за пустой суповой миски. Но его живность была под вопросом. Стоило Гаррету постучать, как крики внутри стихли, сменившись пугающей тишиной. Дверь приоткрылась на цепочку. Глаз, красный от дешёвого вина и страха, уставился на него. — Кто ты? — хрипло спросил мужской голос. — Интересующийся, — сказал Гаррет, держа на ладони серебряную монету так, чтобы её было видно в щели. — Про старую работу. Про лесную дорогу. Дверь захлопнулась, и Гаррет услышал за ней приглушённую перепалку. Через минуту цепочку сняли. Внутри была одна комната, пропахшая потом и отчаянием. Борк, тощий сутулый мужчина с трясущимися руками, стоял посредине. Его жена пряталась за занавеской, отделявшей угол с лежанкой. — У меня нет проблем с законом, — сипло начал Борк. — Я всё сказал шерифам. — Шерифы ищут разбойников, — спокойно сказал Гаррет, кладя монету на грубый стол. — Я ищу правду. Расскажи, что видел в тот день. Не то, что говорил шерифу. То, что запомнил. И это, — он положил рядом вторую монету, — останется здесь. Независимо от того, понравится мне твой рассказ или нет. Жадность и страх боролись на лице Борка. Жадность победила. — Это... это было как проклятье. Тишина. Птицы не пели. Даже мулы нервничали, уши поджимали. Мы везли груз из порта — ящики, бочки. Обычный рейс. Мой обоз — три телеги. Середина дня, солнце в зените. И вдруг... туман. Словно из-под земли вырос. Густой, белый, холодный. Мы остановились, стали перекликаться. А потом... крики. Спереди. Не боевые — удивлённые. Потом — падение. Потом — тишина. Я... я спрыгнул с телеги, залёг в канаву. Видел только тени в тумане. Быстрые, тихие. Как призраки. Потом туман отступил так же скоро, как и пришёл. И... они все лежали. Охранники, возчики... все. А один ящик, тот, что с резной крышкой, исчез. Гаррет слушал, не перебивая. Детали совпадали с отчётом: магический туман, быстрота, точность. — Тени. Сколько их было? — Трое... или четверо. Трудно сказать. Они не... не просто бежали. Они скользили. — Одежда? Оружие? — Тёмные плащи. Капюшоны. Оружия я не видел. Только... у одного в руке что-то блестело. Как стеклянный шар. Маленький. Он его держал, и туман вокруг него был гуще. Магический фокус. Профессионалы с артефактом для создания помех. — Ничего не уронили? Не обронили? Борк задумался, потом его глаза расширились. — Один... когда они уходили, задел край разбитой телеги. От его плаща... оторвался клочок. Я потом подобрал. Шерифам не отдал... думал, может, деньги дадут. — Где он? — голос Гаррета стал твёрже. Борк покорно полез в дыру в стене, замазанную глиной, и вытащил смятый, грязный клочок ткани. Тёмно-серый, почти чёрный, тонкой шерсти хорошего качества. И на нём — вышивка. Тот же символ, что и на обрывке от охотника в переулке, но в другом углу. Стилизованный драконьи глаз. Но здесь, в углу, была добавлена крошечная деталь: римская цифра «III». Как номер отряда? Или ранг? — Это всё? — спросил Гаррет, забирая ткань. — Клянусь, всё! Я больше ничего не видел! — Борк сжался, ожидая удара. Гаррет кивнул и положил на стол третью монету. — Замолчи. Если тебя снова будут спрашивать — говори, что забыл. Иначе те, кто в тумане, найдут тебя. И в следующий раз канава не спасёт. Он вышел, оставив Борка в благоговейном ужасе перед дополнительным серебром и обещанной угрозой. Теперь у него была прямая улика, связывающая ограбление с «Слугами Дракона». Но зачем им грабить самих себя? Разве что... чтобы не платить Лирану и поставщикам, забрав артефакт силой и списав всё на «неизвестных». Или чтобы спровоцировать конфликт и выйти из сделки. Но тогда зачем им было приходить к Лирану и требовать артефакт? Театр? Или в культе были разные фракции? Мысли крутились, как шестерни. Он направился к месту, где, согласно отчёту Алрика, обитал Малкай. Не ждать утра. Действовать надо сейчас, пока информация свежая. Малкай не прятался. Его «контора» располагалась в двухэтажном каменном доме в том же Золотом Ряду, только на более оживлённом перекрёстке. Вывеска гласила: «Малкай и К°. Транспорт и Логистика». Ирония была в том, что все знали: он транспортировал всё, что угодно, куда угодно и для кого угодно, если цена устраивала. Гаррет не стал стучаться в парадную. Он обошёл дом, нашёл чёрный ход, ведущий в кухню, и постучал особым ритмом — тем, который дал Алрик как «пароль для своих». Дверь приоткрыл суровый детина с бычьей шеей. — Чего? — К Малкаю. С предложением от Лирана, — сказал Гаррет, глядя ему прямо в глаза. Детина нахмурился, оценил Гаррета с головы до ног, затем кивнул и пропустил внутрь. Кухня была пуста. Детина провёл его по узкой лестнице на второй этаж, в кабинет. Комната была обставлена с показной роскошью: тяжёлые драпировки, резная мебель, золотые безделушки на полках. За массивным столом сидел сам Малкай. Он был полной противоположностью Лирану. Тот был сухим и аскетичным, Малкай же был тучным, с жирными щеками и маленькими блестящими глазками-бусинками. На нём был бархатный камзол, с трудом сходившийся на животе. Он пах дорогими духами, перебивающими запах пота. — Ну, кто это у нас? — голос у Малкая был сиплым, словно простуженным. — Посланец от моего уважаемого коллеги? Не думал, что у него хватит смелости. — У него хватило смекалки нанять меня, — поправил его Гаррет. — Я — Гаррет. Решаю проблемы. И у меня есть предложение, которое вас заинтересует больше, чем слежка за конкурентом. Малкай откинулся в кресле, сложив руки на животе. — Говори. — «Слуги Дракона» уже пытались взять Лирана силой. Они не шутят. Они верят, что он их обманул. Когда они поймут, что у него действительно ничего нет, они придут к вам. Потому что в городе только два человека могли знать детали той сделки и маршрут поставщиков: Лиран и вы. Глаза Малкая сузились. — Это опасное обвинение. — Это констатация факта. У вас есть выбор. Продолжать сидеть здесь, ожидая, когда к вам ворвутся фанатики с магическими жезлами. Или... сделать превентивный ход. — Какой? — Дать им того, кого они хотят. Но не Лирана. Того, кто на самом деле организовал ограбление. У меня есть улики, — Гаррет положил на стол клочок ткани с вышитым глазом. — Это с места преступления. «Слуги» сами ограбили себя, чтобы не платить. Но сделали это неуклюже. Оставили след. Если передать эту улику и... скажем, указать на конкретного командира их же отряда, который действовал самовольно, чтобы присвоить артефакт... культ будет вынужден заняться внутренними разборками. А давление на вас и на Лирана ослабнет. План был наглым и рискованным. Он предполагал, что Малкай достаточно умён, чтобы понять выгоду, и достаточно связан с культом, чтобы знать их внутреннюю структуру. Малкай долго смотрел на ткань, потом на Гаррета. — И что ты хочешь за эту... услугу? — Во-первых, прекратить слежку за Лираном. Он мне нужен живым и невредимым для моей операции. Во-вторых, информацию. Кто в культе мог пойти на такое? Кто командир третьего отряда? — Гаррет ткнул пальцем в цифру «III». — И где сейчас может находиться вторая половина контрактной печати, если она не у «Слуг»? Малкай задумался. Было видно, как в его голове идут расчёты. Сдать внутреннего врага культа — это и защита, и возможность втереться к ним в доверие. И убрать конкурента (Лиран оставался под подозрением, но уже не был главной мишенью). А Гаррет... Гаррет был полезным инструментом. — Командир третьего отряда... его зовут Валгор. Честолюбивый, жадный щенок. Он мог. Печать... если он действовал в своих интересах, то не стал бы везти её в храм. Он бы спрятал. Возможно, у своей наложницы в городе. Рыжеволосая эльфийка, держит парфюмерную лавку «Шёпот ветра» у Южных ворот. — Адрес, — коротко потребовал Гаррет. Малкай написал его на клочке пергамента. — И слежка за Лираном прекращается с этого момента, — сказал Гаррет, забирая записку. — Если я увижу хоть одного вашего человека в радиусе мили от него, Валгору станет известно, откуда у меня информация о нём. Понятно? — Чрезвычайно, — процедил Малкай. — Ты играешь в опасные игры, наёмник. — Это моя профессия. Спокойной ночи, мастер Малкай. Гаррет вышел тем же чёрным ходом. Воздух снаружи показался ему чище, несмотря на городскую вонь. Он сделал два шага. И услышал свист стрелы. Он инстинктивно бросился в сторону, за угол дома. Стрела вонзилась в деревянную стену как раз там, где была его голова. С крыши противоположного здания спрыгнула тёмная фигура и скрылась в переулке. Не человек Малкая — тот бы не стал стрелять так близко от своего логова. Кто-то третий. Женщина-кинжальщица? Или люди Валгора, которые следили за Малкаем? Неважно. Теперь у него было направление. Парфюмерная лавка «Шёпот ветра» и рыжеволосая эльфийка. Возможно, там он найдёт вторую печать. А с ней — ключ к «Слезам Лунной Богини» и рычаг давления на весь этот клубок лжи, жадности и тёмной магии. Он прижался к стене, выждал несколько минут, затем быстро двинулся прочь, меняя маршрут и постоянно оглядываясь. Охота продолжалась. Но теперь он был не просто тенью или щитом. Он был тем, кто невидимыми нитями начинал стягивать петлю на шеях всех игроков. И за такую работу платили особенно щедро. Если, конечно, останешься в живых, чтобы получить оплату. Спасибо за напоминание! Вы правы, давайте вернём Гаррета к его корням — к фэнтезийной опасности и монстрам, которые всегда были частью его работы. Встроим тёмную магию и угрозу по-настоящему фантастического толка прямо в детективную интригу с печатями и менялами. Парфюмерная лавка «Шёпот ветра» ютилась в арочном проёме у Южных ворот, где пахло не цветами, а пылью, навозом и дальними дорогами. Контраст был намеренным: среди унылой серости города это место выглядело оазисом. Даже через закрытую дверь струился тяжёлый, многослойный аромат — жасмин, корица, сандал, ещё что-то горькое и пьянящее. Гаррет не стал входить с порога. Он провёл час в тени напротив, наблюдая. Лавка была закрыта на засов, хотя время было торговое. Он заметил едва уловимую дрожь в воздухе вокруг двери — слабую магическую сигнализацию. Не взрывную, скорее, предупредительную. Чья-то скрытная рука. Он дождался, когда патруль городской стражи пройдёт мимо, и подошёл к боковому окошку, затянутому резной деревянной решёткой. Заглянув внутрь, он увидел не магазин, а мастерскую. Полки с сотнями флаконов, дистилляторы, сушильные рамы с лепестками. И у дальней стены — фигуру. Рыжеволосая эльфийка (полуэльфийка, судя по более грубым чертам) сидела на низком табурете, склонившись над чем-то на столе. Но она не смешивала духи. Её руки в тонких кожаных перчатках держали небольшой, тускло поблёскивающий металлический предмет — половину печати. Рядом лежала странная тварь, похожая на помесь летучей мыши и ящерицы размером с кошку. Она была мертва, её кожа была покрыта узором из почерневших вен. Эльфийка острым скальпелем аккуратно извлекала из её грудной клетки маленький чёрный пульсирующий орган, похожий на ещё одно сердце. Некро-алхимия. Это не просто наложница, хранящая вещицу. Сама по себе угроза. Гаррет отступил от окна. Ситуация усложнилась. Вторая печать была здесь. Но забрать её силой означало столкнуться не просто с влюблённой в бандита женщиной, а с практикующим тёмным алхимиком, которая явно использовала печать в своих ритуалах. А тварь на столе... это был крошечный, ручной тьемер — существо из Теневых топей, питающееся магической энергией и страхом. Их иногда использовали как живые сигнализации или «пожиратели следов». Значит, Валгор был связан с силами куда более грязными, чем просто культ тёмных драконов. Нужен был новый план. Штурмовать — плохая идея. Но и ждать, пока она закончит свой мерзкий обряд и либо усилит защиту, либо уничтожит печать, тоже нельзя. Гаррет отошёл в соседний переулок и открыл свой походный мешок. Среди инструментов нашлось то, что нужно: небольшой мешочек с порошком «золотой плесени» — редкого, но не магического реагента, который он приобрёл когда-то для одной грязной работы. При контакте с интенсивной магией или некротической энергией он вспыхивал ярким, безвредным, но ослепительным светом на несколько секунд. Идеально, чтобы ненадолго ослепить и дезориентировать того, кто работает с тонкими материями. Он также достал пару массивных тупых болтов для арбалета и короткую прочную верёвку с крюком. План был прост и груб: создать отвлекающий шум, ворваться, ослепить алхимика, забрать печать и уйти до того, как она опомнится или вызовет подмогу. Без убийства, если возможно. Убийство алхимиков часто имело неприятные последствия — вроде взрывающихся трупов или выпущенных духов мести. С наступлением темноты он вернулся. Окно было слишком узким. Дверь — защищена. Но крыша... дома в этом районе были низкими и покатыми. Он забрался на соседний сарай, перепрыгнул на крышу самой парфюмерной лавки. Черепица была старой и скрипящей. Он нашёл трубу для отвода дыма от алхимической печи и бесшумно спустил в неё крюк с верёвкой. Не для спуска, а как маятник. Привязав к верёвке один из болтов, он раскачал его и сильным толчком отправил вниз, в сторону заднего двора лавки. Раздался оглушительный грохот — болт ударил в металлическое ведро, а затем во что-то стеклянное. Изнутри лавки послышался испуганный вскрик и звук падающей посуды. Сейчас. Гаррет схватил мешочек с золотой плесенью, выдернул черепицу над окном мастерской и швырнул мешочек внутрь, прямо в центр комнаты, туда, где должен был быть стол. Раздался не взрыв, а резкая, яростная вспышка бело-золотого света, затопившая комнату на три секунды. Даже снаружи Гаррет зажмурился. Изнутри донёсся уже не крик, а полный боли и ярости вопль. Не теряя времени, Гаррет спустился по верёвке прямо в разбитое окно, прикрыв глаза локтем от остаточных бликов. Внутри было хаос. Эльфийка отползла в угол, закрывая лицо руками, из-под которых сочилась тёмная жидкость — не кровь, а что-то густое и маслянистое. Её глаза, должно быть, получили ожог от чистого светового выброса, усиленного её же собственной тёмной аурой. Тварь-тьемер лежала на полу. Её тельце дымилось, как тлеющий уголёк. На столе, рядом с окровавленными инструментами, лежала вторая половина печати. Гаррет схватил её. Металл был холодным и... липким, будто покрытым невидимой плёнкой. — Вор! Грязный солнечный вор! — прошипела эльфийка, её слепые или полуослепшие глаза искали его. — Он... он тебя найдёт! Он всё почувствует! Она имела в виду Валгора. Печать, видимо, была зачарована на отслеживание. — Передай ему, — бросил Гаррет, уже карабкаясь обратно к окну, — что его игра раскрыта. И что «Слёзы Лунной Богини» никогда не будут его. Он выскочил на улицу и бросился прочь, не оглядываясь. Через несколько переулков он сунул печать в специальный свинцовый мешочек, который носил для таких случаев — дешёвый, но эффективный способ блокировать большинство следящих чар. У него были обе печати. Теперь он мог потребовать «Слёзы» у монахов. Но сначала нужно было разобраться с Валгором. Нельзя было оставлять за спиной разъярённого фанатика с доступом к тёмной магии и ручным тьемерам. Это был не контракт — это была необходимая зачистка. И, что немаловажно, потенциально прибыльная: голова такого еретика могла стоить хороших денег у Ордена Серебряного Пламени или у самого «Ковенанта». А информация о его связях с некро-алхимией — ещё дороже. Он направлялся к убежищу Алрика, уже обдумываю над тем, чтобы подать эту новую проблему не как осложнение, а как новый, оплачиваемый контракт внутри основного задания. В конце концов, победить чудовище (а Валгор, связанный с такими практикам, и был чудовищем) и получить за это отдельный бонус — вся суть его профессии. Холодная ночь Хельмгарда была полна теней. Но теперь одна из этих теней, Гаррет, несла в себе не только холодную сталь и расчёт, но и две половины древней печати и готовый план охоты на нового, куда более опасного зверя. Работа, как он любил, становилась интереснее. Алрик выслушал отчёт Гаррета в каменной тишине подвала. Его лицо, освещённое мягким светом магического шара, оставалось непроницаемым, но пальцы, постукивающие по столу, выдавали заинтересованность. — Валгор... — произнёс он наконец. — Третий отряд «Слуг». Мы о нём слышали. Карьерист. Амбиции всегда были его слабостью. Но связь с некро-алхимией... Это новый, тревожный поворот. Значит, он не просто хотел украсть артефакт для культа или для себя. Он экспериментирует. «Слёзы Лунной Богини» — артефакт лунной, холодной, иллюзорной магии. В сочетании с некротической энергией... это может дать что-то очень неприятное. Например, возможность создавать иллюзии, пожирающие жизнь. Или оживлять тени. Гаррет кивнул, положив на стол свинцовый мешочек с двумя половинками печати. — Значит, это уже не просто воровство. Это угроза. И у нас есть шанс её устранить, пока он не получил артефакт. Я предлагаю расширить контракт. Моя первоначальная задача — обезопасить Лирана и решить проблему с артефактом. Теперь проблема имеет имя, лицо и логово. Я нахожу Валгора, нейтрализую его и его операцию. Вы получаете безопасность для города, информацию о новом культовом ответвлении и, возможно, предотвращаете создание новой угрозы. За отдельную плату. Алрик улыбнулся. Это была та самая прагматичная жестокость, которую он ценил в Гаррете. — Ты превращаешь каждую проблему в бизнес-возможность. Сколько? — За поимку или ликвидацию Валгора — пятьсот золотых. За информацию о его лаборатории и связях — ещё триста. И расходники: противомагические амулеты, серебро для оружия, возможно, святая вода. Он работает с нежитью и тьмой. — Согласен, — без колебаний ответил Алрик. — Но с условием: мы предоставляем тебе наблюдателя. Не для помощи в бою, а для сбора улик и для того, чтобы убедиться, что ты не... переусердствуешь. Валгор может знать вещи, которые полезнее живым. — Наблюдатель будет держаться на дистанции и не мешать, — выдвинул своё условие Гаррет. — Иначе он рискует стать частью проблемы. — Договорились. Идиот у нас только один, и он сейчас на задании в другом городе, — пошутил Алрик, но шутка была сухой, как пыль. — Кого ты хочешь? — Следопыта. Того, что вёл Грота. Он умеет быть невидимым. Следопыт, словно его тень, появился через час. Его звали Фен. Молчаливый, с лицом, которое невозможно было запомнить, и взглядом, видевшим не предметы, а связи между ними. Он кивнул Гаррету, приняв условия. Первый шаг был очевиден — слежка за эльфийкой. Если она связана с Валгором, то, оправившись, побежит к нему или вышлет сигнал. Фен взялся за это, растворившись в утренней толпе у «Шёпота ветра». Гаррет же занялся подготовкой. Визит в гильдию торговцев магическими компонентами (под вымышленным именем и в изменённой внешности) обошёлся в круглую сумму, но дал нужное: амулет, подавляющий слабые проклятья и попытки воздействия на разум, флакон с порошком освящённого серебра (для клинка) и три гранаты со святой водой — грубое, но эффективное оружие против нежити и тварей Теневых топей. К полудню Фен вернулся с новостями. Эльфийка, закутанная в покрывало, покинула лавку и на наёмном экипаже отправилась за город в район старых каменоломен. Классическое место для того, чтобы спрятать что-то грязное. — Там лабиринт тоннелей, — сообщил Фен своим безэмоциональным голосом. — Часть обвалилась, часть затоплена. Идеально для лаборатории. И для того, чтобы не слышать криков. — Великолепно, — сказал Гаррет, проверяя заточку клинка, посыпанного серебряной пылью. — Значит, охота начинается сегодня. Днём они чувствуют себя в безопасности, полагаясь на запутанность тоннелей. Ночью же усилят охрану магическими ловушками. Будем действовать сейчас. Каменоломни встретили их гробовой тишиной и запахом сырости, плесени и чего-то кислого, металлического. Фен шёл впереди, его почти сверхъестественные навыки позволяли ему находить следы там, где Гаррет видел лишь камень и грязь: обрывок той же тёмно-серой ткани на остром выступе, свежий скол на стене, будто от ударившегося я о камни груза, едва уловимый, сладковато-гнилостный запах, который не принадлежал этому миру. Они углубились в боковую ветвь, где воздух становился холоднее. Фен поднял руку, остановившись. Впереди, в конце низкого коридора, мерцал тусклый синеватый свет. И доносилось бормотание. Нечеловеческая речь: что-то булькающее, хриплое, полное боли. Гаррет знаком приказал Фену остаться на позиции, а сам бесшумно продвинулся вперёд, прижимаясь к стене. Он выглянул из-за поворота. Пещера была естественного происхождения, расширенная руками. В центре, на каменном алтаре, лежало тело орка-раба, из груди которого прямо в каменную чашу струилась чёрная вязкая субстанция — концентрированная некротическая энергия. Рядом, спиной к Гаррету, стоял Валгор. Он был высоко. В чёрных, лишённых украшений доспехах культиста, поверх которых накинут запачканный кожаный фартук алхимика. Его руки в толстых перчатках работали над чем-то на втором, меньшем столе. Там, среди колб и реторт, стоял кристаллический флакон, внутри которого переливалась жемчужно-серая холодная жидкость — «Слёзы Лунной Богини». Рядом с флаконом лежали обе половинки печати, но они были не цельными. Из них Валгор выковыривал крошечные, мерцающие вкрапления — вероятно, магические кристаллы, служившие ключом для монахов. Он не просто хотел забрать артефакт. Он хотел разобрать его на компоненты для своего ритуала. По краям пещеры стояли три фигуры в капюшонах — охранники. Но они не двигались. Не дышали. Это были не люди. «Каменные стражи», подобные тому, что Гаррет видел у дольмена, но меньше и грубее, будто их незавершённые копии. Их глаза светились тем же синим огнём. Гаррет отступил в тень. Численное превосходство, магия, нежить. Лобовая атака — самоубийство. Нужен был хаос. Его взгляд упал на потолок пещеры. Сталактиты. Некоторые выглядели непрочно. Он вернулся к Фену и показал жестами: «Шум. Диверсия». Указал на потолок над входом в пещеру. Фен понял. Он достал из своей сумки две небольшие, но тяжёлые свинцовые сферы — «громовые шары», созданные для отвлечения внимания. План был прост. Фен швыряет шары в дальний конец пещеры, создавая грохот. Стражи (и Валгор) обратят внимание туда. Гаррет в это время бросит гранату со святой водой в чашу с некротической энергией. Реакция святой воды и некромантии должна быть... впечатляющей. А затем, под прикрытием хаоса, атаковать Валгора, пока тот дезориентирован. Они заняли позиции. Гаррет сжал в руке холодную стеклянную гранату. Фен метнул шары. БА-БАХ! Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Каменные стражи развернулись к источнику звука неестественно синхронно. Валгор вздрогнул и обернулся. Сейчас. Гаррет шагнул из тени и бросил гранату дугой прямо в чёрную чашу на алтаре. Стекло разбилось. Святая вода, благословлённая жрецом Ордена, встретилась с выжатой болью и смертью. Эффект превзошёл все ожидания: не взрыв, а вспышка. Ослепительно белый свет смешался с клубами чёрного, ядовитого дыма, который шипел и извивался, как живой. Раздался визг — нечеловеческий, как будто сама тьма кричала от боли. Синий свет в глазах каменных стражей погас и они замерли, обратившись в безжизненные статуи. Валгор, заслонясь рукой от света, выкрикнул проклятье на древнем языке. Его руки вспыхнули чёрно-багровым пламенем. Он не стал искать укрытия. Он атаковал. Из его пальцев вырвались жидкие тени, которые сгустились в когтистые лапы и ринулись на Гаррета. Гаррет отскочил, выхватывая меч. Серебряная пыль на клинке вспыхнула тусклым светом при приближении магии. Он рассек одну тенелапу, и та рассыпалась с противным чавкающим звуком. Но вторая впилась когтями в его щит, и дерево начало чернеть и крошиться. Валгор, тем временем, схватил флакон со «Слезами» и одну из половинок печати. Он отступал к заднему проходу из пещеры. — Фен! Не дай ему уйти! — крикнул Гаррет, отбивая очередную тварь. Из тени у выхода метнулась тонкая стальная проволока — ловушка Фена. Она обвила лодыжку Валгора, и культист, не ожидая атаки сзади, рухнул. Флакон выскользнул из его рук и, к счастью, не разбился, покатившись по каменному полу. Гаррет, воспользовавшись моментом, бросился вперёд. Он не стал добивать Валгора. Вместо этого он наступил ногой на его руку, сжимавшую печать, и приставил остриё меча к горлу. — Сдавайся. Твои эксперименты окончены. Валгор, задыхаясь, смотрел на него глазами, полными безумия и ненависти. — Ты... ничего не понимаешь! Сила... истинная сила... — Сила, которая убивает рабов и плодит каменных уродцев? — холодно перебил Гаррет. — Мне хватает. Теперь ты будешь говорить. Кому ты служишь? Только культу? Или кому-то ещё? Но Валгор лишь скривил губы в кровавой ухмылке. И прошептал: — Проснись. Каменный пол под алтарём затрясся. Из трещин, где пролилась смесь святой воды и некротики, стало выползать нечто. Бесформенное, из камня, тени и костей погибшего орка. Не страж. Не тварь. Голем — импровизированный, неконтролируемый, рождённый от смешения противоборствующих магий и воли умирающего мага. Оно ревело звуком ломающегося камня и двинулось к ним, сметая всё на пути. — Отходи! — крикнул Гаррет Фену, отскакивая сам. Он посмотрел на дикое, слепое чудовище, на обезумевшего Валгора, на флакон со «Слезами» в углу. Задача усложнилась. Теперь контракт включал в себя не только поимку еретика, но и уничтожение самодельного голема. Классическая работа. Он вздохнул, поправил хватку на мече и бросил оценивающий взгляд на Фена. Тот уже доставал что-то из сумки — похоже, кислотостойкие флаконы. Хороший партнёр. — Новый план, — сказал Гаррет, и в его голосе впервые за этот долгий день прозвучало что-то вроде азарта. — Я отвлекаю урода. Ты забираешь артефакт и по возможности — еретика. Затем мы сжигаем это место дотла. Договорились? Фен кивнул. Его лицо по-прежнему не выражало эмоций, но в глазах мелькнула искра понимания. Обычный рабочий день. Голем был гротескным творением агонии и случайности. Его тело, слепленное из камня, почерневшего от некротики земли и костей, постоянно меняло форму: то вытягивалось в многоногое чудище, то сжималось в скалистый шар, катящийся на них. Единственным постоянным элементом были два уголька багрового света в месте, где должна была быть голова — не глаза, а бреши в реальность, пожирающие свет. Гаррет не стал геройствовать. Он метнул в чудовище свою последнюю дымовую шашку. Едкий жёлтый дым заполнил пещеру, смешиваясь с чёрным маревом от алтаря. Голем, лишённый настоящих органов чувств, замедлился, его хаотичные движения стали ещё более неуверенными. Он ревел, размахивая каменными псевдоконечностями, круша сталактиты и алхимические столы. Фен, как тень, проскользнул вдоль стены, подобрал флакон с «Слезами» и сунул его в защищённый чехол. Затем его взгляд упал на Валгора. Культист пытался отползти к заднему выходу, хромая. Лицо было искажено болью и яростью. Упустить его было нельзя. Гаррет тем временем занялся големом. Он понял быстро: грубая сила бесполезна. Нужно было найти «сердце» — источник энергии. Им могла быть любая из магических компонентов, скрепивших эту груду. Его взгляд упал на каменную чашу, из которой всё ещё сочились остатки чёрной субстанции. Алтарь. Источник некротической энергии. — Фен! — крикнул он, уворачиваясь от удара, от которого задрожали стены. — Алтарь! Нужно его уничтожить! Фен, уже связавший Валгору руки за спиной той же проволокой, кивнул. Он вытащил из сумки два флакона с маслянистой жидкостью. Он метнул их в основание каменного алтаря. Стекло разбилось, масло разлилось. Затем он высек искру с помощью кресала и куска кремня. Огонь вспыхнул жадным зелёным пламенем — масло было специальным, горючим даже на сыром камне и реагирующим на магические остатки. Пламя лизало алтарь, и чёрная субстанция внутри начала вскипать и испаряться с пронзительным шипением. Голем взревел в разы громче, и его тело дрогнуло. Багровые огни в «глазницах» померкли. Каменные глыбы, составлявшие его тело, начали терять связь, осыпаясь. Но в предсмертной агонии он стал ещё опаснее, мечась по пещере, как раненый зверь. Осколок камня, отлетевший от его тела, ударил Гаррета в плечо, отбросив к стене. Боль пронзила ключицу. Он стиснул зубы, поднялся. Нужно было закончить. Он увидел, как Фен тащит Валгора к выходу. Его работа почти сделана. Гаррет подобрал свой щит, почти полностью сгнивший от прикосновения тени. Он разбежался и швырнул его не в голема, а в потолок над тем местом, где бушевало зелёное пламя. Удар пришёлся в нужную точку. Послышался треск, и с потолка обрушился массивный сталактит, рухнувший прямо на горящий алтарь и на верхнюю часть агонизирующего голема. Камень раздавил чашу, похоронив источник некротики под тоннами породы. Багровые огни погасли окончательно. Голем рассыпался на безжизненную груду булыжников и костей. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием зелёного огня и тяжёлым дыханием Гаррета. Боль в плече была острой, но, кажется, ничего не сломано. Ушиб, возможно, трещина. Он прислонился к стене, дав глазам привыкнуть к тусклому свету. Лаборатория Валгора была уничтожена. Артефакт цел. Еретик взят живым. Контракт выполнен. И даже сверх того — устранено спонтанное магическое чудовище. За это, несомненно, можно было запросить дополнительный бонус. Фен появился в проёме выхода. — Чисто. Внешние тоннели пусты. Он, — кивнул он на Валгора, лежащего в беспамятстве у его ног, — сказал, что работал один. Боялся утечки. — Отлично, — выдохнул Гаррет. — Помоги добраться до выхода. И подыми наверх сигнал нашим. Пусть приходят разбирать это... и забирают груз. Опираясь на Фена, Гаррет выбрался на свежий воздух. Вечерело. После мрака каменоломен сумерки казались неестественно яркими. Через полчаса приехала закрытая повозка с людьми Алрика. Они молча погрузили Валгора, забрали флакон и обломки печатей, начали осмотр пещеры. Алрик прибыл лично. Он осмотрел место, кивнул, выслушал краткий отчёт. — Чистая работа, — сказал он. — Особенно учитывая неожиданное осложнение. Бонус за голема добавим. Как плечо? — Послужит, — отозвался Гаррет. — Главное, что слуги культа лишились здесь опорной точки. А их амбициозный щенок будет давать показания. — О, он будет, — пообещал Алрик ледяным тоном. — У нас есть специалисты по диалогу с такими. А теперь — твоя награда. В убежище Гаррету вручили два тяжёлых мешка. Первый — плата за исходный контракт: тысяча золотых. Второй — бонус: пятьсот за Валгора, триста за информацию и ещё двести за «устранение побочной магической угрозы». Итого — две тысячи. Целое состояние. — И рекомендация, — добавил Алрик, протягивая пергамент с сургучной печатью «Ковенанта». — Ты доказал, что можешь работать не только грубой силой, но и головой, и в условиях непредвиденного магического коллапса. Для нас это ценно. Две недели отдыха, лечение. Потом... обсудим новое предложение. Более сложное. И более прибыльное. Гаррет взял деньги и документ. Усталость давила на плечи, но в груди было странное, непривычное чувство... удовлетворения. Не только от золота. От хорошо сделанной работы. От того, что он не просто выжил, а переиграл опасного противника, спас артефакт от извращения и, по сути, предотвратил рождение чего-то гораздо более ужасного в этих туннелях. Это был другой уровень. Уровень, где его прагматизм и навыки служили не просто его кошельку, а чему-то большему. Хоть он и не любил об этом думать. Через два дня, с забинтованным плечом и полным кошельком, он навестил Лирана в его лесном убежище. Меняла выглядел постаревшим на десять лет, но зато живым и невредимым. — Дело закрыто, — сказал Гаррет, опуская на стол вторую половину его гонорара. — Ваш конкурент Малкай убрал слежку. Культ потерял здесь ключевого агента и будет занят внутренними дрязгами. Ваше имя очищено. Вы можете возвращаться. Лиран смотрел на золото, потом на Гаррета. — А артефакт? — спросил он тихо. — В надёжных руках. Там, где он не сможет никому навредить. Иногда лучший способ решить проблему — не вернуть её на полку, а переплавить в слиток, — метафорически ответил Гаррет. На самом деле «Слёзы» теперь изучались в лабораториях «Ковенанта», но Лирану это знать было не нужно. Лиран медленно кивнул. — Спасибо. Вы... не такой, как другие наёмники. — Все мы разные, — пожал Гаррет здоровым плечом. — Главное, что счёт оплачен. Желаю удачи в делах. И будьте осторожнее с клиентами, которые пахнут серой и тленом. Он ушёл, оставив менялу размышлять о будущем. Сам же Гаррет вернулся в Хельмгард. Он снял лучший номер в хорошем постоялом дворе, заказал горячую ванну, настоящую еду и бутылку выдержанного вина. Он потратил неделю на то, чтобы залечить плечо, почистить и починить снаряжение, и просто выспаться. В одну из таких спокойных вечеров, сидя у камина с картой региона перед собой, он размышлял. «Ковенант» предлагал стабильность, поддержку, сложные и хорошо оплачиваемые заказы. Но это означало всё глубже увязать в их играх, в войне теней, о которой мир не знал. Альтернатива — вернуться к доске гильдии наёмников, к дракам с гоблинами и спасению овец. После дела с Валгором это казалось... мелким. Он взял рекомендацию Алрика. Бумага была качественной, печать — сложной. Это был ключ к другому миру. Миру, где монстры были не просто тварями в лесу, а порождениями человеческой жадности, безумия и тёмных культов. Миру, где его умение видеть суть и действовать без лишнего пафоса было настоящим оружием. Он сложил карту и потушил свечу. Две недели почти истекли. Скоро придётся давать ответ. Но ответ, по сути, уже был готов. Он лёг в постель, глядя в темноту потолка. Впереди была новая работа. И он был к ней готов. Ведь каким бы сложным ни был заказ, главное, чтобы оплата покрывала риски. А с «Ковенантом» и риски, и оплата всегда были на высоте. Он закрыл глаза. Скоро. Скоро снова в путь. Прошло полгода с тех пор, как Гаррет стал оперативником «Ковенанта». Работа была именно такой, как он ожидал: сложной, прибыльной и по большей части невидимой для мира. Он предотвратил ритуал призыва в торговом городе (оказалось, местный граф хотел оживить жену, не особо задумываясь о цене), обезвредил заражённый артефакт в библиотеке магического университета (студент-недоучка) и даже помог уладить конфликт между двумя кланами лесных эльфов из-за древнего отравленного источника. Деньги текли рекой, его счета в гильдейском банке росли, а репутация внутри «Ковенанта» крепла. Он стал тем, кого вызывали, когда нужен был не грубый солдат, а холодный аналитик, способный действовать в одиночку и принимать неочевидные решения. Новое задание поступило через Алрика в его комнату в Хельмгарде. Оно казалось почти рутинным: в горной деревушке Скальный Коготь на самой границе герцогства начали исчезать люди. Не просто теряться в горах — они уходили из своих постелей ночью без следов борьбы, и больше не возвращались. Местный староста, отчаявшись, послал гонца не к своему барону, а в «Ковенант» — старый долг. Алрик поручил Гаррету разобраться. «Похоже на действие какого-то влияния: может, новый культ, может, пробудившаяся тварь. Оцени, устрани, отчитайся. Стандартный тариф плюс премия за скорость». Гаррет собрался за день. Дорога в горы заняла три дня. Скальный Коготь встретил его ледяным ветром, впивающимся в щели доспехов, и мёртвой тишиной. Деревня, высеченная в скальном уступе, выглядела покинутой. Запертые двери, закрытые ставни, ни детей на улице, ни скота в загонах. Лишь дымок из двух-трёх труб выдавал присутствие жизни. Староста — седой, сгорбленный гном по имени Борун, впустил его в свою пещеру-дом, глаза его бегали по сторонам. — Спасибо, что приехали, мастер. Мы уже не знали, к кому взывать. — Расскажите с самого начала, — потребовал Гаррет, снимая плащ и грея руки у очага. — Месяц назад пропала девочка, Айлин. Дочь мельника. Потом — двое охотников, пошли за горным козлом, не вернулись. Потом... стали пропадать по ночам. Из своих домов. Замки не тронуты, собаки не лаяли. Просто... исчезали. Уже десять человек. Мы ставили караулы, молились, даже знахарку приглашали — бесполезно. А три дня назад... — Борун понизил голос до шёпота, — начали возвращаться. Гаррет насторожился. — Возвращаться? — Да. Но не такие. Пустые. Ходят, выполняют простую работу, едят, спят. Но глаза... в глазах ничего нет. И они не говорят. И смотрят всегда туда, — он кивнул в сторону самой высокой, покрытой вечными снегами вершины вдали. — На Седой Зуб. Говорят, там, в древности, была цитадель одного из первых орденов паладинов. Потом их сгубила гордыня или что похуже. Место считается проклятым. Проклятые места, паладины, пустые люди... пахло большой, старой магией. Не культом, не случайной тварью. Чем-то системным. — Покажите мне одного из вернувшихся. Борун провёл его к одной из изб. У окна сидел мужчина лет сорока, механически строгавший палку ножом. Его движения были точными, но лишёнными смысла. Лицо — абсолютно бесстрастным. Глаза... в них было пусто. Не безумие. Отсутствие. Как будто душа была вынута, а тело продолжало работать на каком-то базовом уровне. — Торвальд, — позвал Борун. — Торвальд! Мужчина медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ним, не видя, и вернулся к горе. Он открыл рот, и из него вырвался не голос, а странный механический звук, похожий на скрежет шестерёнок на древнем языке, которого Гаррет не знал. Но в его сумке лежал подарок от Алрика — «Камень Переводов», тусклый кристалл, который мог улавливать магическую семантику и передавать общий смысл. Гаррет достал его и сжал в руке, глядя на Торвальда. И услышал в голове не слова, а понятия, облечённые в ледяной, безличный тон: «Цикл незавершён. Формы нестабильны. Требуется больше материала. Привести к Источнику. Исправить ошибку. Искупить клятву.» — Что он сказал? — спросил Борун, видя, как меняется лицо Гаррета. — Ничего хорошего, — отрезал Гаррет. — Это не проклятье в обычном смысле. Это... система. Что-то древнее и пробудившееся забрало их разум и теперь пытается их... использовать. Как инструменты. Нужно найти источник. На Седом Зубе. Он оставил деревню под своей импровизированной охраной (несколько ловушек и наказ не выходить ночью) и на следующий день отправился в горы. Путь был тяжёлым даже для его закалённого тела. Воздух разрежался, ветер выл среди скал, как потерянная душа. Но самым странным было другое: по мере подъёма тишина становилась не просто отсутствием звука. Она становилась густой, насыщенной. Давящей. Как будто сама гора не желала, чтобы её беспокоили. На третий день пути он нашёл первую аномалию. Снежное поле, на котором снег лежал не белый, а сизый, и не таял под солнцем. А в центре поля стоял... рыцарь. Его доспехи были древними, покрытыми инеем и ржавчиной, но не рассыпавшимися. Он стоял неподвижно, лицо скрыто забралом. В его руках был огромный покрытый рунами меч, воткнутый в землю. И от него, как лучи от солнца, расходились те самые сизые нетронутые ветром полосы снега. Гаррет не подошёл. Он наблюдал из укрытия за скалой. Рыцарь не двигался. Он не дышал (от него не шёл пар). Он был мёртв. Или представлял собой что-то иное. Но в его позе была не просто статика. Было ожидание. Гаррет обошёл поле широкой дугой. Его цель была выше: перевал, за которым, согласно старым картам, должен был быть вход в цитадель. Но когда он поднялся на перевал, его ждало зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Внизу лежала не долина, а чаша, заполненная не снегом, а пеплом. Серым, мелким, безжизненным пеплом, по которому не шёл даже ветер. И в центре этой мёртвой чаши возвышалась цитадель. Но не руины: структура из чёрного отполированного камня, похожего на обсидиан, идеальной, неестественной геометрии. Ни окон, ни бойниц. Только гладкие стены и одна зияющая арка входа. И от этой цитадели, как паутина, расходились те же сизые линии по пеплу, что и от рыцаря на поле. Но самое ужасное было не это. По пеплу медленно, методично двигались фигуры. Десятки, может, сотни. Это были жители Скального Когтя. И не только они. Среди них мелькали фигуры в древних доспехах, подобные рыцарю на поле. Все они двигались с той же пустой, механической точностью. Они что-то делали: одни таскали куски чёрного камня из расщелин в скалах, другие что-то строили у стен цитадели, третьи просто стояли, уставившись в её стены. Масштабное, безумное производство без цели, управляемое волей спящего (или уже пробудившегося?) зла. Гаррет отполз с гребня, его ум лихорадочно работал. Это не был культ. Это была машина. Древний, вышедший из-под контроля механизм, вероятно, оставшийся от тех самых паладинов, который теперь, пробудившись, захватывал всё вокруг, чтобы завершить какую-то свою абсурдную, забытую цель. «Исправить ошибку. Искупить клятву». Какая клятва? Какая ошибка? Он понимал, что в одиночку ему с этим не справиться. Нужны были специалисты по древней магии, армия, чтобы очистить эту долину... или хотя бы эвакуация всех жителей за сто миль. Его контракт был на «оценку и устранение». Устранение этого было выше его оплатной категории. Он развернулся, чтобы спуститься и отправить срочное донесение Алрику. Но сделал лишь два шага. Прямо перед ним, бесшумно, из самого воздуха, словно сгустившись из морозного тумана, возникла фигура. Это был не пустой житель деревни. Это был рыцарь, подобный тому, что на поле, но его доспехи были целее, а плащ, развевающийся в безветрии, был цвета засохшей крови. Забрало было поднято. Под ним не было лица. Только пустота, в которой горели два холодных, синих огонька. В его руке был не меч, а длинный изящный посох с навершием в виде сжатой в кулак перчатки. Рыцарь не напал. Он склонил голову набок, изучая Гаррета. Потом голос, похожий на скрежет ледников, зазвучал у него прямо в голове, минуя уши: «Ты не часть цикла. Ты не из призванных. Твоя воля цела. Интересно.» Гаррет замер, рука на рукояти меча. — Что ты такое? — спросил он вслух, стараясь, чтобы голос не дрогнул. «Страж. Исполнитель. Тот, кто должен завершить Искупление. Клятва была дана. Клятва нарушена. Ошибка должна быть исправлена. Мир должен быть очищен от скверны воли, от хаоса выбора. Только порядок. Только послушные формы.» Фанатизм. Но не живой, а механический, заложенный в самую суть этой древней магии. — Ты забрал этих людей. Верни их. «Они дали материал. Их воля была слаба, их души — бесполезный шум. Теперь они служат. Как и ты будешь служить. Твоя воля сильна. Ты станешь хорошим Капитаном. Новым звеном в цепи Исполнения.» Синие огоньки во тьме забрала вспыхнули ярче. Гаррет почувствовал, как холодная, чуждая сила пытается просочиться в его разум, найти брешь, ухватиться за сомнение, усталость, страх. Он вцепился в единственное, что у него было: свой холодный, неумолимый прагматизм. В мысленный щит из простых, неоспоримых фактов. «Я — Гаррет. Я выполняю контракт. Мне платят за результат. Эта тварь — угроза контракту. Угрозы устраняются. Я не звено. Я инструмент, и я сам выбираю, для какой работы.» Чужая воля наткнулась на эту броню из целеустремлённости и отскочила. Рыцарь-Страж слегка откинулся. «Упрямство. Интересный дефект. Его можно исправить. Потребуется больше времени.» Он поднял посох. Вокруг Гаррета воздух загустел, пытаясь сковывать движения, мороз тут же стал пробирать до костей даже сквозь доспехи и тёплую одежду. Гаррет не стал тянуть меч против магического существа. Он рванулся не вперёд, а в сторону, к краю обрыва. Он не собирался сражаться здесь и сейчас. Его задача была — выжить и донести информацию. Он швырнул в Стража одну из своих светошумовых гранат (последнюю, запасённую со времён Валгора) и, не глядя на эффект, бросился вниз по крутому, заснеженному склону, полагаясь на удачу и навыки скалолазания. Холодный голос преследовал его, разносясь в уме: «Беги. Мы найдём тебя. Ты теперь отмечен. Ты в списке на исправление. Искупление ждёт всех.» Гаррет катился и скользил вниз, не разбирая дороги, лишь бы дальше от этой долины, от этого голоса. Он не был героем, бросающим вызов древнему злу. Он был специалистом, который только что наткнулся на проблему, слишком большую для одного человека. И его первый, единственно верный инстинкт был — отступить, перегруппироваться и... переоценить стоимость контракта. Сильно переоценить. Он добежал до деревни только к ночи, оборванный, замёрзший, с обмороженными пальцами и новым, ледяным страхом в душе — страхом не перед смертью, а перед потерей себя. Перед тем, чтобы стать пустой оболочкой, бредущей по пеплу. В доме Боруна он наскоро написал донесение Алрику, вложив в него всю холодную ярость и предельную чёткость: «Угроза уровня стихийного бедствия. Древний механизм принуждения. Масштаб — долина, растущий. Необходимы: эксперты по артефактам эпохи Первых Орденов, боевые маги, эвакуация населения в радиусе 50 миль. Моя рекомендация: немедленный карантин зоны и подготовка к операции по тотальному уничтожению объекта. Личная плата за риск — утроить стандартный тариф. Жду инструкций.» Он отдал записку самому быстрому гонцу деревни, велев тому скакать, меняя лошадей, пока не достигнет пункта связи «Ковенанта». А сам сел у очага, сжимая дрожащие руки вокруг кружки с самогоном. Он смотрел на огонь. Впервые за многие годы его прагматизм столкнулся с чем-то, что нельзя было купить, обмануть или переиграть локально. С системой. И чтобы её сломать, нужно было стать частью системы побольше. Частью «Ковенанта» по-настоящему. Или найти кого-то ещё, кто заплатит за уничтожение этой угрозы ещё щедрее. Он думал о пустых глазах Торвальда. О сизых полосах на снегу. О голосе в голове. И понимал, что это уже не просто работа. Это война. А на войне всегда нужны солдаты. И он только что добровольно вызвался быть первым на передовой. За соответствующую плату, разумеется. Но впервые в жизни он сомневался, хватит ли ему этой платы, чтобы стереть из памяти холодную пустоту в глазах древнего Стража и его обещание «исправить» его самого.