Искажение

Фиолетовые глаза медленно открываются через пару часов, когда время на планете Скрюллум перетекает из ночи в утро. Первое, что отмечает Герта: твердое тело, на котором она лежит, бесстыдно перекинув через него ногу, которая, к слову, ужасно затекла. Ее обнимают за плечо и талию, прижимая к себе, а механическая голова уткнулась в изгиб шеи. Большое одеяло со слишком большим ей халатом приятно согревают тело, вызывая желание никогда больше не вставать с этой кровати. Мыча, Герта сдвигает онемевшую ногу, наконец-то освобождая аристократа из ее ночной хватки. Приподняв голову с плеча, она переводит взгляд на мужчину, который прижался к ней. — Скрюллик?... – хрипло окликает его она. Нет, ну а вдруг он спит? Скрюллум сразу же поднимает голову, фокусируя свои оптические датчики на ее лице. Она выглядит немного растерянной из-за недавнего пробуждения. Когда он замечает след на ее щеке от мелких выступов, которые соединяют его пластины, то не выдерживает и тихо смеётся. Брови сразу же сводятся, хмурясь. — Наш маленький неорганический комик снова нашел что-то уморительное во мне? – Герта слабо бьёт его по корпусу. Это заставляет смеяться ещё сильнее. — Мои извинения, – пальцы обводят след, который скоро сойдёт. – у тебя на щеке отпечатались пару моих деталей, но не переживай, обычно это быстро исчезает. Герта закатывает глаза, но все равно улыбается. — Главное, чтобы все твои детали были на месте и работали. – произносит она, прижимаясь к его губам. Женские руки обхватывают его голову, углубляя поцелуй, а Скрюллум обхватывает ее талию под одеялом. Они постепенно меняют положение: Герта усаживается на его бедра, прижимая к спинке кровати, с напором целуя, просунув язык в рот. Халат медленно сползает с одного плеча, открывая кожу. И вот она тихо стонет ему в металл, когда аристократ кусает ее губу, снова прижимаясь и сплетая их языки, а твердая рука медленно спускается от талии к бедру, оглаживав его и задирая подол халата, собираясь скользнуть между ног... — Доброе утро, господин Скрюллум! Прошу прощения за беспокойство, но повар попросил меня уточнить, что вы и ваша уважаемая гостья желаете на завтрак. Резкий стук в дверь и голос из-за нее заставляет Герту подскочить на месте, негромко выругавшись, а зелёные датчики Скрюллума засиять от неожиданности. Он быстро ориентируется. — Ничего страшного, я все равно уже проснулся. Подожди минуту. – громко отвечает он слуге. Датчики фокусируются на ней. — Что бы ты хотела? – спрашивает он у Герты, натягивая спавший рукав. Отличное начало дня. Как раз идеальное время для того, чтобы мир начал пытать ее едой. Самое ужасное, что она правда хочет есть. Ещё немного и желудок начнет сводить от голода, потому что того, что Герта запихнула в себя перед прибытием, явно недостаточно. Первым порывом было сказать, что она не будет есть, потому что не хочет, нет настроения или ещё какая-нибудь ложь, лишь бы избежать приема пищи. Но это Скрюллум и она обещала ему остановиться. Обещала быть здоровой, нормально питаться и больше не морить себя голодом. Слова Жуань Мэй сразу всплывают в голове: "Ты правда хочешь быть мертвой?" Герта тяжело вздыхает и неуверенно произносит: — Ну, я люблю тосты с мягким творожным сыром и красной рыбой... – она делает паузу. – и не отказалась бы от кофе. Он кивает и передает слуге сказанное. Когда из-за двери слышится "Учтено" с последующими шагами, Скрюллум прижимается к ее виску в нежном поцелуе. — Спасибо. Спасибо, что правда стараешься.

***

Все ещё в халате, Герта сидит на балконе. На улице довольно тепло, так что можно было спокойно сесть за небольшой столик и позавтракать, смотря высокотехнологичный мир, который населяет неорганическая форма жизни. Она категорически отказалась спускаться вниз, чтобы поесть с ним в большой столовой. Стены слишком бы давили, а слуги шастали рядом, добавляя ненужных взглядов, так что Скрюллум, с пониманием отнесясь к ее нежеланию, приказал подать еду прямо в комнату. Мужчина накинул на себя такой же халат, который обычно являлся запасным. Сшитый специально под него, домашняя одежда красиво обрамляла механическое тело, подчеркивая его статус. Стоило Герте его увидеть в нем, как она улыбнулась. — Ты очень хорошо выглядишь, Скрюллик. Он явно идёт тебе больше, чем мне. Герта никогда не скрывала, что ей нравится его эстетика и чувство стиля. Эрудроид всегда изысканно одевался, показывая свой хороший вкус в одежде, каждый раз собирая комплименты. Естественно, отдельное удовольствие от испытывал, когда его хвалила сама мадам Герта – заядлая модница, чей гардероб занимает площадь примерно несколько космических станций. Если бы ее попросили назвать хоть один его плохой образ, то Герта бы сразу ответила, что таких не было ни разу за все года их совместного сотрудничества. Оптические датчики ярко горят зелёным светом как реакция на комплимент, когда он поворачивается к ней с подносом с руках, забрав тот у дворецкого. Скрюллум аккуратно ставит его на стол, усаживаясь напротив. — Благодарю, ты тоже очень красива. – модифицированные губы теперь позволяют ему улыбнуться. Сразу краснея, она ещё больше расплывается в улыбке. Видеть Скрюллума с эмоциями на лице очень непривычно. Когда Герта переводит взгляд на свою еду, ее улыбка сразу же меркнет, а глаза тухнут. А вот и сама пытка. Мозг сразу же атакуют множество чисел. Сыр 50, рыба около 53, хлеб 78, но она не совсем уверена, потому что... — Эй, – мягко произносит Скрюллум, прося обратить на себя внимание. Его ладонь накрывает ее руку на столе. – не думай этом. Это просто еда, которая даёт тебе силы. Не относись к этому, как к наказанию, – он несильно сжимает ее руку. – Тебе нужно поесть. Вздох вырывается из груди. Они оба знают, что он прав. "Человеку в гробу не нужна тонкая талия и отсутствие складок" Дрожащая женская рука поднимает тост, подносит ко рту и Герта кусает. Пережёвывает с хмурым выражением лица и проглатывает. Герта понимает, что не ела свой любимый завтрак уже два месяца. Долгожданный вкус простой еды, от которой она так долго отказывалась, обволакивает язык, заполняя рот слюной. Господи, это правда вкусно. Слеза скатывается по щеке, когда девушка снова открывает рот и повторяет предыдущие этапы. Скрюллум напряжённо смотрит, как она ест. Подобную сосредоточенность он использует для наблюдения за очень сложными механизмами, которые впервые приводятся в движение после долгого обслуживания. Герта это точно особенно сложный механизм. — Молодец, – нежно произносит он, поглаживая ее пальцами по руке. – я тобой горжусь. Сердце сжимается. Эрудроид постепенного отпускает ее руку и принимается за свою еду. Ему не нужно есть, чтобы существовать, но пища может же просто приносить искренне удовольствие, разве нет? Он также подумал, что это может быть своеобразным жестом поддержки: я ем, это нормально, пожалуйста, сделай также. Поднос пустеет с обеих сторон. Они оба молчат во время процесса, потому что Герта слишком погружена в себя и свои мысли, но она ест. Жует, проглатывает, берет второй тост и запивает. Это вызывает у Скрюллума облегчение. Когда она доедает, Герта нагло задирает ногу и ставит ее на стул, потягивая кофе. Она не смотрит на Скрюллума, ее взгляд прикован к виду, который открывается с балкона. Волосы неплохо было бы причесать, длина которых спадает чуть ли не до пола. Он любуется ей. Да, Герта стала выглядеть со временем хуже из-за того, что она решила загонять себя в похудении до полусмерти, но только в пределах определений "здоровый-нездоровый". Быть красивой для Скрюллума она не перестанет никогда: это устоявшийся факт, истина, которую он принимает на одном уровне с базовыми физическими законами. — Ты великолепна. – произносит мужчина, пока рассматривает ее, сложив руки на столе. Герта горько улыбается, не смотря на него. — Даже когда я плачу из-за несчастной еды? Серьезно? – немного насмешливо спрашивает она, но в голосе явно слышится боль. Это такая глупость, сидеть тут и ронять слезы из-за завтрака, но собственная голова не даёт спокойно жить. Скрюллум вздыхает, поднимается с месте и подходит к ней. Он опускается на корточки перед ученой, пристально смотря на нее. — Герта. – его рука находит ее. Скрюллум целует ее – типичный джентельменский жест. – даже когда ты выглядишь так, будто ты умираешь. Даже когда ты устала после исследований, не спав целые сутки, сидишь и ругаешься на персонал по какой-то мелочи. Даже когда ты сопишь у меня на плече, просыпаясь со смешным следом на лице. Твоя красота никогда не уменьшается. Она смотрит на него сверху вниз, как он держит ее руку и у нее сердце кровью обливается, потому что она заставила этого мужчину переживать. Кружка с кофе оставляется на стол с глухим стуком. У них одинаковые халаты, она сидит в его доме после проведенной вместе ночи, совместно завтракают, наблюдая за его миром. Герте бы хотелось, чтобы это стало рутиной. Скрюллум оглаживает ее костяшки, замечая пару ранок на двух пальцах и делает паузу, задавая безмолвный вопрос. — Это... – Герта сглатывает. Не врать. – ...от зубов. Когда вызываешь рвоту, то надавливаешь на горло и зубы сами впиваются в пальцы... — Не продолжай, я понял. – прерывает ее эрудроид. Он не хочет, чтобы она снова возвращалась к этому опыту. А ещё ему просто больно это слушать. Скрюллум поднимает руку, зализывая побочки ее боли. Поднимается выше к запястьям, предплечьям и ключицам, пока не достигает губ. — Будь добра к себе, – Аристократ прерывает поцелуй. Теперь он смотрит на нее сверху вниз, чуть сгорбившись. Большие ладони обхватывают ее лицо. – пожалуйста. Герта несколько раз резко кивает головой, закусив губу и давит Скрюллуму на заднюю часть шеи, чтобы снова поцеловать. Этот поцелуй нежный, трепетный, постепенно перерастающий во что-то большее. Теплый воздух ласкает кожу, окружающий мир шумит на фоне, когда их губы сталкиваются. Его – металлические, модифицированные, сделанные специально для нее. Ее – состоящие из мышц, органические, с которыми она родилась. Сильные руки поднимают Герту за бедра. Она сразу же обхватывает его талию ногами, обнимая шею двумя руками. Не разрывая поцелуй, ее уносят обратно в спальню. Халат с плеча снова съезжает, открывая голую кожу, но теперь никто не будет его поправлять. Вцепившись друг в друга, они падают на кровать. Герта сразу кряхтит, когда тяжёлый машинный вес давит на нее сверху. — Ты меня... – она легко бьёт его по плечу, чтобы обратить на себя внимание. –....раздавишь. Скрюллум сразу же переносит свой вес, регулируя его. — Мои извинения, в следующий раз я буду более осторожен. – говорит он, целуя в шею. Герта тяжело дышит под ним, когда его губы и язык касаются оставленных ещё вчера вечером меток. Иногда проходясь зубами, эрудроид снова втягивает кожу на нетронутых местах. — У меня не так много вещей с высоким горлом, если что. – со сбитым дыханием произносит Герта. Скрюллум оставляет в покое женскую шею, на которой красуются его следы. — Это не проблема, – он почти выпрямляется, создавая между ними довольно много пространства. – Я куплю тебе столько одежды, сколько ты захочешь. Ей не нравится отсутствие его рта на ее коже. — Если ты забыл, то у меня есть деньги. Много. — Все ещё не проблема. Теперь, когда он чуть выпрямился, Скрюллум может наблюдать безумно притягательную картину. На смятых простынях, с разметанными по ним светло-сиреневыми волосами, лежит Герта, раскрасневшаяся, тяжело дыша и смотря на него чуть прикрытыми глазами. Слишком большой по размеру халат задрался на бедрах благодаря Скрюллуму: на ней нет белья, так что чистая молочная кожа резко контрастирует с темным материалом. Острое плечо и начало груди также обнажены, призывая дотронуться до себя. Герта все ещё одета, интимные части тела скрыты под дорогой одеждой, но даже так она выглядит невообразимо привлекательной. Для Скрюллума она всегда остаётся притягательной: в одежде, полуголой, полностью без вещей на себе, вообще все равно. Когда механические руки тянутся к поясу, медленно развязывая его, у Герты вырывается вздох предвкушения. Скрюллум распахивает халат, полностью обнажая худое женское тело. Теперь оно не скрыто тьмой, не является лишь силуэтом со смазанными движениями, а полностью открыто и видно в хорошо освещенной светом комнате. Грудь тяжело вздымается, впалый живот втягивается при каждом вдохе. Да, это всё ещё то костлявое и нездоровое тело, которое он видел вчера в ванной, трогал и обнимал. Но стала ли она меньше будоражить его нейронные импульсы? Нет. — Я уже говорил тебе, что ты бесконечно красивая? – терморегуляция точно сбилась и скоро начнет высылать предупреждения о перегреве систем. Герта чуть ёрзает под взглядом его оптических датчиков. — Полчаса назад? – выдыхает она. Руки скользят по телу, касаясь каждого сантиметра. Находят грудь, сжимают, потирая твердые соски. Скрюллум снова нагибается, скользя языком по нежной коже, вырисовывая известные только ему узоры, пока касания заставляют ее издавать тихие звуки. — Я хочу кое-что попробовать, – Скрюллум проводит дорожку поцелуев до ее лица. – Вопрос: ты мне доверяешь? — Да. – она даже не думает над ответом. Во всем космосе не найдется человека более близкого ей. Он целует ее в лоб. — Спасибо, я ценю это. – мягко произносит он. Его правда трогает ее доверие, особенно, когда она в уязвимом положении. Прежде чем Герта успевает подумать о том, что он может ей предложить, Скрюллум обхватывет ее руками, прижимаясь всем телом и переворачивает их, сдвинувшись в глубь кровати так, что теперь его ноги полностью лежат на матрасе. Герта сидит на его груди, удивлённо распахнув глаза и смотря на него вниз, упираясь руками в кровать. Металлические руки держат ее за талию, поддерживая. — Что ты... – Герта затыкается, когда Скрюллум поднимает голову, накрывая ее грудь ртом. – гхах... Эрудроид обводит ореол соска, чуть задевая зубами, после чего всасывает. Она кряхтит, покрываясь мурашками от ощущений. Интимные прикосновения вызывают трепет, а все мысли сразу же исчезают из головы, как по волшебству. Он переключает внимание на нежную кожу рядом, прижимаясь поцелуями и скользя языком. Податливая кожа легко прогибается под его движениями, когда губы надавливают на нее. Оставив пару засосов, Скрюллум переходит к другой груди, проделывая тоже самое. — Ты чудесная, Герта, – внезапно произносит мужчина. – не прекращаешь вызывать у меня восхищение. — Эоны, Скрюллум... – у нее и так кровь бурлит, а его комплименты вообще не облегчают жизнь. Герта выгибает спину, подставляясь под его рот, который ласкает ее чувствительную грудь и тихо постанывает, сжимая пальцами простынь рядом с его головой. Когда он всасывает чуть сильнее, то девушка закусывает губу. Ее посещает мысль, что если он продолжит, то она может кончить только от этого. Голая кожа, не скрытая бельем, прижимается к его груди, так что ей кажется, что она течет ему прямо на халат. Скрюллум наконец-то отрывается от нее, что вызывает тихий стон разочарования. — Приподнимись немного, – мягко просит он. Герта слушается, перенося вес на колени, поднимая бедра. Внезапно ее тянут вперёд. Проезжаясь ногами по матрасу, она упирается руками в спинку кровати, растерянно опуская взгляд вниз. Твердый металл его головы касается внутренних сторон ее бедер с обеих сторон. У нее начинает гореть лицо, когда она осознает свое положение. — Погоди, ты что... Она не успевает закончить мысль, как Скрюллум давит ей на талию вниз, заставляя ноги разъехаться и упасть ему на лицевую пластину. Он сразу же припадает к ней ртом, неторопливо проводя языком вдоль складок, собирая вязкое возбуждение. Герта выдает неожиданный стон, хватаясь за изголовье ещё сильнее, стараясь регулировать свой вес, чуть приподнимаясь. Мужчина делает ещё несколько движений языком, прежде чем перейти к медленным поцелуями внешних половых губ, спросив: — Это приемлимо? – ему не нужно отрываться от нее, чтобы задать вопрос. Он использует динамики, чтобы говорить, в отличие от его органической женщины, которая прямо сейчас трясется над ним, думая, как бы не задохнуться от ощущений. — Да... – выдавливает Герта. Его губы на ней очень отвлекают, не давая сформулировать нормальный ответ. – П-продолжай... Получив ее разрешение, он снова просовывает язык между губ, раздвигая их. Скрюллум быстро находит клитор, сосредотачивая свое внимание на нем. Интересно, как много мужчин могут похвастаться подобным навыком? Личный опыт подсказывает Герте, что мало. Ещё один плюс отношений с неорганикой был только что найден. Он стимулирует чувствительную очку волнообразными движениями, вытягивая из Герты прерывистые вздохи, граничащие со стонами. Она напрягается, стараясь все ещё поддерживать свой вес, используя колени в качестве опоры. Настолько интимная поза вызывает чувство стыда и удовольствия одновременно, потому что чертов владелец этого особняка, правитель целой планеты, прямо сейчас усадил ее к себе на лицо и вылизывает со всем энтузиазмом этого мира уже второй раз за неполные двадцать четыре часа. — Расслабься, – не прекращая ласки, нежно произносит Скрюллум. – Ты меня не придавишь. Сядь мне на лицо полностью, тебе и мне так явно будет удобнее. Немного поколебавшись, Герта довольно громко мычит в ответ и, закусив губу, наконец-то расслабляет колени, прижимаясь к его нижней части лицевой пластины окончательно. Бедра сразу же обхватываю сильные руки, фиксируя на месте, чтобы она никуда не делась от его языка. — Вот так, молодец. – одобрительно произносит он. Она откидывает голову, одной рукой все ещё держась за кровать. Ей явно нравится, когда он ее хвалит, потому что после "молодец" в животе что-то переворачивается. Герта выпрямляется, выгибает спину, свободной рукой находит его голову, проводя ногтями по металлу. Бедра сами двигаются, ища больше стимуляции, пока она не отпускает себя, вжимаясь в его лицо, трахая себя же, в попытках насадиться на язык, в итоге растекаясь из-за прикосновений. Горячий жар наполняет низ живота, пока эрудроид между ее ног не сбавляет темпа, а наоборот – наращивает его. Мокрые звуки наполняют комнату, сопровождая каждое движение проворного языка. Это все заставляет Герту задыхаться в стонах, а костяшки, сжимающие изголовье, белеть от напряжения. Скрюллум ласкает круговыми движениями напряжённый клитор кончиком языка, постепенно ускоряясь. Руки слезают с бедер до ягодиц, крепко сжимая. Кожа Герты мягкая и податливая, но из-за слишком низкого веса форм почти нет, что его искренне расстраивает. Не только потому что это дало бы Скрюллуму больше пространства для тактильных ласк – это дело второе. Намного важнее то, что это вредит ее здоровью и давно уже переросло в полноценное расстройство пищевого поведения. Она ведь совсем недавно плакала, борясь с собой, чтобы съесть эти несчастные тосты на завтрак. Глупые мысли не дают ей спокойно жить, наслаждаться едой и заставляют ненавидеть себя, хотя, если честно, эрудроид считает, что до этой одержимости скинуть вес, она выглядела лучше. Не было костлявого тела, болезненного вида, поредевших волос – только Герта и ее уверенность в себе. Скрюллум заставит ее восстановиться, хочет того ее больной ненавистью к себе мозг или нет. Халат все ещё на Герте, но давно сполз с тела на локти. Длинные волосы лезут в лицо, и девушка безуспешно пытается их убрать, пока не психует и не выдергивает пояс от халата, собирая их дрожащими руками в неуклюжую высокую прическу. Видя ее старания, Скрюллум учтиво отступает от стимуляции, целуя кожу рядом с ее промежностью. Ей одновременно это нравится и не нравится. Нравится, потому что она наконец-то может хоть немного сосредоточиться и убрать свои надоедливые волосы. Не нравится, потому что клитор требует внимания, а резко прервавшийся контакт заставляет ее нуждающе прохныкать. Герта интуитивно двигает бедрами, пытаясь снова найти его рот. Пальцы быстро расправляются с прической и снова находят опору. Скрюллум сразу же прерывает поцелуи, возвращаясь к клитору. Потирает губами, пока не присасывается, посылая разряды удовольствия по всему телу. Герта сразу же поддается вперёд с громким стоном, вжимаясь в его лицо. Бедра дрожат все сильнее, когда он усиливает напор. А он наслаждается ей. Такая красивая, запыхавшаяся, нетерпеливая и требующая прикосновений. Ее бурный нрав ощущается даже сейчас, когда он буквально находится под ней, придавленный ее, довольным скромным, но все же весом, заставляя стонать и извиваться у него на лице с помощью языка. Герта все равно берет свое, двигает бедрами, хватается за него, заявляя свои права на его рот, голову, на всего Скрюллума, которому только в радость подобное неосознанное собственничество. Если на его голове или изголовье кровати останутся следы от ее ногтей, что очень вероятно, то он ни один механизм свой не сдвинет, чтобы их убрать. Быть помеченным Гертой – это роскошь, которая труднодоступна для него из-за своей природы. Так что сейчас, когда она ужасно громкая и горячая, буквально течет ему на лицо, пачкая металл, Герта является для Скрюллума совершенством. Совершенством органической жизни, неповторимым созданием, которое он так не хочет терять. Его руки скользят от ягодиц выше по талии, оглаживая и наслаждаясь ее телом на нем. Герта чувствует, как чужие пальцы неожиданно надавливают ей на губы, безмолвно прося приоткрыть рот. — Если что, я не умею свистеть. – распухшие губы размыкаются, обхватывая пальцы и покрывая слюной. — Вы, как всегда, уморительны, мадам Герта. – в скором времени он вытаскивает их из ее рта, только для того, чтобы спуститься ниже. Скрюллум обхватывает женскую грудь двумя руками, несильно сминая, прежде чем начать потирать влажными пальцами вставшие соски. Слюна облегчает движение, создавая более плавное трение, от которого у нее все в глазах расплывается. Герта скулит, прогибается, подставляясь под его руки, которые не перестают гладить, тереть, а теплый и влажный рот работает над ней, атакуя чувствительный клитор. — Скрюллик, я... – она зажмуривает глаза, открывая рот в очередном стоне, готовясь кончить в любой момент... Как тут это все пропадает. Скрюллум отстраняется, снова принимаясь целовать область рядом, но не там, где ей нужно. Герта разочарованно хнычет, ведь она была так близко к кульминации, а он взял и оборвал ее — Ты...Почему ты... — Скажи, что ты красивая. – прерывает ее Скрюллум. У нее аж дыхание перехватывает от такого поворота. — Мне...Что!? – она явно удивлена. Ее удивлённое лицо быстро меняется, когда сосок зажимается между двумя пальцами. Рот приоткрывается, чтобы глотнуть воздуха. — Скажи, что ты красивая, – терпеливо повторяет он, не прекращая целовать и нажимать пальцами. – Три комплимента в свою сторону и я продолжу. Герта стремительно краснеет. От злости или смущения – она сама не понимает, так что, скорее всего, все сразу. — И когда ты стал таким наглым? Видимо, давно шестерёнки техники не прочищали? – она использует самый недовольный тон из всех, который есть у нее в арсенале. Это вызывает радость в его эмоциональных программах. Да, теперь она явно больше похожа на прежнюю себя. Скрюллум игнорирует ее возмущения, протягивая нахальное "я жду", отдаляясь поцелуями все дальше от желаемого места, полностью накрывая грудь, несильно ее сминая, из-за чего у девушки вырывается жалкое "мгхм", а бедра дёргаются вперёд сами по себе, но ничего не находят. Вот же неорганический ублюдок. — Агх, ладно. Я... – Герта неуверенно начинает. Черт, оказывается говорить себе же комплименты за это время стало намного труднее. – привлекательная? Я привлекательная. Она исправляет свою вопросительную интонацию, чтобы Скрюллум не прикопался ещё и к этому. — Умница, продолжай. – произносит он, проводя языком по верхней внутренней стороне бедра, чуть приближаясь, пока ее эрогенная зона трётся о его ладони. Герта резко выдыхает на ласковое прозвище. Он вообще не помогает своей похвалой, а его руки мешают говорить. — Я умная. Конечно, я же член Общества Гениев, я очень умная. – быстро выдает она, чувствуя, как после этих слов он двигается в нужном направлении. Жалкая пульсация отчётливо ощущается, отдавая в каждую клетку тела. Господи, ей нужен его рот на ней прямо сейчас. — Я с тобой, Герта, давай. – его поцелуи совсем близко, а руки снова обхватывают задницу, Это даёт ей стимул. — Я красивая, – слова слетают с губ. Для Герты это настоящий подвиг, сказать их, после долгого времени издевательств над собой, которые истребили даже мысль об этом. – Я красивая, Скрюллум. Вместо ответа он сразу же проталкивает язык между складок, проходясь по ним пару раз, прежде чем эрудроид всасывает клитор со всей силы. Теперь она чуть ли не срывает голос. Ему действительно стоит воспринять всерьез ее вчерашние слова про поднятие зарплаты персоналу в особняке, потому что ещё немного и им позвонит Аста прямо с космической станции, с просьбой быть потише, ибо Арлану из-за них снятся кошмары, что он где-то напортачил и теперь на него кричит мадам Герта. Но Скрюллума это мало волнует. — Ты красивая, Герта, – теперь все его внимание фокусируется на том, чтобы довести ее до пика. – Пожалуйста, никогда не забывай об этом. Бедра дрожат, а комната начинает плавится. Желаемая стимуляция наконец-то вернулась с ещё большим напором, выбивая воздух из груди. Весь мир сужается до Скрюллума между его ног, как его рот заставляет ее громко стонать и трястись от удовольствия. Она не выдерживает. — Скрюллум! – Герта кричит его имя, интенсивно кончая ему на лицо. Перед глазами все белеет, а жар пропитывает тело. Наверное, это одна из самых мощных кульминаций за всю ее жизнь. Он снижает давление, переключаясь на почти долгие, почти ленивые полизывания. Герта трясется, держась за изголовье кровати, как за дверь в Атлантическом океане . Удовольствие накатывает волнами, ударяя по нервам. С ним каждый оргазм такой будет или что? Было бы славно. Возможно, это потому что он эрудроид, который точно знает, куда стоит нажимать и давить, чтобы заставить ее видеть звёзды, хотя они находятся в его спальне. А возможно, это просто близость с искренне любимым человеком. Герта склоняется к тому, что в их случае все вместе. Когда она немного приходит в себя, то сползает ниже, пока ее глаза не встречаются с его оптическими датчиками. Ее собственная естественная смазка блестит на металле, что заставляет ее прерывисто вздохнуть. — Не думай, что я забыла про твою выходку, – она устало упирается двумя руками рядом с его головой. – я тебе припомню. — Конечно, Герта. – он чуть улыбается и притягивает свою мстительную женщину к себе. Она впивается в него поцелуем, чувствуя свой вкус на его лице. — Я смотрю, тебе понравилось... – между делом говорит ученая, вытирая рукавом халата его лицевую пластину. Ничего, кинут в стирку или купят новый, его собственная домашняя одежда, наверное, тоже ей испорчена. — Да, – негромко говорит Скрюллум. Он не собирается скрывать, что процесс приносит ему особое удовольствие – Ты вкусная. И очень притягательная, когда тебе приятно, особенно, когда кончаешь. Он делает паузу, а оптические датчики горят зелёным ещё ярче: — Наблюдение: мадам Герта, вас слышала вся планета Скрюллум. Ей очень хочется его ударить за внезапные язвительные комментарии, но она слишком устала, так что сегодня Скрюллуму повезло. Герта краснеет и ложится на него. Руки сразу же обнимают ее, прижимая к себе. Его корпус размеренно гудит у нее под ухом, что действует довольно успокаивающе. — Придурок неорганический... – бурчит она. Скрюллум лишь искренне смеётся в ответ. Она уже успевает расслабиться, как аристократ переворачивает их, хватая ее за бедра. Герта пищит от неожиданности, а металлические губы сразу же прижимаются к ее собственным, втягивая в сладкий поцелуй, постепенно углубляя его. Она полностью прижата спиной к кровати, пока Скрюллум придавливает сверху, но все ещё регулируя свой вес, так что тяжесть приятная, но все же ощутимая. Он даёт ей отдышаться примерно десять секунд, и, прежде чем она успевает сформулировать хоть какие-нибудь мысли, снова целует, просовывая язык в рот. Герта хнычет, сплетает свой язык с ним, сжимая бедра, между которыми снова начинает разгораться огонь. Их внутренние стороны все ещё мокрые от слюны и ее собственной смазки. Девушка чувствует, как чужое колено раздвигает ноги, а руки, сжимающие бедра, начали двигаться. Одна обхватывает сторону ее лица, а другая скользит все выше и выше. — Скрюллик, ты... – она успевает сказать это, прежде чем в её губы снова врезаются. И когда он стал таким напористым? — Это приемлимо? – он коротко спрашивает, проводя пальцами по все ещё влажной коже. Наверное, в его "попробовать" это тоже входило... Грубый и резкий Скрюллум, который не медлит, не обращается с ней как с хрупким предметом, который вот-вот и развалится? Герте интересно. Он отстраняется только для того, чтобы она дала четкий ответ. — Да, приемлимо. – дыхание напрочь сбито. Рука движется ещё дальше. — Вопрос: на что ты даёшь разрешение? – он переходит к поцелуям шеи, проводя языком по недавним засосам. – Мне важно знать. Ужасно отвлекает. — На все, – Герта выгибает шею, подставляясь по его губы. – На все, Скрюллум, на все. У нее ненормально большое доверие к нему. Он мог предложить вообще что угодно, подразумевать что угодно, а она просто соглашается, отдаваясь ему в руки. Герта прекрасно осознает, что он намного сильнее ее физически. Что может сделать истощенное женское органическое тело против тяжёлого и твердого металла? Да если он захочет ей как-нибудь навредить, то сделает это без малейших трудностей. Но использовал ли он хоть раз свою физическую силу против ее воли? Ну, был один случай. Пару лет назад, во время их научно-исследовательской поездки на Русалку, где была обнаружена новая потенциальная диковинка, заинтересовавшая Герту. Артефакт находился глубоко в пещере, с одним небольшим нюансом – она была под водой. И вот, два члена Общества Гениев, отсоединяются от лодки в довольно смешных костюмах, чтобы самолично достать нужный им кристалл. Заплывают, находят, процесс идёт уже в полном разгаре, как ужасно сильное течение бьёт по узкому пространству, заставляя его трястись. Воды Русалки бывают очень жестокими, хаотичными и ее не интересуют нужды любопытных умов. Герта не отлипала от артефакта до последнего, даже когда каменные глыбы начали падать, поднимая вихрь пузырей. К экстремальной ситуации, когда напарница категорически отказывалась его слушать, у Скрюллума не было выбора, кроме как насильно вытащить ее, оставив несчастную диковинку там. Естественно, ученая ругалась на него сквозь костюм, пытаясь остановить, но, слава богу, ее попытки провалились. Примерно через минуту, как они выплыли, пещера рухнула. Герта показательно дулась на него всю поездку, за то что он, "эгоистичный аристократичный нахал", фактически спас им обоим жизни. Обоим, потому что без нее он бы никуда не ушел. Несмотря на всю свою вредность, Герта по-настоящему была ему благодарна, так что через пару дней, после их возвращения к своим привычным жизням, Скрюллуму пришла огромная фиолетовая коробка. Открыв ее, он увидел бутылку безумно дорогого машинного масла и множество фотографий редчайших видов насекомых, со всех возможных ракурсов. Видимо, у хозяйки космической станции есть действительно много связей. Пальцы в перчатках подцепляют нарядную бумагу, с личным штампом самой мадам Герты, где было лаконично написано ее почерком: "Спасибо." Ей не нужно было уточнять, про что она – Скрюллум и так все понял. В тот же день его специальные лаборатории украсили снимки, а поздним вечером содержимое бутылки потягивалось из его любимого бокала, пока механический аристократ смотрел на звёзды и думал про то, насколько странной и удивительной женщиной является Герта. Тогда ученая и осознала всю машинную мощь, которую может применить ее коллега эрудроид, если он того захочет. Но это было сделано ради ее безопасности, в безвыходной ситуации, когда ее упертость чуть не стоила им жизни. Любопытство правда опасная вещь. Так что Скрюллум ни разу не дал повода усомниться в себе за все года совместной работы. Есть ли смысл переживать? Герта приходит к выводу, что нет. Эрудроид переходит от шеи к лицу, снова втягивая в поцелуй, нежно произнося: — Я глубоко польщён твоим доверием. Язык снова проникает ей в рот, его пальцы легко скользят между ног, надавливая, чтобы протолкнуть их глубже. Герта чувственно стонет ему в рот, потирая их языки. Его руки чуть больше обычных человеческих, но все ещё приемлемые. Теплые, твердые, они исследуют ее, пока с лёгкостью не находят нужную точку. Скрюллум давит кончиком пальца на клитор, начиная с медленных круговых движений, пока девушка под ним тяжело дышит в ответ. Он не торопится, совершая размеренные движения, но тело все равно откликается дрожью. — Наблюдение: твоя чувствительность сильно повысилась. – спокойно произносит Скрюллум, будто он в лаборатории отмечает характеристики диковинки, которую они совместно засунули в преобразоватор. Губы отлипают от металла, когда она откидывает голову, глубоко вдыхая, чтобы наполнить лёгкие кислородом. Темп значительно ускоряется за очень короткий промежуток времени, так что держать голос более-менее ровным становится в тысячу раз сложнее. — Может быть, это потому, что я только что кончила? Не думал об этом? – Герта использует риторические вопросы в качестве ответа и всеми силами пытается продемонстрировать свое фирменное выражение лица, но все старания мигом разрушаются из-за него. – Ты можешь... – какой-то постыдный звук, смешанный со вздохом. –... притормозить? Отправьте ее как жюри на состязание между самыми разрушительными и опасными вещами в мире, где участвует даже Сталесклеп и поверьте, в итоге она поставит всем ноль баллов и объявит победителем "Пальцы Скрюллума |", подняв табличку с четкой десяткой. Разве гений будет использовать недостоверные источники информации? Ну вот и все. Герта не ожидает, когда в нее входят сразу два пальца. Это не резкое, но и не плавное движение, как это было раньше. Они легко проскальзывают внутрь, раздвигая податливые стенки. Скрюллум даёт ей привыкнуть примерно пять секунд, прежде чем в быстром темпе почти полностью выходит, чтобы снова глубоко вставить. Неожиданный стон вырывается, перетекая в последующие частые вздохи, когда он повторяет эти движения снова и снова. Герта перекидывает ногу ему через талию, вцепляясь за широкие плечи. — Тебе хорошо? – абсолютный ровным голос интересуется у нее Скрюллум. Она пытается сфокусировать глаза на нем, но взгляд расплывается, потому что он вообще не замедляется. — А по мне не видно? – Герта прерывается на стон, когда он ударяет в особенно приятную точку. – Боже мой, Скрюллум, да, вот здесь! Найдя нужное место, Скрюллум сосредотачивает все движения на ней, значительно ускоряясь. Влажные звуки бьют по ушам, как и его пальцы по ней, заставляя терять рассудок. Ощущение ее кожи невероятно, ее красное лицо, с распухшими губами и ртом, приоткрытом в стоне, перегревают системы. — Ты настоящее искусство, Герта, – произносит он, спускаясь поцелуями к груди, другой рукой раздвигая ноги ещё шире. Кажется, она задыхается от ощущений. Женские бедра двигаются, стараясь самостоятельно насадиться на пальцы, халат задирается на спине, все ещё повисший на локтях, немного мешаясь. Скрюллум продолжает спускаться поцелуями, касаясь впалого живота и проводя по нему теплую влажную полоску. Дрожащая рука находит его голову уже в который раз за сутки. Она сжимает его пальцы внутри, чувствуя, как горячий узел постепенно закручивается в животе. Скрюллум задирает ее ногу себе на плечо, все ещё работая рукой, параллельно целуя низ живота опасно близко. — Ты такая красивая, – он чуть сгибает пальцы, вызывая скулеж. – всегда радуешь меня, когда показываешь, как тебе нравится. Грязный прием, но всегда рабочий. — Ублюдок, ты... – она чуть ли не хныкает, напрягая ногу и бедра. Грудь быстро покачивается в такт движениям. Скрюллум не останавливается на достигнутом. — Не обижайся, – он прижимается поцелуем к тазобедренной кости. – ты действительно ужасно хороша, особенно, – он намеренно сильно вставляет на этот раз, и ученая вскрикивает. – ...когда настолько влажная и горячая. Остался последний шаг. Из Герты будто весь воздух вышибают, когда она чувствует, как кончик языка скользит по чувствительному клитору, дразниво проводя вверх-вниз, быстро ускоряясь. Как же она великолепно стонет в ответ. Сейчас Скрюллум не джентльмен, не изящный аристократ, который подаст руку и с выключенными оптическими датчиками назовет все сложные столовые приборы, едва коснувшись их. Он также не научный партнер и дипломат, который говорит только по делу и сглаживает углы. Сейчас Скрюллум партнер и любовник, который вбивается пальцами в свою любимую женщину, стараясь заставить ее перешагнуть через край. На ум приходят слова, которые он никогда прежде не говорил, но конкретно сейчас они кажутся уместными и эффективными. Так что он произносит это, абсолютно ровным голосом, продолжая стимулировать ее слабые места, из-за чего женские бедра трясутся, а живот напрягается. — Я хочу, чтобы ты кончила, как почетный член Общества Гениев, – мужчина не останавливается в своих ласках, прилагая ещё больше усилий. – Продемонстрируй мне свое превосходство, Герта. Покажи мне, как искусство может наслаждаться. Его особняк, его руки, его тело, его датчики, горящие зелёным светом, его голова, его губы, его пальцы, его язык, его слова, которыми он доводит ее до кипения мозгов. Он везде, занимает собой все пространство, заставляя мысли сконцентрироваться только на нем. Скрюллум, Скрюллум, Скрюллум, Скрюллум, Скрюллум... Герта произносит его имя, когда кончает. Фиолетовые ногти яростно скребут по металлу, другая рука хватается за простынь, чуть ли не разрывая ткань, пока спина выгибается, а она издает протяжный громкий стон. Мышцы быстро сокращаются, сжимая пальцы внутри. Скрюллум отстраняется, осторожно вынимает их, сразу же вытирая об простынь. Подтянувшись, эрудроид целует Герту в горячий лоб, обнимая одной рукой за талию. Ученая глотает ртом воздух, снова вцепляясь в него. Дрожь вскоре проходит и она обмякает, обнимая мужчину за металлическую шею и чувствует, как ее щеку медленно целуют. — Ты и вправду целая картина, – негромко раздается ей над ухом. – я мог бы смотреть на нее вечно. Она хмыкает, все ещё тяжело дыша. — Я бы никогда не подумала, что ты можешь говорить такие вещи. – рука движется по воротнику его халата. — Умею подстраиваться под ситуацию. – он отвечает мягким, но совершенно не долгим поцелуем. Их губы внезапно рассоединяются, сильные руки ловко переворачивают Герту на живот, стаскивая с нее уже давно надоевшую и лишнюю одежду. Прежде чем она успевает что-либо понять, Скрюллум выдергивает свой уже пояс из халата, нависая сверху, пока руки с машинной точностью обвязывают тонкие запястья. Герта смотрит на это, растерянно хлопая глазами, но не останавливает его. Улыбка быстро появляется на лице, словно она только что нашла сложный нерешённый вопрос, на который ей предстоит ответить. Скрюллум собирался в очередной раз спросить, нормально ли ей (господи, вытравить из него джентльмена не сможет ничего в этом мире), как Герта обрывает его. — Я же сказала, что доверяю тебе, – она выдыхает, ощущая его корпус своей спиной. – Не нужно церемониться со мной, я не хрустальная. Эти слова ощущается как подписание контракта с дьяволом или что-то такое. Хм, если ему поставить модифицированные рога, то это будет забав... Она не успевает додумать свои великие мысли, как крепкий узел окончательно завязывается на запястьях: не настолько тугой, чтобы нарушить кровообращение, но такой, что ей будет довольно затруднительно выбраться самостоятельно. Тело поднимают вверх, заставляя встать на четвереньки, а связанные руки успевают схватить несчастное изголовье кровати. К спине снова прижимается уже знакомое тело. — Вот так? – одна рука опирается рядом с ней о матрас, пока другая скользит по телу. Герта отвечает, с явной улыбкой в голосе. — Быстро схватываешь. Может ещё немного и... Он даст ей договорить или додумать сегодня? Ее подбородок поворачивают в сторону, чтобы поцеловать. Теперь это не что-то нежное и трепетное: металлические губы напористые, сминают ее собственные, кусая и зализывая нанесенный ущерб. Лёгкие ноют от недостатка кислорода, а губы начинают побаливать, но она не останавливает его. Приятная грубость бьёт по мозгам, распаляя желание и интерес. Отстранившись, Скрюллум пропадает полностью из поля зрения, уходя полностью за спину. Слышится шорох ткани: наверное, снял халат. Женские ноги грубо раздвигает сильное стальное колено, отталкивая их на приличное расстояние друг от друга, заставляя оставить широко расставленными. Чужой язык скользит по спине, сменяясь на поцелуи и укусы. Его пальцы в который раз оказываются между ног, потирая и собирая естественную смазку, но не задерживаются там надолго. Дыхание, вроде бы только стабилизированное, снова сбивается. Она не ожидает, когда твердый член прижимается к ней, ещё не входя, а только двигается между бедер. Он чуть давит, легко проскальзывая между внешних половых губ, задевая клитор. Это нельзя назвать полноценной стимуляцией, но очевидным дразнением и игрой на ее нервах? Легко. — Скрюллик, ты... — Попроси меня. Ладно, вот это было точно неожиданно. Скрюллум двигает бедрами чуть резче, заставляя Герту прохныкать. Она сама на это подписалась, теперь нужно играть по его правилам. — Пожалуйста... – неуверенно выдает она, закусывая губу. Движения между ног размеренные, медленные. Член легко трётся о нее, оказывая небольшое внимание, но на этом все. Он снова нависает над ней, прижимаясь корпусом к спине. — Запрос: укажи параметр, – синтезированная речь раздается ей прямо над ухом. – я не совсем понимаю, что ты от меня хочешь. Вот металлолом наглый. Герта сдается. — Черт, Скрюллум, пожалуйста, – руки сжимают опору. – пожалуйста, вставь уже и трахни меня как следует. Когда испытываешь возбуждение, то и не такие вещи можно выдать. Ей точно потом станет стыдно, но сейчас.... — Параметр определен, – он отодвигается от ее лица. – Хорошая работа, мадам Герта. Сейчас он внезапно толкается в нее, растягивая податливые внутренние стенки, которые обволакивают, принимая его член в себя. Герта сразу же стонет, поддаваясь бедрами назад. Через пару толчков, Скрюллум оказывается полностью в ней, стеснённый жаром. Все сенсорные датчики отлично передают осязаемое, так что нейронные импульсы гудят от удовольствия. Первые толчки глубокие, сильные. Создаётся ощущение, что Скрюллум пытается вытолкнуть из Герты душу, пока он вбивается в нее, прекрасно видя ее напряжённую спину, как растрепалась ее прическа, держась явно на последнем издыхании. Руки ложатся на задницу, фиксируя, создавая максимальную отдачу, когда Скрюллум тянет на себя, насаживая на член. Он чуть отклоняет голову, только чтобы увидеть, как член скользит из нее наружу и снова внутрь Выпирающие ключицы дрожат, а девушка вскрикивает на особенно резких движениях. Красиво. — Будь быстрее... – просит она. Слишком медленно. Герте нужно больше, ей хочется ощутить все, что он может предложить ей Скрюллум. Он грубо ведёт бедрами, вбиваясь под одним из самых удачных углов, на что она резко выдыхает, стискивая изголовье. — Я не совсем уверен в том, что хочу... – задумчиво протягивает он, будто они тут в шахматы играют. – Предложение: может, вы заставите меня передумать, мадам Герта? Сука, она заставит его отдать 90 процентов вычислительной мощи планеты Скрюллум на ее проекты, Нус ей судья. Герта глотает стыд. Хотя, если подумать, то они, вообще-то, любовью занимаются, почему ей должно быть перед ним за что-то стыдно? Постель это постель, а не научная конференция, где должны присутствовать формальности. Хотя, конкретно в их паре двух гениев, это можно легко совместить. — Ты вроде говорил, что тебе нравится видеть, когда мне приятно? – Герта выбирает тактику, в которой она отражает его собственные слова. – Так заставь же меня показать тебе, какое удовольствие я получаю, когда ты быстро трахаешь меня. Если он решил играть грязно, то так и быть, она тоже себе это позволит. Как это называют? Грязные разговоры? Ну вот Герта и будет их использовать, раз они решили попробовать переспать подобным образом, хотя, обычно, если у нее и случаются какие-то связи, то она себя так не ведёт и более того, не просит и не позволяет себя связывать, пока ее берут сзади. Слишком много чести для простого смертного, которому выпала возможность провести с Гертой ночь, хотя они даже и не догадываются, что это она. Скрюллум другой. Скрюллуму она может позволить делать с собой все, что он захочет, потому что Герта знает, что гений сделает это ей в удовольствие. Себя она полностью отпускает, погружаясь в момент и отбрасывает стыд с гордостью. В некоторых случаях не нужно много думать. — Ты правитель целой планеты или рандомный исследователь на моей личной станции? Знаешь, я начинаю переставать видеть различия... Герта вообще перестает видеть, когда Скрюллум в разы увеличивает напор, резко ускоряясь, настолько, что кровать начинает трястись, а изголовье, за которое она так упорно держится, стучать об стену. Грубые и быстрые толчки вырывают у нее громкие прерывистые стоны. Как же хорошо. Высокая прическа рушится на глазах, падая прядями Герте на лицо и спину. Механическая рука тянется вперёд, хватает за волосы и оттягивает назад, заставляя прогнуться. Это не сильное напряжение, чтобы заставить кожу голову заболеть и причинить дискомфорт, но достаточное, чтобы она это ощутила. Скрюллум придвигается ближе к ее уху. — Надеюсь, что теперь вы видите различия, мадам Герта, – ровным голосом произносит он. – А теперь выполните свою часть сделки. И Герта выполняет. Напряжение, когда он тянет ее за волосы, заставляет внутри все сжаться. Ноги сами разъезжаются, связанные руки еле держат изголовье. Шлепки металла о разгоряченную кожу, вперемешку с пошлыми влажными звуками, наполняют спальню. В итоге Герта не выдерживает и пальцы разжимаются. Голова падает на подушки, обмотанные руки перекидываются через голову. Только она собирает приподняться, как сильная рука давит на затылок, захватывая с собой связанные запястья, вжимая в кровать. Скрюллум пару раз легко шлёпает Герту по бедру, чтобы обратить на себя внимание и удостовериться, что ей банально есть чем дышать. Она поднимает большой палец в качестве ответа, уже приглушенная подушкой, но все ещё ужасно шумная. В целом, он и до их первой близости знал, что она женщина голосистая: Герта кричит, когда ее сильно рассердили, повышает тон, если ее бесит глупый сотрудник, громко смеётся, если шутка действительно смешная. Предположить, что она такая же эмоциональная в интиме, было несложно (Скрюллум до сих пор не знает, как оправдать свои тогдашние внутренние размышления о том, какая Герта в постели). Ему важно, что она не сдерживает себя, выражая свое наслаждение с помощью голоса. Скрюллуму все равно, если кого-то это не устраивает. Лично ему абсолютно все нравится. Быстрые, жёсткие толчки, проникающие Герте в самое нутро, зафиксированные руки его сильными, вжимающими ее голову в подушку. Скрюллум втрахивает ее в матрас со всей допустимой интенсивностью, которую он может ей предложить без вреда для нее. Металлический член прекрасно стимулирует, массируя ее изнутри, из-за чего дрожат бедра, а естественная смазка облегчает скольжение, создавая хлюпающие звуки. Когда он находит идеальный угол, там, где ей больше всего приятно и вытягивает из нее больше всего звуков, Скрюллум целится в нее с машинной точностью, безжалостно надавливая, сводя Герту с ума. — Блять, да, вот так! – она кричит в ткань, пока его свободная рука подталкивает ее бедра, насаживая на член. На спине скапливается пот, мелкие пряди волос липнут к лицу. Грудь трясется в такт толчкам, выбивающих из нее весь здравый смысл. Ей так хочется, чтобы его рука скользнула между ног, оказала внимание нуждающемуся клитору, послав по нему вибрации, но у Скрюллума явно другие планы. — Я обожаю твое тело, Герта, – внезапно раздается у нее за спиной. – твои мысли о нем глупы, потому что я люблю в нем все. О, нет. Когда он начинает говорить подобные вещи, то кульминация никогда не заставляет себя ждать. Он нагибается чуть ближе, не сбавляя темпа ни на секунду. — То, как оно дрожит, изгибается, извивается, краснеет, сотрясается, принимает меня в себя, – со страстью в голосе произносит Скрюллум. – это прекрасно. Каждый сантиметр вызывает у меня глубокое восхищение. Герта не может ничего ответить – руки все ещё давят, а интенсивные толчки не дают и шанса сформулировать хоть какое-нибудь предложение. — Ты настоящая ведьма, – его слова вызывают трепет во всем теле. – моя гениальная ведьма. Спустя несколько секунд, он добавляет: — Сделай волшебную вещь, Герта, – жестокие толчки вбивают ее в кровать. – Кончи и продемонстрируй мне настоящую магию. Это всё. Его имя впечатывается в подушку, когда Герта, через пару толчков, в третий раз кончает, но уже на его члене. Ей кажется, что она умирает, потому что ощущения невыносимые в своей яркости, а перед глазами фейерверки взрываются. Скрюллум явно прекрасно знает, как довести ее до предела таким образом, чтобы на обратной стороне глаз звёзды загорались, когда она распадается на части. Мужчина аккуратно отпускает тонкие руки, выходя из нее и сам переворачивает ее на спину, чтобы дать больше доступа к кислороду. Он молча включает внутренние вентиляторы, обеспечивая поток воздуха на разгоряченную кожу. Герта полностью разрушена. С колотящимся сердцем, вспотевшая, красная и дрожащая, она глотает ртом воздух, пытаясь сфокусировать свое зрение на Скрюллуме. Ее трясет чуть сильнее, чем в прошлые разы, что неудивительно, ведь конкретно сейчас они были очень интенсивными. Эрудроид наклоняется, развязывая женские руки, сразу же прижимаясь губами к немного раскрасневшеяся коже, где материал все же успел натереть. — Ты смерть для моих систем, – он переходит к поцелуям лица, задевая лоб, щеку, нос, челюсть. – Вопрос: все хорошо? Я тебя нигде не повредил? Скрюллум понимает, что легко мог. Это он неорганический и твердый, ему мало что может угрожать в этой жизни, в отличие от нее. Герта органическая, из плоти и крови, на ней остаются синяки и раны, а ещё она достаточно хрупкая из-за недовеса, что усиляет его беспокойство. Герта обнимает его за шею. Он такой надёжный и внимательный, всегда рядом. Несмотря на то, что он металлический, Скрюллум почти всегда теплый на ощупь. Она давно поняла, что он включает внутренний обогрев, когда они начинают контактировать ближе обычного. Эрудроид даже не говорит об этом, молча создавая для нее комфорт. Это ценно для нее. — Все отлично, Скрюллик, не переживай... – устало говорит она, проводя пальцами по его спине, задевая деталь, имитирующую позвоночник. Герта обожает то, насколько он широкий. Ей много что нравится в Скрюллуме, но спина и плечи явно входят в её личный топ три, уступая только, безусловно, самой сексуальной и привлекательной его детали – мозгу. – Ты же не жалеешь? Ну, о сделанном и сказанном. Он нежно ее целует, прежде чем ответить. — Анализ: я приобрел новый опыт, провел время в твоей компании, получил и доставил удовольствие, а сейчас ты обнимаешь меня, пока я тебя целую, – оптические датчики ярко горят зелёным светом. – Вывод: нет, я не жалею и даже не думал об этом. Герта хихикает, но недоумение быстро появляется на ее лице. — Погоди, ты сказал "получил удовольствие?" Но... – она хлопает глазами. Она же никогда не замечала, чтобы он кончал или что-то такое. Боги, она ужасная партнёрша. – я думала...ты... Герте в целом все равно на чужое удовольствие, когда она опять же таки находит кого-то, чисто чтобы удовлетворить свои потребности. Кончил или нет – вообще наплевать, главное, чтобы она получила оргазм. Некоторые начинают играть в привязанность и нежность, разводя розовые сопли: пытаются поцеловать, говорят уж слишком интимные вещи, а после окончания процесса просят номер и продолжения общения. Герта всегда уклоняется от чужих губ, самостоятельно задавая темп, будучи сверху, транслируя всем своим видом и действиями одну и ту же мысль, которая не меняется от партнёра к партнеру: Если ты мужик, это ещё не значит, что ты тут главный. Естественно, со Скрюллумом все иначе. Как ей может быть все равно на него и на его кульминацию, когда он столько всего для нее сделал? Герте впервые стыдно за это и она виновато смотрит на него, собираясь извиниться за то, что была настолько эгоистична и невнимательна... Он прерывает ее поцелуем. — Не волнуйся, все хорошо, – тепло произносит Скрюллум. – мне не нужно заканчивать также, как и тебе. Мое удовольствие исходит из твоего. — Точно? – она пристально смотрит на него. – Скрюллум, мне это важно. — Точно, – мягко отвечает он, прижимаясь поцелуем к щеке. – Я понимаю и ценю твою заботу, но мне правда достаточно одной тебя. Она облегчённо выдыхает. Не мразь и слава эонам, ещё этого ей не хватало. Последние слова вызывают у нее улыбку. Датчики фокусируются на ней. — Я счастлив, когда ты счастлива. – он повторяет свою фразу, которую уже произносил. Сердце Герты сжимается. Господи, ну вот как можно быть таким? Следующие слова она почти шепчет, но все равно их произносит, когда утыкается лицом ему в шею, находясь рядом со слуховым датчиком. — Люблю тебя, Скрюллик. Эмоциональные программы воют от счастья. Руки скользят ей за спину, прижимая к себе всем телом. Его органическая импульсивная женщина. — Ты самая важная шестерёнка в моем сложном механизме, Герта, – с бесконечном нежностью в голосе произносит Скрюллум. – основная переменная в моем коде. Смысл очень легко считывается гениальным мозгом, из-за чего у нее невольно стекает слеза по щеке: Я тебя тоже люблю.